Александр Маркович Белаш, Людмила Владимировна Белаш Роботы мстители



страница21/21
Дата14.09.2017
Размер0.61 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Звон заснул на середине чтения о партизанах, предварительно укрепив сон таблетками. Куда делась Гильза, он не переспрашивал – ушла и ушла, к родне так к родне, значит, так надо; когда живешь в Каре, где свобода превыше всего, отучаешься дотошно вникать в личные дела других вольных людей. Бывает, человек выйдет за сигаретами, а вернется через месяц два, с зажившим шрамом на лице и неизвестной девушкой.

Засыпая, Звон не укрылся, легкомысленно понадеявшись на весну, здоровье и горячую кровь, но Стелла еще недостаточно прогрела Город – и Звон во сне сжался, подогнул ноги к телу, втянул руки и спрятал ладони в подмышках. Ему снилось, что в Сэнтрал Сити вновь зима, и опять нелады с отоплением, и что он на вписке, где люди спят, убряхтавшись во все тряпье, которое есть в доме. Тут вяло, медленно идет облава – между шевелящихся тряпичных куч ходят сэйсиды в полных брониках, поблескивая масками и плечевыми суставами, встряхивают очередной ворох, слепят нашлемной лампой в лицо и отпускают: «Нет, не тот». А он стал невидимкой и удрал, потому что это его ищут. Выбежал босой на улицу, а там намело снега по щиколотку и темнота, хоть глаз выколи. Ни души, ни звука, лишь шелест снега и рокот ротоплана над домами – пузатое тело, вращая роторами, проплыло в высоте, ощупывая снежную круговерть под собой лучами пальцами. К Реке, надо двигать к Реке. Протянувшаяся через Город водная артерия с причалами, полузатопленными баржами и свайными постройками по берегам – рай нелегалов, идеальное убежище.

Спящий Звон, как пес, задвигал ногами, заворочал головой; Лильен и Фосфор переглянулись и накрыли его дырявым половиком.

– Вы уже потеряли троих, – жестоко напомнил Фосфор. – Коса ранена. И с нами этот… примкнувший. Он даже не соображает, с кем связался. Он может разозлиться, что Лильен к нему неласкова, и выдать нас. Пока он спит, я предлагаю сняться и сменить базу. Устроимся где нибудь… на Реке, к примеру. До Озера на Левой Реке по прямой километров тридцать; за ночь доберемся, а Косу я унесу на себе. Оставим Звону денег; он парень бывалый, не пропадет. Ну, что?

– Может, я и ранена, – вздернулась Коса, – но я не дохлая! До ремонта стяну ногу потуже и смогу ходить. А бросать Звона – это подло. Человек нам столько добра сделал! Надо хоть помочь ему скрыться.

– Где?.. Это нам любая нора сгодится, а человеку нужен какой никакой дом. Я звонил Бирюзе, – Фосфор поглядел на молчащую Чару, – даже она принять гостей боится, а ведь живет без контроля. Вот что значит – четвертая версия ЦФ! Недоделки, одно слово. И Фанк такой же. Даже будь он на свободе, ничем не помог бы.

– Не говори так о мертвом, – остерегла Чара. – Ты молодой, не знаешь, скольким нашим Фанк давал приют и точные советы. И даже если ты «шестой», не заносись перед «четвертыми»; у них есть свои достоинства.

– Они не могут верить в Бога.

– Тоже, нашел дефект!.. – Лильен, сев рядом, потрогала кулон, что висел на груди Фосфора, обозначая его принадлежность к Церкви Друга; никому другому варлокер бы не позволил так вести себя, но своей девушке – можно.

– Чтобы жить, надо во что то крепко верить, – убежденно сказал Фосфор. – Вот, в Каре, откуда Звон, верят в великую свободу. Он потому и не боится ничего, что у него такая вера. И он еще из лучших; у других свобода – в том, чтобы менять девчонок, как носки, и дурь глушить. Я не хочу с ним расставаться по плохому или гнать его, но с ним надо разойтись. Он – слабое звено, и рано или поздно он сломается.

– Мы его не держим; если он уйдет – то сам, отталкивать нельзя, – заявила Чара твердо. – Подумай – мы же ТЕБЯ не гоним? А ведь ты к нам пришел все по той же причине…

– Причина – это я, – Лильен обняла Фосфора, положив голову на его широкое плечо. – Я хорошая причина, да? Ты меня любишь?.. Давай не будем выгонять Звона. Он тоже будет защищать меня, если придется.

– Да, а я – его, если споткнется. По Закону.

– Защитников не выбирают, они сами являются, – ответила Лильен словами из Косичкиных речей, в свою очередь взятых из геройских фильмов.

– Вот этим то он мне и дорог, – объяснила Чара. – Из нас любой придет на помощь по Закону, а среди людей таких надо искать. Звона искать не понадобилось. И он, заметь, не отступился, когда вы с Лильен стали близки. Значит, его ведет не одно чувство к ней, а нечто большее. Люди тоже обладают встроенным законом; это мне сказал Святой Аскет, – прибавила она. – У них есть инстинкт справедливости.

– Не у всех, – Фосфор накрыл Лильен полой плаща; она прижалась к нему и затихла. – У Хармона его нет. Этот никогда ни за кого не вступится – он серых подставит.

– И ты считаешь, что нам надо отказаться от войны и оставить его в покое? – спросила Чара напрямик. – Чтобы проект чувствовал себя комфортно и продолжал работать без помех?

Фосфор ответил не сразу.

Ему было неловко; ответить «да» означало рассориться с Лильен, для которой он стал надеждой, а ответить «нет» – значит, продолжить участие в безумной, хоть и прозрачно искренней авантюре Чары. Он бы хотел вывести эту семью из под удара и войти в нее, остаться с Лильен. Фердинанд и Звездочет – не враги; когда шумиха стихнет и карантин закончится, они как нибудь придут к согласию, кто чей. Наконец, он сможет уйти от Детей Сумерек, осточертевших ему своими мафиозными замашками. Но, видно, не судьба развязать этот узел… Лишить Чару лидерства можно, только убив ее, но дочери с ней заодно, они ему не подчинятся. Потеря за потерей их уже не страшат, а озлобляют, словно их ненависть разделена на всех, и уходящие отдают свою долю живым, и она накапливается.

И он тоже ненавидел проект. Понятие его о Хармоне было простым и ясным: это человек хищник, хуже маньяка – хуже потому, что им руководит не извращение, а служебный долг. Для него истребление мыслящих существ – планомерная работа с ежегодными отчетами. Больше убьешь – и ты молодец, и тебя премируют.

Примерно тем же занимались и чиновники, что сокращали социальные расходы, – без стрельбы, постепенно изнуряя людей неврозами и недоеданием. Но людям можно помочь деньгами, а своим, внесенным Хармоном в списки на уничтожение, – только делом. Как ни слаба Чара с оставшимися дочерьми, она права – надо дать Хармону понять, что безнаказанным он не останется и что всегда найдется кто нибудь, кто отомстит за всех заранее приговоренных баншеров. Люди сами учат, что маньякам надо решительно сопротивляться, чтобы уцелеть.

– Нет, надо воевать, – сказал Фосфор. – Не думай, что я против войны. Мы неплохо поработали – разбили их гнездо в Бэкъярде, налет на квартиру Хармона устроили – но сейчас нам надо сделать передышку, отлежаться в безопасном месте. Нас слишком мало для активных действий. Попробуем найти из шестой версии таких, кто выступит вместе с нами. Карантин – не глухая стена; уверен, кто нибудь нас поддержит. Лучше всего, конечно, если б нами командовал опытный человек… И оружие раздобыть можно. Но сейчас втроем лезть на рожон…

– Вчетвером! – Косе не нравилось, что ее считают лишней. – Звон пятый! Нормальное число для боевой ячейки!..

– Наверно, вот и люди так же, – проговорила Лильен с закрытыми глазами. – Все видят, что в Городе непорядок, а собраться и исправить все – никак. Разве можно так жить, как в Поганище?..

– Это значит, мы – «активные суслики», – поспешила обратиться к новым знаниям Косичка. – Так «политичка» называет бунтарей. Мы везде суемся. Мы и до войны на месте не сидели!..

– Мы провернем еще одно дело, – пообещала Чара, – всего одно, а потом – в подполье. Ты согласен?

– По разу за каждую нашу, – вытянув руку, Лильен стала загибать пальцы. – За Дымку – Бэкъярд, за Маску – квартиру, а теперь за Гильзу. За Фанка и Чайку с Чехардой после сквитаемся, да? Фос, ты ведь с нами, правда?

– И не сомневайся. Но послушайте – на похищениях чаще всего попадаются. Я бодигард; в меня закачивали кой какие сведения – как избежать похищения, как вести переговоры…

– Проблем не будет, – заверила Чара. – Помощница Хиллари Хармона сама сказала в интервью, где и когда ее ловить. Если она так неосмотрительна, значит, у нее нет серьезных навыков личной безопасности. Мы легко справимся с ней, а содержать ее здесь – никаких хлопот.

– Застращаем ее – и не пикнет, – поделилась мечтами Лильен. – И Хармону все нервы вымотаем. Уж мы то точно лучше него, хотя бы тем, что от страха глупостей не наделаем.



«Как бы их нам от большого ума не наделать», – про себя возразил Фосфор, но смолчал. Спорить с Чарой было бесполезно, и ближайшее будущее Фосфора оказалось намертво сцепленным с планами поредевшей, но неугомонной семьи.

Звон тем временем во сне добрался до Реки – туда, где Левая Река и Правая сливаются в Большую между Гриннином, Новыми Руинами и Портом. Здесь была глухая тишь; Река как будто обмелела, а берега ее сильно сблизились, и вообще все изменилось почти до неузнаваемости – раньше под неохватными и высоченными пролетами мостов буксиры тянули в обе стороны караваны барж, чей путь от океанского Порта до космического занимал едва не сутки, Река горела массой движущихся огней, а удаленный берег Порта сиял светящейся мозаичной стеной; сейчас же за Рекой сгустилась тьма, мосты как наводнением смыло, и башни кордонной линии за полосой мертвой воды накренились, погасив глаза прожектора. Поперек недвижимой Реки полз темный паром, и Звон неясно различал на нем сутулую фигуру, упиравшуюся в дно шестом.

Холодом веяло с той стороны; Звона стало знобить. На причале паромной переправы, как на обрубке низкого моста, стояли люди, множество молчаливых, ожидающих людей; Звон для компании подошел к ним, но взгляды их ему не понравились – они отталкивали, а выражение лиц было у всех одно, какое то отсутствующее и вместе с тем неприязненное. Узнав среди людей Гильзу, он обрадовался и заговорил с ней:

– Куда едешь?

– Туда, – кивком показала она на противоположный берег, где падающий снег казался черным.

– Здорово, что я тебя встретил; вместе веселей. У тебя там родня?

– Да, много. Меня ждут. А тебе туда ехать рано.

– Ну, как знаешь, – немного обиделся Звон, но плыть на переполненном пароме ему не хотелось. Можно подождать следующего рейса. Паромщик, седой и косматый, как старый городской бродяга, уже покрикивал издали:

– Три арги! Все готовьте за проезд три арги!..

– А я без денег… – порылась в сумочке Гильза; Звон с щедростью закадычного приятеля протянул ей монету. – Спасибо, Звон, тебя не убьют и не ранят, не бойся.

– Откуда… – начал он, но паром уже ткнулся в край причала навешенными по борту шинами, и люди качнулись, устремляясь на плавучую платформу, увлекая за собой и Гильзу. Ее толкали, пихали; толпа волокла ее, как поток, а она упиралась, оглядывалась и кричала Звону:

– Скажи Фосфору – пусть не выходит!.. Берегитесь!!



Сзади и сверху послышался знакомый рокот – ротоплан все же выследил Звона и снижался, прорезая мрак снопами жесткого света; лица идущих на паром были необычайно бледными, с землистыми тенями вокруг губ и глаз, и снег на их лицах не таял – лишь у Гильзы щеки были мокрыми. За громом моторов ее голос был почти неразличим:

– Передай… Рыбаку…



Она кричала, исчезая, и Звон уже не понимал ее слов. Ротоплан полоснул по пристани лазерным целеуказателем, и за пламенным пятном побежала быстрая цепочка попаданий; сорвавшись на воду, очередь отметила свой путь фонтанчиками. Паромщик, вскинув морщинистые кулаки, захохотал; глаза его зло и радостно сверкнули алым. Звон побежал, виляя, чтоб хоть сразу не попали. «Не убьют, не ранят», – повторял он про себя, как заклинание. В ушах трещало от близкой стрельбы – оказалось, это сквот дрожит, пока проходит поезд. Звон потряс головой, вскинулся:

– А, что?!



– Это грузовой состав; порожняком идет, – сказала Чара, выглянув наружу. Звон опять повалился, глубоко вздохнув.

Киборги не видят снов, и Чаре не дано было услышать предостережений из того пространства, где вместо дождя льются слезы, а вместо ветра летят мысли.

Она чувствовала, что петля сжимается, что недовольный Город постепенно стягивает вокруг них кольца своего змеиного тела, что Фосфор прав; разум подсказывал верную мысль – «Надо бежать», – но мало кто в этом мире руководствуется рассудком. Чувства сильней осторожного разума. Инстинкт справедливости должен быть выполнен во что бы то ни стало, и смерть – не самая высокая цена, иначе жизнь станет гнетущим стыдом за все клятвы, оказавшиеся ложью. Люди могут позабыть, о чем клялись; киборги – нет.

Значит, война продолжается.


1 Текст авторов романа

2 Текст авторов романа

3 Текст авторов романа

4 Текст авторов романа

5 Текст Владимира Кухаришина

6 Текст Владимира Кухаришина

7 Текст Владимира Кухаришина

8 Текст авторов романа

9 Текст Владимира Кухаришина

10 Текст авторов романа

11 Текст Владимира Кухаришина

12 Текст авторов романа

13 Текст Владимира Кухаришина

14 Текст авторов романа

Каталог: load
load -> Книга: Еда и мозг. Что углеводы делают со здоровьем, мышлением и памятью Дэвид Перлмуттер, Кристин Лоберг Еда и мозг. Что углеводы делают со здоровьем, мышлением и памятью Купить книгу "Еда и мозг. Что углеводы делают со здоровьем
load -> Сборник задач по уголовному праву. Общая и особенная части: учеб пособие»: Флинта, ноу впо «мпси»; Москва; 2010
load -> Список статей из периодических изданий, поступивших в библиотеку в июне 2007 года
load -> Стивен Леви Хакеры: Герои компьютерной революции
load -> Научное обоснование эффективности и безопасности специализированного пищевого продукта диетического профилактического питания
load -> Дети. Юношество. Молодежь
load -> Роль медсестры в работе геронтологического кабинета поликлиники
load -> Примерная схема лечения в стационаре Государственного Центра Тибетской Медицины


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница