Аннотация Роман «Молчание ягнят»



страница6/31
Дата14.09.2017
Размер0.87 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

Глава 12
Если на пути в преисподнюю имеются остановки, то они наверняка похожи на вход в приемный покой неотложной помощи многопрофильной больницы штата Мэриленд. Сквозь замирающий вой сирен машин «скорой помощи» до слуха доносились вой умирающих людей, звон стекла на аппаратах внутривенного вливания, скрип колес, крики и вопли. Пар, вырывающийся из водопроводных колодцев и озаряемый неоновым светом вывески «СКОРАЯ ПОМОЩЬ», в темноте был похож на огненный столп самого Моисея, превращаясь днем снова в обыкновенные белые клубы.

Барни выступил из такого облака. Поводя могучими плечами под несколько узким для него пиджаком и наклонив вперед голову с коротко стриженными волосами, он широко шагал по разбитому тротуару на восток навстречу утру.

С работы он ушел на двадцать пять минут позже, чем обычно. Полиция доставила сутенера с огнестрельным ранением и под крутым кайфом. У парня была профессиональная склонность бить женщин, и сестры попросили Барни задержаться. Они всегда просили его остаться, когда в больницу доставляли буйного пациента.

Клэрис Старлинг следила за Барни из под низко опущенного капюшона куртки. Девушка позволила санитару пройти половину квартала, а сама осталась на противоположной от него стороне улицы. Затем, повесив на плечо сумку, она двинулась следом за ним. Когда Барни миновал парковку и прошел мимо автобусной остановки, Старлинг почувствовала себя лучше. Слежку за Барни легче было вести на ногах. Она не знала, где санитар живет, и это следовало выяснить, прежде чем он ее заметит.

Кварталы вокруг больницы считались тихими, и их заселяли в основном «синие воротнички» самых разных оттенков кожи. Это был район, где на руль автомобиля следовало ставить замок, но снимать и уносить аккумулятор на ночь необходимости не было. Дети в этой округе все еще могли играть на улице.

Барни прошагал три квартала и, пропустив съезжающий на перекрестке с тротуара микроавтобус, свернул на север, на улицу, застроенную небольшими домами. К дверям некоторых домов вели потертые мраморные ступени, а перед иными зданиями даже зеленели небольшие лужайки. Витрины немногих стоявших на улице магазинов были в полном порядке, и с них еще не успели смыть мыльную пену. Впрочем, лавки уже начали открываться, и из них выходили первые покупатели. Из за поставленных на ночь по обеим сторонам улицы грузовиков Старлинг целых полминуты не могла видеть Барни, а когда увидела, то поняла, что тот остановился и теперь находится точно против нее. Она не могла сказать, заметил ее Барни или нет.

Санитар стоял, засунув руки в карманы пиджака, и внимательно наблюдал за каким то движением посередине проезжей части. На мостовой лежал мертвый голубь, одно его крылышко трепетало под порывами ветра от проезжающих машин. Дружок или подружка мертвой птицы описывал бесконечные круги вокруг трупика, скосив на него круглый глаз. Головка голубя подергивалась в такт шагам розовых ножек. Птица вышагивала круг за кругом, тихо воркуя какие то голубиные нежности, По улице проехали пара грузовиков и несколько легковых автомобилей, а переживший трагедию голубь практически не обращал на них внимания, отлетая в сторону в самый последний миг.

Старлинг не знала, видел ее Барни или нет. Но если она не хочет, чтобы он ее наверняка увидел, следует идти дальше. Бросив взгляд назад через плечо, она успела заметить, что Барни сидит на корточках посередине улицы, останавливая высоко поднятой рукой движение.

Старлинг свернула за угол, сняла с себя куртку с капюшоном и извлекла из емкой мягкой сумки фирмы «Тот» свитер, спортивную сумку и бейсбольную кепку. Затолкав ненужные вещи в спортивную сумку и запрятав волосы под бейсболку, она снова вышла на улицу, влившись в стайку возвращающихся с работы уборщиц.

Барни стоял на тротуаре, держа мертвую птицу в сложенных ковшиком ладонях. Друг или подруга голубя, сидя на проводах над головой человека, негромко попискивал. Барни положил трупик на траву лужайки и разгладил на нем перышки. Затем он поднял лицо к сидящей на проводах птице и что то сказал. Когда человек продолжил путь, оставшийся в живых голубь слетел на лужайку и начал, шагая по траве, выписывать свои бесконечные круги вокруг тела. Барни не оглядывался. Когда он, прошагав еще метров сто, поднялся по ступеням, ведущим к двери дома, и стал рыться в кармане, отыскивая ключи, Старлинг сделала рывок на полквартала, чтобы успеть перехватить его прежде, чем он скроется за дверью.

– Эй, Барни! Привет!



Барни, не очень чтобы спеша, повернулся и посмотрел на нее сверху вниз. Старлинг совсем забыла о том, что глаза у Барни расставлены неестественно широко. Сейчас она увидела в них ум и вдруг ощутила, как между ней и этим человеком возникло взаимопонимание.

Она сдернула бейсболку, позволив волосам рассыпаться по плечам.

– Я – Клэрис Старлинг. Помните меня? Я…

– А, правительство… – произнес Барни; не проявляя никаких эмоций.

Старлинг сложила перед собой ладони и, кивнув, ответила:

– Точно. Я – правительственный агент, Барни, и мне необходимо с вами поговорить. Беседа будет неформальной. Надо кое что выяснить.



Барни неторопливо спустился по ступеням. Теперь он стоял на ведущей к дому асфальтированной дорожке перед Старлинг, а та, задрав голову, смотрела ему в лицо. Ее не смущал рост Барни – рост, способный испугать любого мужчину.

– Не могли бы вы, офицер Старлинг, признать вслух, для протокола, что я не поставлен вами в известность о своих правах? – Его голос оказался высоким и чуть грубоватым, как у Тарзана в исполнении Джонни Вайсмюллера.

– Никаких проблем. Я не провозгласила формулу Миранды15. Признаю это официально.

– А теперь скажите то же самое в свою сумку. Старлинг открыла сумку и произнесла в нее четко и громко, словно обращалась к спрятавшемуся там троллю:

– Я не прочитала Барни формулу Миранды, и Барни не знает своих прав.

– Там дальше есть местечко, где подают отличный кофе, – сказал Барни. – Сколько шапок в вашей сумке? – поинтересовался великан, когда они двинулись в направлении кафе.

– Три, – ответила Старлинг.

Мимо них проехал автобус, номерные знаки которого говорили о том, что машина предназначена для перевозки инвалидов. Старлинг чувствовала, что пассажиры автобуса пялятся на нее. Она знала, что инвалиды частенько бывают сексуально озабоченными, и считала, что несчастные молодые люди имеют полное право проявлять эту озабоченность. Юные пассажиры проехавшего вслед за автобусом автомобиля тоже косились на нее, но молчали, видимо, опасаясь Барни. Все происходящее за стеклами машин привлекало внимание Старлинг (она опасалась мести Крипсов), однако молчаливое раздевание взглядом опасности не представляло.

Когда Барни и Старлинг входили в кафе, инвалидный автобус выкатился задом из подъездной аллеи и отправился в обратный путь.

Им пришлось ждать, пока не освободится место в отдельной кабинке. Заведение, где посетители заказывали в основном яичницу с беконом, было забито до отказа. Темноволосый официант что то кричал повару на хинди. А повар с виноватым видом тыкал большими вилками в кусок мяса на гриле.

– Давайте подкрепимся, – сказала Старлинг. – Дядя Сэм платит. Как дела, Барни?

– На работе все в порядке.

– Чем занимаетесь?

– Старший санитар.

– Я думала, что вы уже фельдшер, что кончили медицинский колледж.



Барни пожал плечами, потянулся к молочнику и, глядя Старлинг в глаза, спросил:

– Они хотят наехать на вас за Эвельду?

– Посмотрим. Вы ее встречали?

– Видел однажды, когда к нам доставили ее мужа. Дижона… Он умер. Потерял много крови еще до того, как его сунули в карету. Уже ничего нельзя было сделать. Она не хотела, чтобы его увозили, и попыталась завязать драку с медсестрами. Мне пришлось… Ну вы знаете… Красивая женщина. И очень сильная. К нам ее не доставляли, после того как…

– Не было необходимости, ее объявили мертвой на месте события.

– Я так и думал.

– Барни, после того, как вы передали доктора Лектера людям из Теннесси…

– Они с ним обращались очень грубо.

– После того, как вы…

– Они все уже мертвы.

– Знаю. Его тюремщики сумели прожить лишь три дня. Вы, охраняя доктора Лектера, смогли продержаться восемь лет.

– Шесть. Два года он был там до меня.

– Как вам это удалось, Барни? Скажите, если вас не раздражает мой вопрос, как вы ухитрились пробыть рядом с ним столько времени? Ведь для этого одного вежливого обращения мало.

Барни внимательно изучил свое отражение в ложке – сначала в вогнутой стороне, а затем в выпуклой. Подумав еще немного, он ответил:

– Доктор Лектер обладал прекрасными манерами. Он никогда не бывал груб – всегда держался легко и элегантно. Я в то время учился заочно, и доктор Лектер делился со мной своими знаниями. Это совершенно не означало, что он не убил бы меня, если бы ему представилась такая возможность – одна сторона личности совершенно не исключает и других ее сторон. Они могут сосуществовать бок о бок. Добро и зло. Сократ сформулировал эту мысль гораздо удачнее. В заведении строгого режима об этом нельзя забывать ни на миг. Если это постоянно держать в памяти, с вами ничего не случится. Доктор Лектер, возможно, пожалел о том, что познакомил меня с Сократом.



Для Барни, не пострадавшего от избытка формального образования, Сократ явился откровением, со всеми привлекательными чертами нового знакомого.

– Строгий режим и беседы – совершенно отдельные вещи, – продолжал он. – А в строгости режима нет ничего личного, даже в тех случаях, когда я был вынужден лишать доктора Лектера почты или надевать на него смирительную рубаху.

– Вам часто приходилось беседовать с доктором Лектером?

– Иногда он месяцами не произносил ни слова, а иногда мы говорили всю ночь, после того как стихали крики. По правде говоря, я учился по переписке и в целом тратил время попусту – мир открыл для меня он, доктор Лектер. Он познакомил меня не только с Сократом, но и со Светонием, Гиббоном16, другими…



Барни взял в руку чашку, на тыльной стороне его ладони Старлинг увидела широкую оранжевую полосу от бетадина.

– Вам не приходило в голову, что после побега он может попытаться вас убить?

– Он как то сказал мне, – покачивая головой, ответил Барни, – что предпочитает, насколько это возможно, поедать грубиянов. Он называл их «отмороженными хамами».

Барни рассмеялся, что являло собой весьма редкое зрелище. У него были мелкие детские зубы, а смех для взрослого мужчины звучал несколько нездорово. Так смеются младенцы, пуская струю жидкой каши в физиономию противного дядьки.

У Старлинг даже появилась мысль, что Барни провел в обществе психов времени больше, чем надо.

– А как насчет вас? Вы не чувствовали.., ммм.., страха, когда он убежал? Вы не боялись, что он явится за вами? – спросил Барни.

– Нет.

– Почему?

– Он сказал, что этого не сделает.

Как ни странно, но ответ казался исчерпывающим для обоих.

Им принесли заказ. Барни и Старлинг проголодались и некоторое время ели молча. Затем…

– Барни, когда доктора Лектера переводили в Мемфис, я попросила вас отдать мне рисунки, сделанные им в палате, и вы их мне принесли. Что случилось с его другими вещами? Книгами… Записями… В больнице даже не сохранилась его история болезни.

– Там был большой шум. – Он сделал паузу для того, чтобы постучать донышком солонки о ладонь. – В больнице был большой шум, я хочу сказать. Меня уволили. И еще кучу народу. А пожитки больных куда то подевались. Трудно сказать…

– Простите, – прервала его Старлинг. – Я не совсем расслышала, что вы тут толковали о беспорядке в больнице. Но не в этом дело. Только вчера вечером я узнала, что «Кулинарный словарь» Александра Дюма, с пометками и записями доктора Лектера, был выставлен на частном аукционе в Нью Йорке два года назад. Он ушел в частную же коллекцию за шестнадцать тысяч долларов. В официальном подтверждении о собственности стояло имя «Кэри Флокс». Вы знакомы с этим «Кэри Флоксом», Барни? Надеюсь, что да, потому что ваше заявление с просьбой о зачислении на работу в больницу было написано рукой этого типа, но подписано «Барни». Да и налог с продажи почему то платили вы. Простите, но я совсем забыла, что вы сказали раньше. Не начать ли нам снова? Итак, сколько вы заработали на книге, Барни?

– Около десяти.

– Верно, – согласилась Старлинг. – На квитанции указано десять пятьсот. Сколько вы получили от «Тэтлер» за интервью, которое вы дали после бегства доктора Лектера?

– Пятнадцать штук.

– Круто. Прекрасно для вас. Вы сами сочинили ту ахинею, которую вешали на уши журналистам?

– Я знал, что доктор Лектер не стал бы протестовать. Более того, он был бы разочарован, если бы я их не облапошил.

– Он напал на медсестру до того, как вы поступили в балтиморскую лечебницу?

– Да.

– У него был перелом плеча?

– Да, насколько мне известно.

– Была ли сделана рентгенограмма?

– Скорее всего да.

– Мне нужна эта пленка.

– Хм м…

– Я выяснила, что все автографы доктора Лектера были рассортированы на две группы: те, которые написаны чернилами до заключения, и те, которые написаны карандашом или мягким фломастером в лечебнице. Вторая группа стоит дороже, но думаю, Барни, вы знаете это и без меня. Уверена, что все бумаги у вас, Барни, и полагаю, что вы намерены в течение нескольких лет распродавать их по частям на аукционах автографов.



Барни в ответ лишь молча пожал плечами.

– Полагаю, что вы ждете, когда доктор Лектер снова окажется горячим блюдом для средств массовой информации. Какова ваша цель, Барни? Чего вы хотите?

– Прежде чем я умру, я хочу увидеть все картины Вермера17.

– Есть ли необходимость спрашивать, от кого вы узнали о Вермере?

– В ночных беседах мы обсуждали множество предметов.

– Вы не говорили о том, что он намерен делать после того, как станет свободным?

– Нет, доктор Лектер не строил гипотез. Он не верит ни в силлогистику, ни в синтез, ни в абсолют.

– Во что же он верит?

– В хаос. Но в хаос даже не надо верить. Он самоочевиден.

Старлинг решила немного подыграть Барни.

– Вы сказали это так, словно сами верите в это, – сказала она. – Но ведь ваша работа в лечебнице состояла в том, чтобы поддерживать порядок. Вы были старшим санитаром. Мы оба в некотором роде санитары и заняты охраной порядка. Доктор Лектер не имел никаких шансов от вас скрыться.

– Я уже объяснил вам почему.

– Потому что вы постоянно были начеку. Несмотря на то что между вами существовали чуть ли не братские отношения.

– В братских отношениях я с ним не состоял, – возразил Барни. – Он просто не мог быть чьим либо братом.

– Не потешался ли доктор Лектер над вами, обнаруживая ваше невежество?

– Нет. А над вами?

– Нет, – ответила она, стараясь щадить самолюбие Барни. Старлинг впервые поняла, что издевательства чудовища могли быть комплиментом. – Доктор, конечно, вволю мог поиздеваться надо мной, если бы того хотел. Вы знаете, где находятся его вещи, Барни?

– Предусматривается ли вознаграждение тому, кто их найдет?

Старлинг медленно свернула бумажную салфетку, положила ее под тарелку и сказала:

– Вознаграждение будет состоять в том, что я не стану выдвигать против вас обвинение в попытке помешать деятельности правоохранительных органов. Я отпустила вас, когда вы пытались установить подслушивающее устройство на мой стол в больнице.

– Жучок принадлежал покойному доктору Чилтону.

– Покойному? Откуда вам известно, что он покойный доктор Чилтон?

– Он задержался где то на добрых семь лет, – ответил Барни. – И я не жду, что он вот вот появится. Скажите, специальный агент Старлинг, чем вы удовлетворитесь?

– Я желаю посмотреть на рентгенограмму. Рентгенограмму я заберу. Кроме того, я хотела бы взглянуть на некоторые его книги.

– Допустим, что мы найдем его вещи, что с ними будет потом?

– По правде говоря, точно не знаю. Федеральный прокурор может взять их в качестве вещественных доказательств в деле о побеге. В этом случае они сгниют в его огромном хранилище вещдоков. С другой стороны, если я изучу книги, не найду в них ничего полезного и скажу об этом публично, то вы сможете заявить, что доктор Лектер передал их вам. Поскольку он отсутствует семь лет, вы можете через гражданский иск в суд претендовать на полную собственность. Насколько известно, родственников у него нет. Я рекомендую передать вам все малозначительные материалы. Хотя моя рекомендация, как вам известно, будет находиться в самом низу тотемного столба. Рентгеновскую пленку и историю болезни вам скорее всего не вернут, так как доктор Лектер дать их вам не мог.

– А если я скажу вам, что не располагаю вещами доктора?

– Материалы Лектера будет практически невозможно продать, потому что мы издадим бюллетень, извещающий продавцов о том, что документы и книги подлежат конфискации, а против участников торгов будут возбуждены уголовные дела. Кроме того, я получу ордер на обыск вашего дома.

– Теперь вам известно, где находится мой дом. А что, если это не дом, а дома?

– Там будет видно. Пока я точно могу обещать лишь то, что вам не будет предъявлено обвинение в том, что вы взяли материалы – учитывая то, что могло бы с ними произойти, если бы вы оставили их на месте. Обещать же, что они будут вам возвращены, я с уверенностью не могу. Знаете, Барни, у меня создается такое впечатление, что вы не имеете ученой степени в медицине потому, что не смогли получить кредит на обучение. Возможно, где то имеется судебный запрет на это? Может быть, что то скрывается в вашем прошлом? Понимаете? Вы можете оценить – я не поднимала ваше полицейское досье. Не проверяла, нет ли за вами криминала.

– Ценю. Вы ограничились лишь моими налоговыми декларациями и заявлением о работе. Весьма тронут.

– Если где нибудь есть судебный запрет, то, вероятно, прокурор, в юрисдикции которого находится этот округ, может замолвить за вас слово, и суд отменит решение.



Барни задумчиво постучал остатками гренки по тарелке и сказал:

– Если вы закончили, то нам, пожалуй, лучше прогуляться немного.

– Я видела Сэмми. Помните? Того, кто занял камеру Миггза. Он все еще в ней живет, – сказала Старлинг, когда они оказались на улице.

– Я думал, что здание предназначено на слом.

– Так и есть.

– Какой нибудь фонд о нем заботится?

– Нет. Он просто обитает там в темноте.

– В таком случае вам, по моему, следует на него настучать. Он диабетик и может умереть. Вы знаете, почему доктор Лектер заставил Миггза проглотить собственный язык?

– Думаю, что знаю.

– Доктор убил Миггза за то, что он вас оскорбил. Это была единственная причина. Пусть вас не мучает совесть – доктор мог прикончить его в любом случае.



Они прошли мимо дома Барни к лужайке, по которой вокруг мертвой птицы все еще расхаживал голубь. Барни спугнул его взмахом рук.

– Улетай, – сказал он. – Ты печалился достаточно. Если ты будешь здесь топтаться, то попадешь в лапы кошки. Эта птица мне кое что напомнила. Хотите услышать, что сказал доктор?

– Конечно, – ответила Старлинг, чувствуя, как завтрак шевельнулся в ее желудке. Однако специальный агент ФБР была исполнена решимости выдержать все.

– Мы разговаривали о наследственном поведении видов. В качестве примера генетически обусловленного поведения он привел действия одной из разновидностей голубей турманов. Они поднимаются высоко в воздух и затем, кувыркаясь, падают вниз к земле. Своего рода ныряльщики. Некоторые из них ныряют очень глубоко, а другие нет. Так вот, глубоких ныряльщиков нельзя скрещивать друг с другом, потому что их отпрыски когда нибудь обязательно разобьются о землю. Доктор Лектер сказал мне: «Офицер Старлинг ныряет очень глубоко, Барни. Будем надеяться, что один из ее родителей не был глубоким ныряльщиком».



Это надо обдумать, решила Старлинг. Вслух же спросила:

– Что вы собираетесь сделать с птицей?

– Ощипать и съесть, – ответил Барни.

Шагая с тяжелым пакетом в руках к больнице, где осталась ее машина, Старлинг слышала, как плачет в ветвях дерева оставшийся в живых голубь.
Глава 13
Благодаря заботам одного безумца и одержимости второго Старлинг наконец получила то, о чем давно мечтала. Это был кабинет в подземном коридоре Отдела изучения моделей поведения. В том, что кабинет достался ей подобным образом, присутствовал привкус горечи.

Окончив Академию ФБР, Старлинг не ждала, что ее путь в элитный отдел будет усыпан розами. Но она верила, что может заслужить себе там место, проработав несколько лет в региональных отделениях Бюро.

Старлинг была отличным работником, но никуда не годным кабинетным политиком, и прошло много лет, прежде чем она поняла, что в отделе ей не бывать, несмотря на то что ее хотел там видеть сам шеф Джек Крофорд.

Глубинные причины этого были ей непонятны до тех пор, пока она, подобно открывшему черную дыру астроному, не обнаружила, что заместитель помощника Генерального инспектора Пол Крендлер оказывает влияние на все находящиеся в зоне его действия небесные тела. Он не простил Старлинг того, что она вышла на серийного убийцу Джейма Гама раньше, чем он, и не смог вынести того внимания, которое проявили к ней газеты и телевидение.

Однажды зимним дождливым вечером Крендлер позвонил ей домой. Она была в халате, в теплых шлепанцах и с волосами, завернутыми в полотенце. Она навсегда запомнила дату, так как это был первый день операции «Буря в пустыне». В то время Старлинг была техническим агентом и только что вернулась из Нью Йорка, где поменяла приемник в лимузине, принадлежавшем Представительству Ирака при ООН. Новое радио отличалось от старого только тем, что умело передавать на спутник Министерства обороны все происходившие в лимузине разговоры. Это была рискованная работа в частном охраняемом гараже, и Старлинг все еще оставалась в напряжении.

На какое то мгновение она подумала, что Крендлер звонит для того, чтобы поздравить с хорошо проделанной работой.

Она запомнила стук капель по стеклам окон и слегка заплетающийся голос Крендлера на фоне присущего вечернему бару гомона. Вначале он пригласил ее провести вместе вечер, сказал, что может заехать за ней через полчаса. Крендлер был женат.

– Думаю, что не стоит, мистер Крендлер, – сказала Старлинг и нажала на кнопку автоответчика. Автоответчик издал требуемый законом писк, после чего Крендлер бросил трубку.



Теперь, по прошествии стольких лет, сидя в кабинете, который когда то мечтала заслужить, Старлинг карандашом начертала свое имя на листке бумаги и прикрепила листок скотчем к дверям. Радости ей это не доставило и, сорвав бумажку, она отправила ее в мусорную корзину.

В ящике для входящих бумаг находился всего лишь один листок. Это был опросный лист из редакции Книги рекордов Гиннесса. Оказалось, что Старлинг убила преступников больше, чем любая другая женщина, служившая в органах правопорядка, за всю историю Соединенных Штатов. Термин «преступники», как объяснял редактор, использовался намеренно, так как каждый из убиенных был неоднократно осужден, а на троих еще висели отсроченные приговоры. Анкета отправилась в корзину для бумаг вслед за листком с ее именем.

Она уже два часа тыкала пальцем в клавиатуру компьютера, сдувая со щеки постоянно падающие пряди, как вдруг раздался стук в дверь и в кабинет сунул голову Крофорд.

– Старлинг, из лаборатории позвонил Брайен и сказал, что снимок Мейсона и тот, что вы взяли у Барни, совпадают. Это рука Лектера. Сейчас они для сравнения переводят изображения в цифровую систему, но сомнений практически нет. Все полученные данные мы отправим в хорошо защищенное досье Лектера.

– Как быть с Мейсоном Вергером?

– Скажем ему все как есть, – ответил Крофорд. – Нам известно, Старлинг, что он своими сведениями не делится, если не возникает проблем, которые он сам решить не способен. Но если мы сейчас попытаемся пойти по следу, обнаруженному им в Бразилии, след тотчас исчезнет.

– Вы сказали мне, чтобы я этим не занималась, и я выполнила ваше указание.

– Но ведь что то вы сделали?

– Мейсон получил снимок по «Ди эйч эль»18. Компания по коду и информации с ярлыка на конверте установила место отправления – отель «Ибарра» в Рио. – Она подняла руку, чтобы упредить возможный упрек. – Все сведения получены в Нью Йорке. Никаких запросов в Бразилию не было. Мейсон ведет дела через коммутаторы букмекеров в Лас Вегасе. Вы можете представить, сколько разговоров проходит через них за день.

– Могу я спросить, каким образом вам это удалось узнать?

– Абсолютно законно, – ответила Старлинг. – Ну, скажем так, в основном законно. В его доме я никаких жучков не оставляла. Я всего лишь нашла способ взглянуть на его телефонные счета. Не более того. Все технические агенты способны это сделать. Мы же понимаем, что он препятствует отправлению правосудия. Сколько времени и сил нам пришлось бы затратить, учитывая его влияние и связи, чтобы вымолить формальное разрешение на просмотр счетов и прослушивание? И что можно сделать с Мейсоном Вергером, даже если он и будет осужден? Но прошу обратить внимание на то, что Мейсон использует в своих целях спортивных букмекеров.

– Понимаю, – протянул Крофорд. – Наблюдательный комитет по играм штата Невада может или прослушать их переговоры, или просто выдавить из букмекеров все, что мы хотим знать. Кто, куда и откуда звонит.

– Вот видите, как вы и сказали, я оставила Мейсона в покое.

– Вижу, – ухмыльнулся Крофорд. – Скажите ему, что мы намерены действовать через Интерпол и посольство. Скажите также, что нам через некоторое время придется направить туда и своих людей, чтобы начать подготовку к экстрадиции. Не исключено, что Лектер совершил преступления и в Латинской Америке. Поэтому нам следует заполучить его, прежде чем полиция Рио начнет рыться в своих файлах, озаглавленных «Cannibalismo». Если он вообще в Латинской Америке. Старлинг, вас не мутит, когда вы разговариваете с Мейсоном?

– Я должна следовать лучшим образцам. Разве не вы, сэр, учили меня держать себя в руках, когда мы занимались той утопленницей в Западной Виргинии? Но почему я говорю «утопленница»? Ведь у нее было имя. Фредерика Биммель. А если честно, то да. При разговоре с Мейсоном меня мутит. В последнее время меня от многого мутит, Джек.

Старлинг замолчала, нимало удивившись своим словам. Никогда раньше она не обращалась к начальнику «Джек». Более того, она и не думала называть его так. Специальный агент Старлинг была шокирована своим поведением. Она внимательно посмотрела на шефа, который был знаменит тем, что по выражению его лица никто никогда не мог что либо прочитать.

– У меня тоже, – с усталой и печальной улыбкой сказал Крофорд. – А ты не хочешь перед разговором с ним прожевать пару таблеток пепто бисмола? Говорят, они отлично снимают позывы к рвоте.



Мейсон Вергер не стал затруднять себя беседой со Старлинг. Секретарь поблагодарила Старлинг за информацию и сказала, что мистер Вергер ей позвонит. Но Мейсон так и не ответил на ее звонок. Мейсон располагал людьми, занимающими место в списке информаторов выше, чем Старлинг. Идентичность рентгенограмм для него новостью уже не являлась.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница