Человек лицом к лицу с катаклизмами времени


«Остаться человеком» после 24 часов лагерной жизни в «Один день Ивана Денисовича»



страница7/19
Дата29.09.2018
Размер1.19 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
«Остаться человеком» после 24 часов лагерной жизни в «Один день Ивана Денисовича»

Время как психологический феномен – это время жизни, время переживаемое и проживаемое. Оно тесно связано с социопсихологической единицей – нацией, этносом, социальной или профессиональной группой и с отдельно взятым человеком.

В повести «Один день Ивана Денисовича» собственно временной отрезок ограничен тесными рамками – одним днем. Пространственные границы - это зона за колючей проволокой и строительный объект, куда выводят на день заключенных, событийные рамки – все то, что могло уместиться в один день из жизни зэка – Ивана Денисовича Шухова [1.7; с. 274-275]. Этот день представляет собой небольшой отрезок жизни, который, вместе с тем, является очень информативным потому, что дает нам представление о жизни Солженицына, страны и народа в целом.

В произведении присутствуют разные отступления, где вышеуказанное единство пространства и времени перебито мыслями или воспоминаниями главного героя — например, когда он вспоминает о жене, о войне, о коврах или размышляет над какими-нибудь будничными лагерными ритуалами, — но все эти отступления вызваны самим автором, который хочет воссоздать общее мировоззрение Шухова.

Таким образом, «Один день Ивана Денисовича» является герметическим художественным целым и в этом ограниченном единстве пространства и времени, Солженицын стремится обобщить весь лагерный мир и все советское общество.  Писатель как будто изображает диахронический лагерь синхронически. То есть он изображает черты лагеря и поколения зэков, которые бы не могли существовать в том же времени и пространстве. Одним словом, в одном дне одного лагеря сконцентрированы все дни всех лагерей [3.1].

Также важно отметить, что в основе произведения прослеживается индивидуально-личностное начало. В авторских пояснениях, немногословных ремарках, которые сопровождают изображение событий повести, чувствуется бывший лагерник, человек, который прошел ГУЛАГ и хорошо изучивший его законы и порядки.

В центре художественного мира находится единственный главный герой – Шухов. Это сорокалетний уроженец деревни Темгенево. Он обычный человек и интересен автору именно как носитель простой, усредненной точки зрения на мир, сознание которого отражает особенности народно-национального мироощущения в тоталитарном обществе [1.7: с. 268]. Но почему Шухов был исключительно рядовым человеком? Солженицын говорит об этом следующее: «Ивана Денисовича я с самого начала так понимал, что не должен он быть такой, как вот я, и не какой-нибудь развитой особенно, это должен быть самый рядовой лагерник <…>. Он должен был быть самый средний солдат этого ГУЛАГа, тот, на кого всё сыпется» [3.17; с. 21].

Уже первые мгновения жизни Ивана Денисовича говорят «об умной независимости, покоренности судьбе и о непрерывном созидании духовного пространства, внутренней устойчивости фактически из материала несвободы, которым заполнена вся внешняя жизнь этого героя» [1.37; с. 67]. Он представляет собой человека в наибольшей мере живущего в согласии с самим собой и высокой моралью.

Что касается внешности Шухова – в произведении нет его портретных описаний. Сведения можно получить лишь при внимательном прочтении «Одного дня», обращая внимание на высказывания других действующих лиц либо из внутренней речи самого героя. Можно заметить описание того, что у него «недостаток зубов, прореженных цингой <…> и сорок лет землю топчет, уж зубов нет половины и на голове плешь» [1.7; с. 269].

Шухову дали 10 лет за то, что «он тайное задание от немецкой разведки получил, он – малограмотный солдатик» [1.16; с. 18]. В действительности же Иван Денисович попал в плен и не знал, придется ли досидеть свой срок потому, что многим его увеличивали без суда и следствия. В этом прослеживается отражение жизни Солженицына, который также был необоснованно осужден и сомневался в амнистии.

Приходилось в таких условиях выживать, остаться человеком. А кто погибал? Тот, кто доносил на товарищей и «опустившийся мисколиз-попрошайка, а разумный работяга мог и выжить» [1.16 с. 18]. Именно таким и был Шухов – трудолюбивый, честный.

«Лагерная профессия каменщика досталась ему от автора» [1.18; с. 463]. Имея опыт работы каменщиком, Солженицын дает отличное и подробное описание работы соревнующихся за совесть Шухова и Кильгаса. Охранники наблюдали, а обитатели лагеря трудились. И все это помнит автор, изображая как живо, ловко и умело на жестоком холоде и ветру работали каменщики по кладке стен. На морозе даже не было времени вытереть нос. Единственная мысль, которая согревала несчастное сердце лагерника, была о еде. Шухов и его товарищи по лагерю знали, что недодача была в каждой пайке. Он от своего кусочка себе корочку оставлял для того, чтобы потом начисто всю кашу выскрести, обтереть и ни крупинки на миске оставлять. Следующая мысль была о скорой ночи и сне. Потом ждали подъема и думали, что жить еще можно – лишь бы не дали карцер. В противном случае, после десяти суток сидения в нем, человек зарабатывал туберкулез. Если больше десяти, то это означало верную смерть [1.16; с. 16-17].

Как следствие, много зэков умирало «от недоедания, унижения, болезней, морального надлома, истощения» [1.35; с. 125].

Стоит отметить, что Шухов не очень силен физически – в его повседневности ему помогает его жилистость и золотые руки: тапки умеет сшить, зашить дыры на телогрейке, сделать из обломка стали ножик,- все может и все хочет, а все для того, чтобы не умереть, не сдаться в тяжелых условиях, остаться человеком. Наблюдаем мы и его способность приспосабливаться – бригаднику сухие валенки подает, чтобы его ноги не мерзли; в очереди за других может постоять – одним словом делает все, чтобы не было конфликтов, чтобы задобрить начальство и всех окружающих людей. В результате он что-то с них получает – свои выгоды. Например, ненужную при посылке порцию, сахар, печенье, кусочек колбасы за то, что тайно услужил запрещенным в бараке ножом. Все нужно уметь, все заметить, все использовать. Искренно любит Шухов труд и все заработанное.

Не только приспособленчество свойственно герою повести, но и чувство жалости. К примеру, он пожалел ленивого Фетюкова; ради детей он и от посылок отказался и пожалел более обеспеченного, чем он сам, Цезаря. По-отцовски любит и Алешку, потому что своих детей у Ивана Денисовича нет. Дает ему немного печенья, хотя и сам постоянно недоедает. Кроме того, возникает между ними и спор о том, существует ли Бог. Это, безусловно, указывает на религиозность Солженицына потому, что он ввел в рассказ данную дискуссию о высших силах. Но, вместе с тем, писатель знал, что слабость и сила, вера и сомнение в разные моменты человеческой жизни могут быть различны.

Важным в жизни зэка было такое явление как обыск. Если находили обломки ножовки или чего-то подобного, то карцер был неизбежен. Этого боялся Шухов и прятал свой нож. Молился в это время и просил Бога, чтобы никто ничего не обнаружил [1.16; с. 19-20]. Когда же был спасен, то обрадовался и забыл поблагодарить Бога, потому что не было времени.

Иван Денисович никогда не предаст, не продаст и не продастся, а его приспособленчество можем ему простить потому, что «работая на начальство, остальные свои задания можно было делать кое-как» [1.38; с. 531], чтобы пережить один день, который был похож на каждый последующий. Одним словом, человечен, прост и ясен образ этого русского крестьянина-лагерника. Его можно пожалеть и уважить.

Вокруг Шухова кипит ненужная жизнь лагеря. Почти все лагерники попали сюда по воле несчастного случая. Были здесь и люди из привилегированных сословий. Были и непримирившиеся, замкнутые, но, при этом, интеллигентные. Сравнивал и оценивал этих людей Иван Денисович – их жесты, движения, поведение и замечал, что в некоторых из них присутствует трагизм, нежелание доносить на своих товарищей, открытая душа и бесстрашный взгляд. В оценках Шухова видится нечто большее, чем частные суждения одного из многочисленных героев произведения. Это «тенденция, через которую проявляется позиция Солженицына, присущая также и другим произведениям» [3.7].

Среди пригорбленных лагерных спин таких самоотверженных людей было не так уж много, потому что никому не было чуждо желание пережить весь срок и выйти на свободу пусть и не чистым душевно, зато физически и морально не поврежденным и имеющим возможность воссоединиться со своей семьей. И пока эта надежда жила в каждом арестанте, до тех пор он приспособлялся, выживал, но не смотрел на небо – ведь именно оно отражало единственную возможность приобрести надежду в буквальном смысле. Проще было просто смотреть под ноги, чтобы увидеть окурок или какую-нибудь полезную вещь другого рода – в общем, все, что бы могло быть использовано в обиходе. По крайней мере, это не было призрачным.

Таким образом, следуя за Шуховым шаг в шаг - в штабной барак, санчасть, столовую, потом на объект и обратно, на нары, - Солженицын создавал маленькую энциклопедию лагерного быта, где каждая вещь имела другую цену, чем если бы ее оценивали, будучи на свободе. Описанный лагерь - это жестокий фон для той мысли, что трудолюбие и справедливость, собственное достоинство и деликатность — качества, которые являются необходимыми для того, чтобы остаться человеком, в каком бы то ни было месте - в лагере или на воле. Иван Денисович не был бесчеловечным даже после восьми лет общих работ — и чем дальше, тем сильнее это подтверждал. Именно в этом моменте оценка Солженицына сливалась с самосознанием героя абсолютно.

Как мы видим, «Один день Ивана Денисовича» был прорывом к главной правде о человеке, который был брошен в ад. Данное произведение было отказом от неполной, частичной правды. Это был своего рода поворот к личности человека, который в советской иерархии унижен и подавлен в самой большей степени, но который в наименьшей степени живет в несоответствии с законами нравственности. Рассказ являлся открытым протестом против обмана оттепели, с её интеллектуальной трусостью, и ограниченным свободомыслием [1.18; с. 463-464].

Автор-рассказчик, как лицо, чьи черты проглядывают через неперсонифицированное повествование, предстает в произведении мыслителем, носителем своей философии, особой точки зрения на мир и людей, системы представлений о добре и зле, о религии, справедливости и неправоты и так далее. Вместе с этим необходимо сказать о том, что открыто это мнение в тексте нигде не выражается. Солженицын не навязывает своих взглядов читателю: скорее, он побуждает его к встречной мыслительной активности, к собственным размышлениям о сущности описываемых в произведении событий и фактов. Изображая в данной повести бесчеловечную жизнь людей в лагере, Солженицын возбуждает чувство протеста против главных причин несправедливости – социальной и политической систем.

Кроме того, нельзя не затронуть вопроса о тоне произведения. Изображенный в повести мир безрадостен. В его описании мы мало видим ярких красок и их оттенков, в оценках практически не замечаем положительных, радостных эмоций. Мир зоны мрачен а ее законы аномальны – они способны убить все живое, что есть в душе заключенного. Тем не менее, нельзя со всей уверенностью сказать, что пессимизм является доминантным звеном в произведении. Сквозь безнадежность в изображении реальности незаметно пробивается оптимизм, который также представляет собой одну из личностных характеристик Солженицына.

Прорисовывая поступки Шухова, описывая его характер и психологический портрет личности, Солженицын подчеркивает в нем национально-стихийные черты «коллективного бессознательного, которое не является индивидуальным приобретением» [1.39; с. 6], то есть оно не обязано своим существованием личному опыту. Рассуждения главного героя, размышления о природе человеческих взаимоотношений, реакции на события окружающей среды являются отражением и выражением не только собственной точки зрения на мир, но и народно-национальной. Например, это прослеживается в том, что стремление уклониться от работы сочетается в нем с умением творчески трудиться, лагерная тоска соседствует с жаждой жизни, умением приспособиться, сохранить внутреннюю гармонию в почти бесчеловечных условиях существования. Речь Шухова наполнена поговорками, которые «отражают народное словотворчество» [1.7; с. 272]. Например, «испыток не убыток, не попробовать ли в санчасть косануть, от работы на денек освободиться» [1.25; с. 9] или «работа – она как палка, конца в ней два: для людей делаешь – качество дай, для начальника – дай показуху» [1.25; с. 14].

Постигая внутренний мир неприметного зека, мы соприкасаемся с жизненной силой самого Солженицына и даже всей нации, с народным мироощущением, которое «способно противостоять подавляющей личность тоталитарной машине официально-государственной власти» [1.7; с. 272-273].

Заканчивается рассказ оптимистично и с чувством глубокой удовлетворенности прошедшим днем в лагере: «Засыпал Шухов вполне удоволенный <…>. Прошёл день, ничем не омрачённый, почти счастливый. Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов – три дня лишних набиралось» [1.25; с. 158].



Кроме того, важно отметить то, что один день – как единица масштаба проживаемой жизни – навязан человеку несправедливой и безнаказанной гулаговской системой; машиной, которая вырабатывала несчастье. День должен быть обезличен, с него убирается все человеческое и для арестанта он становится символом вопиющей несправедливости происходящего, символом бесправности, жестокости по отношению к человеку, и истребления всего, что есть в человеке человеческого. Сами названия, которые автор хотел использовать для повести – и «Один день одного зэка», и «Один день Ивана Денисовича» - содержали в себе скрытое указание на глубокую трагичность, драматизм всего повествования, которая заключается в невозможности и в категоричности недолжности описываемого.

Третий вариант - «Щ-854» (Солженицын имел это личное число, когда был в лагере) - свидетельствует об автобиографичности рассказа, а также о способности и намерении автора вывести обобщения из своей судьбы и лагерного опыта [3.9].

Из вышеприведенных фактов и рассуждений можно сделать вывод о том, что А. И. Солженицын и Иван Денисович являются во многом схожими – в несправедливой судьбе, в профессии каменщика, даже в не очень крепком телосложении (автор в то время также был худощав из-за постоянного недоедания), в том, что оба они жили в двадцатом столетии и в том, что каждый из них, прожив один день в лагере, остался человеком, несмотря ни на что. Их не роднило лишь то, что Шухов являлся образом собирательным и, соответственно, не вобрал в себя все качества Солженицына. Однако это не дает повода усомниться в том, что жизнь писателя была спроецирована на жизнь Шухова. Отчетливо это видно в вышеприведенных сравнениях и фактах.

Таким образом, на первый план выходит эстетическая ценность произведения и факт того, что жизнь Солженицына и Шухова является примером, который отражает не только одну судьбу на двоих, но и судьбу всей страны того исторического времени.




    1. Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница