Дарья Алексеева Путь Диких Трав Глава Изгнание



страница5/19
Дата14.10.2018
Размер0.69 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Глава 3. Столкновения

Хельга открыла глаза, когда луч солнца стал нестерпимо светить и проникал, кажется, внутрь головы. Рядом стоял Камаон, и было неизвестно, только ли сейчас он подошел, или стоял так давно. Путница взглянула на небо – странно, восхода еще не было, но она отчетливо помнила луч… В эту секунду на нее навалились события минувшей ночи, и девушка зажмурилась, отчаянно пытаясь забыться вновь.

- Так дело не пойдет, - сказал старец и наклонился над ней, беря за руку. В который раз Хельга подивилась неожиданной силе, присутствующей в этом хрупком, с виду изможденном колдуне. Он потянул ее вверх, и измученная молодая женщина встала на нетвердые ноги.

- Я не хочу… Не пойду… - хрипло выговорила она. – Надо к его матери… И потом умереть…

- Видана. Ее зовут Видана. – Старик перехватил Хельгу под руку и повел к калитке.

- Не смогу! Она… Я… - причитая, девушка все равно шла вперед. Она поднялась по ступенькам крыльца и, отряхнув ноги, вошла под свод дома. Хозяйка сидела за столом перед лампадкой, хотя огонь уже был не нужен – за окном являла себя предрассветная заря.

- Видана... – обратилась к ней Хельга. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

Хозяйка подняла уставшие, покрасневшие глаза и указала на стул:

- В ногах правды нет.

- Боюсь, добрая хозяйка, ты не захочешь сидеть со мной за одним столом после того, что я тебе расскажу.

Камаон мягко прикрыл дверь снаружи и ушел куда-то вглубь двора. Мудрый старик понимал, что некоторые вещи нужно говорить наедине. Хельга помолчала, не смея смотреть на мать убитого ею негодяя. Потом, не замечая мокрого от росы подола и грязи на рукаве, она упала на колени и склонила голову.

- Суди меня, как пожелаешь, Видана. Этой ночью, без честного поединка, без досмотра солнечного бога, я пришла в дом… в жилище твоего сына и убила его. Он погиб стоя, не моля о пощаде. Но я не могу назвать его достойным человеком. Я отомстила ему за убийство моих родителей, ведь я – выжившая дочь Ларна и Талины. По его навету их сожгли, я это знаю, и это же явилось мне во сне. – Хельга закончила говорить и стала внимательно изучать древесные узоры на старом, потертом полу горницы. Ей показалось, прошла целая вечность, прежде чем хозяйка заговорила:

- Я догадалась, кто ты такая. Я ожидала такого конца для моего сына. Однако я не могу принять тебя и говорить с тобой, как раньше. Я знаю, он поступил как трус, как подлец, да не отягчат эти слова его, представшего перед богами. Но ты отплатила злом за зло: Талина никогда бы так не сделала. Теперь, - голос старушки сорвался, по глубоким морщинам покатились слезы, - теперь мне предстоит хоронить единственного сына, а тебе – жить с этим всегда.

- Я не чувствую свою вину перед Конаром, - тихо промолвила девушка. – Но я безмерно виновата перед тобой. Я полностью отдаю себя в твои руки, хочешь – убей, хочешь – прогони. Однако знай, что иначе было нельзя… Это был мой долг чести.

Старушка поднялась из-за стола, прошла с лампадкой к печи, задула огонек и поставила закопченную вещицу на полку над очагом.

- Ты поступила так, как велела тебе совесть. Конар заслужил такую участь… Но будь готова, что когда-нибудь, спустя много лет, и тебе не простят твоих прегрешений. А теперь иди восвояси. Я не хочу видеть под своим кровом убийцу моего сына, - старушка дала волю слезам и прислонилась к печи, закрыв лицо руками.

Хельга молча встала, схватила сумку и вышла во двор. Не оборачиваясь, миновала она калитку и отправилась по дороге, глядя под ноги. Она не видела, как следом вышел Камаон, что-то сказав на прощание хозяйке дома, как он нес на руках кота и ясным взглядом смотрел в небо. Хельга шла через деревню, а местные жители с подозрением на нее оборачивались, без одобрения глядя на грязное платье и ветки в волосах. Через несколько часов они все узнают, начнется подготовка к проводам Конара в последний путь, и хорошо бы к тому времени миновать деревню. Но Хельге было все равно, на душе лежал тяжкий груз, который буквально прижимал ее к земле и не давал дышать. Она шла, не оглядываясь на знакомые с детства дома, некоторые из которых покосились, а иные стали больше и крепче. Только около заросшего бурьяном пепелища путница приостановилась, поклонилась в пояс, положила на землю горсть сухарей из сумки и отправилась дальше, ускорив шаг.

Дома постепенно сменились полями, редкие деревца чередовались с зарослями кустарника. Солнце стояло высоко на небосводе, щедро разливая свой свет на окрестности. Камаон обогнал девушку, присел у обочины и достал из походной сумки молоко и хлеб. Хельга бездумно плюхнулась рядом. Она смотрела в одну точку, а в голове ее, плавая в липкой удушливой тьме, сменяли одна другую всё те же мысли. Месть – она должна была принести облегчение? Но почему так тяжело, почему кажется, что она провалилась в какую-то яму и никак не может из нее выбраться, более того, ей даже не хочется на свет. Болото затягивало все больше, ни солнце, ни кружащие вокруг шмели и бабочки не замечались ею, жизнь не имела смысла. Старец положил перед девушкой еду, но она даже не посмотрела на нее. Все эти жизненные мелочи отступили на второй план перед лицом чужой матери, которую она лишила единственного сына.

- Съешь хоть щепотку, - сказал Камаон, попутно отламывая кусочек и для кота. – Тебе нужны силы, мы идем в город, а путь неблизок.

- Мне все равно, - бросила Хельга, с трудом разжав зубы. Говорить было тяжело, словно горло забилось землей или болотной жижей, хотелось просто не вставать. Она легла на траву, не обращая внимания на торчащие из земли сухие палочки, и прищурила глаза. Все было серо и бессмысленно. Однако чувство выполненного долга присутствовало. Хельга подумала, что теперь неплохо бы и умереть, и прийти к родителям, и сказать, что отомстила за них. Вот только примут ли ее светлые боги? Если она умрет с такой смутой в душе, то куда попадет? Но случайно ли приходила мама и говорила, что ее время еще не пришло? Может быть, тогда, на горе, оно не пришло, потому что она должна была совершить возмездие, а вот теперь… К сожалению, намеренная смерть была неприемлема для девушки – по вере ее предков, это было самым страшным преступлением против жизни, светлые боги ни за что не пустили бы ее в Ирий, а душа превратилась бы в воплощение зла. Хотя она начинала подумывать, что не так это страшно, ведь все равно, что будет дальше. Но даже на это последнее решительное действие у нее не хватало сил. Оставалось надеяться, что судьба сама предоставит ей шанс продать свою жизнь подороже. Или просто удачно избавиться от нее.

Нужно было идти, и Хельга поднялась, абсолютно ничего не чувствуя, кроме желания поскорее добраться куда-нибудь и упасть. Она бездумно шла вслед за Камаоном, спотыкаясь о камни и обжигая лодыжки крапивой. Старец не говорил ни слова, понимая, видимо, что это бесполезно и что сейчас разговоры вызовут у его спутницы только раздражение. В безмолвии они прошли некоторую часть дороги и, к закату, оказались около придорожной таверны. Хозяин этого заведения решил однажды, что, давая кров и еду путникам, идущим в город, можно и самому иметь стол побогаче, нежели у тех, кто просто возделывает поля. Он поставил крепкий сруб посреди дороги и осел с семьей в этом доме, двери которого всегда были открыты. Несмотря на отдаленность от деревни и города, он не знал недостатка в общении, ибо путешественники часто останавливались в его таверне. Многие рассказывали удивительные истории, некоторые просто ели и ложились спать. В любом случае, его дело помогало ему неплохо кормить семью, и хозяин мог позволить себе меньше работать на земле.

Камаон свернул к дверям таверны, сказав Хельге, что здесь они и заночуют. Ей было все равно, девушка вошла вслед за стариком под бревенчатый свод, даже не поклонившись порогу. Немногочисленные постояльцы покосились на ее одежду и мрачное выражение лица, но ничего не сказали, потому что бродячий люд был привычен ко всякого рода путешественникам. Камаон сразу подошел к стойке, где невысокого роста хозяин с рыжей бородкой стоял, оперевшись на локоть и говорил юному повару, как правильно тушить кашу с мясом, чтобы одной порции мяса хватило на два горшочка каши. Тот слушал, потупив глаза, и кивал.

- Приветствую тебя, добрый хозяин! – Камаон поклонился мужчине и достал из сумки пару монет. – Нам нужен приют на ночь да две порции горячей похлебки.

- Славен будь, путник, приведенный ко мне светлыми богами! Меня зовут Деян, и я рад предоставить тебе то, что ты просишь. Эй, Уйка, тащи сюда гороховую похлебку, - крикнул он поваренку. Тот высунулся из кухни, коротко кивнул и скрылся за пропитанным парами от всякой снеди пологом.

Камаон, не спещащий представляться в ответ, прошел к самому дальнему столу и присел на деревянную лавку. Хельга села напротив, положив голову на скрещенные руки. Старик отрезал сала, кинул коту под стол и стал ждать. Когда принесли еду, он пододвинул миску девушке и непреклонно сказал:

- Ешь!


У нее не было сил, чтобы спорить, поэтому странница взяла ложку и принялась ковыряться в желтоватом месиве. Блюдо не вызвало бы желания его съесть даже у того, кто был нещадно голоден, а уж у нее и подавно. Хотя непривередливая Хельга, бывало, обедала пищей и похуже.

- Ешь же! – еще более строго повторил старец, и девушка молча отправила ложку с похлебкой в рот, не ощущая вкуса.

- Куда столь юная прелестница держит путь на пару с дряхлым стариком? – услышала она у себя над правым ухом хмельной бас. Дюжий молодец, воняющий луком и брагой, присел на лавку около нее и попытался завести разговор. – Давай, красавица, я тебя угощу чем повкуснее, а ты мне поведаешь интересные истории.

- уйди, - сквозь зубы бросила Хельга, проглатывая вторую ложку.

- Ну что же ты такая неприветливая? Меня вот Часлав зовут, а тебя как величать? – молодец придвигался все ближе, окатывая ее удушливой волной запаха. Из остальных постояльцев в таверне находился лишь пожилой худой мужчина, допивающий кружку пива и готовящийся уйти в свою горницу, да темноволосый парень, почти мальчишка, идущий в город, видимо, по поручению матушки. Хельга впервые подняла взгляд от миски. Где-то наверняка были вышибалы, потому что жить среди дороги и не иметь охраны было бы крайне неосмотрительно со стороны хозяина. Но, как правило, нанятые люди в подобные ситуации не вмешивались, если они не касались порчи имущества заведения.

- Иди куда шел, по добру - по здорову, - сказала она, глядя в мутные, затянутые хмельной пленочкой глаза мужчины. Тот и не думал последовать совету, блестящие масляные губы расплывались в улыбке.

- А, ломаешься, - ухмыльнулся он. – Ну, мы и не таких видали! – при этих словах он схватил ее за локоть и резким движением развернул к себе.

- Тебя же вежливо попросили уйти, - вмешался Камаон, вставая из-за стола. Все это время он молча доедал свою похлебку и оценивал ситуацию. Он потянулся к посоху, но Часлав в мгновение ока навалился на стол и схватил старика за грудки рукой со сбитыми костяшками. Видно было, что этот молодец привык к дракам и всегда любил добиваться своего, будь то победа в кулачном бою или же над девкой в таверне. Опрокинутая плошка с дребезжащим звуком заканчивала свои круговые движения, жидкая похлебка стекала со стола.

- А ты, дряхлый, не лезь, понял? – зарычал Часлав. – Тебя не спрашивали! Отойди в уголок да завидуй, сам-то, небось, забыл уж, как баба без портков выглядит! – рот мужчины скривился в громком, клокочущем смехе. Пожилой постоялец допил свое пиво и отправился наверх, не оглядываясь на шумную сцену за дальним столиком. Хельга нащупала на поясе кинжал.

- Ты, молодой да сильный, будь осторожнее, как бы силу свою не растерять, - со сбитым дыханием речь старца звучала совсем не убедительно, но Часлава она разозлила. Хельга поняла, как Камаон тогда в лесу умудрился нарваться на драку – он, видимо, не привык вести себя тихо и покоряться буйствующим разбойникам. Кот из-под стола неистово шипел и ерошил шерсть, девушка расстегнула ножны и, спрятав кинжал в рукаве, попыталась принять удобную позу или хотя бы привстать. Часлав не позволил ей этого, второй рукой прижав к лавке.

- Не лезь, старик, коль не хочешь оставшиеся тебя пару седмиц доживать калекой, - презрительно бросил пьяный молодец и швырнул колдуна, словно легкую тряпицу, на пол. Тот крякнул и притих. Хельга не на шутку испугалась и резко замахнулась кинжалом. Часлав не успел среагировать, поэтому у него появилась царапина на щеке, тут же начавшая кровоточить. Однако справиться с парнем во цвете лет было не так просто, как, к примеру, с пропившимся больным Конаром. Молодец злобно зарычал, схватил руку девушки и вывернул так, что пальцы разжались и выпустили нож. Хельга мельком оглянулась на дубовую стойку: хозяин давно скрылся, во всем зале находились лишь они да черноволосый юноша, который, кстати, тоже куда-то пропал. Скорее всего, спрятался, и правильно, - подумала девушка. Она пришла в отчаяние. Она мечтала умереть, она была бы рада этой возможности, если бы у хмельного разбойника не было на нее других планов, да если бы никто еще не пострадал. Часлав, тем временем, не выпуская руки девушки, нагнулся за кинжалом и поднял его.

- Какая славная игрушка, и откуда у такой прелестницы эдакое оружие? Тебе оно без надобности, - сказал он, затыкая нож себе за пояс. Хельга, не способная ничего сделать из-за ломающей, тянущей все нервы боли в руке, только взвыла. Разбойник осклабился. Он уже мысленно торжествовал победу. Вылезши из-за стола, он рванул к себе девушку, скрутил в еще более больном захвате и попытался подвести к лестнице наверх. Помощь пришла, откуда не ждали. На затылок Часлава опустился тяжелый подсвечник, зажатый в руке того самого мальчишки, который, как решила Хельга, шел в город по просьбе матери. Разбойник издал сдавленный звук, и девушка почувствовала, как мертвая хватка заскорузлых лап на ее руке слабеет, а тяжелое тело обмякает и падает на пол. Она отскочила в сторону и посмотрела на юношу. Он весь дрожал, подсвечник с грохотом покатился по деревянным доскам рядом с бесчувственным Чаславом.

- Спасибо, славный сын своих родителей! – откашлявшись, нетвердым тоном проговорила Хельга. Она не то чтобы испугалась, но ярость и отчаяние, резко сменившееся облегчением, не давали ей выровнять дыхание. – Я обязана тебе жизнью! Как твое имя?

- Драган, - ломающимся, но еще почти детским голоском сказал мальчишка. – Я не мог не вмешаться… Уйти было бы бесчестно.

В это время на полу, в другой стороне от стола, зашевелился Камаон. Хельга подбежала к нему и подала руку.

- Да… Стар я стал для драк в таверне… Прости, не смог оборонить, - вставая, вымолвил он.

- Брось, это я не смогла тебя защитить, это ужасно! – выкрикнула Хельга. – Но все хорошо благодаря этому юноше, - она кивком головы указала на Драгана. - Он не побоялся вмешаться, даже когда хозяин скрылся в своих покоях.

- Хозяин скрылся, потому что этот разбойник - знатный человек, - подал голос Драган. – Часлав хорошо известен в сей таверне, он частый гость, и основную прибыль заведение имеет именно за счет него. Он служит в городе в свите князя, и часто мотается по деревням за податью и с поручениями. Нередко он сюда захаживает с дружками и оставляет за один вечер недельную выручку.

- Не добр тот хозяин, что позволяет таким непотребствам твориться под его кровом, сколько бы разбойник не оставлял денег. Позволить обидеть гостей! Я уж не говорю, что девушку, - Камаон отряхнул рубаху и потянулся к посоху.

Хельга обиженно фыркнула – ей не нравилось, когда о ней говорили в таком тоне. «Тем более, девушку», - будто заранее признавали ее слабость перед разбойником. Да, она не справилась с ним, но не потому, что не родилась мужчиной, а потому, что кинжал был зажат не в той руке, да потому, что мало внимания уделяла физическим упражнениям. Она мысленно положила себе каждое утро отрабатывать приемы и копить силу. Кинжал, заткнутый за поясом разбойника, вывалился при ударе тела о пол и лежал теперь у ног Хельги. Путница нагнулась, брезгливо отерла рукоять от рук Часлава и спрятала оружие в ножны. Камаон подошел к бесчувственному пока разбойнику и сказал:

- Ну, говорил я тебе, чтоб силу с умом использовал, не то лишиться ее можно, ты не послушал, – с этими словами колдун прикрыл глаза и легонько стукнул концом посоха по груди распростертого мужчины. Тот слабо застонал, приходя в сознание, а Камаон удовлетворенно вымолвил:

- Пойдемте-ка спать, утро вечера мудренее.

Хельга и вправду ощутила, что последние силы на исходе, а чувства, бывшие на пределе в схватке, готовы прямо сейчас покинуть ее. Она сказала Драгану:

- Ты отправляешься в город? Тогда позволь нам сопровождать тебя, чтобы, если будет нужно, оказать помощь, как ты оказал ее нам.

Юноша кивнул и стал подниматься вверх по лестнице. Хельга, не оглядываясь на стонущего разбойника, подхватила на руки кота и тоже двинулась в свои покои, отведенные ей на ночь. Камаон скрылся за соседней дверью, а девушка упала прямо в одежде на жесткую лежанку и мгновенно провалилась в сон.

Случай в таверне слегка вывел Хельгу из состояния забытья, она снова стала ощущать жизнь, хотя жуткое чувство сдавленного дыхания и душевной тьмы не оставляло ее. Однако, она уже могла что-то делать, и не хотела просто раствориться в собственном сознании. Как и следовало ожидать, во сне ей приходили образы окровавленного кинжала, мертвого убийцы, его плачущей матери. Ей казалось, что, протыкая ножом пьяного мерзавца, она попутно вонзает оружие и в сердце старушки. Лицо умирающего Конара обрастало морщинами и превращалось в лицо Виданы, Хельга кричала и металась по кровати. Однажды она проснулась, ринулась к окну и, в свете луны, стала судорожно оттирать кинжал простыней – ей казалось, там засохли пятна крови. Однако кот стал вопросительно мурчать, девушка бросила свое занятие и снова свалилась на лежанку, выбросив простыню на пол. Так наступил рассвет.

С первыми лучами солнца девушка поднялась и, не раздумывая, стала отрабатывать удары. Она видела, как баловались в шуточных драках деревенские парни, да и сама девчонкой нередко участвовала в потасовках. Главное, чтобы тело запомнило движения и выполняло их, когда потребуется, бездумно и молниеносно. Хельга выбрасывала вперед руку с кинжалом и вставала в боевую стойку. За этим занятием ее и застал Камаон.

- Пора двигаться в путь, пока не пришли те, кто может обидеться за вчерашнего молодца, - довольно бодро сказал старик. Девушка утерла пот со лба и откинула косу за спину.

- А что с ним?

- Спускайся, да сама увидишь, - хитро прищурился колдун.

Хельга быстро взяла сумку, которую и не открывала вечером, окликнула кота и двинулась вниз. Последи пола лежал Часлав и говорил что-то тихо-тихо, а над ним склонился поваренок Уйка. Драган стоял у двери и, было видно, с нетерпением ждал путиков, чтобы поскорее уйти. Хельга прислушалась.

- Я не могу встать, у меня нет сил… Проклятая ведьма! Я не помню… Позови хозяина… Меня нужно перенести на кровать!

Уйка вскочил и побежал куда-то за полог, испуганно оглядываясь на постояльцев. Они накинули плащи и поспешно двинулись прочь.

- Не отправили бы погоню, - заметила Хельга, уже отдаляясь от таверны.

- Вряд ли ему кто поверит, - сказал Драган. – Подумают, допился. А как… Как это так получилось? – мальчик с любопытством посмотрел на Камаона.

- Тот, кто использует свою силу против слабых, сам должен побывать в их шкуре. Через несколько седмиц он снова постепенно встанет на ноги, а спустя год и вовсе будет таким, как прежде. Но теперь крепко подумает, прежде чем нападать на тех, кто не может дать достойный отпор. – Камаон говорил спокойным, рассудительным тоном. – Ему предстоит научиться принимать помощь и быть слабым. Не у многих это получается с достоинством, а уж у такого разбойника и подавно вряд ли выйдет, но урок он вынесет. Хотя бы бояться будет.

Драган смотрел на старика, и было заметно, что на его языке так и вертится вопрос про колдовство, но вежливый юноша себя сдерживал. И, что странно, кажется, совсем не страшился. Камаон улыбнулся и произнес:

- Расскажи же нам свою историю, что за славные родители тебя воспитали и куда ты держишь путь?

В карих глазах юноши мелькнула печаль.

- Я иду в город, чтобы отыскать там брата отца. Отец при смерти, и матушка послала меня найти дядю, они должны успеть попрощаться… - сердце Хельги пронзила острая жалость к Драгану. Она заглянула в его лицо и увидела там мужество и терпение. Он грустил, но не подавал виду и не требовал сочувствия. – Дядя не общался с отцом со времен его свадьбы, - тем временем продолжал мальчик. – Мама чужих кровей, поэтому у меня смуглая кожа и черные волосы. Отцу была уготована в жены соседская девушка, но он никогда не одобрял эту затею, и, когда в наших краях появилась мама, полюбил ее и создал семью. Дядя очень разозлился и выгнал его из дому – он был старший брат, а жили они в городе, одни. Вот теперь мама думает, что пора им помириться… Я найду дядю и уговорю прийти, хоть и никогда его не видел! – во взгляде мальчика блеснула решимость.

- Как неправильно и жестоко со стороны твоего дяди было отказываться от брата! – Хельга не могла сдержать рвущиеся наружу мысли. – Твоя мать, судя по всему, прекрасная женщина, раз сумела воспитать тебя храбрым и честным! Какая разница, какого цвета у нее волосы!

- Да, она всегда говорила, что я должен помогать тем, кому требуется помощь. Что ей самой помог мой отец, когда ее ненавидел весь город, и что самое главное в этом мире – не пройти мимо, когда кто-то страдает.

- Ее не любили люди? – спросил Камаон, внимательно слушающий историю мальчика.

- Да, ведь ее родители и она сама были чужаками, а когда они умерли, мама пришла в город. Там ей были не рады, потому что нигде не любят чужаков, - Драган вздохнул. Хельга подумала, что ему тоже, наверное, пришлось не сладко. – Но отец защитил ее.

- Что с твоим отцом? От чего он умирает? – собравшись с мыслями, спросила путница.

- Он уже давно начал кашлять, - изменившимся голосом вымолвил юноша, - потом в кашель добавилась кровь. Теперь он уже почти не встает, матушка не отходит от его постели. Пытается кормить бульоном и размоченным в молоке хлебом, но он почти не ест…

Хельга задумалась. Бабушка рассказывала ей о таком случае. Был в соседнем селе мужчина, которого она вылечила от подобного недуга… Главное, чтобы не было поздно. Кажется, она даже может вспомнить, какие именно травы и порошки нужны для снадобья. Но девушка боялась обещать заранее. Она решила, что, придя в город, первым делом постарается раздобыть необходимое.

Город звался Путимир, но редко кто из жителей окрестных деревень, говоря об этом месте, произносил его название. Город в округе был только один, потому всем было понятно и так. Правил в нем князь Скалогром, слывущий жестким и не очень разумным владыкой. Но все, что делалось в городе, мало касалось деревень, лишь слухи порой доходили до селян с заезжими путниками. Путимирские жители держались обособленно от других городов, как, собственно, и многие другие. Когда-то они заключали союз с соседним Солоньгордом, но мир был нарушен давно, и все говорили о том по-разному. Кто-то утверждал, что Солоньгорд предал союз, направив конную армию в Путимир, чтобы захватить власть и расширить свою территорию. Другие были уверены, что гонцов соседнего города, приехавших с добром, убили и ограбили в Путимире, после чего дружбе между князьями пришел конец. Как бы то ни было, город держался особняком, а крепкие каменные стены очерчивали его границы и защищали от нападений.

Хельга никогда не бывала в больших поселениях, но много слышала о городе. Сказывали, что там бывали огромные базары, на которых можно найти что угодно. Разноцветные ткани, специи, украшения, оружие, книги – все это казалось ей диковинкой. Она не очень рвалась увидеть местные чудеса воочию: девушке были милее родные леса и озера. Однако, так как судьба закинула ее сюда, Хельга с интересом думала, что же будет там, за каменными воротами. Странница немного опасалась города: что хорошего может быть в месте, где так много народа, а люди с одного конца поселения не знакомы с жителями с другого. Хотя именно сейчас это играло ей на руку: гонимой отовсюду ведьме лучше находиться там, где сосед не здоровается с соседом, потому что просто не знает его.

Ходили слухи, что в Путимире часто встречаются колдуны и оборотни, принявшие чужое обличие, но девушка не очень верила в это. Скорее всего, там принимали за оборотня любого чужака, который живет не так, как другие. Когда люди собираются в толпу и ведут общий уклад, им часто кажутся странными те, кто выбивается из колеи. Она это знала, как никто другой.

Хельге было странно думать о князе, который управлял городом. У них в деревне был староста, но он почти не вмешивался в жизнь народа, разве что иногда судил воров, пойманных за руку на базаре. Здесь же Скалогром решал многое, он не только вел суд, но еще и указывал, как надо жить. Девушка не понимала, как в таком большом городе, где ты не знаешь каждого с рождения, один человек может говорить другим, что делать. Она помнила, что над этим князем есть еще стольный князь, Стомир, но жил он в далеком краю, о котором даже слухи доходили редко. Однако, все знали, что Стомир – мудрый старец, который всегда все делает по справедливости, и в жизненных передрягах часто на него уповали. Ей рассказывали о человеке, который был зря обижен и отправился на поиски правды в стольный град. Он снарядил коней, запасся снедью и пустился в путь. На этом слухи расходятся: кто-то говорит, что он сгинул в дороге, а иные верят, что он приехал в стольный Нордрод, и князь дал ему кров и стол. Хельга почти не думала о том, правда это или нет, она считала, что все князья и властители слишком далеко от нее и не оказывают никакого влияния на ее жизнь – так зачем о них размышлять? Есть насущные дела: изучать свойства трав, толочь порошки, смешивать снадобья, добывать пищу, в конце концов.

Задумавшись о еде, девушка в очередной раз подивилась мысли о том, что в городе, говорили, можно не печь хлеб и не варить кашу. Если ты устроишься, к примеру, мыть пол в таверне, то сможешь купить булку на базаре, а похлебку отведать у корчмаря. Ей казалось это диким: тратить силы на то, чтобы обеспечить уют какого-то чужого человека, и получать за это еду. Зачем эти лишние звенья в цепочке? Ведь гораздо проще возделывать свой огород, и время, потраченное на мытье полов у хозяина, занять выпечкой своего хлеба? Она, правда, никогда этого не делала при самостоятельной жизни, но помнила, как мама, а потом прабабушка с любовью выпекали пышные хлеба, и как приятно было отламывать кусок от теплого румяного кругляша. Может быть, втайне Хельга и мечтала о том, что когда-нибудь и ее дети отломят от ее хлеба, но запрещала себе думать об этом. Во-первых, ей было немало лет по меркам деревенских. Больше двух десятков! Ее младшая сестра вышла замуж уже зрелой, обычно же девушек выдавали в новую семью лет в семнадцать. Но замуж Хельга и не собиралась, ей было дико представить, что кто-то вроде Никона, суженого сестры, будет требовать от нее горячий обед и ласку. Она привыкла жить сама по себе, свободно распоряжаться своим временем и перебиваться перекусами. Девушка была уверена, что ее судьба в другом, если у нее, конечно, есть судьба, и какой-то человек рядом будет лишним. А род продлит Любима, она сможет дать своим детям то тепло и уют, что был у них самих до пожара…

За этими мыслями путница и не заметила, как впереди раскинулось озеро, а Камаон присел на землю, собираясь разводить костер. Драган отправился в лес за сухими ветками, а Хельга решила искупаться. Она отошла довольно далеко от спутников, нашла уединенное, заросшее кустами место и скинула платье. Отстирав его от грязи, девушка забралась в прохладную воду и с наслаждением нырнула. Озеро было довольно чистым, лишь камыш торчал по бокам да редкие кружочки ряски плавали на поверхности. Ближе к берегу можно было разглядеть каждый камешек на дне, а на середине вода была темной и непроглядной, если, нырнув, открыть глаза. Хельга с удовольствием скользила и переворачивалась в прохладной влаге, заплыв на самую середину. Она с детства переплывала глубокие озера и любила плескаться в речках с самой весны.

Невдалеке что-то просвистело и прорезало воду. Хельга резко обернулась. На поверхности озера шли круги. Девушка вгляделась и увидела, что из-за кустов выплывает какой-то предмет, похожий на большую берестяную корзинку, с которыми они в детстве ходили в лес по грибы. Она едва двинулась в ту сторону, как окрестность огласил пронзительный детский плач. Хельга ужаснулась: неужели кто-то положил ребенка в корзинку и пустил плыть по воде? Кто? Город еще неблизок, от таверны они тоже отошли довольно далеко. Тут воздух снова содрогнулся, и над корзинкой просвистела стрела, врезавшись в воду. Так вот что это был за звук и круги на воде! Девушка нырнула, чтобы вскоре выплыть в кустах и натянуть мокрое платье. Оно было неприятным и холодным на ощупь, но она не замечала этого: кровь бурлила предвкушением чего-то необычного. Хельга вытащила кинжал и стала красться сквозь кусты, стараясь не создавать много шороха. Это она умела: раньше они часто играли в лесу в прятки и жмурки, так что девушка знала, на какую ветку не наступать и как правильно ставить стопу, чтобы не вызвать хруста и шелеста.

Раздвинув колючки и густую листву, путница увидела какого-то разбойника в лохмотьях, который держал лук и скалил зубы в страшной улыбке. Он был тощ, в язвах и с содранной кожей на лице, но руки сжимали оружие крепко, и целился он прямо в корзиночку с ребенком. Та недалеко отплыла от берега. Хельга мысленно прикинула расстояние и звериным прыжком бросилась в воду прямо с места, зажав кинжал в зубах. Стрела просвистела у нее над головой, задев своим оперением макушку. Девушка нырнула под воду, отчаянным гребком приблизилась к корзинке и схватила ее. Внутри действительно лежал малыш, размахивающий крохотными ручками и заливающийся слезами. Хельга стала грести к берегу, толкая берестяной короб перед собой. Разбойник снова прицелился и выстрелил уже целенаправленно в нее. Хельга успела увидеть несущееся прямо в лицо жало стрелы, услышать жуткий свистящий звук…Тело среагировало быстрее. Девушка и сама не поняла, как нырнула, не успев набрать воздуха в легкие. Высунув голову, она переложила кинжал в свободную руку, откашлялась и вылезла на берег. Поставив корзинку с орущим ребенком в кустах, девушка кинулась к извергу, который пускал стрелы. Она не думала о том, как справится с ним, и что будет делать, когда настигнет это чудовище. Просто бежала, не разбирая дороги и не пытаясь увернуться от стрел, которые дважды пролетели мимо. Когда Хельга была в пяти шагах от разбойника, она метнула в него кинжал, целясь прямо в сердце. Промахнулась. Нож разрезал воздух, показавшимся ей густым, как хорошая манная каша, и вошел ровно в горло мужчине, пригвоздив того к дереву. Страшные булькающие звуки и хлынувшая кровь не смутили девушку. Она услышала поблизости слабый стон. Оставив разбойника умирать, она бросилась туда и нашла за деревом связанную женщину, которая корчилась на земле и пыталась кричать, но ей это не удавалось из-за грязной тряпки, завязанной вокруг рта. Хельга подскочила к ней и принялась развязывать. В глазах несчастной отражался полный ужас, она тряслась и была белее снега. Пепельно-русые волосы растрепались, а одежда была заляпана грязью и кое-где кровью. На скуле проявлялся порядочный синяк.

Как только женщина смогла говорить, она закричала сквозь слезы:

- Сын! Где мой сын? Что с ним? Он ранил его?

- Все в порядке. Успокойся. Он спасен. Сейчас я развяжу тебя, и сама сможешь его обнять.

Женщина билась в истерике, а Хельга судорожно распутывала веревки. С кинжалом было бы проще, но он торчал в горле разбойника. Путница мимолетом подумала, что слишком уж часто приходится пускать его в ход в последнее время. Наконец, последний узел поддался, и несчастная мать смогла вскочить и броситься на плач своего ребенка. Отыскав в кустах корзинку, она схватила сына на руки и, в слезах, прижала его к сердцу.

- Как зовут тебя, храбрая девица? – спросила она Хельгу, подняв лицо от чудом не промокшего свертка с ребенком.

- Хельга.

- А я – Милорада, - сказала женщина, оправила волосы и отошла за дерево. – Благодарю тебя, пусть распространится над тобой покровительство светлых богов!

Хельга с небольшой задержкой двинулась за ней. Ребенок, едва попав на руки к матери, замолчал и успокоился.

- Кто этот мерзавец? Зачем он хотел убить твоего сына? – спросила Хельга, но не услышала в ответ ни слова. Она подошла к дереву и остолбенела. Сначала странница не поверила своим глазам, хорошенько протерла их, закрыла и потрясла головой. Но картина, представшая ее взору, не изменилась.

Дерево, к которому был пригвожден разбойник, стояло, раскинув свои ветви и радуясь солнцу. Совершенно чистое, обычное дерево. Ничего у его ствола не было. Ни крови, ни убитого изверга. Лишь кинжал торчал между трещинами коры.

Хельга осенила себя солнечным знаком, призванным, чтобы разогнать морок и защитить от зла. Она осторожно заглянула за дерево и позвала Милораду. Ни звука.

Девушка взялась за рукоять кинжала и с небольшим усилием вытащила его из ствола. Поклонилась дереву, попросила прощения за принесенную рану. Подошла к кустам, в которых оставался берестяной короб. На том месте, где он стоял, ветки были примяты и поломаны. На одной из них что-то блеснуло в свете уже заходящего солнца. Хельга протянула руку.

На ее ладони оказался серебряная подвеска, так чудно сделанная, что сложно было представить, какой мастер мог выполнить столь тонкую работу. Прочный кожаный шнурок надежно держал кулон, сияющий пол лучами. Изделие имело продолговатую форму, витое и узорчатое, оно притягивало взгляд. Каждая его линия была плавной и совершенной. Черточки складывались в диковинные рисунки, от которых словно исходил внутренний таинственный свет. Хельга обвязала шнурок вокруг шеи и спрятала кулон под ворот платья. Он был совсем не холодным и приятно касался кожи.

Подобрав валявшиеся рядом ножны, девушка вернулась к своим спутникам. Они беседовали у весело трещащего костра и жарили над ним довольно большую щуку.

- Ты где пропадала, дитятко? – посмотрел на нее старец.

- Да так… Искупаться решила, - Хельге почему-то не хотелось рассказывать о том, что с ней только что произошло.

- А я щуку поймал, - сияя от гордости, проговорил Драган.

- Ты умница, - задумчиво вымолвила она, отжимая косу и пододвигаясь ближе к огню. Кот внимательно обнюхал ее, потерся об руку и расположился рядом.

Уже после еды, устраиваясь на ночлег, Хельга решила тихонько спросить Камаона:

- Ты знаешь кого-нибудь по имени Милорада?

Старец помолчал, пожевал травинку, закинул руки за голову и посмотрел на первую проявившуюся на небосклоне звезду.

- По легенде, одна прекрасная девушка с таким именем родилась и выросла в этих окрестностях. Как-то осенью к ней пришел израненный незнакомец, которого она полюбила больше жизни. Он провел в ее доме зиму, залечил раны, научил людей лучше возделывать землю, чтобы она давала больше хлеба. Девушка родила ему сына, но в один из вечеров чужак исчез, растаяв в луче заходящего солнца. Люди сказали, что это был дух, посланный на землю богами. Милорада вспомнила, что он рассказывал о страшном преследователе, хотевшим убить его, чтобы лишить землю тех даров, что он может принести ей. Она всегда боялась, что злодей настигнет ее сына. Однажды утром она положила ребенка в короб и бросилась через лес, словно спасаясь от невидимой погони. Люди не успели остановить ее. Говорят, - старец перевел дыхание и повернулся к Хельге, - что в этом самом лесу преследователь догнал ее. Милорада попыталась пустить ребенка по воде, потому что злой дух боялся святой влаги. Однако тот связал несчастную и стал пускать в ее сына стрелы. Когда конец уже был близок, солнце выглянуло из-за туч и раздался голос того самого чужака. Он сказал, что мгновение застынет, и эта сцена будет продолжаться вечно, пока не придет тот, кто не обладает большой силой, чтобы победить всякого человека, но имеет храбрость, чтобы справиться со злым духом. Тогда Милорада сможет забрать сына и вознестись к любимому, чтобы не уходить от него никогда. – Камаон замолчал.

Хельга смотрела на небо и видела там не свет одинокой звезды, а яркий очаг чьего-то уютного дома. У нее было тепло на сердце, а душа словно очистилась от скверны. Драган давно спал и не слышал их разговор, а Камаон прикрыл глаза и не говорил ни слова. Хельга довольно долго лежала, слушая стрекот цикад и шелест листьев, а потом повернулась на бок и стала плавно падать в сон. Уже будучи в мягких объятиях приятных картин, она услышала тихий голос старца:

- Ты отдала долг. Вернула матери сына.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> Xx неделя здорового сердца
2016 -> Хел Херцог Радость, гадость и обед
2016 -> Правила и сроки госпитализации граждан в обуз курская городская больница
2016 -> «казұму 85 жыл: жетістіктері мен келешегі» халықаралық ғылыми-тəжірибелік конференция аясындағы «клиникалық фармация: халықаралық ТƏжірибе мен қазақстанның денсаулық сақтаудағы даму ерекшеліктері»
2016 -> Перечень видов, форм и условий медицинской помощи, оказание которой осуществляется бесплатно
2016 -> В рамках Территориальной программы бесплатно предоставляются виды помощи
2016 -> Памятка для пациента: Как предупредить появление и прогрессирование остеохондроза
2016 -> Юрий Александрович Никитин Трансчеловек Странные романы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница