Центр по изучению проблем народонаселения демографические исследования


Состояние демографической статистики в 1930-х гг



страница33/90
Дата11.03.2019
Размер4.62 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   90
Состояние демографической статистики в 1930-х гг.

Для изучения демографических процессов в годы первых пятилеток сегодня в распоряжении ученых имеются:



  • данные переписей населения 1926, 1937 и 1939 гг.;

  • данные местных переписей населения;

  • данные текущего учета естественного и миграционного движения, причем на низовом административно-территориальном уровне;

  • другие недемографические данные, например, о переселениях, движении населения в местах заключения, статистика заболеваемости острозаразными болезнями, снабженческого учета и др.

Однако эти данные пока используются не в полной мере. Так, как уже отмечалось выше, до настоящего времени анализ ведется преимущественно на уровне республик, краев и областей.

Следует отметить, что исследователи с разной степенью критичности подходят к анализу имеющихся данных. Как известно, качество учета естественного движения населения на территории СССР до начала кризиса было неравномерным. Оно было относительно высоким в европейской части СССР, где население достаточно быстро адаптировалось к гражданской системе регистрации, введенной в 1917 году взамен церковного учета, а система ЗАГСов охватывала все население. По мере продвижения на восток и юг качество учета ухудшалось, что было связано с наличием территорий, где отсутствовали ЗАГСы, а население не привыкло к регистрации рождений, смертей или браков.

В 1920-х гг. демографическая информация регулярно публиковалась в разных статистических сборниках. Однако, с конца 1920-х гг. качество учета населения ухудшается, а количество публикуемой статистической информации о нем резко сокращаются. И в литературе того времени, и в некоторых современных работах отмечается, что вся система учета населения в начале 1930-х гг. находилась в плачевном состоянии. Текущий учет был дезорганизован, в частности, из-за неполного учета миграций (включая спецпереселенцев), которые со второй половины 20-х гг. приобрели массовый характер, наличия территорий, где он по-прежнему не охватывал значительную часть населения (в первую очередь в Средней Азии, Казахстане, на Кавказе и отдельных регионах Сибири и Дальнего Востока, к которым, вероятно, в голодные годы добавились территории, в которых значительная часть населения была выселена или умерла). Так, в РГАЭ хранятся оценки того времени, показывающие, что в 1933 г. 17% населения СССР проживало на территориях, где отсутствовала систематическая регистрация рождений и смертей. Среди городского населения систематической регистрацией не было охвачено 6%, а среди сельского - 30%. В определенной мере дезорганизации статистики населения способствовали и репрессии против инженерно-технической интеллигенции и грамотного крестьянства, что обостряло проблему кадров в организации учета, и административно-территориальные преобразования, а также реформы центрального статистического аппарата. В 1930 г. ЦСУ (Центральное статистическое управление) было передано в ведомство Госплана, при котором было создано ЦУНХУ (Центральное управление народно-хозяйственным учетом) с сопутствующими кадровыми перестановками.

По мнению Андреева, Дарского и Харьковой, в начале 1930-х гг. значительная часть демографических событий не была зарегистрирована. Для СССР в 1930-1933 гг. их поправка на неполноту учета составила 49,9% от всех зарегистрированных смертей и 10% от всех зарегистрированных рождений, а с учетом территорий, не охваченных систематической регистрацией, общий процент недоучета составлял 41,5% для рождений и 93,5% – для смертей. По их оценкам, выполненным для России, с 1929 по 1933 г. процент недоучета рождений вырос с 11% до 18% , а умерших – с 25% до 44,5%. Для Украины величина недоучета смертей в 1933 г. оценивается гораздо меньшей величиной – 22% (Vallin, Mesle, Adamets, Pyrozhkov, 2002).

Имеющиеся в РГАЭ документы показывают, что в районах, охваченных голодом, недоучет смертей был значительным. Так, в рапорте М.Курмана начальнику сектора населения и здравоохранения тов. Каплуну «О результатах проверки состояния учета естественного движения населения в б. Северо-Кавказском крае», проведенной в сентябре и ноябре 1933 года, недоучет смертей по краю оценивался в 62,5%. В сельсоветах, охваченных голодом, недоучет мог превышать число зарегистрированных смертей в 2 и более раз.1 Очевидно, что в 1933 г. качество учета, например, в Москве, на Кавказе или в Западной области было различным. Этот момент должен учитываться в анализе демографической ситуации тех лет и при расчетах потерь населения. Завышение уровня недоучета ведет к завышению потерь населения.

Кроме того, на наш взгляд, развернувшаяся кампания против якобы неудовлетворительной работы статистиков на местах в значительной степени представляет собой попытку власти уйти от ответственности за развернувшийся в стране кризис и передать в конечном итоге статистические органы в ведомство НКВД. После голода в 1934 г. ЗАГСы были переданы из ведомства Центрального Управления Народнохозяйственного учета (ЦУНХУ) в ведомство Народного Комиссариата внутренних дел. НКВД стал контролировать всю статистическую информацию о населении (Собрание законов, 1934). К концу 1930-х гг. качество текущего учета демографических событий в СССР, в первую очередь за счет тех территорий, где он был не полным или не был налажен вообще, улучшилось.

Хотелось бы обратить внимание также на один важный факт, который в историко-демографической литературе не упоминается – это смена критериев живорождения. Так, в медицинской литературе отмечается, что в 1932-1933 гг. наблюдалась сильная скученность рожениц в родильных домах крупнейших городов (Москва, Ленинград и.др.) вследствие наплыва в предыдущие годы мигрантов. Среди матерей было больше обычного гриппозных и с послеродовыми заболеваниями. Большим было количество родовых травм, возрос процент смерти доношенных детей. Вместе с тем, там же подчеркивается, что московские (и возможно другие) данные 1933 г. несопоставимы с данными за предыдущие годы, поскольку теперь нежизнеспособными стали считать детей весом меньше 1200 г, а не 1000, как ранее (Морозова, Гок-Смрчек, Ковтун, 1936).

В результате неполного учета естественного движения и, в первую очередь, из-за не налаженного учета миграции, в стране в первой половине 1930-х гг. не было надежных оценок численности населения. Так, по городу Москве перепись 1937 года насчитала на 200 тыс. людей больше, чем считало Московское городское управление милиции. "Основная причина неудовлетворительного учета населения, – отмечал в 1935 г. советский статистик А.Антонов, – состоит в длительном отрыве от переписной базы. Не лучше обстоит дело и с учетом структурных сдвигов. Это вызвано несовершенством методов текущего статистического учета" (Антонов, 1935, c.32).1 Определение численности и структуры населения проводилось в то время на основе сочетания различных оперативно-учетных работ. Главнейшими из них были: центросоюзовский снабженческий учет городского населения, паспортизация 1933 г., налоговый учет сельского населения, проводимый финансовыми органами и др.

Между тем, народнохозяйственные интересы страны требовали точного учета численности населения. Эта необходимость осознавалась статистиками, учеными, руководящими работниками. Поэтому в ряде местностей в начале 1930-х гг. были проведены локальные переписи населения (Семенов, 1931): в Крыму, Кузбассе, Карелии, в Баку, в Ростове-на-Дону и др. К сожалению, материалы этих переписей не привлекались в полной мере к изучению демографических процессов в соответствующих регионах.

В начале 1932 г. на правительственном уровне был поставлен вопрос о проведении Всеобщей переписи населения в конце 1933 – начале 1934 гг. В качестве подготовительной операции к ней в том же году в 4-х районах Московской области была проведена пробная перепись. В дальнейшем дата проведения переписи переносилась, по крайней мере, четыре раза (Волков, 1990а, 1990б), и состоялась перепись лишь в 1937 году. Однако Совет Народных Комиссаров СССР постановил признать перепись 1937 года неудовлетворительной, а сами материалы переписи – дефектными, и обязал ЦУНХУ провести новую перепись в 1939 году. (Волков, 1990а; Андреев, Дарский, Харькова, 1990; Лифшиц, 1990). Что касается данных переписей, то демографы, в отличие от большинства историков, как правило, вносили в них поправки на недоучет численности детских возрастов, на общий недоучет населения, корректировали возрастную структуру, выравнивали и распределяли лиц неизвестного возраста.

С помощью материалов переписей многие авторы пытались установить потери от голода и репрессий отдельных народов СССР. Но к решению данной задачи в те годы следует подходить очень осторожно, поскольку идентичность, например, генетически близких друг другу русских и украинцев на Юге Украины и России формировалась под нажимом властей по мере превращения их в титульные народы. Соответственно, их численность менялась не только в результате демографических процессов, миграции или ассимиляции, но и политических решений властей. Для этого достаточно посмотреть результаты переписей по областям не только 1926 и 1937, 1939, но и 1920 года.

Путь к ответу на многие вопросы демографического развития страны в 1930-е гг. лежит в широком вовлечении информации на уровне районов, малых городов и даже сельсоветов, а также там, где это возможно, – местных переписей населения. Это позволит также лишний раз уточнить уровень качества статистических данных и оценки демографических потерь населения.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   90


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница