Галина Шаталова Здоровье человека. Философия, физиология, профилактика



страница18/35
Дата22.04.2016
Размер1.83 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   35

А как же толстый кишечник? — спросит искушенный читатель. — Он же является органическим продолжением тонкой кишки и всего нашего пищеварительного тракта.

Все верно, но с одной оговоркой: если в процессах пищеварения, происходящих в предшествующих толстой кишке разделах пищеварительного тракта, главными «действующими лицами» были собственные ферменты человека, то в толстой кишке начинается царство бактерий, продолжающих переработку тех фрагментов пищи, которые нашими собственными средствами переработаны быть не могут.

К таким фрагментам относятся в первую очередь пищевые волокна, содержащиеся в растительных продуктах питания. Именно они служат главным источником пищи для наших маленьких друзей и помощников, родным домом которых стал наш толстый кишечник. Расщепляя эти волокна своими ферментами, бактерии извлекают из них питательные вещества, необходимые им для собственного существования, попутно вырабатывают незаменимые аминокислоты и витамины, крайне необходимые человеку, но в его организме не продуцируемые, а также тепло.

На этом мы, пожалуй, и завершим наше краткое знакомство с пищеварительным трактом человека. Сказанного здесь вполне достаточно для того, чтобы сознательно подойти к правилам физиологической гигиены наших органов пищеварения и неукоснительно следовать им в повседневной жизни. Сами эти правила вы найдете в Приложении 1.

Глава III. ПИТАНИЕ И СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

В заколдованном круге болезни

Значительную часть хронических заболеваний я связываю с нарушениями регулирующих функций головного мозга. Очень часто причиной таких нарушений является традиционное, привычное для большинства людей смешанное питание, предусматривающее потребление животных и растительных продуктов. О негативных последствиях подобного питания достаточно подробно рассказано в предыдущих главах, поэтому повторяться не буду. Остановлюсь только на таком аспекте питания, как его связь с высшей нервной деятельностью человека, т. е. его воздействии на систему саморегуляции нашего организма. Помнится, раньше я уже упоминала о работах известного патофизиолога В. В. Пашутина, который еще в 19  г. указывал на порочность смешанных рационов питания, включающих в себя как животные белки, так и содержащиеся в плодах и клубнях растений крахмалы. Ученый отмечал, что такое питание ведет к возникновению в желудке человека процессов брожения с выделением бутиловой кислоты, угнетающей деятельность головного мозга. В небольших дозах она вызывает у человека сонливость. У лягушки даже в малых количествах эта кислота парализует сердце.

Однако и то, и другое обстоятельства красноречиво говорят о влиянии питания на деятельность мозга, на его регулирующие функции.

Моя врачебная практика полностью подтверждает такой вывод. В этой связи мне хотелось бы вернуться к упоминавшемуся чуть выше примеру излечения больного, страдавшего наряду с сердечной недостаточностью тяжелым кожным заболеванием, и остановиться подробнее на его «сердечных» делах.

Когда его привели ко мне, я увидела нечто округлое, бесформенное, меньше всего напоминавшее человеческую фигуру. Черты лица были как бы сглажены и неразличимы. Осматривая пациента, я пришла к выводу, что у него нарушена функция венозного сердца (правый желудочек и правое предсердие), причем прослеживалась прямая связь с нарушениями деятельности желудочно-кишечного тракта: во-первых, совершенно четко просматривались отклонения в водно-солевом обмене; во-вторых, больной жаловался на вздутие живота, что говорило о бродильных процессах в желудочно-кишечном тракте, и прежде всего в толстом кишечнике. Кстати, обильное выделение газов при брожении помимо чисто физических неудобств, вызывает серьезные нарушения функций брюшного дыхания и сердечной деятельности. Газы, вздувая кишечник, подпирают диафрагму, не только ограничивая ее подвижность, но и прогибая в грудную полость. При этом уменьшается объем грудной клетки, затрудняется работа легких, происходит смещение осей сердца в горизонтальное положение.

Однако отрицательное влияние на высшую нервную деятельность человека оказывают не только процессы брожения. Мы часто не учитываем того факта, что и сама по себе болезнь является серьезнейшим фактором, дестабилизирующим нашу психику, а вместе с ней и процесс саморегуляции. Образуется своего рода замкнутый круг: сбои в работе пищеварительного тракта вызывают нарушения в психике, что влечет за собой сбои в саморегуляции. Те же, в свою очередь, еще больше усугубляют отклонения в деятельности органов пищеварения, других органов и систем нашего физического тела.

Искусство врача

Многое понять помогли мне работы И. П. Павлова, который первым в мире связал воедино деятельность пищеварительного тракта с деятельностью мозга. К сожалению, многим врачам это научно обоснованное положение недостаточно известно. Парадоксально, но факт: в библиотеках вы почти не найдете трудов И. П. Павлова, но в подвалах, где складываются подлежащие списанию книги, не пользующиеся читательским спросом, вы можете встретить бесценные работы этого гения физиологии. Кстати, его книги, занимающие в моей библиотеке почетное место, «добыты» мною именно в библиотечных подвалах.

Говорю это не в упрек практическим врачам, перегруженным до такой степени, что им, как говорится, вздохнуть некогда. Порочна в своей основе сама система их подготовки, поскольку не приучает их мыслить самостоятельно, творчески, а напротив, втискивает их мышление в тесные рамки врачебного ремесла, базирующегося на представлении, будто достаточно изучить мельчайшие элементы, из которых построена система нашего организма, чтобы воздействуя на те или иные из них, привести весь организм в норму. При этом не учитывается, что пытаясь нормализовать работу одного из ее многочисленных органов, составляющих в совокупности целостную систему, мы только еще больше нарушаем ее саморегуляцию.

Не вызывают у меня доверия и многие так называемые народные целители, которые, не имея даже начального медицинского образования, предполагающего элементарное знание устройства человеческого организма, используют для лечения самых различных болезней стандартный и довольно ограниченный набор приемов и методик, далеких от основ народной медицины. Каждый из таких приемов может быть эффективным в том или ином случае, но, подобно методам лечения, применяемым официальной медициной, ориентирован на лечение самой болезни, а не на устранение ее первопричины.

К сожалению, среди такого рода скороспелых «целителей» немало и тех, кто, ознакомившись с отдельными положениями моей Системы Естественного Оздоровления, начинает широко применять их при врачевании всех больных, не учитывая при этом физических, эмоционально-психических и духовных особенностей каждого. А без этого искусство врача низводится до уровня ремесла. Методик и приемов лечения самых различных болезней известно превеликое множество. Использование их приобрело такой размах, что сегодня можно говорить о возникновении альтернативной или общественной медицины, все больше обретающей черты медицинского бизнеса. Но, если нет стройной научной концепции, рассматривающей человеческий организм как целостную систему, являющуюся частью системы более высокого порядка — системы живой и неживой природы, Вселенной в целом, все эти приемы и методики, применяемые порознь, не реализуют и малой доли своих потенциальных возможностей.

Два взгляда на человеческий организм

Успешное применение Системы Естественного Оздоровления в лечебной практике дало мне основание предложить ее взамен непродуктивной концепции симптоматического лечения. В своем докладе на Ученом совете Минздрава СССР в 198  г. я доказывала, что такое лечение лишь облегчает состояние больного, но не устраняет причины самого заболевания. В результате человек оказывается обреченным на тягостное пожизненное сосуществование со своей болезнью. Система Естественного Оздоровления несет ему быстрое и полное выздоровление. В подтверждение своих выводов я представила Ученому совету 49 историй болезни излеченных мною больных, страдавших прежде бронхиальной астмой, аденомой предстательной железы, ожирением, инсулинозависимым диабетом, парадонтозом и другими болезнями. Решение Ученого совета было однозначным, и смысл его достаточно полно передает известный афоризм: этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

После того памятного заседания я поняла, что розовые очки иллюзий относительно заинтересованности деятелей «министерской» медицины в действенной охране здоровья народа следует выбросить подальше, а самой с удвоенной энергией браться за работу.

Прошедшие с тех пор годы не прошли для меня даром. Были проведены многочисленные эксперименты, о некоторых из которых я рассказала в начале книги, изучены новейшие достижения отечественных и зарубежных ученых-биологов, физиков, физиологов, биохимиков, биофизиков, философов, вылечены десятки новых тяжелейших больных, на многих из которых официальная медицина просто махнула рукой, прочитаны труды российских врачей, живших и работавших в VII– I  вв., чьи имена, идеи и дела еще ждут своего признания. Результатом такой кропотливой, повседневной нелегкой работы стала новая концепция, с основами которой читатель имел возможность здесь познакомиться, — концепция целебного питания, открывающая собой новое направление в науке о питании. Она свободна от недостатков концепций сбалансированного, вегетарианского и адекватного питания. Резко критикуя негативные их аспекты, новая концепция не отвергает добытые их сторонниками объективные научные факты, а напротив, собирает, обобщает и объясняет с принципиально иных позиций, справедливость которых подтверждена практикой.

Надеюсь, что включенные в книгу примеры успешного применения целебного питания наряду с другими элементами Системы Естественного Оздоровления в лечении тяжелейших сердечно-сосудистых и раковых заболеваний еще больше увеличат ряды ее сторонников.

Мой пациент Богатырев, оправдывая свою фамилию, не знал болезней до 4 лет. Но с 1986 г. после тяжелой ангины стал испытывать прежде незнакомое ему состояние усталости, раздражительности и покалывания в области сердца. Так продолжалось почти восемь лет. Сердечная боль постепенно усиливалась, появилась одышка при физической нагрузке и пульсирующий шум в области сердца. К началу 1994 года он лег в больницу, стал инвалидом второй группы. В феврале 1994 года Пятигорский институт кардиологии направил больного для протезирования трех сердечных клапанов в Институт сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева. Дорога от Пятигорска до Москвы далась Богатыреву тяжело — появились приступы удушья, сопровождавшиеся сильным потоотделением и нестерпимыми болями в области сердца. В приемном отделении института он узнал о высоком проценте смертности при вшивании трех клапанов и наотрез отказался от хирургического вмешательства. Больной был направлен ко мне. Что же я увидела?

На свежих рентгеновских снимках обозначилось огромное сердце со сглаженными контурами. Оно заполняло значительную часть грудной полости. Аорта была развернута в восходящем отделе. Тень пищевода, заполненного контрастным веществом, причудливо сдвинута вправо…

Академик А. Н. Бакулев, чьим именем назван Институт сердечно-сосудистой хирургии, был блестящим виртуозом, но и он не прикоснулся бы к сердцу с дегенеративно расползающейся тканью. Хирургический разрез на таком измененном органе ушить невозможно — швы прорежутся, и края хирургической раны останутся зияющими.

Александр Николаевич был моим оппонентом при защите диссертации и многому меня научил. Прежде всего тому, что хирургическое вмешательство всегда должно быть оправданным. В данном же случае шансов на успех операции практически не было. Единственной возможностью оставалось консервативное лечение, направленное на самовосстановление тканей сердца.

Разработанная мной Система Естественного Оздоровления — понятие многофакторное. Она включает и рациональное питание, и дыхание, и двигательную активность, и восстановление терморегуляции организма в единстве с внешней средой, а главное — нормализацию психики в ее сознательном и бессознательном.

Уместно заметить, что для сердечных больных риск смерти от сердечного приступа во многом зависит от питания. У того, кто ест мясо, он составляет 5  %, у того, кто не ест мяса — 15 %, у того, кто не ест ни мяса, ни молочных продуктов, ни яиц — 4 %.

Выбор рациона для такого больного очень сложен. Дело отнюдь не только в характере заболевания. Я не могу сказать, что при такой-то болезни назначаю такую-то диету. Слишком многое зависит от состояния пациента, особенностей его личности, от времени лечения и даже от места, где проводится лечение. Что же касалось моего Богатырева, то из-за состояния его желудка, поджелудочной железы, печени и кишечника свой выбор я была вынуждена остановить на пророщенной пшенице.

Я прописала Богатыреву трижды в день съедать жидкую кашу из пшеничных зерен. На каждое питание уходило не больше 4 –45 граммов проросших зерен. Это примерно две с половиной столовые ложки. Зерна надо просушить и перемолоть в муку. Из нее и варят кашу на воде в течение нескольких минут. Это было единственное, что ел Богатырев.

Лечение мы начали в феврале, а уже к весне ему стало значительно лучше, он уже мог получать соки из трав и овощей. Скоро мой пациент приступил к своим обычным служебным обязанностям. А работа его требовала немалых физических усилий, ведь он по профессии электромонтер. Богатырев снова почувствовал себя Богатыревым. Он катался на велосипеде и даже легко втаскивал свою двухколесную машину на седьмой этаж. Добавлю, что эхографическое обследование обнаружило у него незначительные изменения митрального клапана при практически нормальных размерах сердца. Хочу заметить, что эти улучшения произошли на фоне суточного питания, по калорийности не превышавшего в течение полугода 45 килокалорий.

Другим моим очень трудным больным был известный экономист, который страдал тяжелым сердечным недугом. По совету своего знакомого он позвонил мне, и мы договорились о встрече. На приеме я увидела перед собой несколько располневшего мужчину с добрым, открытым лицом. Глаза его светились умом, но где-то в глубине их угадывался страх, смешанный с надеждой.

Я хорошо понимала его состояние: в результате диагностической операции врачи обнаружили склеротические бляшки у основания всех трех ветвей коронарных сосудов. Больному не оставили никакой надежды на жизнь, если он не согласится на операцию. На раздумья ему отвели 1 дней.

Должна сказать, что я негативно отношусь к любым операциям (хотя сама по профессии хирург), тем более к таким, где объектом хирургического вмешательства является сердце. А больному предлагали одну из самых сложных операций — операцию шунтирования, когда вместо пораженных сосудов вшиваются новые, сделанные из вены самого больного.

После тщательного обследования больного с применением биолокационного метода мне удалось установить, что кровоснабжение сердечной мышцы далеко не в столь плачевном состоянии, как предполагали лечащие врачи. Загрудинные боли в области сердца при малейших физических нагрузках не всегда являются симптомами ишемии. Нередко они указывают на нарушение мозговой функции регуляции сердца, чему безусловно способствуют склеротические изменения сосудов самого мозга. Мой врачебный опыт подсказывал, что оперативное лечение в данном случае противопоказано, так как угрожающие симптомы стенокардии, свидетельствующие об общем процессе атеросклероза, оперативным вмешательством не могут быть удалены.

И я не ошиблась в поставленном мною диагнозе, поскольку первые же шаги в лечении атеросклероза позволили снять боли в сердце, значительно улучшить общее самочувствие больного, устранить тонкие признаки атеросклероза головного мозга и зашлакованности организма продуктами жизнедеятельности. Уже на пятый день после встречи со мной больной смог подняться на четвертый этаж с тяжелой сумкой фруктов. Соки из этих фруктов и жидкие кремы из целебных злаков быстро сделали свое дело.

Родинки на лице моего пациента, прежде воспаленные, стали бледнеть, уменьшаться в размерах. Прошел испуг в его глазах. Этому способствовало и то, что больной был безупречно внимателен к моим назначениям, чем немало была удивлена его заботливая супруга, ни на минуту не оставлявшая мужа без опеки.

Встречи со мной больной всегда ждал, он был горд своим активным участием в благоприятном лечении болезни. По моему совету он вставал, как и все истинно здоровые люди, до рассвета, чтобы встретить восход солнца, а не ждать, когда оно разбудит его. Каждое утро он проходил бодрым, энергичным шагом не менее 5–6 км. Хотя еда была буквально «пунктирной», это не было лечебным голоданием. Я вообще применяю его в исключительных случаях, поскольку оно вызывает нежелательные стрессы, чувство постоянного дискомфорта, а то и болезненные явления. В данном конкретном случае все это моему больному было категорически противопоказано.

Лечение в Системе Естественного Оздоровления еще раз доказало ее эффективность. Ноги больного окрепли, улучшилось настроение, боли в сердце лишь изредка напоминали о себе. Таковы были итоги первого этапа лечения.

Второй этап проходил уже в Подмосковье, подальше от стрессов большого города. Необходимо было восстановить душевный покой моего пациента, нарушенный мрачными пророчествами врачей, которые и вызвали так называемое ятрогенное заболевание. Предстояло окончательно разрушить охватившее его чувство страха перед казавшейся неминуемой опасной операцией на сердце, вернуть ему радость жизни, т. е. добиться необходимого для полного выздоровления психологического настроя, который вырвал бы больного из крохотного мрачного мирка, в который заключила его болезнь, и вывел в огромный, прекрасный в своей гармонии и целесообразности мир.

Чтобы читателю стала яснее моя мысль, расскажу о своей беседе с одним из раковых больных. На мой вопрос, чем он занимается в свободное время, пациент ответил, что много читает, смотрит телевизор. Но когда я попросила пересказать содержание хотя бы одной прочитанной книги или увиденной телевизионной передачи, он не смог этого сделать. Его сознание в процессе чтения или бдения у телевизионного экрана не участвовало и было сосредоточено все на той же болезни. Поэтому условием моего участия в процессе излечения больного было правило вести дневник, в котором отмечать наиболее интересные события прожитого дня, встречи с людьми, личные переживания, причем делать это пациент должен исключительно для себя.

Это лишь один из многих применяемых мною способов вырвать человека из заколдованного круга мыслей о хронических болезнях. Кстати, ни один из таких способов не является чем-то раз и навсегда закрепленным, поскольку индивидуальность каждого человека неповторима. Поэтому и подход к каждому из них должен быть строго индивидуальным. Методы «поточного», «конвейерного» лечения болезни, а не больного, применяемые в наших больницах, с Системой Естественного Оздоровления просто-напросто несовместимы.

Однако есть один, более универсальный метод, который я использую во многих случаях, — это метод аутогенной тренировки в движении. Ее цель — объединить сознательную и бессознательную деятельность мозга, обеспечить единство его функций. Сознательное воздействие на саморегуляцию организма, связанное с искусственно задаваемым ритмом бега, я переключаю на восприятие природы, на ощущение радости бытия. Так восстанавливается единство духовной, психоэмоциональной и физической сущности человека.

Сознательную саморегуляцию я рассматриваю как «грубую» настройку организма с последующей доводкой на тончайшем уровне бессознательного. Значение бессознательной автоматической настройки легко понять, если вспомнить хотя бы опыт автолюбителей. Сев за руль после долгого перерыва, они держатся напряженно, скованно, контролируют каждое свое движение. При этом затрачивают много сил, быстро устают. Когда же восстанавливается автоматизм приобретенных в прошлом навыков, ведут машину легко, непринужденно, не испытывая усталости.

Нечто подобное происходит и с восстановлением здоровья казалось бы неизлечимого больного. Избавьте его хотя бы на время от вмешательства нашей деформированной искусственным образом жизни психики, и он быстро «вспомнит» программу естественной саморегуляции, заложенную в него природой.

Именно так и происходило с восстановлением здоровья у моего пациента — известного экономиста, имени которого не называю из соображений врачебной этики. Повторю только, что никогда не отважилась бы взяться за его лечение, если бы не та поразительная точность моего биолокационного метода диагностики, который разрешает врачу выявлять причину заболевания, а также избежать бесполезного хирургического вмешательства. Причем люди чаще всего обращаются ко мне, когда все известные официальной медицине методы лечения испробованы и остается крайняя мера, которую я рассматриваю как последнюю и зачастую безнадежную попытку избежать трагического исхода. В данном случае я фактически оказалась в оппозиции известнейшему в стране и за ее пределами прекрасно оборудованному научному и лечебному учреждению, в котором работают крупнейшие ученые с мировым именем, талантливые хирурги. Но самое главное — здесь столкнулись два взгляда на человеческий организм, два подхода к восстановлению его здоровья.

Противостояние: природа против… хирургии

Не был исключением и организатор военного строительства, которого мне довелось лечить незадолго до описанного выше случая. Его состояние было еще более тревожным: он перенес три инфаркта и с угрозой четвертого лежал в реанимационном отделении центрального военного госпиталя.

Ведущий врач настаивал на срочной операции на сердце, причем аргументация его, на мой взгляд совершенно возмутительная, не отличалась оригинальностью. «Представьте, — говорил он, — что вы сидите на пороховой бочке, бикфордов шнур горит, вот-вот прогремит взрыв. Что произойдет, объяснять не надо. То же самое ждет вас, если вы откажетесь от операции».

К счастью, жена больного была женщиной разумной, заботливой и любящей своего мужа. К тому же она хорошо знала о возможностях Системы Естественного Оздоровления, так как в течение двух лет занималась в одной из моих школ здоровья. Моя ученица настояла на том, чтобы муж обратился ко мне за врачебной помощью. В результате осмотра я сказала, что мне как хирургу совершенно ясно: операции на сердце он не перенесет. Предложила уйти из больницы и амбулаторно приступить к восстановлению своего сердца в Системе Естественного Оздоровления. Обычные методы перемежались с индивидуальными. В силу особых черт характера больного он нуждался в самостоятельности действий. Особое внимание обращала на его психологический сбой, поскольку отношения в семье больного не складывались — отец никак не мог найти общего языка с сыном. Кто из них был прав, не мне судить. Но то, что сын раздражал отца, я видела очень хорошо. Ясно, что в таких условиях продолжать лечение было нельзя. Поэтому, когда мой пациент более или менее встал на ноги, я предложила на время лечения покинуть Москву. В то время я организовывала в горах лагерь здоровья, о котором уже шла речь на страницах книги, и предложила своему больному поехать со мной. Мне представлялось, что великолепная дикая природа, горный воздух, горная вода с ледников в сочетании со строго дозированными физическими нагрузками, целебным питанием, общением с единомышленниками должны были благотворно повлиять на психику этого человека, на состояние его здоровья. Наибольшие опасения у меня вызывал подъем моего пациента на высоту 3  м, где находился лагерь. Однако все страхи оказались напрасными. Подъем прошел благополучно, самочувствие больного стало быстро улучшаться. Немалая заслуга в этом принадлежит его жене, которая строго следила за тем, чтобы муж неукоснительно выполнял все мои рекомендации и назначения. И если он стал вполне здоровым человеком, забывшим о несостоятельности собственного сердца, этим он обязан и ей.

Но в горах наш подопечный заставил немало поволноваться и ее, и меня. Однажды утром она прибежала ко мне встревоженная донельзя: пропал муж. И тут я, может быть, впервые в своей врачебной практике испытала неуверенность. Могло случиться все, что угодно: человек с больным сердцем, один, в диком ущелье…

Я обратилась к нашим соседям, спортсменам из альпинистского лагеря, с просьбой организовать прочесывание близлежащего лесного массива. И вот когда они уже построились перед выходом на поиски, и я начала инструктировать их, что надо делать, если больному стало плохо, мы вдруг увидели на леднике по другую сторону ущелья двигающуюся красную точку. Беру подзорную трубу и вижу: мой пациент ходит по леднику в тренировочном костюме, любуется вытекающими из-под льда ручейками…




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   35


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница