Человек лицом к лицу с катаклизмами времени


Параллель между болезнью А. И. Солженицына и «Раковым корпусом»



страница9/19
Дата29.09.2018
Размер1.19 Mb.
ТипРеферат
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19
Параллель между болезнью А. И. Солженицына и «Раковым корпусом»




«Раковый корпус» А. И. Солженицын писал в соответствии с личными впечатлениями от болезни, которую ему довелось прочувствовать на себе. В основу большинства героев легли реально существующие пациенты и врачи, с которыми писатель, так или иначе, встречался во время испытания заболевания раком, в процессе выздоравливания и возвращения к нормальной жизни. Солженицын описал в повести историю своей победы, которая по праву была заслуженной [3.16; с. 316]. 

Сюжет произведения, с одной стороны, локализован, а с другой - позволяет увидеть развитие многих судеб, с их переживаниями, наблюдениями, взглядами, многообразие социальных и психологических типажей в связи с конкретной атмосферой середины пятидесятых годов.

«Раковый корпус» вбирает в себя много персонажей, а действие происходит в замкнутом пространстве онкологического корпуса больницы, где работает и живет медицинский персонал – врачи, медсестры, санитарки и многочисленные больные из ряда заключенных и гражданских, которые сменяют друг друга. В течение этого времени только главный герой Костоглотов – прототип Солженицына - был неизменен, в связи с прохождением им долгого лечения [1.7; с. 127].

В этих обстоятельствах и в этом времени «не было несчастных каторжан, разделенных рубежом пайка хлеба: восемьсот грамм, шестьсот грамм и сниженный - двести грамм» [1.16; с. 35-36]. Еда и сравнительная свобода, уход, лечение, обогревание помещения, общение с разными людьми являлись большой радостью для Олега Костоглотова - ссыльного и бывшего зэка, испытавшего на себе бессчетное количество нечеловеческих страданий.

В «Раковом корпусе» прослеживается несколько сюжетных линий, связанных с жизнью и мировоззрением Солженицына, что оказывает в очередной раз на факт проекции его судьбы на произведение. Это любовь, неприятие сталинского режима с его абсурдностью и несправедливостью и ситуация, когда люди из разных социальных слоев, отличающиеся отношением к себе и к жизни были поставлены в одинаковые условия – все они находились на лечении в онкологическом отделении. Рак представлял собой не только саму физическую болезнь, но и тоталитарную систему, которую было нельзя удалить.

Солженицын знал об опухолях все потому, что он сам, будучи в лагере, заболел и заболел неизлечимо. Результаты биопсии, которая была сделана в лагерной больнице, были утеряны, а боли утихли, и Солженицын на полтора года запустил опухоль. Дала она о себе знать уже на свободе, в ауле Кок-Терек Джамбульской области, где писатель находился на вечном ссыльнопоселении. Позже болезнь снова отступила, чтобы вновь напомнить о себе – уже новой опухолью в 1955 году. Дважды Солженицын ездил до Ташкентской больницы едва живым, и дважды его возвращали «пожить еще немного» [1.1; с. 10]. Из-за возвращавшихся болей у него не было аппетита, он не спал несколько дней, потерял вкус к своей жизни и трудоспособность – к примеру, ему было сложно просто сесть за стол и написать обычное письмо. А он старался писать своему другу детства - ростовчанке Ирине Арсеньевой, которая была врачом. «Описывал характер болей, принимаемые им лекарства и иссык-кульского корня и спрашивал нельзя ли устранить консервативным способом новую опухоль» [1.35; с. 41].

Сам Солженицын говорил, что «рак – это рок всех отдающихся жгучему, желчному, обиженному, подавленному настроению. В тесноте живут люди, а в обиде гибнут. Есть такая точка зрения у онкологов: раковые клетки всю жизнь сидят в каждом из нас, а в рост идут, как только пошатнется, скажем, дух» [1.37; с. 129] И ослабление внутренней воли жизни было тем выше, чем сложнее обстоятельства жизни и именно это ослабление привело к податливости болезни Солженицына.

Он не тешил себя иллюзиями на счет своего выздоровления и, вместе с этим, не готовился к смерти. В результате этого наступил какой-то перелом и его хорошее настроение к нему вернулось. Солженицын по-прежнему мог наслаждаться музыкой, литературой, природой. Он продолжал обсуждать экранизацию Стендаля, постановку «Эсмеральды», учил латынь, читал великих писателей – Льва Толстого, Анатоля Франса, Михаила Пришвина, изучал философский подход к жизни индусов.

Более того, со временем писатель втянулся в процесс лечения и тщательно вникал в методику приема лекарственных средств, в сеансы рентгеноскопии и подробно описывал течение болезни.

Солженицын извинялся в письмах перед Арсеньевой, что сделал ее соучастницей своих страданий и приглашал приехать. В какой-то момент она перестала ему отвечать, и они встретились только спустя десять лет после окончания переписки, которая стала предысторией «Ракового корпуса». Во всяком случае, она шире раскрывает автобиографические мотивы романа. То есть все пережитое автором, его личная судьба, были воплощены в данном произведении [1.35; с. 42]. Только человек, который пережил что-то подобное сумел бы понять всю глубину произошедшего. Можно констатировать, что центр духовной жизни Солженицына, ее контрапункт - здесь. Духовный переворот, произведенный чудесным излечением, поставил Солженицына-художника в очень сложное, почти неразрешимо-противоречивое положение. «Как писатель, работающий во вне церковной традиции, он обязан был по-прежнему пользоваться всем арсеналом средств, выработанных этой традицией; как писатель, рано ощутивший себя мечом в руке Бога, он был призван был повиноваться иной цели творчества» [1.1; с. 10].

Также как и Солженицын, Олег Костоглотов пережил самые беспощадные этапы советской истории – родился в 1920 году, в последний год своей учебы попал в армию, затем прошел войну. Из-за того, что превратно отзывался о Сталине, был в тюрьме, в лагере, в ссылке и нажил себе тяжелую болезнь, от которой не надеялся поправиться. Кроме того, вся его семья погибла в ленинградской блокаде, а «в лагере ему сделали противораковою операцию, после чего болезнь вернулась в ссылке» [1.38; с. 558]. В раковом корпусе он будет находиться в течение двух месяцев, куда он поступил на лечение в конце холодного января.

Можно сказать, что Костоглотов является одним из самых сложных персонажей Солженицына - храбрый, независимый, полный внутреннего достоинства, приспособляемый, очень любознательный и вдумчивый. Его формальное образование прервала война и тюрьма, но он по своей естественной природе интеллектуально развит и обладает гибким умом. В условиях заключения получал знания, общаясь с людьми, изучая латинский язык, наблюдая за другими, потому что другого способа развиться у него не было. Костоглотова интересовали многие вещи, в том числе наука, искусство и философия. Важным моментом является то, что, по мнению Олега, любое образование с его потоком принципов не дает человеку ума и что обогащает людей исключительно личный жизненный опыт. «Образование ума не прибавляет – жизнь. У нас в части комиссар такой был, Пашкин, он всегда говорил, что и звание не прибавляет. Иному добавят звездочку, он думает – и ума прибавилось. Нет. В чем ум? Глазам своим верь, а ушам не верь» [1.28; с. 23-24]. Костоглотов убедился на своем личном примере, что многое из того, что можно услышать – является неприкрытой ложью, и был свидетелем того, как смелые и грандиозные идеи обесценивались и фальсифицировались.

Он бесстрашен и мужественен, потому что это и есть его черта характера, душевная привычка, а не потому что ему совсем нечего терять. Костоглотов, как и Солженицын, всегда говорил, то, что думал и делал конкретно то, что ему казалось верным. Именно этим можно объяснить то, что он провел многие годы в заключении и заработал шрам на лице во время схватки в лагере, защищая японских военнопленных от зэков. Не чужда ему и ирония над самим собой, он не хвастается и ни на что не жалуется, потому что не осознает своей стойкости, мужественности и героизма. Костоглотов – бунтарь, который сомневается во всем, что принимают его соотечественники. Кроме того, в нем живет дух независимости и его разум чистый, хотя приходилось встречать и черствость, несправедливость, злобу со стороны начальства и не только. Ему удалось сохранить в себе человечность – пусть это и не сразу бросалось в глаза, но он был способен пережить день, постепенно справляясь с болезнью и, при этом, оставался человеком. Во время своего нахождения в больнице, Костоглотов побуждал других сомневаться в их привычных жизненных установках. Ему даже иногда удавалось показать знакомым и соседям по больничной палате, какими они являются в действительности. Герой борется с политической тиранией и выступает против абсолютной власти, которая скрывается за маской свободы. Ему, в свою очередь, противостоит ложь, которая оправдывает предвзятость, несправедливый строй общества [1.38; с. 559].

Под влиянием нависшей опасности в виде смерти или по другим причинам, но у большинства героев «Ракового корпуса» начинает говорить совесть. «Каждый по-своему переживает угрызения совести, но есть и персонажи, которые даже не хотят допустить мысли того, что им придется умереть. И в этом разница между ними и бесстрашным Костоглотовым» [1.14; с. 109]. Он дискутирует с другими персонажами повести на тему истинной веры, о том, чем люди живы, о ценностях и целях жизни человека; советует прочитать произведение Льва Толстого «Чем люди живы?». В своей предыдущей жизни эти пациенты бы и не задавались таким простым вопросом, но в создавшихся условиях это было жизненно необходимо. В состоянии, кто все было неопределенно, ужасно и непредсказуемо, «этот вопрос начал беспокоить всех, испытывающих боль, непрестанно думающих о своих опухолях и об исходе болезни, подвергающихся различным вливаниям и уколам, переливании крови и радиационной терапии, полноценно сосредоточенных на своей безысходности» [1.38; с. 560] . Каждый из них находит или не находит ответы, но, в сущности, ответом являются они сами, люди, которые бы должны были не бороться за жизнь, а понять ее и сохранить то, что является более значимым, что находится за гранью самой жизни.

«Тот компонент духовной части жизни человека, который помещен в экстраординарные обстоятельства, который должен отвечать на вопросы о теле и душе, всегда оказывался сопряженным с христианскими, православными идеалами, о которых на протяжении многих поколений люди пытались забыть и которые оказались актуальными непосредственно в тот момент, когда новоиспеченная, противорелигиозная идеология оказывалась недееспособной, бессильной что-то изменить» [3.16; с. 317]. При решении вопроса, чем жив человек, герои произведения, включая Костоглотова, как воплощения самого Солженицына, обращались к вере, потому что без нее было сложно что-либо увидеть, понять и осознать еще в течение жизни, постепенно уходившей безвозвратно.

Костоглотов для себя решает, что и чувствами жив человек и, поэтому, касается любви – возвышенной и чувственной. Ведь он не только видел войну, тюрьму и болезнь, но и ощутил на своей собственной коже, что означает умереть и впоследствии заново родиться. Когда он пришел в больницу с видом безнадежного человека, который умирал и был обречен жить всего несколько недель, то жизнь преподнесла ему сюрприз (как, впрочем, и самому Солженицыну) в виде восстания из царства мертвых. Парадоксальным является то, что ему не очень радостно из-за этого, так как живой человек должен выбирать между одним и другим, потому что жизнь обуревает желаниями и страстями.

Олег Костоглотов знает, что та гормональная терапия, которая уничтожает его опухолевые клетки, убивает в нем и его мужское начало. А как же возвышенная любовь? Герой задумывается, что, возможно, ему не стоит платить такую цену за долгую жизнь. И все только для того, чтобы пожить без болей, конвоя, но и без полноценной любви. Все его убеждают в том, что какой бы ни была жизнь – следует жить даже при условии, что он, как мужчина для женщины, будет потерян. Сам же Олег другого мнения и просит медсестру не делать ему уколы – лишь бы остаться мужчиной в физиологическом значении этого слова. Медсестра Зоя исполняет просьбу этого пациента во благо самой себе, чтобы получить наслаждение, мужские поцелуи. Тем самым, Зоя возобновит его страдания и уменьшит жизнь. Костоглотов, в свою очередь, четко объясняет свою позицию в отношении прописанного врачом Верой Гангарт лечения. Между ними возникает дискуссия, так как доктор убеждена, что нужно признавать за лекарствами правду – пусть она даже и вредит каким-то органам мужского организма. Жить некачественно, но больше – лучше, чем доживать остатки практически не существующей жизни [1.38; с. 564-565]. Гангарт надрывно доказывала: «Должен кто-то думать и иначе! Пусть кучка, горсточка – но иначе! А если только так – то среди кого ж тогда жить? Зачем? И можно ли!» [1.28; с. 302].

Эти слова много значат для него, потому что он любит Веру. Своей внешностью, манерами и жестами она символизирует саму доброту, грацию, свет и тепло. Доктор возрождает веру Олега в красоту, которую он видит в природе и в искусстве. Влечение между ними обоюдное и именно Вера, а не Зоя, видит и ценит те качества, которые он сам ценит в себе. Эти качества Зоя рассмотреть не может и, поэтому, не находится в преимуществе.

Когда герой весенним утром выписывается из больницы, то представляется нам другим человеком – все в нем говорит о жизни, а не о предательски тяжелой болезни. Олег всем и всему улыбается и подмечает то, что раньше его не интересовало. Он чувствует свободу, дышит и пользуется ей. «Все ему ново и интересно – проходящие мимо люди, здания домов и магазинов, витрины. Костоглотов заходит в старую винную лавку, аптеку, на телеграф, пьет чай, ест шашлык с мороженым и бокалом вина» [1.38; с. 566-567]. Именно эти моменты указывают нам на то, что главный герой вместе с Солженицыным научились радоваться маленьким жизненным мелочам, которые раньше если не обесценивали, то как минимум не замечали. Становится понятным, почему так произошло – у них обоих появилась возможность сравнить две жизни – во время болезни, когда человек ни о чем не думает, кроме своих проблем, и после нее, когда мир открывается совсем с другой стороны - более оптимистичной и дающей надежды на то, что все было и все есть не зря даже в больнице и после выписки. Ситуация с одной изменилась на другую, потому что когда была необходимость быть стойкими и уцелеть – они устояли благодаря твердости своего духа. Они оба – и автор, и герой произведения – «не уступили ни на палец, ни на волосок» [1.19; с. 46]. Это было нелегко и воспиталось, прежде всего, тяжестью жизни.

Потом Костоглотов идет в зоопарк и замечает, что это место является резюмированием его собственной жизни и миниатюра жизни как таковой. Зоопарк – невыносимая картина мира, которая известна каждому, а не только нашему герою. Костоглотов видит в каждом животном некое подобие человека – белка, бегущая навстречу смерти, которой не хватает ума выпрыгнуть; медведь в клетке, в которой он мог исключительно поворачиваться, потому что она ограничивала его свободу; птицы пытались взлететь, хотя лететь им было некуда или, к примеру, тигр – он завуалировано представлял собой, своими желтыми глазами и взглядом, полным ненависти, Сталина. Была там и антилопа Нильгау, стройная и бесстрашная, припоминающая Веру Гангарт. Именно свидание с ней грело Олегу душу, но Веры не было и он решил, что не имеет права на такую благополучную жизнь, потому что его любимая женщина не будет с ним счастлива и он должен сам, с честью уйти от нее. Ему не впервые приходилось принимать решения в сложной ситуации. Ведь важны даже такие детали, как знание того, что купить женщине в ювелирном отделе – а это было неизвестностью для бывшего пациента онкологии. Костоглотов даже не помнил размеры собственного воротника рубашки. Он, как будто, не имел права на такую, безмятежную жизнь – он ничего не знал о ней, потому что был потертым жизнью, сутулым и оборванным бродягой. А Вера была утонченной, божественной – разве они могли быть вместе, разве имели такое право?

Решение оставить ее было великодушным и рациональным. Это мера его любви и окончательное требование человеческого идеала – таковым являлось мнение о значении счастья и цели жизни. Он не хотел приносить в жертву счастье другого человека – вольного, который не болеет и живет нормальной жизнью. Олег не может из-за черствого эгоизма воспользоваться щедростью и неопытностью своей любимой женщины; совесть запрещает ему видеться с Верой снова [1.38; с. 567-569] . В этом мы видим Костоглотова, которому, несмотря на сложную жизнь, не чужды высокие моральные ценности, человечность, понятие таких нравственных категорий, как любовь, порядочность, справедливость, честность по отношению к себе и к любимым и дорогим людям, созидание, а не разрушение, понимание того, когда необходимо уступить, но это не означало, что он сдается – любовь выражалась и в желание сделать счастливым свою половину – пусть и косвенным путем. Если бы он не ценил время, не употреблял бы его по назначению и, как следствие, не жил бы в согласии с самим собой и вечными законами справедливости, милосердия и добра, то время бы было безжалостным по отношению к нему. Оно бы начало распоряжаться Олегом по собственному усмотрению в зависимости от того, как бы того заслужил герой. Костоглотов ценил каждое мгновение и был прозревшим человеком, который «в непрерывном физическом и нравственном страдании, в ситуации, когда стоял лицом к лицу к смерти, - доказывает достоинство личности и укрепляет себя как свободного человека, вольного принимать решения в любых ситуациях [1.33; с. 198] – в болезни, любви и в самой жизни.

И вот теперь, уезжая из города, от Веры, он лежал на багажной вагонной полке и понимал, что возродился физически и духовно и пришел к точному пониманию своей роли как личности в жестоком, но прекрасном мире. В больнице он ощущал себя жертвой, которая была сбита ударом судьбы, но теперь, в поезде, Олег представлял собой результат акта воли, сознательного, ответственного, высоко духовного выбора. Костоглотов стал героем типичной русской трагедии – благородной и сдержанной [3.16].

Таким образом, Солженицын создал Костоглотова по своему образу и подобию более полно и ясно, чем других своих героев. Он заставил его пройти через собственный горький жизненный опыт и дал ему свой характер, голос и свои мысли. Костоглотов, как и Солженицын, «был против порядков и устоев общества, где по вымышленным законам оправдывались преступления, притеснения официально санкционировались, видимые злоупотребления прощались; он выступал против несоответствий между теорией советского союза и реальностью советской жизни» [1.38; с. 570]. Он яростен не по отношению к своей стране или к коммунизму, а по отношению к преступлениям, которые в ней совершаются. Солженицын и Костоглотов видят повторение своей общей судьбы на примерах жизни других людей: обвинения, аресты, беззаконные выселения, заключения в тюрьмы, унизительные физические лишения, грубое насилие над личностью человека. Олег разгневан этой жестокостью и удивлен тем, что его сограждане не видят всего этого. Животные, которые были в зоопарке - уже не могут жить на свободе. Но ведь люди не животные и почему они отказались от человечности, совести и ума?

Олег Костоглотов – онкологический больной, который прошел через испытания и после них остался человеком. Сумел прожить день и вырасти в духовном смысле. Сумел понять, что является главным, а что вторичным. Научился радоваться мелочам и замечать живое, природу, любовь. Он, оставшийся верным высокой абсолютной справедливости после концлагерей, поднимается над рядовым человеком. Так Олег победил безумного человека силой своего духа.

Костоглотов и Солженицын своими жизненными примерами указывают на всеобъемлющий потенциал силы человеческого духа, который проявляется в том, что тот, кто прошел испытания постом – голодом, холодом, унижениями концлагерей, болезнями, кто умеет молиться, благодарно находить радость во всем, что ему в его жизни еще осталось [1.14; с. 148-149] – тот заслужил себе право называться человеком. В этом мы видим, как важно Солженицыну было верить в Бога, без которого день прожить и сделать выводы, связанные с изменением иерархии ценностей и мировоззрения, было бы невозможно.

Таким образом, можно сделать заключение о том, что Костоглотов – это отражение личности Солженицына. И герой, и писатель находились в похожих жизненных условиях, имели сходный характер, одинаково были наделены умением жить, не сдаваться и ценить каждый момент, предоставляемый жизнью. Именно благодаря таким людям, которые прошли испытание болезнью, горем - совершаются «нравственные революции» [1.26; с. 102], которые нужны для того, чтобы спасти будущее человечества от ментальной и нравственной деградации, чтобы показать пример того, как себя должен вести человек, оказавшись лицом к лицу с ударами судьбы.




    1. Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница