Центр по изучению проблем народонаселения демографические исследования



страница42/90
Дата11.03.2019
Размер4.62 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   90
Гастроэнтероколит поражал обычно детей до 2-х лет и для них был очень опасен. Как и прочие кишечные заболевания, он был весьма распространен после войны из-за ослабленности населения и нехватки и недоброкачественности питания, а начинающийся голод 1946-47 гг. усугубил и без того тревожную ситуацию. Распространялся гастроэнтероколит летом и ранней осенью, поражал в равной степени и городское, и сельское население: на город, например, приходилось в 1946 г. 56 % заболеваний. Госпитализировалась небольшая часть заболевших – 12 %, остальные, как правило, лечились на дому. В 1945 г. детей, страдающих этим заболеванием, довольно много – 235 тыс., но в 1946 г. отмечается очень заметный рост – в 1,5 раза. Число больных превышает 340 тыс. Нет ни одного района, где бы не отмечались многочисленные заболевания. Особенно выделялись повышенным уровнем заболеваемости Краснодарский, Хабаровский, Алтайский край, Ленинград, Москва, Свердловская, Ярославская, Ростовская области. Практически во всех этих очагах увеличивается в 1946 г. число заболевших. Так, в Хабаровском крае его рост составил 40%, в Московской области –86%, в Свердловской области – 50%, Ярославской – 45%, Ростовской – 20%, в Ленинграде –30%.1 Появились и новые многочисленные очаги – Воронежская, Горьковская, Курская, Кировская, Молотовская, Пензенская, Саратовская, Челябинская области, Башкирская, Удмуртская АССР и ряд других. Были, конечно, районы, где число заболевших за год уменьшилось, например, на севере страны, в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке. Но в целом, соответственно районам распространения послевоенного голода, очаги детских кишечно-желудочных заболеваний охватывают постепенно южные, юго-восточные районы, все Поволжье, Приуралье и Зауралье, Центральное Черноземье.

Менее других инфекционных заболеваний была распространена в 1945 г. токсическая диспепсия. Больных было зафиксировано 16 тыс. по всей России. Обычно в областях и районах число больных было невелико: в Калининской области – 78 случаев заболевания, в Брянской – 50, в Пензенской – 85 и т.д. На этом фоне выделялись несколько очагов с относительно высокой заболеваемостью. Более всего случаев было в Ленинграде – 2,4 тыс., в Москве – значительно меньше, но также относительно много: 0.7 тыс.2. В целом же, кроме этих крупнейших городских центров диспепсия в Европейской части страны особого распространения не имела, зато фиксировалась в Сибири, на Дальнем Востоке, Уральском регионе. Так, в Хабаровском крае было отмечено 1 тыс. случаев заболевания, в Приморском – 0,8 тыс., в Свердловской области – 0,4 тыс., в Молотовской области – 0,5 тыс. В 1946 г. картина резко изменилась. Появились негативные тенденции в динамике заболеваемости диспепсией и тревожные симптомы. Прежде всего, это резкий рост заболеваемости по России в целом. В 1946 г. было зафиксировано уже более 30 тыс. случаев заболевания. Затем последовал значительный рост заболеваемости в уже называвшихся очагах и появление новых. В Ленинграде насчитывалось уже 3,2 тыс. случаев; естественно, речь идет о «свежих» заболеваниях. В Москве соответственно фиксируется уже 1,4 тыс., в Хабаровском крае – 2 тыс., в Приморском – 1,8 тыс., в Свердловской области – 1,1 тыс., в Молотовской – 0,9 тыс. Появляются новые эпицентры, например, Ивановская область – 0,8 тыс. заболевших.1 В принципе, и в тех местностях, где случаев не так уж много, очевидно их учащение: в Пензенской области число заболевших больше соответствующего показателя 1945 г. на 114%, в Томской – на 196%, в Саратовской – на 172%, во Владимирской – на 190%, в Удмуртской АССР – на 135%2. Из приведенных данных следует вывод не только об увеличении числа случаев заболеваемости, но и о расширении ее географии.

Болезнь развивалась летом и ранней осенью – в июле-сентябре. Уже сказывается продовольственное неблагополучие в ряде районов. На этой болезни, как на примере дизентерии или брюшного тифа, это особенно видно. Как и многие кишечно-желудочные инфекции, токсическая диспепсия была более распространена в городах из-за скученности, прилива мигрантов, нарушения санитарных норм. На городские поселения приходилось 70% случаев заболевания. Лечение проходило в основном в больничных условиях, хотя процент госпитализированных – 73 – здесь значительно ниже, чем при тифозной инфекции.

Заболеваемость полиомиелитом в послевоенные годы была невелика. Борьба против него велась очень активно, существовали действенные вакцины. Так как эта болезнь особенно страшна для детей, медицина уделяла борьбе с ней особое внимание. В результате в 1945 г. по РСФСР было отмечено всего 235 случаев полиомиелита, а в 1946 г. – значительно меньше: 133 случая. Почти все они были зарегистрированы в Ленинграде и Ленинградской области3. Больные довольно часто госпитализировались, однако многие лечились в домашних условиях.

Сложнее обстояло дело с эпидемическим энцефалитом. Случаи заболеваемости в России были не часты, в 1945 г. было отмечено немногим более 100 заболевших, а в 1946 г. вдвое меньше. Однако эта болезнь, особенно у детей, проявляется не всегда ярко. Страшные же ее последствия: скованность (ригидность) мышц, замедленность движений, бедность мимики, монотонность речи, мелкое ритмическое дрожание, охватывающее как конечности, так и голову (паркинсонизм) – сказываются не сразу. Обычно между первой стадией, характеризующейся субфебрильной температурой и сонливостью, и второй, где уже в полной мере проявляются вышеназванные признаки болезни, проходит относительно большой срок. Поэтому случаев заболевания фактически могло быть значительно больше, но они не были вовремя выявлены и правильно диагностированы1.

Среди инфекционных заболеваний в первые послевоенные годы отмечены массовые заболевания гриппом. В то время грипп, как правило, протекал довольно легко, мало отличаясь от острых респираторных заболеваний. Смерти от гриппа были редки. Однако гриппозные эпидемии уже утвердились в жизни российского населения. В 1945 г. гриппом болело 5,7 млн. жителей России, а в 1946 г. – 7,6 млн. Городское население было более подвержено гриппу, особенно в крупных городах. Например, в 1946 г. в Москве болело более 1 млн. человек, в Ленинграде – около 700 тыс.2. Однако госпитализировано было не более 3%.

Для полноты представления о трудностях послевоенной ситуации с заболеваемостью населения необходимо остановиться еще на одном весьма специфическом заболевании – цинге. Сейчас мало кто помнит ее признаки. Вспоминают обычно описанные в художественной литературе кровоточивость десен и пятна на коже у участников экспедиций и строителей-первопроходцев на Крайнем Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке.

Согласно медицинским справочникам, цинга – это авитаминоз С в стадии ярко выраженных клинических проявлений в виде распространенных кровоизлияний в ткани, изменения структуры костей, атрофии мышц, расстройств функций практически всех органов. У больных цингой особенно часто кровоизлияния происходят в ткани, подвергающиеся механическим воздействиям, — в кожу и подкожную клетчатку, десны, мышцы, сухожилия. Нарушается функция некоторых клеток иммунной системы (отмечается выраженное снижение противоинфекционной иммунной защиты), возникает ряд поражений желудка и тонкой кишки (геморрагии, катаральный антерит, при осложненном течении – фолликулярные и фолликулярно-язвенные энтерит и колит), отмечается кровоточивость десен, их разрыхление, отек, и нередко язвенный стоматит. В костях развивается остеопороз с возникновением в ряде случаев патологических переломов.

Основная причина цинги – длительное (в течение 1-3 месяцев) непоступление в организм аскорбиновой кислоты (витамина С) с пищей. Это наблюдается при голодании (когда цинга может сочетаться с алиментарной дистрофией), а также употреблении в пищу концентратов и консервов, не содержащих витамина С, например, участниками дальних походов и экспедиций (особенно в полярных зонах в зимнее время), оказавшимися в длительной изоляции. Наряду с авитаминозом С в формировании проявлений цинги участвует и неизбежный при неполноценном питании дефицит других витаминов (особенно содержащихся в тех же видах пищи, недостаток которых приводит к авитаминозу С), в частности дефицит витамина Р и фолиевой кислоты.

Среди способствующих развитию цинги факторов немалую негативную роль играли интенсивная мышечная работа и стресс.

Давно отмечена связь заболевания с неполноценным питанием населения в голодные годы из-за неурожая или вследствие социальных потрясений, особенно в периоды войн, когда заболеваемость приобретала характер массовой вспышки. Высокая заболеваемость цингой отмечалась в русской армии во время Первой мировой войны, а в период Великой Отечественной войны наиболее значительная массовая вспышка цинги наблюдалась среди населения блокадного Ленинграда.

Однако статистика заболеваемости населения России в 1945-1946 гг. показывает широкое распространение цинги, не ограниченное составом армии или жертвами блокады. Больных насчитывалось около 50 тыс.1. Учтем при этом, что к врачебной помощи обращались не все заболевшие, а лишь с запущенным и тяжелым заболеванием. Многие в начальной стадии болезни лечились народными средствами. При этом любопытна география распространения цинги. Не удивительно, что тысячи случаев заболевания были отмечены в Красноярском, Хабаровском краях, в Тюменской, Архангельской и Вологодской областях. Но тысячи случаев фиксируются и в Воронежской области, Брянской, Курской, Орловской, Московской областях, в Мордовии, Чувашии и Татарии. Многие сотни заболевших были во Владимирской, Костромской, Ульяновской, Свердловской и Саратовской областях.1 Причем, во многих случаях отмечается повышение заболеваемости в 1946 по сравнению с 1945 г. Распространена она была, в основном, в сельской местности.

В принципе, лечение, особенно на ранних стадиях, действенно, однако требует и питания, и лекарств. В Ленинграде большими усилиями ситуацию с цингой удалось переломить, и в 1946 г. там отмечено всего 58 случаев. Однако в целом в стране ситуация вызывала тревогу.

Голод 1947 г. несколько изменил структуру заболеваемости населения в большинстве российских регионов. Тревожные симптомы проявились уже в 1946 г., особенно во второй его половине; в 1947 и затем 1948 гг. ситуация усугубилась. Результатом голода, как в острых, так и в латентных формах непременно является оживление ряда желудочно-кишечных заболеваний, в том числе инфекционных и особенно детских. Это, естественно, связано с нарушениями питания матерей и младенцев, нерегулярностью и недостаточностью питания, употреблением в пищу некалорийных, «грубых» (жмыхи) и откровенно недоброкачественных продуктов. В итоге тяжелых нарушений питания наблюдается ослабление детского и взрослого организма, снижается сопротивляемость, иммунитет к инфекциям ослабевает. В условиях расширения очагов заболеваемости проявляется дефицит лекарственных препаратов. Ослабление же организма ведет к тому, что традиционные и, как правило, доступные лекарственные средства (отвары, настои, прогревания) теряют эффективность и становятся недостаточными. Борьбу с кишечными инфекциями в условиях дефицита продуктов питания сильно затрудняет сложность, а часто невозможность соблюдения больными необходимых лечебных диет. Массовые перемещения беженцев из неурожайных районов способствуют распространению инфекций.

В голодное время обычно активизируются тифозные заболевания. Активизация брюшного тифа, начавшаяся в 1946 г., как мы видели, в Поволжье, на юге России и в крупных городах Центрального региона, в 1947 г. еще не прекратилась. Правда, усилиями медиков, в частности, активной вакцинацией и развитием санитарного контроля за качеством пищевых продуктов, особенно ввозимых в города, а также за составом питьевой воды и санитарного состояния жилищ и детских учреждений удалось избежать масштабной эпидемии и даже понизить в ряде регионов уровень заболеваемости брюшным тифом и паратифом, но лишь отчасти. Обе эти опасные и свойственные голодному времени болезни все еще регистрируются во многих районах России, проявляясь с упорством. Здесь особенно интересна статистика по городам, так как основной поток мигрантов и беженцев устремлялся, прежде всего, в города, и особенно в крупные, в надежде найти организованное снабжение продуктами питания и работу. Заболеваемость брюшным тифом в 1947 г. по-прежнему отмечается в очень многих регионах России. Правда, уровень заболеваемости понизился в большинстве из них на 20-30%: в Москве – на 23%, в Свердловске – на 37%, в Ростове-на-Дону – на 13%1. Однако в значительной части Поволжья – Куйбышевской области, Сталинградской и ряде других – он остался на прежнем уровне. А в северо-западных районах уровень заболеваемости брюшным тифом даже повысился, например, в г. Ленинграде – на 10%2. Еще более неспокойной была картина заболеваемости паратифом. Несмотря на принимаемые меры, снижение ее уровня отмечается лишь в небольшом числе районов Промышленного Центра. В южных же районах, в Среднем и Нижнем Поволжье, на Урале, в Сибири в 1947 г. отмечается рост заболеваемости паратифом, причем значительный – в 1,5-2 раза. Так, в Новосибирске заболеваемость паратифом выросла за год вдвое, в Челябинске – в 1,7 раза, в Куйбышеве – в 1,5 раза, в Ростове-на-Дону – в 1,6 раза3.

Однако наиболее тревожным было быстрое распространение в 1947 г. заболеваемости сыпным тифом. Она быстро растет повсюду, причем многократно. Уже образуются чреватые эпидемией эпицентры: в г. Челябинске по сравнению с прошедшим 1946 г. в 1947 г. заболеваемость возросла более чем в 10 раз, в г. Свердловске – в 5 раз, в г. Ленинграде также почти в 5 раз.4 Не намного отставала и столица, где число заболевших, несмотря на усиленный санитарный контроль, достигло 4 тыс. человек, то есть более чем в 3 раза по сравнению с предшествующим годом.1 Сыпной тиф быстро распространялся в Среднем и Нижнем Поволжье, в южных и северо-западных районах и т.д. Так, в Горьком и Саратове число больных сыпным тифом увеличилось в 2 раза, в Куйбышеве и в Сталинграде – в 3 раза, в Молотове – в 1,5 раза, в Ростове-на-Дону – в 2,3 раза.2 Если в 1946 г. множество случаев фиксировалось в сельской местности, то в 1947 г. очень быстро увеличивается заболеваемость сыпняком именно в городах и, прежде всего, в больших. Принимаемые администрацией и медицинскими учреждениями меры стали явно недостаточными в условиях усилившегося притока беженцев из пострадавшей от неурожая и голода сельской местности. В больших городах в условиях жилищного голода, сверхплотной заселенности и все еще не восстановленного в полной мере городского хозяйства, опасность возникновения эпидемий была очень велика. В связи с этой ситуацией в 1947 г. особое внимание медиками уделялось прививкам против сыпного тифа. Количество вакцинированных значительно больше, чем в предшествующие годы, а в медицинской отчетности появилась специальная графа по вакцинации против сыпного тифа. Меры по снабжению городов продовольствием, по увеличению производства лекарств и медикаментов и т.д. были усилены. Все это дало результаты, и эпидемию удалось предотвратить. К концу 1940-х гг. заболеваемость этим видом инфекции резко понизилась.

Спутниками голода являются обычно такие заболевания как дизентерия, прежде всего детская, гастроэнтероколит, также у детей, и токсическая диспепсия. Все эти заболевания оживились в 1947 г.

Заболеваемость дизентерией взрослого населения выросла на 30% в большинстве регионов, например, в Западной Сибири. Если в Новосибирске в 1946 г. дизентерии почти не было, то в 1947 г. отмечены тысячи случаев. В Поволжье, в Саратове, заболеваемость выросла в 6 раз.3 В крупнейших городах рост не был таким резким, однако число заболеваний в 1947 г. отмечалось немалое: в Ленинграде свыше 10 тыс. заболевших, в Москве – около 26 тыс.4 В итоге количество больных дизентерией в РСФСР составило 150 тыс. человек1.

Что касается дизентерии у детей в возрасте до 2-х лет, то заболеваемость ею выросла повсеместно и очень быстро: в целом по РСФСР – более чем в 2 раза, составив более 60 тыс. больных.2 Значительное увеличение заболеваемости дизентерией в младенческом и раннем детском возрасте отмечалось во всех районах и городах Среднего и Нижнего Поволжья, на Урале, в Центральном Юго-Восточном и Северо-Западном районе и т.д. Так, в Москве и Ленинграде число случаев заболевания дизентерией в возрасте до 2-х лет возросло вдвое, в Поволжье – в Горьком – в 1,5 раза, в Куйбышеве – в 2 раза, в Саратове – более, чем в 5 раз, в Сталинграде – втрое; на Урале и в Приуралье (Молотове и Челябинске) – в 4-5 раз, в Свердловске – вдвое; в Сибири (Новосибирске) – в 2,5 раза; на юге (в Ростове-на-Дону) – в 3,5 раза и т.д.3 Нарастает и число смертельных исходов при заболевании дизентерией детей в возрасте до 2-х лет.

Резко, как и младенческая дизентерия, подскочила, прежде всего, в связи с голодом, и заболеваемость детей в возрасте до 2-х лет гастроэнтероколитом (острая форма). По сравнению с 1946 г., когда уже отмечалось возрастание числа заболевших, в 1947 г. заболеваемость составила 230%4. В России в 1947 г. насчитывалось более 770 тыс. больных. Число заболевших увеличилось во всех уже называвшихся по данным за 1946 г. регионах, причем даже там, где прежде было относительно благополучно – Восточная Сибирь, Север – больные насчитывались многими тысячами.

Заболеваемость токсической диспепсией также возросла, причем все в тех же районах (кроме Свердловска). Особенно чувствительное увеличение было зафиксировано в Новосибирске, Челябинске, Ростове-на-Дону и Куйбышеве – в 2-3 раза, а в Новосибирске – более чем в 4 раза5.

Естественно, что в условиях распространения голода не снизилась и заболеваемость цингой. По-прежнему больных насчитывалось почти 50 тыс. человек, причем, продолжали фиксироваться сотни случаев заболевания в Центрально-Промышленном, Центрально-Черноземном, Юго-Восточном, Поволжском районах1, то есть там, где обычно это заболевание не возникает. Разумеется, им страдали нередко беженцы, но не только они. Местное население также болело цингой из-за крайней недостаточности и некалорийности питания, а также общего ослабления иммунных свойств организма.

Кроме того, что голод спровоцировал специфические и характерные заболевания, он еще и усугубил прямо не связанные с ним недуги. Например, снизил эффективность борьбы с малярией. В итоге в 1947 г., хотя заболеваемость малярией несколько сократилась, однако все еще в России было зафиксировано очень большое количество больных – 1,4 млн., из них «свежей» малярии – около 500 тыс., или 36% от всех заболеваний.2 Важно, что процент «свежих» случаев заболеваемости не только не сократился, но даже увеличился, что непосредственно было связано с дальнейшим ослаблением здоровья многих сотен тысяч людей.

При том, что ситуация с распространением остроинфекционных заболеваний после войны была тревожна и неоднозначна, инфекций фиксировалось множество, в том числе очень опасных и остро заразных, проявлялись они во многих регионах России, но и борьба с ними со стороны государственных медицинских учреждений велась очень активная.

Большую роль играла профилактика заболеваемости остроинфекционными болезнями. Делались прививки против наиболее опасных заболеваний. Регулярно проводились прививки против брюшного тифа. В 1945 г. ими было охвачено 19,5 млн. человек в России, в том числе 10,7 млн. в городах, остальные – в сельской местности.3 Городское население было больше охвачено прививками, однако и в селе их делались миллионы, особенно в местностях, где было зафиксировано данное заболевание, а также в прилегающих районах. Поскольку не было возможности провести поголовную вакцинацию против тифа, действовали методом «подавления» очага заболеваемости. Такая политика в те годы себя оправдывала. Следует отметить, что в 1945 г. прививок пришлось сделать почти на 2 млн. больше, чем планировалось. Опасность распространения тифа привела к оправданному и необходимому в данной ситуации «перевыполнению плана». Так же активно, с перевыполнением намеченного в начале года плана, производилась противотифозная вакцинация и в 1946 г. Как уже отмечалось, брюшной тиф то и дело давал вспышки. В итоге в 1946 г. прививками было охвачено 21,5 млн. человек, из них 12 млн. в городах1. В частности, большое число прививок было сделано в Московской, Кемеровской, Свердловской, Саратовской, Куйбышевской областях, Башкирии и т.д. В 1947 г. прививки от брюшного тифа в связи с проявлениями голода и интенсификацией потоков беженцев из голодных мест становятся еще более многочисленными – за год привито 23 млн. человек2, причем, значительное число прививок делается практически во всех районах страны. Если учесть большое число вакцинированного населения в предшествующие годы, становится ясным, сколь значительное число людей подверглось профилактике против брюшного тифа. В 1947 г. в связи с осложнением эпидемиологической ситуации в России разворачивается также вакцинирование против сыпного тифа. Эта вакцина была введена 5,5 млн. человек3.

Все эти годы продолжается традиционная вакцинация населения против оспы. Как мы видели, это страшное заболевание давало хотя и небольшие, но регулярные вспышки, и терять бдительность, как это неудачно сделали во многих странах мира, в том числе и в России во второй половине ХХ века, было нельзя. Число привитых от оспы совсем не столь велико, как получивших противотифозные прививки, но это объясняется регулярностью и всеобщностью оспопрививания, в отличие от вакцинирования против тифа, проводившегося в виде кампаний при условии возникновения очагов повышенной заболеваемости. Прививки получали, прежде всего, младенцы и маленькие дети, а также часть населения, почему-либо их не получившая – например, из числа переживших оккупацию. Немецкие оккупационные власти обеспечивали прививками не все подвластное им население, а избирательно, в соответствии с осуществлявшейся ими политикой геноцида.

В послевоенном 1946 г. от оспы было привито 4,2 млн. человек, из них 42% составили младенцы до одного года. В 1947 г. – 4,3 млн., из них – 53% младенцев до 1 года1. В 1947 г., чтобы в условиях послевоенного голода и активных миграций более эффективно противодействовать угрозе эпидемии и подавить ее в зародыше, большое внимание уделяли ревакцинации против оспы, или повторному оспопрививанию. Ее проводили активно во всех регионах, опасаясь недоброкачественности прививок военного и предвоенного времени, а также того уже известного медицине факта, что в ряде случаев, в силу особенностей организма, прививки через некоторое время теряют действенность. Ревакцинацией в 1947 г. в РСФСР было охвачено 15,5 млн. человек. По возрасту они распределялись так: 4-5 лет – 19,4%, 10-11 лет – 30%, 18-20 лет – 22,1%. 35% всех ревакцинаций пришлось на городское население, 65% – на сельское2. Медицинские организации уделяли селу больше внимания, так как там меньше было контроля за качеством и обязательностью оспопрививания.

Особое место в условиях послевоенных трудностей и голода 1946-47 гг. занимала вакцинация против дизентерии. Дизентерия была бедствием. Она продолжала уносить и жизни, прежде всего, детские, и здоровье. Поэтому даже в 1945 г. против нее в России уже было вакцинировано более 15 млн. человек. В 1946 г. эта цифра возрастает до 21 млн., а в 1947 г. – до 24,7 млн. вакцинированных, то есть по сравнению с 1945 г. - на 60%3.

Кроме этих заболеваний, медики продолжали работу по прививанию от традиционных детских болезней – дифтерии, кори, скарлатины. В 41945 г. объемы этих прививок были относительно невелики: против скарлатины – 0,3 млн., против кори – 0,5 млн. Прививки были еще несовершенны, кроме того, с появлением антибиотиков большой опасности в этих детских болезнях медики и родители не видели. Больше боялись дифтерии. Против нее прививание развивалось активнее. В 1946 г. противодифтерийных прививок было сделано 3,8 млн., в 1947 г. – почти 5 млн.5 Из них было привито детей в возрасте до 2-х лет – 26%, в возрасте от 2 до 7 лет – 46%1. Более того, с дифтерией стали бороться очень решительно, производили ревакцинацию, добиваясь радикального перелома в распространении этого заболевания. В том же 1947 г. было повторно привито еще 4 млн. человек, из них детей до 2-х лет – 16%, от 2-х до 7 лет 40%.2 Среди вакцинированных 30% детей проживало в городах, остальные – в сельской местности, среди ревакцинированных – соответственно 35%.3 Иными словами, вакцинация и ревакцинация против дифтерии охватывали и город, и деревню. Параллельно продолжалось прививание против кори. В 1947 г. было привито примерно столько же детей, сколько и в 1946 г.; половина из них проживала в городах. Противокоревыми прививками охватывалось и городское, и сельское население, однако и то и другое – в малой степени.

Таким образом, послевоенный период был тревожен в плане распространения остроинфекционных заболеваний. Ситуация усугублялась голодом 1946-47 гг., который имел значительные негативные, в том числе долгосрочные, последствия для здоровья населения, перенесшего тяжелую длительную войну. Однако, несмотря на постоянно возникающие эпидемические очаги, масштабных эпидемий удалось избежать, прежде всего, благодаря активной противоэпидемической и санитарной деятельности, проводившейся на государственном уровне.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   90


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница