Гендерный анализ семейной политики в современной россии: особенности и тенденции



страница2/3
Дата23.04.2016
Размер1.65 Mb.
ТипАвтореферат диссертации
1   2   3
Эмпирическая база исследования представлена анализом статистических данных и нормативных документов по вопросам семьи и родительства, содержит результаты серии качественных и количественных исследований, разработанных и проведённых при непосредственном участии автора в течение 2005-2012 годов. Количественные данные обработаны с применением статистического пакета программ для социальных наук SPSS с использованием частотного, корреляционного, факторного, кластерного, регрессионного анализа распределений:

Собственные исследования

1) интервью (N=30) с мужчинами и женщинами в возрасте до 35 лет различного маритального статуса, имеющими детей и бездетными с целью выявить стратегии совмещения профессиональной занятости, родительских и семейных ролей, Санкт-Петербург, 2011-2012 гг.; 2) интервью (N=30) с руководителями, представителями высшего управленческого звена предприятий, специалистами по PR, направленные на изучение корпоративной социальной политики, Санкт-Петербург, 2013 г.; 3) анкетный опрос (N=2000) о ценностях и практиках современных родителей, выборка кластерная. Санкт-Петербург, 2012 г.; 4) исследование методом полуструктурированного интервью (N=30) с родителями, имеющими детей до 16 лет, с целью выявить ценности, практики современного родительства, а также отношение к мерам современной семейной политики. Санкт-Петербург, 2012 г.; 5) интервью (N=20) с руководителями и активистами различных по степени институциализации и тематической направленности родительских сообществ, направленные на выявление проблем, с которыми сталкиваются современные родители, и способов их решения, Санкт-Петербург, 2012 г.

Исследования при участии автора: 1) исследование методом полуструктурированного интервью с представителями «молодых семей» (N=75) в рамках проекта РФФИ «Молодые семьи в столице и провинции в условиях экономического спада», Санкт-Петербург, Ульяновск, 2010 г.; 2) исследование методом фокус-групп (N=63) с целью выявления отношения к мерам семейной политики и проблем, которыми сталкиваются представители молодых семей. Санкт-Петербург, Ульяновск, 2010 г.; 3) интервью (N=75) с женщинами, имеющими детей в возрасте до 40 лет различного маритального статуса, направленные на выявление стратегий организации семьи и родительства, а также заботы о детях, Санкт-Петербург, 2005 г.

Соответствие темы диссертации требованиям паспорта специальностей ВАК. Исследование выполнено в рамках специальности 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы. Тема диссертации соответствует п. 5 «Трансформационные социально-стратификационные процессы современного российского общества. Основные пути формирования новой социальной структуры»; п.11 «Социальная динамика и адаптация отдельных групп и слоев в трансформирующемся обществе»; п. 21 «Роль социальных институтов в трансформации социальной структуры общества»; п. 32 «Институт семьи как фактор стратификации общества»; п. 33 «Субъективный аспект социальной стратификации. Социальная идентификация, ее основные виды: социально-групповая, социально-слоевая идентификация. Типы идентификационного поведения» Паспорта специальностей научных работников ВАК Министерства образования и науки РФ (социологические науки).

Достоверность и обоснованность результатов исследования определяются непротиворечивыми теоретическими положениями, комплексным использованием теоретических парадигм, качественных, количественных методов социологического исследования, корректным применением положений социологии семьи, исследований социальной и семейной политики, гендерных исследований. Результаты, интерпретации проведенных исследований соотнесены с данными других исследований, выполненных отечественными и зарубежными учеными и научными коллективами.



Научная новизна диссертационного исследования заключается в конструировании нового научного направления – социологической теории семейной политики, а также авторской методологии комплексного исследования семейной политики и ее гендерных аспектов. Новизна работы находит отражение в следующих позициях:

  • впервые представлен социологический анализ семейной политики, исходя из перспективы объединительной парадигмы, включающей изучение институциального дизайна и гендерной культуры общества; осуществлен авторский подход к анализу гендерных аспектов семейной политики;

  • с позиции перспективы социальных изменений дан авторский анализ важнейших особенностей модели современной семейной политики и ее динамики в советском и постсоветском обществе;

  • критически обобщены и систематизированы существующие концепты и модели политики государства в отношении семьи в кросс-культурной перспективе; осуществлен авторский анализ эволюции российской семейной политики в советский и постсоветский период с целью гендерной экспертизы влияния предпринимаемых государством действий на брачно-репродуктивное поведение граждан;

  • представлена оригинальная трактовка идеологии и инструментов политики современной российской семейной политики с учетом мониторинга семейной политики различных режимов государств всеобщего благосостояния, исходя из теоретической перспективы социальных изменений; охарактеризованы важнейшие особенности возникновения и институциализации семейной политики в современных условиях;

  • по-новому раскрыты основные противоречия и гендерные аспекты современной российской семейной политики; на материалах эмпирического исследования выявлены представления различных акторов относительно повестки дня семейной политики, проблем, с которыми сталкиваются родители в своей повседневной жизни, индивидуальных и коллективных стратегий, вырабатываемых акторами для решения этих проблем;

  • на основе эмпирических данных исследованы гендерные стратегии молодых представителей городского образованного среднего класса в сфере семьи и родительства; выявлены точки совпадения и разрывов между дискурсивными предписаниями относительно брачно-репродуктивного поведения данной возрастной когорты и повседневными семейными и родительскими практиками представителей данной группы; проанализированы гендерные стратегии достижения баланса семьи и работы, вырабатываемые на уровне домохозяйств; показана гендерная асимметрия в стратегиях достижения баланса, когда женщины выступают субъектом поиска оптимального сочетания профессиональных, семейных и родительских обязанностей;

  • впервые проведен анализ сообществ родителей как структуры аккумулирующей социальный капитал, в рамках которой циркулируют различные типы поддержки; на основе данных исследования выявлен и описан новый тип солидарности родителей, возникающий для взаимной поддержки семей с детьми, улучшения благополучия семьи и ребенка и защиты коллективных прав участников сообществ;

  • обозначены новые формы проявления активности и новых стратегий и практик поведения акторов российской семейной политики, направленные на решение проблем, с которыми сталкиваются родители в своей повседневной жизни и которые остаются на периферии внимания государственной политики;

  • доказана значимость родительских сообществ как способа снижения социально-экономических рисков родительства и преодоления провалов политики государства в отношении семьи; осуществлена авторская интерпретация семейной политики, учитывающей режим заботы о детях,
    который (вос)производится институциальным дизайном политики и гендерной культурой общества;

  • на основе эмпирических данных разработана модель современной российской политики, инкорпорирующая в себя наследие советского гендерного порядка и элементов семейной политики различных государств всеобщего благосостояния; проведенный авторских анализ эмпирических данных позволил выделить патерналистские ожидания государства и граждан как основы проводимой современной семейной политики.

Результаты диссертационного исследования автор формулирует как научные положения, выносимые на защиту:

    1. Институциальный подход к семейной политике исходит из представления о том, что содержание и дизайн политики имеют решающее значение для формирования паттернов брачно-репродуктивного поведения, задают конфигурацию родительства и занятости, поскольку поведение людей формируется ограничениями и возможностями конкретной семейной политики. Культурный подход указывает на то, что влияние государства сильно преувеличено и культурные различия в гендерных отношениях позволяют намного лучше понять существующее разнообразие моделей семей, плюрализацию детско-родительских отношений, специфику женской занятости и поведение мужчин в роли отцов. Семейная политика не просто складывается из определенных элементов или инструментов, подчиненных инструментальной (демографической или экономической) логике, а помещается в контекст гендерной идеологии, что позволяет говорить о взаимопроникновении и взаимовлиянии политических мер и культурных образцов мужественности и женственности. Идеологический компонент семейной политики тесно связан с нормативными представлениями о семье и гендерных ролях, с предпочтениями мужчин и женщин в сфере семьи и родительства.

    2. Семейная политика как область реализации социальной политики и исследовательское направление является сложно структурированным полем. Выделены широкое и узкое определения семейной политики как направления социологического исследования. В первом случае благополучие семьи рассматривается как критерий анализа и оценки всех действий государства, так или иначе затрагивающих граждан с семейными обязанностями. Во втором случае к семейной политике относят весь набор действий, предпринимаемых государством в отношении семей, причем акцент делается главным образом на поддержку и помощь семьям с детьми. Позиция государства в отношении семьи может быть различной и варьирует от максимального вмешательства и контроля брачно-репродуктивного поведения граждан до полного невмешательства в их семейную жизнь. На основе того, является ли семейная проблематика частью политической повестки дня государства, выделяется эксплицитная и имплицитная семейная политика. Инструменты семейной политики представляют собой целый спектр мероприятий, направленных на помощь, поддержку или создание определенных структурных условий для семьи в целом и для отдельных граждан с семейными обязанностями. Традиционная семейная политика, модели которой связаны с режимом государства всеобщего благосостояния, в качестве объекта своего действия рассматривает традиционную модель семьи, ориентируется на поддержку материнства и детства. Демографические проблемы, с которыми столкнулись как западные страны, так и Россия, выступают одним из главных факторов увеличения интереса к изменениям, происходящим в брачно-репродуктивном поведении граждан.

    3. В конце 1990-х – начале 2000-х годов традиционную семейную политику сменяет политика баланса семьи и работы, направленная на создание институциальных механизмов для оптимального совмещения профессиональных, семейных и родительских обязанностей работающими взрослыми. К факторам, определяющим актуальность выработки такой политики, относятся изменения брачно-репродуктивного поведения, которые носят количественный и качественный характер. Политика в отношении баланса семьи и работы стала рассматриваться как ответ на происходящие структурные, социальные и экономические изменения в сферах семьи и занятости. Обозначены три основных направления реализации данной политики: инфраструктура образовательных сервисов для детей; оплачиваемый отпуск для родителей по уходу за ребенком и рабочее место, дружественное семье (график работы, возможность дистанционной занятости и пр.). Хотя поворот к политике в отношении баланса семьи и работы во многом продиктован утилитарными задачами, связанными с потребностями рынка труда и экономической конкурентоспособности стран, важным является то, что на уровне риторики и политических инструментов активно внедряется идея совмещения профессиональных, семейных и родительских обязанностей работающего взрослого. Проблема баланса обсуждается не только применительно к работающим матерям, но и к отцам, а также показывается роль работодателя как значимого актора семейной политики, что, по сути, является принципиальным изменением вектора развития семейной политики западно-европейских стран.

    4. Концепция социальной заботы выступает важной аналитической категорией, обладает высоким эвристическим потенциалом для социологического изучения семейной политики. Во-первых, она позволяет анализировать гендерное измерение государств всеобщего благосостояния. Включение в анализ социальной заботы способно определить гендерные различия не только в сфере занятости, но и в сфере родительства. Во-вторых, включение категории социальной заботы в анализ семейной политики государств всеобщего благосостояния позволит получить более полное представление о специфике каждого режима и о тенденциях изменений, которые происходят в настоящее время. Дефицит заботы, который отмечается в развитых странах, ставит важные вопросы о том, кто и как будет удовлетворять возрастающий спрос на заботу. То, как государства отвечают на потребности граждан в заботе, переопределяет гендерное разделение труда, меняет локализацию и статус социальной заботы в обществе, перераспределяя ответственность за ее выполнение между государством, рынком, семьей и третьим сектором.

    5. Политика советского государства в отношении семьи предполагала полную или частичную ликвидацию семьи и передачу практически всех ее функций государству. На разных этапах государство ставило перед собой различные цели и вырабатывало специальные стратегии их достижения, содержащие как действия с целью разрушения традиционной семьи, так и меры по ее укреплению. Этакратический характер гендерного порядка взаимообусловливается спецификой семейной политики. Патерналистский и пронаталистский характер государственной политики в отношении семьи определяется гегемонией государства во всех сферах общества и теми задачами, которое оно ставило перед своими гражданами в зависимости от их половой принадлежности в определенные исторические периоды. Последствия гегемонии советского государства в сфере семейных и гендерных отношений были неоднозначными. С одной стороны, благодаря мощной государственной поддержке стала возможной практическая реализация женского эмансипационного проекта. С другой стороны, для советской модели мужественности, особенно в сфере семьи и родительства, этакратический характер гендерного порядка скорее можно определить как дискриминационный. В целом советская модель семейной политики на идеологическом уровне носила, скорее, социал-демократической характер, тогда как на уровне практической реализации она в большей степени опиралась на консервативные представления о гендерном разделении ролей и концепции традиционного родительства (исключением являются первые годы советской власти).

    6. Семейная политика в постсоветской России появилась в контексте болезненных трансформаций, которые переживало российское общество при переходе от командно-административной экономики к рыночной, повлекшем за собой изменения в структуре занятости и неспособность государства выполнять свои социальные обязательства в полном объеме. Произошел отказ от универсалистского принципа оказания помощи семьям с детьми в пользу ограниченной по размеру и числу бенефициариев помощи. На практике принцип минимализма, который был характерен для начала 2000-х гг., выражался в изменении выплаты пособий по уходу за детьми, сокращении числа детских дошкольных учреждений. С 2007 г. начинается новый этап формирования и развития семейной политики. Послание Президента РФ ФС 2006 г. ознаменовало переформатирование семейной политики на уровне как идеологии, так и конкретных механизмов ее реализации. Характер современной российской семейной политики, а также пакет мер, адресованных семьям с детьми, позволяет определить ее как пронаталистскую. Это означает, что основной акцент сделан на материальной поддержке, направленной на стимулирование рождаемости. Ее содержание наполняется консервативной идеологией, направленной на поддержание «благополучной семьи», построенной на принципах традиционного гендерного разделения труда, при котором материнство становится приоритетной обязанностью женщин. При этом пронаталистский вариант семейной политики не учитывает целый ряд проблем, с которыми сталкиваются родители, когда речь идет не только о рождении, но и о воспитании детей.

    7. Выделение молодой семьи как особого объекта семейной политики, разработка специального направления семейной политики – молодежной семейной политики демонстрирует попытку конституирования молодежи в качестве демографического резерва, нацеленного на выполнение социальных функций и репродуктивных установок государства. Концептуализация модели «молодой благополучной семьи» как полной семьи, где родители состоят в зарегистрированном браке и воспитывают не менее двух детей, направлена на формирование и институциализацию четко прописанной нормы семейных отношений, маркирует все другие типы семьи как неблагополучные, девиантные и сводит все многообразие семейных и родительских отношений к одному нормативному образцу.

    8. Конституирующим элементом «молодых взрослых» как социальной группы является личная автономия, проявляющаяся в профессиональных и личных траекториях, а также в организации частного пространства. Молодые взрослые обладают достаточными экономическими, социальными и образовательными ресурсами, позволяющими им откладывать совершение значимых жизненных выборов в профессиональной и семейной сферах, выстраивать жизненный проект как результат индивидуального поиска оптимального баланса между стремлением к самореализации и нормативными ролевыми ожиданиями. В российском обществе именно данная группа выступает идеологом, вырабатывающим новые жизненные стратегии и образцы поведения как в публичной, так и в приватной сфере. Анализ эмпирических материалов исследования показал, что нормативные предписания государственной политики в отношении семьи представляют собой конструкции, не имеющие реальных оснований. Пронатализм семейной политики, идеологические кампании, пропагандирующие многодетные семьи, не находят отклика у целевой аудитории. Молодые взрослые, ориентированные на экономическую и жилищную автономию, не рассматривают государство и предоставляемую им помощь как реальное средство ее достижения. Они отвергают иждивенческую позицию и не желают выступать объектом патерналистской заботы-контроля со стороны как старших родственников, так и государства. Молодые взрослые рассчитывают на собственные силы и имеющийся в их распоряжении экономический, образовательный и социальный капиталы. Выстраивая свои жизненные стратегии, молодые взрослые активно используют социальные инновации, не следуя нормативным предписаниям о форме семейных отношений и количестве детей.

    9. Прагматический эгалитаризм как стратегия построения приватности молодыми взрослыми представляет собой сочетание традиционной гендерной идеологии и практик разделения труда в домашней сфере с принципами эгалитаризма как основы партнерских отношений. Хотя на уровне индивидуальных договоренностей о принципах разделения ролей по признаку пола молодые взрослые часто придерживаются эгалитарной гендерной идеологии, на уровне повседневного взаимодействия, прежде всего в сфере родительства, они склонны следовать традиционным гендерным ожиданиям. Такая стратегия определяется тем, что гендерное равенство является не абсолютным императивом для молодых представителей городского образованного среднего класса, а рациональным выбором, позволяющим избежать конфликтов с партнером по бытовым вопросам, максимизировать прибыли и минимизировать издержки совместного проживания.

    10. Специфика российской семейной политики, ориентированной преимущественно на материальные поддержки рождаемости, по сути, вынуждает женщин выбирать между работой и материнством. Проблема совмещения профессиональных и родительских обязанностей не является приоритетным направлением политики государства в отношении семьи и занятости, что влечет за собой практически полное отсутствие институциальных форм поддержки работающих родителей. Дефицит инструментов политики приводит к тому, что поиск баланса осуществляется преимущественно на уровне домохозяйства, и основным агентом, заинтересованным в нахождении компромисса между собственными интересами и интересами других членов семьи, являются женщины. Работающие матери не готовы снижать качество заботы о детях, но могут поступиться своими профессиональными интересами, «вписать» работу в график материнства, а также пожертвовать временем, потраченным на себя, и качеством межличностных отношений с партнером.

    11. Анализ эмпирических данных показал, что существует значительное расхождение между политической повесткой дня государства и теми потребностями в различных видах и формах поддержки, которые действительно нужны родителям. Родительство становится одной из точек формирования нового типа солидарности, который возникает на основе разделения идеологии ответственного родительства и позволяет сформироваться разного рода гражданским инициативам, объединяющим матерей и отцов для решения конкретных проблем. Сообщества родителей, разные по своей тематической направленности и степени институциализации, представляют собой площадки, где не только аккумулируется социальный капитал, но и циркулируют различные виды и формы поддержки (информационные, эмоциональные). Участие в таких сообществах помогает мужчинам и женщинам снизить социально-экономические риски родительства и преодолеть провалы государственной политики в отношении семьи.

    12. Современная российская семейная политика определяется как неэффективная, поскольку тот набор и объем помощи, который предоставляется родителям, не соответствует реальным потребностям семей. Многие проблемы, с которыми сталкиваются молодые матери, такие как социализация в новой родительской роли, социальная изоляция, дискриминация на рынке труда, снижение конкурентоспособности женщин-работниц, им приходится решать самостоятельно. Кроме того, государство «закрывает глаза» на проблемы неэффективного правоприменения в отношении беременных женщин и молодых матерей, а также не создает городскую инфраструктуру, дружественную молодым родителям, т.  е. не обращает внимания на социально-экономические проблемы родительства. Сообщества родителей стали одним из средств решения конкретных проблем, в них возникают различные гражданские инициативы, которые направлены на снижение социально-экономических рисков родительства в современной России.

    13. Интернет-сообщество родителей предоставляет различные возможности для взаимной поддержки участников, а также для реализации действий, не связанных непосредственно с общением, взаимопомощью и родительством. Виртуальное сообщество представляет собой институциализированную структуру, дающую возможность супераддитивности поддержек, благодаря чему вклады отдельных участников оказываются меньшими, чем получаемые ими дивиденды. Участие в данном сообществе – способ оптимизации материальных, эмоциональных и временных ресурсов семьи при организации заботы и приватности, который модернизирует политэкономию родительства и приватности. Вся эта «реальная» активность участников сообщества становится возможной благодаря специфике интернет-коммуникации, облегчающей присоединение к сообществу и поддержание связей молодых родителей, принципам реципрокного обмена эмоциональными, информационными и субстантивными поддержками внутри сообщества, которые циркулируют и накапливаются в виде социального капитала, доверия и репутации участников.

    14. Родительские сообщества представляют собой центры формирования гражданского общества, являясь субъектами социальных изменений, а также формой гражданской активности в современной России. Механизм мобилизации ресурсов сообщества предполагает такую проблематизацию случая, когда проблему, касающуюся конкретной семьи, переводят в плоскость коллективного опыта и совместного поиска путей решения. В результате этого перехода виртуальное сообщество приобретает реальные черты и может действовать как социальный актор в поле публичной политики. Эффективность коллективных действий зависит не только от имеющихся ресурсов и способов их использования, но и от специфики самой проблемы, которую стремятся решить участники интернет-сообщества родителей. Анализ эмпирического материала показал, что для решения конкретных, локальных проблем виртуальное сообщество родителей обладает достаточно высоким потенциалом.

    15. Анализ эмпирических данных позволил выявить важный парадокс современной российской семейной политики. С одной стороны, абсолютное большинство родителей считает помощь государства, направленную на поддержку семей с детьми, недостаточной, однако их интересам и потребностям отвечает именно патерналистский характер отношений между государством и семьей. В силу ограниченности ресурсов государство не способно удовлетворить патерналистские ожидания родителей в полном в объеме и не готово предложить другой социальный контракт отношений между государством и гражданами с семейными обязанностями. В свою очередь, родители не способны взять на себя ответственность за благосостояние семей и благополучие детей и не готовы сформулировать запрос на новый контракт с государством, который изменил бы характер отношений государства и работников с родительскими обязанностями. Таким образом, сформировавшийся патерналистский социальный контракт фактически не удовлетворяет обе стороны. Несмотря на затраченные материальные ресурсы, государство не достигает поставленных перед собой целей, связанных с увеличением рождаемости. Родители повышают свои требования к размеру государственной поддержки и срокам ее оказания, но принципиально не меняют характер своего репродуктивного поведения. В результате сложилась парадоксальная ситуация: семейная политика в современной России не является эффективной, несмотря на то, что ее направленность и основной пакет предоставляемых видов и форм поддержки удовлетворяют запросам большинства родителей.

Теоретическая и практическая значимость исследования определяется объективной необходимостью комплексного анализа семейной политики в контексте социальных изменений и ее гендерных аспектов и может быть представлена в нескольких направлениях:

  1. Проведенное исследование, осуществляемое автором с 2005 года, способствует формированию междисциплинарного теоретического синтеза проблем социологии семьи и родительства, раздвигает границы проблемного поля феномена семейной политики, формирует основы для развития нового теоретического и прикладного направления – социологической концептуализации семейной политики, связанной с демографическими, культурными и профессиональными трансформациями, глобальными и локальными процессами современного общества, способствует развитию теории и методологии социологии семьи и родительства, социальной и семейной политики, социологии общественных движений, социологии коммуникации, гендерных исследований. Сочетание теоретико-методологических и собственно исследовательских ракурсов анализа семейной политики с позиции объединительной парадигмы, гендерных аспектов деятельности государства в отношении семьи позволило выделить социологический подход к анализу проблем семейной политики. Социологическая концептуализация семейной политики способствует интегральному осмыслению характера социальных процессов в сфере семьи и родительства, особенностей социальных взаимодействий в публичной и приватной сферах, (вос)производства гендерных норм, аттитюдов и паттернов поведения в современном обществе.

  2. Положения диссертационного исследования, содержащие критический гендерный анализ семейной политики и акцентирующие внимание на основных проблемах в сфере семьи и родительства, могут быть использованы при планировании, реализации семейной политики как на федеральном, так и на региональном уровнях. В работе обозначены ориентиры для оптимизации деятельности министерств, ведомств, учреждений социальной сферы и социальной защиты населения, средств массовой информации, общественных объединений и движений, предоставляющие возможность принимать более эффективные решения при разработке соответствующих стратегий и механизмов реализации семейной политики на федеральном и региональном уровнях с позиций межсекторного взаимодействия и социального партнерства. Сформулированные в диссертации выводы могут использоваться при мониторинге, анализе, прогнозировании семейной политики и ее гендерных аспектов, гендерной экспертизе законодательно-нормативной базы, социально значимых программ и проектов, адресованных семьям с детьми. Результаты работы являются ресурсом для консолидации усилий исследователей, субъектов законодательной, исполнительной власти, специалистов и сообществ в решении проблем семейной политики.

  3. Результаты и выводы исследования составили основу ряда курсов, читаемых диссертантом на социологическом факультете Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Санкт-Петербург), факультете политических наук и социологии Европейского Университета в Санкт-Петербуре, среди которых социальная политика, социология гендерных отношений и семьи, сравнительные исследования семейной политики: гендерный анализ, социальная теория в гендерной перспективе, русский гендер. На основе диссертации подготовлен ряд учебно-методических материалов, разработаны программы, используемые для обучения студентов кафедры общей социологии НИУ ВШЭ Санкт-Петербург. Научные выводы могут быть использованы в чтении специализированных курсов по проблемам социологии семьи, социальной и семейной политики, гендерных исследований.

  4. Практическое значение результатов исследования подтверждается тем, что разработки диссертанта были апробированы в работе над грантами на научно-исследовательскую деятельность: Научный Фонд НИУ ВШЭ проект «Рабочее место, дружественное семье: корпоративная семейная политика» (2013-2014); Научный Фонд НИУ ВШЭ проект «Родительство в современной России: политика, ценности и практики» (2012-2013 гг.); Фонд им. Г. Белля проект «Город, дружественный семье: доступность городского пространства для родителей с детьми» (2012 г.); Научный Фонд НИУ ВШЭ проект «Молодые взрослые: в поисках баланса между семьей и карьерой» (2010-2012 гг.); РФФИ проект «Молодые семьи в столице и провинции в условиях экономического спада» (2010-2011 гг.); Фонд Форда проект «Гендерное неравенство в российской политике (на примере республики Карелия)» (2005-2007 гг.); индивидуальное исследование в рамках проекта Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров «Дискриминация в сфере родительства и ее преодоление: стратегии отцов» (2003-2004 гг.).

Апробация работы. Основные положения, выводы и рекомендации, изложенные в диссертации, докладывались на методологических семинарах, заседаниях кафедры общей социологии социологического факультета НИУ ВШЭ Санкт-Петербург (2009-2013), на международных, российских конференциях и научных семинарах: Женщина XXI века: новые возможности и новые вызовы (Москва, 2012); V Международная научная конференция Российской ассоциации исследователей женской истории (РАИЖИ) (Тверь, 2012); Российско-китайский семинар (Хельсинки, 2012); Забота: значимая категория социологического анализа? (Санкт-Петербург, 2012); Тринадцатая апрельская международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества (Москва, 2012); Девятнадцатый ежегодный международный симпозиум «ПУТИ РОССИИ. Новые языки социального описания» (Москва, 2012); Юбилейная конференция факультета социологии НИУ-ВШЭ, Санкт-Петербург, «Социология в действии» (Санкт-Петербург, 2012); Шестая научно-практическая конференция памяти первого декана факультета социологии А. О. Крыштановского «Современная социология – современной России» (Москва, 2012); Международная научно-практическая конференция «Социальная политика и социальная работа в России»: 20 лет науки, образования и практики» (Саратов, 2011); Почему это не происходит на востоке? Создание гендерных исследований (Стокгольм, 2011); Трансформации маскулинности XXI веке: глобальные вызовы, нормативные ожидания, статусные противоречия (Москва, 2011); Социальная политика в контексте трансформаций российского общества: реформы и повседневность (Москва, 2011); Гендерно-чувствительный подход в социальной работе (Санкт-Петербург, 2010); Молодежные солидарности 21 века: старые имена – новые стили/пространства/практики (Ульяновск, 2010).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав (четырнадцати параграфов), заключения, списка использованной литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность исследования, анализируется степень разработанности темы в современной социологической литературе, определяются объект, предмет, цели и задачи, достоверность и обоснованность, методологическая основа исследования, раскрывается научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.

Содержание первой главы «Гендерная культура и институциальный дизайн как матрица исследования семейной политики» обусловлено необходимостью систематизации теоретико-методологических подходов к изучению семейной политики и концептуального осмысления данного феномена. Формулируются основные положения, детерминирующие дальнейшие подходы к анализу семейной политики, актуализируется социальная сущность данного направления социологических исследований с применением методологии объединительной парадигмы для анализа гендерных аспектов семейной политики в кросс-национальных контекстах.

В первом параграфе «Традиционная семейная политика: основные понятия и варианты концептуализации» ставится задача разработки социологической концептуализации феномена семейной политики в контексте социальных, демографических и культурных изменений, способной предоставить эвристические возможности как в теоретическом, так и в прикладном аспектах. Все многообразие трактовок понятия «семейная политика» сводится к двум основным подходам. Первый подход следует британской традиции определения социальной политики, предложенной Р. Титмуссом, и определяет семейную политику как субкатегорию социальной политики, акцентируя внимание на проблемах семей с детьми. В качестве объекта семейной политики выступает определенная модель семьи, состоящая из супружеской пары и/или одинокого родителя с детьми. Предметом рассмотрения являются все действия государства в отношении семей с детьми. К мерам семейной политики относят: прямые материальные поддержки, косвенные материальные поддержки, обеспечение сервисами по уходу и заботе о детях. Второй – «широкий» подход к концептуализации семейной политики основан на представлении о том, что ее проблемное поле шире, чем социальная политика. Ш. Циммерман предлагает оценивать весь спектр деятельности государства в отношении семьи сквозь призму семейного благополучия, понимаемого в самом широком смысле (экономическом, социальном, физическом). При такой концептуализации семейной политики к ней относятся практически все действия правительства по всех областях жизни общества. Кроме этого, делается акцент на изучении последствий реализации политики для семей. Критический аргумент в отношении «широкой» концептуализации семейной политики заключается в том, что такой взгляд затрудняет выделение собственного предмета семейной политики и характерных для нее инструментов реализации. Принципиальным моментом для обоих подходов является то, что государство рассматривается в качестве важного актора социальных и политических действий, адресованных семьей. Взаимодействие между государством и семьей, позиция государства в отношении вмешательства или невмешательства в приватную жизнь граждан являются важным критерием для выделения различных моделей семейной политики, т.к. показывает, каким образом распределяется ответственность за благополучие семьи между основными акторами (семьей, государством, рынком).



Выделяют позиции максимального, минимального вмешательства государства и выборочной ответственности (М. Кауфманн). М. Кауфман определяет четыре типа воздействия государства на жизнь семьи: законодательное; экономическое; экологическое; сервисное. Формирование моделей традиционной семейной политики непосредственно связано с возникновением и развитием государств всеобщего благосостояния (Г. Эспинг-Андерсен). Политика государств всеобщего благосостояния рассматривается в трех основных сферах: занятость, социальная забота и благосостояние (М. Дейли, К. Рейк). Типология традиционной семейной политики соответствует режимам государств всеобщего благосостояния Г. Эспинг-Андерсена. Модели семейной политики различаются в зависимости от степени возможного вмешательства государства в жизнь семьи; набора и объема предоставляемых видов поддержи, а также на основе того, кто из акторов (государство, семья, рынок) в большей степени ответственен за выполнение функций социальной заботы и на каких условиях он их выполняет. Выделяются типы семейной политики на основе преобладающих инструментов или мер, предпринимаемых государством для достижения определенных целей: эксплицитная и имплицитная семейная политика. Разделяют преднамеренные и непреднамеренные последствия семейной политики (К. Хаким). Гендерные исследователи критиковали аналитическую модель Г. Эспинг-Андерсена по следующим основаниям: нормативные представления о гендерных отношениях являются частью политики государства; гендерные отношения являются результатом деятельности государства всеобщего благосостояния; государство тем или иным способом оказывает влияние на формирование гендерных ролей (С. Данкен, М. Дейли, Дж. Льюис, Б. Пфау-Эффингер, К. Рейк, Д. Сейнсбери).

Большинство работ гендерных исследователей были посвящены уязвимости позиции женщин на рынке труда (Дж. О'Коннор, Б. Хобсон). Политика в отношении социальной заботы о детях долгое время оставалась для них второстепенным вопросом. Между тем вопрос о том, кому дискурсивно предписывается и кто реально выполняет функции заботы о детях: семья, государство и/или рынок, является центральным при социологическом анализе семейной политики. К инструментам традиционной семейной политики относятся программы и меры в отношении детей и матерей. Тем самым материнство и детство определяются как главные объекты семейной политики (Х. Хииламо). Семейная политика, проводимая конкретным государством, варьируется в зависимости от целевой группы, которая является ее объектом (материнство, граждане с семейными обязанностями). Таким образом, опираясь на выделенные подходы к концептуализации семейной политики, автор исходит из первого подхода к определению семейной политики, считая ее отдельной, институциализированной областью действий государства. Семейная политика определяется как конкретный вид социальной политики; набор действий правительства, направленных на регуляцию жизни индивидов в контексте их прав и обязанностей. Традиционная семейная политика, модели которой связаны с режимом государства всеобщего благосостояния, в качестве объекта рассматривает традиционную семью, ориентируется на поддержку материнства и детства. Во втором параграфе «Политика баланса семьи и работы как ответ на современные вызовы» диссертант проводит анализ динамики изменения современной семейной политики в различных национальных контекстах. В конце 1990-х-начале 2000-х годов традиционную семейную политику сменяет политика баланса семьи и работы, направленная на создание институциальных механизмов для оптимального совмещения профессиональных, семейных и родительских обязанностей работающими взрослыми (М. Дейли, Дж. Льюис, М. Мацке, И. Остнер, Г. Эспинг-Андерсен). Это обусловлено новыми социально-экономическими и демографическими проблемами, с которыми столкнулись западные государства. Факторами, определяющими необходимость модернизации политики в отношении семьи, являются количественные и качественные показатели изменения брачно-репродуктивного поведения граждан, изменения паттернов профессиональной занятости. Политика баланса семьи и работы стала рассматриваться как более адекватный ответ на происходящие структурные, социальные и экономические изменения в сферах семьи и занятости по сравнению с традиционной семейной политикой. Новая политика баланса ориентируется на нормативную модель «работающего взрослого» и определяется необходимостью достижения целей экономического роста и конкурентоспособности западно-европейских стран, а также повышения уровня рождаемости. Отличия политики в отношении баланса семьи и работы от традиционной семейной политики заключаются в изменении идеологии и инструментов политики. Произошел переход от риторики равных возможностей мужчин и женщин в сторону решения проблемы участия матерей в оплачиваемой занятости.

Набор инструментов политики стал больше фокусироваться на развитии институциальных сервисов для ухода и заботы о детях, способствующих профессиональной занятости матерей. Актуализируется проблема гендерного гражданства. М. Кремер утверждает, что классическое определение гражданства Т. Н. Маршалла должно быть расширено за счет включения в него права заботы: право на осуществление и право на получение заботы. Меры политики баланса семьи и работы базируются на мерах традиционной семейной политики в новой конфигурации. Дж. Льюис утверждает, что они должны охватывать время (родительские отпуска); деньги (материальные выплаты); доступные сервисы с хорошим качеством услуг. Однако принципиальным отличием действий, реализуемых в рамках традиционной семейной политики, является то, что в их реализации задействованы не только государство, но и работодатель, которому делегируют большую роль, чем государственной политике, при разработке и реализации баланса семьи и работы (А. Вакс, Дж. Гласс, М. Сикрет, С. Эстес). Таким образом, отличие новой политики в отношении семьи от традиционной семейной политики заключается в том, что проблематика организации заботы и разделение обязанностей по ее осуществлению между разными социальными акторами становятся одним из магистральных направлений. Концепция гражданства переосмысливается с точки зрения включения заботы как важного права, которое входит в набор социальных прав граждан.

В третьем параграфе «Гендерный анализ режимов заботы и семейной политики» автор концептуализирует понятие заботы и утверждает, что забота является важной аналитической категорией для социологического изучения семейной политики. Выделяются три значения концепта заботы: как специфический женский опыт; как специфический тип отношений между субъектом и объектом заботы; как особый вид работы, выполняемый в рамках социальных и экономических отношений (М. Дейли, К. Рейк). В конце 1980-х – начале 1990-х гг. ученые анализировали оплачиваемую заботу (Х. Грэхам), изучали эмоциональную составляющую заботы как практики, основанной на позитивных чувствах (С. Севенхюсен). Также внимание исследователей было направлено на исследование роли социальной политики и государства в институциализации заботы (К. Андерсон, А. Анттонен, Дж. Сипила). А. Хохшильд концептуализировала феномен «дефицита заботы», который характерен для современных обществ. В своих работах она утверждает о гендерном характере выполнения функций заботы, которые предлагает рассматривать в терминах работы. А. Хохшильд выделила четыре модели обществ, которые основаны на разной концептуализации заботы и о том, кто из социальных акторов ее должен осуществлять: традиционная, постсовременная, современная модель «холодной заботы», современная модель «теплой заботы». Данная типология рассматривает модели заботы в качестве культурных образцов, вписанных в контекст гендерной культуры общества. М. Кремер сфокусировала свое внимание на анализе политического дискурса, в котором государство и эксперты конкурируют за право определять нормативную модель заботы. Она выделила пять «идеалов» заботы: «полное материнство», «участие обоих родителей», «расширенное материнство», «суррогатная материнская забота», «профессиональная забота». Все они являются рамками референции для политиков, экспертов, родителей и могут сосуществовать в той или иной модели семейной политики. К. Томас предложила аналитическую схему для изучения нормативной модели заботы в семейной политике.

Дифференциация моделей семейной политики основана на таких критериях как субъект, объект, локализация и статус заботы в обществе. Б. Хобсон развила понятие режима заботы. В своей работе она проводит аналитическое различение между двумя альтернативными режимами, в рамках которых предоставляются компенсация и поддержка тем, кто выполняет эту работу, а также реализуются последовательные стратегии оплачиваемой и неоплачиваемой работы. Диссертант на основе критического анализа теоретико-методологических подходов к социологической концептуализации заботы на основе идеала заботы, локализации практик, связанных с уходом и заботой, статуса социальной заботы выделяет три режима заботы, характерные для различных государств всеобщего благосостояния: этатизацию, приватизацию и маркетизацию. Выделенные автором режимы заботы не всегда совпадают с моделями семейной политики, основанными на типологии режимов государств всеобщего благосостояния Г. Эспинг-Андерсена, так как, используя одинаковые инструменты, семейная политика и политика заботы могут приводить к различным гендерным последствиям.

В четвертом параграфе «Политика и/или культура? Гендерный уклад и институциальный контекст формирования семейной политики» автор критически переосмысливает теоретико-методологические подходы к изучению семейной политики, обосновывает необходимость использования объединительной парадигмы для социологического изучения данного проблемного поля. Выделяются институциальный и культурный подходы к изучению семейной политики. Логика первого подхода следующая: политика формирует поведение людей, выступая структурным условием, задающим возможный репертуар жизненных сценариев и выборов на уровне индивида и домохозяйств, поэтому в рамках сравнительного анализа семейной политики государств всеобщего благосостояния нормативная модель заботы является следствием проводимой государством политики (Р. Листер, Э. Орлофф, Д. Сейнсбери, Г. Эспинг-Андерсен, Б. Хобсон). Дж. Льюис, учитывая многочисленную критику гендерных исследователей институциального подхода, рассматривающего семейную политику как производную от деятельности государства всеобщего благосостояния, разработала классификацию, основанную на моделях кормильца: модель сильного мужчины-кормильца, модифицированная модель мужчины-кормильца, модель со слабым мужчиной-кормильцем. Эвристическое значение данной типологии заключается в том, что эта классификация основывается на моделях семьи и соответственно учитывает гендерное разделение труда как в публичной, так и в приватной сферах.

Институциальный подход критикуется за переоценку роли инструментов политики в формировании паттернов поведения граждан в сфере семьи и занятости. Тем не менее данная аналитическая рамка обладает большим эвристическим потенциалом для сравнительного анализа семейной политики в различных национальных контекстах. Второй подход подчеркивает, что гендерная культура имеет большее значение, чем государство и проводимая им политика в области семьи и занятости, поскольку гендерное устройство общества и ценности, связанные с семьей и родительством, представляются более важными, чем анализ затрат и выгод, получаемых гражданином в рамках того или иного режима государства всеобщего благосостояния. С. Данкен, Б. Пфау-Эффингер для анализа семейной политики с точки зрения культурного подхода вводят такие понятия как гендерный уклад, гендерное благосостояния.

Для того, чтобы проанализировать гендерную политику государств всеобщего благосостояния в кросс-культурном контексте, Б. Пфау-Эффингер выделяет шесть семейных/гендерных моделей, которые могут представлять собой эволюцию развития форм семейных отношений, а также сосуществовать в рамках гендерного уклада и семейной политики: модель семейной экономики; модель мужчины-кормильца и женщины-домохозяйки; модель мужчины кормильца и женщины частично домохозяйки; модель двух кормильцев в сочетании с государственным уходом за детьми; модель двух кормильцев/двух домохозяев; модель двух кормильцев/ наемной женщины-домохозяйки. К. Хаким делает акцент на изучении индивидуальных предпочтений женщин в отношении семьи и работы, которые могут совпадать или входить в противоречие с проводимой семейной политикой. Она выделяет три группы женщин, различающихся по своим ценностным ориентациям: ориентированные преимущественно на работу; ориентированные преимущественно на семью и материнство; ориентированные на совмещение работы и материнства. Эффективность семейной политики, по К. Хаким, напрямую зависит от того, насколько она отвечает индивидуальным предпочтениям достаточно большого числа женщин. Основная критика культурного подхода заключается в следующем. М. Кремер указывает на то, что в нем отсутствуют четкие казуальные цепочки, между институтами и практиками, нет четкого ответа на то, каким образом совершаются индивидуальные выборы женщин между семьей и работой. Тем не менее важным является вклад культурной теории в объяснении межстрановых различий брачно-репродуктивного поведения граждан. На основе анализа теоретико-методологических подходов в диссертационном исследовании автор будет исходить из узкого определения данного понятия, рассматривая в качестве семейной политики деятельность государства в отношении семей с детьми. В фокусе данной работы находятся родительство и социальная забота о детях. К основным мерам анализируемой политики отнесены: монетарные поддержки; родительские отпуска; сервисные поддержки семей с детьми. Диссертант использует объединительную парадигму, позволяющую сочетать анализ политики государства с изучением культурного контекста, что даст возможность показать взаимопроникновение и взаимовлияние политических мер и нормативных образов семьи и родительства.


Каталог: files
files -> Вопросы сертификационного экзамена для врачей по специальности «лфк и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа составлена в соответствии с Требованиями к содержанию дополнительных профессиональных образовательных программ
files -> Рабочая программа дисциплины Лечебная физическая культура и массаж Направление подготовки 050100 Педагогическое образование
files -> Лечебная физкультура
files -> К рабочей программе дисциплины «Лечебная физкультура и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины «медицинская реабилитация» цикла Медицинская реабилитация для специальности 310501 «Лечебное дело» по специализации 310501 «Лечебное дело»
files -> Лекции (час) Семинары (час) Самост работа Всего баллов Модуль 1
files -> Влияние мобильного телефона на здоровье человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница