Этико-правовые и социальные



Скачать 192.05 Kb.
Дата23.09.2018
Размер192.05 Kb.
ТипЗакон

УДК 340: 17 + 612.6: 340] (476)

ЭТИКО-ПРАВОВЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ

АСПЕКТЫ ПРИМЕНЕНИЯ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ

РЕПРОДУКТИВНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
ПЕРЕПЕЛИЦА Е.В.,

старший научный сотрудник Института правовых исследований

Национального центра законодательства и правовых исследований

Республики Беларусь, кандидат юридических наук


PERAPIALITSA

старший научный сотрудник Института правовых исследований

National centre of Legislation and Legal Research of the Republic of Belarus, кандидат юридических наук
В статье анализируются вопросы, возникающие в связи с применением в Республике Беларусь вспомогательных репродуктивных технологий. Обоснован вывод о том, что внедрение методов вспомогательной репродукции обостряет существующие и приносит новые демографические угрозы. Автор подчеркивает, что правовая регламентация вспомогательных репродуктивных технологий основывается на этически сомнительных и совершенно неприемлемых с позиции христианской нравственности трактовках человеческого эмбриона и права на жизнь, посредством которых во имя репродуктивных прав оправдываются любые манипуляции, связанные с эмбрионами, а жизнь все больше обесценивается, в том числе и на уровне права. Отражена противоречивость правовой регламентации методов вспомогательной репродукции в национальном законодательстве.
В статье анализируются вопросы, связанные с применением в Республике Беларусь вспомогательных репродуктивных технологий. Обоснован вывод о том, что внедрение методов вспомогательной репродукции обостряет существующие и приносит новые демографические угрозы. The author emphasizes that legal regulation of these methods is based on ethically questionable and absolutely unacceptable from the point of view of Christian morality interpritation of a human embryo and the right to life, by means of which in the name of reproductive rights any monipulations associated with embryo are justified, and life is depreciating more and more in legal contemplation either. Contradictoriness of legal regulation of the methods of assisted reproduction in the national legislation is shown.
К настоящему времени наука и связанные с ней технологии достигли той ступени развития, которая позволяет им оказывать решающее влияние на онтологические основания человеческого бытия. Это влияние может быть как позитивным, приносящим несомненную пользу, так и глубоко негативным – в зависимости от того, какие начала, принципы и ценности положены в основу научно-технического развития. Знания, самодостаточные и независимые от нравственных ценностей, чреваты разрушительными последствиями, несмотря на благие цели, преследуемые при их получении и использовании. В равной мере это относится к естественной и к гуманитарной сферам.

Нравственность подвергается постоянному пересмотру. Либерализм убеждает нас в существовании бесконечного разнообразия ее видов, и в этом разнообразии сама нравственность уже настолько девальвирована, что даже безнравственность выдается как один из ее видов. «Нравственность утрачивает свое понимание как совокупности вечных принципов, свое божественное происхождение и принимает характер сферы бытия, также подверженной человеческому, а, следовательно, и социальному влиянию, как, скажем, позитивное право» [1, c. 163]. Но нравственность незыблема по определению и не зависит от меняющихся представлений о ней, ибо раз и навсегда дана Богом в Его заповедях. «Нравственность вписана в сердца человеческие (совесть). Она является величиной константной. Для константы характерно быть критерием, например, правового закона или правомерного поведения. Человек ничего константного не придумывает, он открывает его» [2, c. ].

Абсолютные, вечные и неизменные духовно-нравственные ценности сегодня не просто игнорируются при проведении научных исследований и их использовании, но порой подменяются групповыми, корпоративными или профессиональными интересами и личными представлениями о добре и зле. «Высшие приоритеты, сверхценности можно менять как перчатки. Вчера – одни, сегодня – другие. Моральный авторитет не признается авторитетом. Потому что, если Бога нет, то закон моральный у каждого свой, откуда взяться единому?» [2, c. 114]. Внедрение результатов научной деятельности, не ограниченной этическими константами, влечет серьезные, а подчас катастрофические последствия, когда, например, вплотную приблизившись к познанию тайн зарождения и развития человеческой жизни, мы возомним, что уже достаточно разобрались в них и потому можем управлять жизнью как искусственным процессом и на этом поприще решать проблемы, вставшие перед обществом.

Более 16 лет в Республике Беларусь применяются вспомогательные репродуктивные технологии. Это методы оказания медицинской помощи, при которых отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбриона осуществляются в лабораторных условиях, вне организма женщины (in vitro). Благодаря им открываются новые способы медицинской диагностики, в некоторых случаях данные методы дают реальный шанс на продолжение рода тем супружеским парам, которые страдают недугом бесплодия. Но наряду с неоспоримым положительным эффектом применение такого рода технологий ознаменовано грубейшим вмешательством в человеческую жизнь, унизительными для человеческого достоинства действиями, пагубными социальными последствиями.

Потребность в разработке и внедрении вспомогательных репродуктивных технологий мотивируется интересами охраны здоровья, обеспечения репродуктивных прав граждан и такой острой социальной проблемой как депопуляция. По статистике 150-200 тысяч белорусских семей бездетны [3, c. 11]. Центры вспомогательной репродукции позиционируют себя как оказывающие медицинскую помощь именно таким семьям. Интересами в демографической сфере объясняется и принятие Закона Республики Беларусь «О вспомогательных репродуктивных технологиях» 7 января 2012 года, который определил правовые и организационные основы применения в нашей стране экстракорпорального оплодотворения (далее – ЭКО), искусственной инсеменации и суррогатного материнства [4].

Белорусские центры вспомогательной репродукции широко освещают свои достижения и стремятся к публичному одобрению своей деятельности. Заостряется внимание на том, что «благодаря их успешной 16-летней работе родилось более 5000 детей, частота врожденных заболеваний у них такая же, как и у обычных детей» [3, c. 11]. По мнению владельцев лицензий, оказывающих соответствующие медицинские услуги, законодательство сдерживает развитие биомедицинских технологий. В начале 2000-х годов применение методов вспомогательной репродукции регулировалось инструкцией Министерства здравоохранения Республики Беларусь. Затем соответствующие нормы были закреплены «Кодексом Республики Беларусь о браке и семье». До 2012 года репродуктивные технологии оставались вне рамок правового регулирования. С принятием Закона Республики Беларусь «О вспомогательных репродуктивных технологиях» они получили достаточную правовую регламентацию. Таким образом, законодатель не только не учел серьезные религиозно-этические проблемы, связанные с применением методов вспомогательной репродукции, которые могли бы служить основанием для соответствующих запретов и ограничений, но напротив, создал необходимые правовые условия для распространения и активного использования подобных методов, а также для дальнейшего развития научных исследований в этой сфере.

В этой связи возникает множество сомнений, скажем: уместно ли связывать применение вспомогательных репродуктивных технологий с интересами демографической безопасности в нашей стране, где ответ на вопрос: быть или не быть следующим поколениям? становится все более очевидным? Изучены ли в достаточной степени последствия применения данных технологий, подтверждающие их неопровержимую пользу и безопасность? Существуют ли эквиваленты этим методам лечения? И является ли этически оправданной защита личных прав и репродуктивного здоровья граждан, если она осуществляется путем обесценивания жизни и в общем контексте разрушения семейных ценностей?

Данные сомнения окажутся обоснованными, если мы проанализируем соответствующие нормативные правовые акты с позиции реальных и потенциальных демографических угроз – то есть «демографических явлений и тенденций, социально-экономические последствия которых оказывают отрицательное воздействие на устойчивое развитие Республики Беларусь» [5, ст. 1]. В качестве внутренних источников демографических угроз в Концепции национальной безопасности названы уровень рождаемости, не обеспечивающий простое замещение родительских поколений; снижение степени социальной потребности в детях; негативные трансформации института семьи – увеличение числа неполных семей с детьми, социальное сиротство (пункт 33) [6]. Наша республика находится в состоянии глубокого демографического кризиса. В Национальной программе демографической безопасности отмечается: «по данным итогов переписи 2009 г. численность населения Беларуси составляла 9503, 8 тысяч. С начала 90-х годов ХХ века демографическая ситуация в стране характеризуется устойчивой депопуляцией. Абсолютная убыль населения за 1993 – 2010 годы составила свыше 750 тыс. человек. Главной причиной устойчивой депопуляции в Республике Беларусь является низкий уровень рождаемости, обеспечивающий воспроизводство населения только на 65 процентов» (глава 2) [7]. Наряду с этим причины депопуляции усматриваются в отсутствии осознания населением ценности жизни, должного отношения к своему и чужому здоровью, высоком уровне заболеваемости и смертности, утрате многодетности как национальной традиции. «Как показывают прогнозные расчеты, при сохранении современного уровня рождаемости и смертности численность населения страны может сократиться вдвое уже через 50 лет, то есть Республика Беларусь может подойти к "точке невозврата", после которой демографические процессы станут необратимыми» [7]. Основными национальными интересами в демографической сфере являются «устойчивый рост численности белорусской нации на основе последовательного увеличения рождаемости (…), укрепление института семьи как социального института, наиболее благоприятного для реализации потребности в детях, их воспитания» (пункт 13) [6].

В правовом регулировании вспомогательных репродуктивных технологий во главу угла поставлены репродуктивные права. Они трактуются как «разновидность личных прав человека» [8]. Понятия «брак» и «семья» рассматриваются в качестве производных и второстепенных по отношению к репродуктивным правам. Реализация конституционных прав на материнство и отцовство не зависит от семейного положения. Женщине, не состоящей в браке, обеспечивается равное с женщинами, состоящими в браке, право на материнство. Правовое закрепление возможности донорства половых клеток, распоряжения половыми клетками, включая анонимное донорство, а также создание и ведение единого регистра доноров половых клеток [5, ст. 13; 10], выхолащивают исконный смысл таких категорий как материнство и отцовство и способствуют разрыву естественных связей между поколениями. Анонимный донор не имеет права на получение информации о дальнейшем использовании своих половых клеток, а также на выяснение личности ребенка, зачатого с использованием его половых клеток и родителей этого ребенка [4, cт. 10]. Анонимное донорство, сохранение врачебной тайны донорства при искусственной инсеменации означают, что лица, явившиеся донорами материала, который применялся при использовании методов вспомогательной репродукции (то есть генетические отцы и матери), не обладают правом знать о своих детях, также как и дети, рожденные реципиентами анонимных донорских половых клеток, не обладают правом знать о своих генетических родителях. И хотя «половые клетки одного донора могут быть использованы не более чем в 20 попытках оплодотворения» [4, ст. 12], количество этих попыток не зависит от результата. Здесь не исключены мутации половых клеток, которые представляют большую опасность. Закон не может предвидеть их и защитить от них будущие поколения.

По мнению адептов вспомогательных репродуктивных технологий усыновление не решает проблему воспроизводства. Но решается ли эта проблема анонимным донорством половых клеток и при искусственной инсеменации анонимными половыми клетками? Кроме того, противоречивым и внутренне несогласованным следует признать порядок установления происхождения детей, родившихся в результате применения методов вспомогательной репродукции. Так, в случае донорства половых клеток материнство и (или) отцовство родившегося ребенка признается за реципиентами половых клеток. В соответствии со ст. 52 Кодекса республики Беларусь о браке и семье, «лица, явившиеся донорами половых клеток, которые использовались при применении вспомогательных репродуктивных технологий, не вправе оспаривать материнство и (или) отцовство ребенка, родившегося в результате применения вспомогательных репродуктивных технологий» [9]. При применении суррогатного материнства, напротив, установлена презумпция материнства и отцовства генетических родителей. Такие двойные правовые стандарты, продиктованные доминантой защиты репродуктивных прав, трудно признать нравственно и социально оправданными. Не связывая защиту репродуктивных прав с семейным положением, мы пренебрегаем семейными ценностями.

Таким образом, вместо ожидаемого повышения уровня рождаемости, которым, собственно говоря, и аргументируется потребность во вспомогательных репродуктивных технологиях как методах лечения бесплодия, их применение способно умножить и без того растущее количество неполных и малодетных семей. Данные методы привносят в демографическое поле такую новую потенциальную угрозу как кризис идентичности будущих поколений, и тем самым только усугубляют тяжесть демографической ситуации. Абсолютизируя значимость репродуктивных прав, мы обесцениваем брак, редуцируем семью как социальный институт, наиболее благоприятный для реализации потребности в детях, их воспитании. Применение методов вспомогательных репродуктивных технологий неуместно связывать с национальными интересами в демографической сфере. Данные методы нравственно оправданы только в том случае, если их применение «не нарушает духовной целостности личности, целостности семьи, не отличается принципиальным образом от естественного зачатия и происходит в контексте супружеских отношений» [10, c. 63].

Среди причин устойчивой депопуляции выделяется отсутствие осознания населением ценности жизни. Однако точнее было бы говорить, что это не одна из причин депопуляции, но скорее ее главная причина. Сложившееся отношение к жизни обусловлено, конечно же, в первую очередь не вспомогательными репродуктивными технологиями, а – всеобщим забвением заповеди «не убий», установленной Богом.

Каждый человек причастен к жизни в силу своего появления на свет. Но далеко не каждый осознает, что человеческая жизнь – это Божий дар. Мы совершенно обесценили и человека, и его жизнь, поэтому даже аборт давно уже не считаем чем-то нравственно и юридически запретным. Сводя жизнь к скоплению клеток, биомассе либо эмбриогенезу мы вслед за этим полагаем оправданным и допустимым с позиций как этики, так и права воспроизводить жизнь в тех случаях, когда естественным путем она возникнуть не может, то есть ставим себя на место Творца и наделяем себя правами «творения». Признавая правомерными искусственное воспроизводство человека и инновационные технологии его опосредующие, мы снова и снова обесцениваем жизнь на уровне права.

Заметим, что негативные последствия применения вспомогательных репродуктивных технологий остаются либо недостаточно изученными, либо не предаются широкой общественной огласке. Как было сказано, внимание сосредотачивается на достижениях соответствующих медицинских центров. Данные научных исследований развенчивают аргументы, используемые этими центрами, в том числе и для своей рекламы. Так, исследования, проведенные в клиниках Минска в период с 2008 по 2010 гг., показали высокий удельный вес тяжелых осложнений беременности и родов после ЭКО [11]. «Беременность, наступившая после ЭКО, в большинстве случаев оканчивается невынашиванием. У женщин после ЭКО выявлены тяжелые нарушения психологического статуса, включая тех, чья беременность закончилась благополучно. Доказанной признана взаимосвязь нарушений психологического статуса беременных и патологических изменений состояния плода. Дети, рожденные с помощью применения ЭКО, входят в группу повышенного перинатального риска. Часто они имеют те или иные тяжелые нарушения. Это объясняет необходимость их продолжительной и экономически затратной терапии. Только половина детей, рожденных после ЭКО, попадает в группу здоровых» [11]. По данным российской и зарубежной литературы после оплодотворения in vitro «имеются наблюдения большего числа патологического течения беременности, достигнутых в результате ЭКО по сравнению с числом естественных беременностей. У детей, рожденных после вспомогательных репродуктивных технологий, увеличена частота врожденных пороков развития по сравнению с частотой возникновения таких пороков у детей, рожденных после естественной беременности. Наблюдения за детьми, рожденными с помощью новых репродуктивных технологий, подробно не изучены и в литературе представлены единичными случаями, что не позволяет прогнозировать развитие этих детей в дальнейшем» [12].

Таким образом, данные научных исследований умножают сомнения в неопровержимой пользе и безопасности вспомогательных репродуктивных технологий. И здесь есть о чем задуматься не только с точки зрения этики. Взвешенного подхода требуют и те исходные предпосылки, которые лежат в основе отнесения вспомогательных репродуктивных технологий к методам оказания медицинской помощи [13, ст.1; 4, ст.1]. Данные методы отнюдь не являются безальтернативными способами преодоления бесплодия. Так, по утверждению специалистов, эффективность такого метода как «напротехнология» – natural procreative technology, что переводится как «технологии естественного оплодотворения» – примерно в три раза выше метода ЭКО» [14, c. 3].

Правовая регламентация вспомогательных репродуктивных технологий основывается и последовательно вытекает из представлений о человеческом эмбрионе как «ранней стадии развития живого организма» [4, ст. 1], биологическом материале [15]. Эмбрион не наделен правами на жизнь и на рождение. Юриспруденция настолько оторвана от нравственных ценностей, что не признает эмбрион субъектом права, а воспринимает его прежде всего как объект права. Согласно пункту 2 ст. 16 Гражданского Кодекса Республики Беларусь правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается его смертью [17]. Закон гарантирует лишь охрану некоторых будущих прав ребенка в случае, если он родится живым. Будучи объектом права, системой клеток, тканей и органов, составляющих часть женского организма, эмбрионы могут быть подвергнуты криоконсервации, то есть замораживанию и содержанию в жидком азоте [4, ст. 16], использованы для совершенствования применения вспомогательных репродуктивных технологий [4, cт. 18], причем данное понятие остается не раскрытым в законе. Эта сфера полностью отдана «на откуп» организациям здравоохранения. Применение методов репродукции сопряжено с производством избыточного количества эмбрионов и их консервацией. Подавляющее их большинство подвергается редукции (аборированию), разрушается из-за невостребованности и по иным причинам.

Представления о человеческом эмбрионе, существующие в национальной правовой доктрине и воспроизведенные в законодательстве, являются крайне спорными и неприемлемыми с позиции христианской нравственности. Католическая церковь утверждает, что «с момента своего зачатия – естественного, искусственного или при клонировании – человеческий эмбрион, даже если он состоит из одной оплодотворенной яйцеклетки – зиготы, обладает тем же самым человеческим достоинством, как и любая другая человеческая личность» [18]. Православная церковь исходит из представлений о жизни как «бесценном даре Божием, о неотъемлемой свободе и богоподобном достоинстве человеческой личности и настаивает, что зарождение человеческого существа является даром Божиим, поэтому с момента зачатия всякое посягательство на жизнь будущей человеческой личности преступно» [10, c. 60].

Больше всего сомнений вызывает такой метод вспомогательный репродукции как суррогатное материнство и его закрепление на законодательном уровне. Согласно ранее действующему законодательству материнство могло возникнуть исключительно из факта рождения ребенка его матерью. Эти факты утратили взаимосвязь с легитимацией суррогатного материнства. Последнее применяется на основе одноименной сделки. Национальное законодательство в этой связи признается «достаточно прогрессивным и уникальным ввиду нотариальной формы удостоверения договора суррогатного материнства, а также установления презумпции материнства и отцовства генетических родителей» [19, c. 105]. Юристы дискуссируют о правовой природе данного договора, его соотношении с договорами купли-продажи, аренды, подряда, оказания услуг и т. д.. Надо полагать, что объектом купли-продажи является ребенок, объектом аренды – материнская утроба и т.д. Считая данный договор совершенным с позиции обеспечения имущественных и неимущественных прав его сторон, мы совершенно не видим или не хотим видеть его нравственную ущербность и несостоятельность. Легитимация суррогатного материнства подвергает разрушительной обструкции материнство как таковое, расчленяет его на две формы – генетическую и суррогатную, где вторая – «временная» и de iure материнством не является. Договор суррогатного материнства следует признать ничтожным и абсурдным ввиду разрушения им тех естественных эмоциональных связей, которые устанавливаются между матерью и младенцем во время беременности, а также ввиду недопустимого вмешательства в глубоко интимные супружеские отношения.

В Беларуси, где стимулирование рождаемости признано главным приоритетом государственной политики в демографической сфере, «биоматериал», в том числе человеческие эмбрионы, является предметом купли-продажи, услуги репродуктивной медицины признаны «высококонкурентным товаром, занимающим хорошие позиции по соотношению «цена – качество» [19, c. 106]. Невысокая цена этих услуг (скажем, для суррогатного материнства около 13 000 долларов, тогда как в России и США – 50 000 [20]), привлекает к нам так называемых «репродуктивных туристов», в том числе иностранцев. Компании, занимающиеся организацией услуг суррогатного материнства по принципу «все включено», создали базы суррматерей из наших белорусских женщин, готовых вынашивать чужих детей за сравнительно невысокий гонорар.

К сожалению, наука в лице большинства научного сообщества утратила всякую связь с христианскими ценностями и подчас категорически борется с попытками привнесения в научные исследования внеправовых – религиозных и этических критериев и элементов. Это свидетельствует только о глубоком кризисе, в котором она находится. Когда речь заходит об этико-правовой оценке вспомогательных репродуктивных технологий, неприятие позиции традиционных конфессий по этому вопросу аргументируется светским характером государства. Но «светскость нельзя понимать как радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа. Она предполагает лишь известное разделение сфер компетенции религиозных объединений и государства, невмешательство их во внутренние дела друг друга» [10, c. 11-12]. Позиция законодателя относительно репродуктивных технологий совершенно расходится по крайней мере с таким принципом обеспечения демографической безопасности как «приоритет национальных демографических интересов при соблюдении общепризнанных принципов международного права, прав человека и уважении религиозных, этнических ценностей и культурных устоев населения [5, ст. 4]. Пренебрегая интересами национальной безопасности и защиты нравственности в угоду репродуктивных прав, мы приближаемся к той самой «точке невозврата», после которой демографические процессы станут необратимыми.

Сводя эмбрион к объекту права, юриспруденция не наделяет его правами на жизнь и на рождение. Трактовки эмбриона и конституционного права на жизнь представляются недостаточно обоснованными и корректными, а методологические подходы, на которых они основаны – недостаточно состоятельными. Если допустить хоть тень сомнения в верности этих трактовок, то мы окажемся перед выбором между законами рынка и законами совести, нашими субъективными представлениями о добре и вечными духовно-нравственными ценностями. Но пока научное сообщество догматизирует представления, выработанные секуляризованным сознанием, будет считаться законным распоряжение жизнью наряду с материальными ценностями, приемлемым – опыты над половыми клетками и эмбрионами, и данный «биоматериал» будет все больше вовлекаться в гражданский оборот, учитывая растущую потребность в нем биотехнологическим сектором экономики.

Считается, что всякая наука должна приносить практические результаты. Но биомедицинские технологии – это не та сфера, где ученым может и должна предоставляться полная свобода научных разработок и их практического использования. Законодательное разрешение и стимулирование вспомогательных репродуктивных технологий, игнорирующее семейные ценности, влечет разрушительные и непредсказуемые по своим масштабам социальными последствиями. Отдельные и исключительные случаи преодоления бесплодия нельзя признать нравственно оправданными, ибо они куплены ценой многих загубленных жизней. Таким образом, под предлогом защиты репродуктивных прав и здоровья мы боремся со следствиями депопуляции, а не с ее причинами. Правовое закрепление методов вспомогательной репродукции принципиально отличных от естественного зачатия, независимо от семьи и супружеских отношений, не только не способствует охране здоровья, воспроизводству населения, но, напротив, ведет к возрастанию существующих и появлению новых демографических угроз, включая деградацию института семьи. Благими целями обеспечения личных прав нельзя оправдать безнравственные средства, противные воле Творца.

Нормативное закрепление инновационных технологий, опосредующих искусственное воспроизводство человека, обесценивает жизнь на уровне права. Противоречивым является порядок установления происхождения детей, родившихся в результате применения методов вспомогательной репродукции. Имеющиеся научные данные позволяют усомниться в их неопровержимой пользе и безопасности.

Правовое регулирование вспомогательных репродуктивных технологий основывается на этически сомнительных трактовках человеческого эмбриона, права на жизнь, посредством которых во имя репродуктивных прав оправдываются любые связанные с эмбрионами манипуляции, а жизнь все больше обесценивается, в том числе и на уровне права. Подобные трактовки требуют обязательного пересмотра с позиции их соответствия интересам национальной безопасности в демографической сфере, защиты нравственности, уважения религиозных ценностей.


ЛИТЕРАТУРА

  1. Величко, А.М. Государственные идеалы России и Запада. Параллели правовых культур / А.М. Величко. – СПб., 1999. – 235 с.

  2. Сорокин, В.В. Понятие и сущность права в духовной культуре России: монография / В.В. Сорокин. – М.: Проспект, 2007. – 480 с.

  3. Репродуктивные технологии: что изменит закон? : [круглый стол] // Комсомольская правда в Белоруссии. – 2012. – 18 янв. – С. 10–11.

  4. О вспомогательных репродуктивных технологиях: Закон Респ. Беларусь, 7 янв. 2012 г. № 341-З // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  5. О демографической безопасности: Закон Респ. Беларусь, 4 янв. 2002 г., № 80-З: в ред. Закона Респ. Беларусь от 31.12.2009 г. № 114-З // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  6. Об утверждении Концепции национальной безопасности Республики Беларусь: Указ Президента Респ. Беларусь, 9 нояб. 2010 г., № 575 // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  7. Об утверждении Национальной программы демографической безопасности Республики Беларусь на 2011 - 2015 годы: Указ Президента Респ. Беларусь, 11 авг. 2011 г., № 357: в ред. Указа Президента Респ. Беларусь от 12.09.2012 г. // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  8. О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь «О вспомогательных репродуктивных технологиях»: решение Конституц. Суда Респ. Беларусь, 28 дек. 2011 г., № Р-673/2011 // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. – 2012. – № 6/1132.

  9. Кодекс Республики Беларусь о браке и семье: принят Палатой представителей 3 июн. 1999 г.: одобрен Советом Респ. 24 июн. 1999 г. // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  10. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / Юбил. Архиер. собор Рус. Православ. Церкви. – М., 2000. – 88 с.

  11. Лебедько, А.В. Особенности течения беременности и родов у женщин при экстракорпоральном оплодотворении: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.01.01 / А.В. Лебедько ; Бел. мед. акад. последиплом. образования. – Минск, 2013. – [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://referat.vak.org.by/index.php?go=Files&in=view&id=21350. – Дата доступа: 26.04.2013.

  12. Пивнева, Н.Д. Состояние лор-органов у детей, рожденных после применения вспомогательных репродуктивных технологий: автореф. дис. … канд. мед. наук: 14.01.03 / Н.Д. Пивнева ; Рос. нац. исслед. мед. ун-т им. Н.И. Пирогова. – М., 2012. – [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://vak2.ed.gov.ru/catalogue/details/97186. – Дата доступа: 20.04.2013.

  13. О здравоохранении: Закон Респ. Беларусь, 18 июн. 1993 г., № 2435-XII // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  14. Макаренко, С. В защиту семейных ценностей / С. Макаренко // Царкоўнае слова. – 2011. – № 51. – С. 3.

  15. Положение о порядке создания и ведения единого регистра доноров половых клеток: утв. постановлением Совета Министров Респ. Беларусь, 13 июн. 2012 г., № 643 // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  16. Гражданский кодекс Республики Беларусь: принят Палатой представителей 28 окт. 1998 г.: одобрен Советом Респ. 19 нояб. 1998 г.: // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  17. Инструкция о порядке хранения и условиях криоконсервации донорских половых клеток, половых клеток и эмбрионов : утв. постановлением Министерства здравоохр. Респ. Беларусь, 1 июн. 2012 г., № 54 // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

  18. Аксенов, И. Образ Божий в человеке и современные вспомогательные репродуктивные технологии / И. Аксенов // [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/1584651.html. – Дата доступа: 01.03.2013.

  19. Жабинская, А.Б. Биоэтическое регулирование вспомогательных репродуктивных технологий: религиозно-правовой аспект / А.Б. Жабинская, Е.Е. Петровская // Экологич. вестник. – 2011. – №1. – С. 105–114.

  20. Суррогатное материнство в Белоруссии. Приглашаем женщин к сотрудничеству! [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://rus.medtravelbelarus.com/surrogacy.html. – Дата доступа : 01.04.2013.



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница