Ьное государственное бюджетное учреждение «научный центр психического здоровья» российской академии медицинских наук



Скачать 12.76 Mb.
страница9/22
Дата23.04.2016
Размер12.76 Mb.
ТипОбзор
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22

Бред воображения (6 набл.; все женщины) в отличие от коэнестезиопатической паранойи и парафрении формируется путем взаимодействия базисных расстройств – массивных зрительных обманов восприятия (галлюцинаций воображения) при минимальной выраженности коэнестезиопатий (поверхностные – эпидермальные тактильные галлюцинации) с лишенным тенденции к систематизации образным бредом.

Зрительным обманам восприятия по типу галлюцинаций воображения [Dupré Е., Logre J. В., 1911], доминирующим в структуре синдрома, свойственны яркость, красочность, метафоричность и множественность паразитарных образов («заражение сразу десятью видами»). Например, на коже одновременно обитают паразиты, похожие на «золотистые ленточки, напоминающие магнитофонную ленту», «бабочки в виде крылышек, соединенных перемычкой», «скобочки, нанизанные на нитку наподобие бус», «лепесточки и петушки в виде пучка перьев с острыми носиками» – см. Рисунок 13. Характерна изменчивость визуальных образов, от беседы к беседе дополняемых все новыми живописными деталями, и непоследовательность характеристик, меняющихся в зависимости от задаваемых вопросов: одни виды паразитов сменяются другими или превращаются друг в друга, распространяются то на один, то на другой участок кожи и т.п.



Рисунок 13. «Паразитарные образы», изображенные больной З., 64 лет лет, страдающей бредом воображения с идеей одержимости паразитами.
Тактильный галлюциноз в представленных наблюдениях носит ограниченный – эпидермальный – характер: ощущения проецируются на поверхность тела («двигаются, прыгают, живут на коже»), не «проникают» не только во внутреннее пространство организма, но и в глубину кожного покрова – не ощущаются под кожей.

Обманы восприятия ассоциированы с бредом воображения на тему паразитарной инвазии, не сопровождающимся развитием стройной систематизированной бредовой концепции, бредовым и аутодеструктивным поведением, что отличает этот синдром от коэнестезиопатичесокой паранойи и парафрении. Характерна тенденция к непрерывному воспроизведению, «трансляции» паразитарных образов, что отражается в «интерактивности» психопатологических расстройств («непосредственная, немедленная констатация» [Варавикова М.В., 1994]). Пациенты демонстрируют паразитов в режиме реального времени, прямо на врачебном приеме обнаруживая соответствующее бредовое поведение (синхронно ощупывают и демонстрируют участки кожи, на которых визуализируют паразитов). Описания зрительных образов постоянно дополняются подсказываемыми воображением все новыми и новыми деталями, возникающими словно бы походя, будто бы припоминаемыми больным.

Такой бред правомерно отнести к патологии воображения, на том основании, что он лишен внутренней логики и вытекает из спонтанной ассоциации образов, связанных с представлением о заражении живыми паразитами (наглядно-образная разновидность бреда воображения [Варавикова М.В., 1994]).

Следующее наблюдение иллюстрирует клинические особенности зрительных обманов восприятия и бреда воображения в рамках спектра расстройств одержимость кожными паразитами.



Пациентка П.Т.В. (58 лет).

Наследственность психопатологически отягощена по обеим линиям.

Мать работала швеей на фабрике. Умерла в возрасте 73 лет от инфаркта миокарда. По характеру демонстративная, вспыльчивая, упрямая. Устраивала сцены ревности, скандалила и дралась с мужем-алкоголиком. Поглощенная служебными конфликтами, интригами, на неудачи реагировала истериками, обвиняла окружающих в невнимании. В постменопаузе появились сезонные спады настроения с подавленностью, дрожью в теле, неустойчивостью походки, «комом» в горле. Стала мнительной в отношении здоровья, посещала целительниц, принимала «чудодейственные» средства, предлагаемые нетрадиционной медициной.

Отец погиб 47 лет в результате несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения. Пил запоями по несколько дней, опохмелялся. Будучи нетрезвым, несколько раз получал переломы и другие травмы. В опьянении становился агрессивен, бил жену, ребенка.

Пациентка родилась от нормальной беременности и родов в срок. Болела редко – детские инфекции. Была активной подвижной. Гибкая, пластичная, занималась танцами, гимнастикой. По характеру демонстративная, капризная, обидчивая, с детства манипулировала родителями, плачем, истериками добивалась своего. Своенравная, упрямая, могла несколько дней не разговаривать, настаивая на той или иной поблажке. Время предпочитала проводить на улице среди сверстников, где стремилась выделиться, верховодить. Стараясь привлечь внимание, придумывала «небылицы», рассказывала о захватывающих поездках, в которых была с родителями, о происходивших с ней там «приключениях». Так вживалась в образ, что сама начинала верить в реальность собственных фантазий.

В школу пошла своевременно. Общительная, легко адаптировалась в коллективе. К большинству предметов интереса не испытывала, училась посредственно. При этом не боялась ответов у доски. Изворотливая, даже будучи совершенно неподготовлена, «умела наболтать на тройку». Чтобы избежать наказания, лгала родителям об успеваемости, подделывала оценки, «теряла» дневники. Из школьных предметов предпочитала рисование и литературу. Нравилось изображать яркие наряды и украшения, красивых барышень. Любила читать сказки, ассоциировала себя с героинями, фантазировала на темы понравившихся произведений. Обладая развитым воображением, образно, в картинках представляла прочитанное. Отличалась хорошей зрительной памятью на лица и события, которые, по ее словам, даже спустя годы могла легко воспроизвести в деталях, как в кино, словно увидела только что. После окончания 9 классов училась в кулинарном техникуме на повара, затем работала по специальности в кафе.

Месячные с 13 лет. Установились сразу. В предменструальный период становилась раздражительной, плаксивой. Интерес к противоположному полу с подросткового возраста. Легко заводила романы, встречалась с множеством поклонников, иногда одновременно. Умела себя выставить в благоприятном свете, старалась модно одеваться, следила за внешностью. Особое внимание уделяла состоянию кожи: использовала увлажняющие кремы, маски, с 18 лет регулярно посещала косметолога, пользовалась декоративной косметикой – даже в магазин не выходила без макияжа.

Замуж вышла в 18 лет за мужчину на 10 лет старше, оценив его материальное благосостояние. Требовала к себе повышенного внимания, демонстративно ревновала, устраивала истерики, манипулировала. Беременность и роды в 22 года протекали благополучно, снижением настроения не сопровождались. Прожила в браке 6 лет, развелась в 24 года по собственной инициативе в связи с тяжелой болезнью мужа. Развод перенесла спокойно, стойкого снижения настроения не возникало. От брака сын.

Первые проявления нездоровья – в подростковом возрасте. В 14 лет во время конфликта с учителем, отказывавшимся аттестовать из-за неуспеваемости, перенесла «обморок» – возникло головокружение, потемнело в глазах, сползла вдоль стенки на пол, испытывала страх потери сознания. После пароксизма в течение 2 недель пролежала дома в постели, не вставая, испытывала слабость, разбитость, раздражали резкие звуки, яркий свет резал глаза. Страдала сжимающими головными болями по типу «обруча». Позднее не могла вспомнить все, что с ней в это время происходило, словно была в полусне. Аппетит не нарушался. Была раздражительна, плаксива, образно, в деталях представляла сцену собственных похорон, плачущих родственников и учителей. Детально не обследовалась, специального лечения не получала. Состояние обошлось спонтанно, вернулась к учебе. Однако с этого времени беспокоили эпизодические головные боли, возникавшие вместе с эпизодами раздражительности ежемесячно за 2-3 дня до менструаций.

В 20 лет, в период конфликта на работе с начальником, ухаживания которого отвергла, возобновились интенсивные головные боли, сохранявшиеся в течение 3-4 месяцев ежедневно. Боль возникала и проходила в одно и то же время на работе («как по расписанию» - с 12 до 15 часов): испытывала ощущение прострела в голове, «будто от виска к виску прокалывало иглой». Вновь снизилось настроение, одновременно испытывала слабость, разбитость. Была раздражительна, плаксива. Будучи на больничном, безрезультатно обследовалась у соматологов, к психиатрам не обращалась. После разрешения конфликтной ситуации на работе, по ее словам, сама вылечила головную боль, когда стала прикладывать к затылку горчичник. Вернулась к прежней профессии, по характеру не менялась.



В возрасте 25 лет тяжело перенесла внезапную смерть отца. Поначалу не могла поверить в случившееся, первые минуты все вокруг воспринималось нереально, словно происходящее не имеет к ней отношения. В день, когда получила известие о его смерти, безудержно рыдала, «билась в истерике», заламывая руки, катаясь по полу. Во время похорон бросалась на гроб. Испытывала подавленность, «опустошенность», постоянную тревогу в виде дрожи в эпигастрии. Присоединилась бессонница, пропал аппетит, похудела. Появилась тоска, тяжесть за грудиной, хуже чувствовала себя утром. Стали возникать приступы паники с нехваткой воздуха, комом в горле, сердцебиением, страхом смерти, которые появлялись не только на улице и в транспорте, но и дома. Приступы сопровождались яркими образными представлениями: так, когда паническая атака возникала в ванне, видела огромную волну, которая смывает ее. Не могла работать, не выходила из дома. Видела отца во сне, чувствовала его присутствие в квартире, после похорон не только ощущала, но и видела его призрак наяву перед сном «как живого», слышала его голос. Когда тот сказал, что был на самом деле погребен заживо, испытала «невообразимый ужас», в состоянии возбуждения и растерянности металась по квартире. Винила себя в его смерти, кричала, что наложит на себя руки. Бригадой скорой помощи была госпитализирована в больницу им. П.П.Кащенко, где лечилась в течение шести месяцев. По данным выписки при поступлении находилась в состоянии возбуждения, рыдала, говорила, что отца похоронили заживо, что видела его призрак в квартире, была некритична к своему состоянию. В течение месяца в результате массивной психофармакотерапии острое состояние редуцировалось. Однако сохранялась депрессивная симптоматика (тоска, суточный ритм, суицидальные высказывания). Хотя перестала видеть отца, продолжала эпизодически слышать в голове произносимые его голосом фразы, оклики, что сопровождалось обострением тревоги, навязчивыми сомнениями в том, что похоронено его мертвое тело. Сохранялись периодические панические приступы с прежними образными представлениями и конверсионнной симптоматикой («ком в горле», онемение конечностей), страхом сойти с ума. Жаловалась на ощущение нереальности восприятия окружающего и собственного тела («словно чужое»). Беспокоили мучительные распирающие головные боли с ощущением давления на глаза, головокружение с неустойчивостью походки, «невесомостью» во всем теле. Была плаксива, старалась вызвать к себе сочувствие, разжалобить, привлечь внимание. Настаивала на исключительности своего страдания. Получала терапию нейролептиками и антидепрессантами (аминазин, галоперидол, неулептил, трифлуоперазин; амитриптилин, кломипрамин) в сочетании с анксиолитиками (диазепам), в результате чего состояние постепенно нормализовалось. Выровнялось настроение, редуцировались тревога, панические атаки и агорафобия, сформировалась критика к перенесенному состоянию. Была выписана с диагнозом «Шизофрения приступообразно-прогредиентная. Атипичная депрессия с массивными истерическими расстройствами».

Однако полностью здоровой себя уже не чувствовала, сохранялось ощущение собственной психической измененности, эпизоды дереализации, головные боли и головокружения, повышенная утомляемость. Опасаясь повторения психоза, около 15 лет регулярно наблюдалась в психоневрологическом диспансере, получала поддерживающую терапию антидепрессантами и нейролептиками. По данным медицинской документации ПНД, после перенесенного в 25 лет приступа отчетливо изменилась по характеру. Заострились такие черты, как демонстративность, конфликтность, эгоцентричность. Растеряла прежних подруг, перессорилась с родственниками. Со слов сына с годами становилась все более равнодушной, чудаковатой, бесцеремонной, обидчивой, вспыльчивой, а порой и агрессивной. Устраивала скандалы, вымогая деньги у сына. Отмечалось нарастание несвойственной ранее утомляемости. К прежней профессии не вернулась. Меняла места работы, долго нигде не удерживалась. Нередко увольнялась из-за прогулов. Не только с трудом справлялась с обязанностями, но и не уживалась в коллективах, где провоцировала конфликты, затевала склоки, сплетничала, ябедничала начальству.

Заводила многочисленные романы, была неразборчива в выборе поклонников. Не придавала значения тому, что кавалеры, будучи нередко значительно младше, пользуются ее благосклонностью из корыстных побуждений. В 44 года повторно вышла замуж, познакомившись с пьющим мужчиной на улице. Во втором браке также скандалила, дралась с супругом, когда тот являлся домой нетрезвым.

Менопауза с 54 лет, в течение года сопровождалась приливами жара и потливости. В 55 лет вновь стойко снизилось настроение, когда сын после очередного конфликта запретил общаться с внучкой и прекратил финансовую помощь. В течение полугода была плаксива, раздражительна. Устраивала мужу истерики, обвиняла сына в черствости, жаловалась, что теперь никому не нужна. Пропал аппетит, похудела, страдала бессонницей. Суицидальных идей не высказывала. Спустя полгода после «утраты внучки» к подавленности впервые присоединился кожный зуд. Ощущения сопровождались жжением и онемением кожи, чувством «ползанья мурашек», сначала в области головы, а затем распространились на все тело; растирала кожу ладонями, расчесов не наносила. Обострения зуда сочетались с преходящей эритемой кожи, сыпью, напоминающей крапивницу, исчезавшей в течение 20-30 мин. Опасаясь кожной болезни, обращалась в КВД, обследовалась и лечилась антигистаминными и местными дерматотропными средствами c диагнозом «аллергический дерматит».



В 57 лет, через полтора года после появления первых кожных симптомов, к зуду (без дополнительной внешней провокации) присоединились другие ощущения: стала чувствовать ползанье по поверхности кожи, укусы, ужаливания, будто в кожу впивались «хоботки» насекомых. Осматривая тело в соответствующих местах, стала замечать «места укусов» в виде «красных точек», а затем видеть и самих паразитов разнообразной формы, насчитывая в общей сложности десять их видов. Ощущала их передвижения по поверхности тела, чувствовала, как они сыпятся с головы. Стала бороться с паразитами, пытаясь снимать их с поверхности кожи, «выводить» из одежды и белья. Со слов мужа, забросила домашнее хозяйство, перестала готовить, стирать, переложив все обязанности на супруга. Продолжала настойчиво обращаться в КВД, несмотря на то, что кожная патология и паразитарная природа заболевания были исключены. В связи с неэффективностью топической дерматотропной терапии была направлена в клинику кожных болезней Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, где впервые консультирована психиатром.

Соматическое состояние. Кожа чистая, обычной окраски, нормальной влажности. Слизистые не изменены. Язык обложен. Лимфатические узлы, щитовидная железа пальпаторно не увеличены. Отеков нет. В легких дыхание везикулярное (частота – 16 в мин), хрипов нет. Температура тела 36,5оС. Тоны сердца умеренно приглушены, ритмичные. ЧСС – 102 уд/мин, АД – 120/80 мм рт. ст. Живот при пальпации мягкий, безболезненный во всех отделах. Печень у края реберной дуги. Селезенка не увеличена.

Данные лабораторных и инструментальных обследований. Клинический анализ крови: Hb – 110 г/л, эритроциты – 4,2 * 1012 на л, тромбоциты - 188 * 109 на л., лейкоциты – 5,1 * 109 на л., из них палочкоядерные – 2%, сегментоядерные – 58%, эозинофилы – 3%, лейкоциты – 34%, моноциты – 3%, СОЭ – 4 мм/ч. Анализ мочи: уд. вес – 1007, сахар, белок, ацетон, желчные пигменты – отсутствуют, лейкоциты – единичные в поле зрения, эритроциты, слизь, бактерии, соли – отсутствуют. Биохимический анализ крови: билирубин – 17,0 мкм/л, холестерин – 3,63 мкм/л, АСТ – 13 ед/л, АЛТ – 19 ед/л, ЛДГ – 279 ед/л, мочевина – 3,3 ммоль/л, глюкоза – 5,1 ммоль/л, креатинин – 97 ммоль/л. Анализы на RW, ВИЧ, HBS-антитела и антигены отрицательные.

Электрокардиография: Суправентрикулярная тахикардия. Горизонтальное положение электрической оси сердца.

Заключение терапевта: Гипертоничекая болезнь 2 ст. Суправентрикулярная тахикардия. Хроничекий гастрит. Дискинезия желчевыводящих путей.

Неврологическое состояние. Жалобы на эпизодические боли в поясничной области. Движения глазных яблок до наружных спаек, зрачковые реакции живые. Язык по средней линии. Парезов конечностей нет, тонус мышц сохранен. Пальце-носовую пробу выполняет удовлетворительно. Глубокие рефлексы живые D=S, патологические знаки отсутствуют. Чувствительность сохранена. Дермографизм красный устойчивый.

Электроэнцефалография. Типичных знаков эпи-патологии не выявлено, регистрируется пароксизмальная активность с преимущественным вовлечением подкорковых (верхнестволовых) отделов. Отмечается легкий правополушарный акцент. В целом, наблюдается также некоторое замедление фоновой альфа-активности.

Магнитно-резонансное исследование головного мозга. Данных за очаговое, объемное поражение головного мозга не получено. Субарахноидальные пространства несколько расширены в проекции лобных и теменных долей. Заключение: признаки легкой наружной сообщающейся гидроцефалии.

Заключение невролога. Распространенный остеохондроз позвоночника. Знаков органического поражения центральной нервной системы не выявлено.

Заключение окулиста. Миопия слабой степени. На глазном дне – диски зрительных нервов с четкими границами, сосуды сетчатки не изменены.

Психологическое обследование. Взаимодействие с пациенткой недостаточно продуктивно вследствие нарушений мышления. Обследуемая отвечает на вопросы не всегда в плане заданного, высказывания со снижением целенаправленности, что сочетается со склонностью к рассуждательству с актуализацией непоследовательных и противоречивых суждений, к нелогичности которых пациентка некритична. Обращает на себя внимания чрезмерная открытость, обнаженность при рассказе о некоторых переживаниях, касающихся личной жизни.

В эксперименте на фоне преимущественного использования категорий при обобщении, излишней формализованности решений обнаруживаются нарушения мышления в виде искажения процесса обобщения: оперирует малозначимыми, латентными основаниями, испытывает трудности выделения существенного, практически значимого. Наблюдаются совмещения абстрактного и конкретного смыслов понятий, подмена одних понятий другими при формировании суждения. Отмечается снижение целенаправленности высказываний, непоследовательность, противоречивость умозаключений; склонность к актуализации формальных (по созвучию) ассоциаций и спонтанным переходам на другие темы. Ассоциативные образы (методика «Пиктограмма») в основном конкретно-ситуационного уровня, вместе с тем в отдельных рисунках прослеживается тенденция к использованию отдаленных, символических обозначений, при этом смысл понятия-стимула оказывается смещенным, а образ в целом неадекватным. Склонна продуцировать несколько образов, в том числе из разных семантических полей, к одному понятию, что свидетельствует о разноплановости мышления и снижении интеллектуального контроля над проведением мыслительных операций.

Исследование личностных особенностей выявляет своеобразие мотивационной сферы в виде искажения смыслообразующей и побудительной функций мотивов, смешения важного и второстепенного в системе жизненных приоритетов при в целом ориентированности на внутренние критерии. На фоне однообразной гипертрофированности, вычурности эмоциональных проявлений обнаруживается повышенная, однако недостаточно целенаправленная активность, конфликтность, категоричность, требовательность к другим людям, ригидность поведенческих тактик, вспыльчивость, склонность к внешнеобвиняющим реакциям, недоверчивость при в целом опоре на собственные, внутренние, крайне субъективные оценки. Выявляются своеобразные, вычурные, некорригируемые, аффективно окрашенные концептуальные построения (первоначально как интерпретации телесных ощущений), которые сопровождаются нарушениями восприятия.

Психический статус. Выглядит старше своего возраста. Повышенного питания. Одета неряшливо, аляповато, в пеструю блузу и штаны. Носит разномастную массивную бижутерию. Обильно пользуется яркой косметикой. Выражение лица грустное. При рассказе об обидах и неприятностях плачет. Старается вызвать сочувствие. Однако, меняя тему, быстро успокаивается. Парамимична, манерна. Речь с пуэрильными интонациями. На вопросы отвечает издалека, непоследовательно, отмечаются соскальзывания и обрывы мыслей.

Жалуется на кожный зуд и покалывание по всему телу, что связывает с наличием на коже мелких паразитов, кусающих, «жалящих» «впивающихся» в кожу, но не проникающих внутрь. Чувствует, как они ползают и прыгают по коже, ощущает, как сыпятся с волос на кожу лба. Сообщает, что видит до десяти видов обитающих на поверхности тела «паразитов», которых замечает как одновременно («все десять сразу»), так и попеременно («то один вид, то другой»). Сравнивает такое восприятие паразитов с кино, словно отображающимся на коже, как на экране. Рисует их на бумаге, давая каждому собственное образное название. Так, описывает 1) «лепесточки» в виде трубочек с бахромкой на конце и белым шариком, похожие на семена ноготка; 2) «коньки-горбунки», напоминающие изогнутых, серо-голубых морских коньков; 3) волоски или длинные палочки, похожие на бледно-желтые «соломинки»; 4) «бляшки» с ножками, имеющие грибовидную форму; 5) белые розовые личинки, напоминающие «креветок»; 6) твердые круглые шарики, похожие на рыбьи «икринки»; 7) твердые «хрящики» похожие на моллюсков типа гребешков; 8) плотные темные «штыри», покрывающие кожу наподобие шипиков на пятках; 9) «бабочки» в виде крылышек, соединенных перемычкой; 10) мелкие плетеные «сеточки», словно собранные из отдельных волосков.

Уверена, что речь идет о живых существах. Для описания их деятельности использует соответствующие термины – размножаются, ползают, прыгают по коже, кусают, жалят и т.п. Прямо на приеме «показывает пальцем» на различные участки кожи, демонстрируя соответствующие виды паразитов, пытается стряхивать их с кожи руками. Раз от раза дополняет рассказ о паразитах новыми подробностями, вплетает в рассказ детали, которые черпает из уточняющих вопросов. По ходу «припоминает» все новые и новые особенности облика паразитов, которые «забыла» привести прежде.

Говорит, что болезнь ограничивается только кожей, паразиты не распространяются на внутренние органы или на предметы обихода (кроме ее собственной одежды), не передаются родственникам. Затрудняется ответить, откуда взялись паразиты, хотя и припоминает, что впервые кожные симптомы в форме зуда появился после конфликта с сыном, «отобравшего внучку». Говорит, что собирать паразитов в емкости для демонстрации врачам с целью доказательства их реальности не пыталась. Борьба с паразитами ограничивается стиркой одежды, попытками с помощью расчески вычесать из волос, снять с кожи, протирая ее спиртовым раствором. Самоповреждений не наносит, кожный покров без аутодеструктивных элементов. Демонстрирует частичную критику к заболеванию. С одной стороны, уверена в существовании паразитов, с другой – легко соглашается, что таких патогенов, как у нее в действительности просто не может быть. Однако тут же с убежденностью продолжает говорить о них. С удивлением, но без конфронтации воспринимает сообщение о «нервной» природе заболевания. Не пытается доказывать исключительную истинность собственных представлений, формально принимает на веру разубеждения врача. Относительно легко соглашается на психофармакотерапию.

Наряду с кожными, жалуется и на другие телесные недомогания. Беспокоят головные боли – сжимающие по типу «обруча», а также распирающие с ощущением давлением на глаза, «словно они вылезают из орбит». Жалуется на головокружения, шаткость, неустойчивость походки, на онемение ног и рук по типу «перчаток и носков», на ощущение душащего кома в горле. Жалуется на боли в тазобедренных суставах, ноющие и жгучие боли в животе, тошноту.

По характеру считает себя общительной, в то же время обидчивой, впечатлительной. Верит в приметы, сглаз, порчу, вещие сны. Говорит, что обладает развитой интуицией, способна предчувствовать события, угадывать будущее. Вспыльчивая, несдержанная, рассказывает, как отучает супруга от пьянства – во время скандала может ударить по голове скалкой, разбить о голову пустую бутылку.

Эмоционально изменена. На холоду говорит о сыне, на которого затаила обиду за внучку. При рассказе о ней сосредоточена на нанесенном сыном оскорблении, лишь формально вскользь замечает, что скучает по ней. В большей степени опечалена тем, что сын перестал помогать деньгами. Беззастенчиво признается, что из средств, которые получала на внучку, большую часть в действительности тратила на наряды, украшения и лакомства.

Суждения примитивные. Новостями, событиями в стране не интересуется. По телевизору сморит единственную передачу «Давай поженимся».

Настроение нерезко снижено. Жалуется на подавленность, раздражительность, обусловленные «кожной болезнью», тревогу о том, что паразиты могут совсем ее «закусать», «обглодать всю». Образно представляет себе собственный «объеденный труп». Отмечает обострение тревоги при периодических резких усилениях зрительных обманов восприятия. Беспокоит бессонница (при усилении кожных ощущений в вечернее время засыпает в 2-3 часа ночи). Аппетит снижен, похудела за полгода на 10 кг. Состояние без суточного ритма. Суицидальные мысли отрицает.


Каталог: siteconst -> userfiles -> file -> diss
diss -> Психические расстройства у детей, впервые госпитализированных по поводу гемобластозов
file -> Д. Е. Мелехов Клинические основы прогноза трудоспособности при шизофрении М., 1963, 198 с. Дмитрий Евгеньевич Мелехов
file -> Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки, искусства и техники
file -> Вступительного испытания в ординатуру по специальности
diss -> 5. Иванец Н. Н., Боброва М. А
file -> Федеральное государственное бюджетное учреждение
file -> Академия медицинских наук СССР


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница