Грэм Макнилл Зона поражения



Pdf просмотр
страница1/27
Дата22.09.2017
Размер1.47 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Грэм Макнилл
Зона поражения
В свирепой тьме сорок первого тысячелетия у Империума человечества нет слуг более преданных, чем Ультрамарины, непоколебимо следующие легендарному Кодексу Астартес.
Уриил Вентрис и Пазаний вырвались из демонического Ока Ужаса, но это не сильно упростило их эпическое странствие. Рыцарям Ультрамара предстоит преодолеть множество препятствий на пути к дому и искуплению.
Джимми, Дэйву и Питу из 1-го батальона Королевской пехоты и комиссару Крису из РМП.
Спасибо за беседу и информацию. Возвращайтесь целыми, ребята.
Сорок первое тысячелетие.
Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель
Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий.
Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии и ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.
Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли
Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.
У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной
Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.
Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.
Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.
Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.
Полки, отслужившие более десяти лет, обычно выводятся из зон затянувшейся войны и превращаются в армии колонизаторов. Они не только лучшие солдаты, но еще и старейшие из них, преданно служившие Императору столь долгий срок. Их вознаграждают правом завоевать себе новый мир. И если им это удается, весь полк удостаивается величайшей чести, какую только может предложить Империум, — благодарности самого Императора и права поселиться на захваченной планете. Именно с этого и начиналась история многих миров, входящих в состав
Империума. Их жители являются потомками закаленных в боях ветеранов победоносных армий
Гвардии.
Порой призраки минувших дней отказываются уходить…

Бар был полон людей, и воздух, просто кипящий от возмущения, казалось, окатывает бурлящими волнами тело Ганнона Мербала. Он прямо-таки осязал ненависть к тому, что воплощает, в каждом приглушенном шепоте, каждом настороженном, а порой и явно угрожающем взгляде. Солдат поднял стопку, стоящую перед ним, и одним глотком приговорил обжигающее пойло.
Грубая выпивка опалила его глотку, и Мербал закашлялся, на секунду задумавшись, а не подмешал ли ему этот угрюмый ублюдок за барной стойкой прометия, так, шутки ради. Затем солдат грохнул стопку обратно на мятую металлическую поверхность стола и посмотрел прямо в желтые глаза бармена, пытаясь отыскать в них подтверждение своим догадкам.
Да, у того на лице застыла все та же маска отвращения, что и у остальных аборигенов. Ганнон нисколько не сомневался, что бармену ничего не стоит попытаться отравить награжденного медалями имперского солдата из армии Ачаманских Фалькат, но затем, когда алкоголь растекся по его венам теплом, Мербал улыбнулся тому, сколь эффективно крепкий напиток заглушает отчаянный крик, звенящий под черепом.
Ганнон плавно опустил голову и прислонился лбом к прохладному металлу стойки.
— Еще одну, — произнес солдат, и бармен снова нацедил в стопку мутное пойло. Мербал тяжело вздохнул, ощущая вонь собственного пота и вины, и закрыл глаза, чтобы не видеть своего располневшего брюха и обвисшей от жира груди.
Потом он поднял голову, разглядывая стойку и стопку с выпивкой на ней.
Судя по рисунку, образованному заклепками, и потускневшей фабричной гравировке, когда-то эта барная стойка была неотъемлемой частью «Химеры». Гнезда, куда раньше вставлялись лазганы, теперь служили в качестве пепельниц для раздавленных окурков сигарет с лхо. Мутную и обжигающе крепкую отраву здесь гнали в заржавленном топливном баке, снятом некогда с
«Адской гончей». Выпивка была просто убийственной, но только она и могла заставить Ганнона
Мербала забыть о Зоне Поражения.
Он вновь поднял стопку и залпом осушил ее, в очередной раз закашлявшись.
— Отличная, мать ее так, штука, — пробормотал Ганнон, высыпая на стойку горстку новеньких имперских монет. — Тащи сюда сразу бутылку, сраный козел.
Он услышал, как разговоры за его спиной неожиданно стихли, и обернулся; солдатское чутье еще не до конца было задавлено алкоголем. Сквозь завесу кальянного дыма Ганнон увидел, что практически каждое лицо в этой забегаловке сейчас обращено к нему.
— На что уставились? — взревел он, и его ярость забила даже куда более глубокое желание, терзавшее его разум. — Я здесь по праву! Мы победили вас. Вы — проиграли. Смиритесь.
— Вот твоя выпивка, — произнес бармен, грохнув бутылкой синего стекла без этикетки о стойку, — а эти чертовы монеты можешь оставить себе, мне не нужны кровавые деньги. И выметайся отсюда.
Ганнон подхватил бутылку, но даже не потянулся к деньгам, лежащим перед ним. Он просто сорвал зубами крышку с горлышка и налил себе выпить.
— Почему ты продолжаешь приходить сюда? — раздался голос у него за спиной.
Ганнон, пошатываясь, развернулся на стуле, чтобы увидеть перед собой высокого, поджарого мужчину с выбритой головой и длинной, расчесанной на две косы бородой. Левую половину его лица покрывала паутина бледных шрамов. Мербал достаточно повидал в своей жизни ветеранов войн, чтобы опознать след от лазерного ожога.

Этот мужчина носил точно такую же потертую коричневую робу, как и все остальные, но если те предпочитали поверх накидывать пепельно-серые плащи, то незнакомец носил плащ, выкрашенный в зеленые и золотые цвета Сынов Салинаса.
— Я мог бы приказать арестовать тебя за эту одежку, — заметил Ганнон.
— Посмотрел бы я, как у тебя это получится, — ответил человек. Мербал постарался сфокусировать свой взгляд, чтобы рассмотреть собеседника. Тот был не вооружен, но источал вокруг ауру опасности, словно заточенный клинок, а в глазах его светилась с трудом сдерживаемая злость.
— Кто ты? — спросил Ганнон.
— Полагаю, ты уже знаешь мое имя.
— Думаю, да, — ответил солдат, глядя, как люди за спиной этого человека осторожно протягивают руки куда-то под полы своих плащей. — За тебя объявлена награда… не помню только, за живого или за мертвого.
— Рассчитываешь ее получить?
— Не этим вечером, — покачал головой Ганнон. — Я сейчас не на службе.
— Мудрое решение, — произнес незнакомец. — Но на мой вопрос ты так и не ответил. Почему ты приходишь сюда? До меня дошли слухи, что ты заваливаешься в этот бар каждый вечер и накачиваешься до чертиков, после чего начинаешь оскорблять всех подряд и в одиночестве отправляешься обратно к казармам.
— Быть может, мне просто нравится местная публика, — ответил солдат, неопределенным жестом обводя стены, — или мне просто по душе эстетика проржавевшего боевого танка.
— Ищешь смерти? — спросил человек, наклоняясь ближе и переходя на шепот.
— Если и так, то сможешь ли ты исполнить мое желание? — прошептал Ганнон в ответ. —
Сможешь?
— Думаю, тебе пора проваливать. Очень многие здесь уже готовы прикончить тебя, — сказал незнакомец, — и что-то я не уверен, что собираюсь их останавливать.
— Так никто тебя об этом и не просит.
Человек отодвинулся с несколько удивленным выражением на лице.
— Неужто? — спросил он. — Похоже, это все затея Барбадена. Ты сдохнешь, а он сможет развязать руки Каин и ее «Клекочущим орлам»?
— Барбаден? — сплюнул Ганнон. — Он больше не имеет ко мне никакого отношения.
— Да ну? — спросил мужчина, распахивая на Мербале полушинель и открывая взглядам заношенный алый форменный камзол лейтенанта Ачаманских Фалькат, чьи серебряные пуговицы с трудом удерживали ткань на внушительном пузе. — Последний раз, когда я осведомлялся,
Фалькаты все еще были бывшим полком Барбадена.
Ганнон вновь запахнул шинель и повернулся к барной стойке, потирая пальцами небритый подбородок и заплывшие глаза. Затем он еще раз посмотрел на мужчину с заплетенной в косы бородой и произнес:
— Мне действительно жаль. Я… мы вовсе не желали…

— Извиняешься передо мной? — прервал его собеседник, в чьем голосе теперь явственно звучал гнев.
— Пытаюсь, — сказал Ганнон, но не успел он продолжить, как со стороны входа послышался характерный стук и бородач выбежал через черный ход. Уже через пару секунд казалось, будто ничего и не произошло. Угрюмые завсегдатаи забегаловки полностью переключили свое внимание на стаканы, старательно избегая взгляда имперского солдата.
Ганнон повернулся на стуле как раз вовремя, чтобы увидеть, как под железной балкой, лежащей на двух искореженных танковых шасси и образующей вход в бар, пригибается высокий, сутулый
Дарон Нисато, на чьем лице застыло весьма недовольное выражение. Он смахнул со своего инфорсерского мундира вездесущую пыль и повел глазами по стойке бара, пока те не остановились на Ганноне.
— Так и думал, что найду вас здесь, лейтенант, — произнес Нисато.
— Что тут скажешь, — ответил Ганнон, — я человек привычек.
— Жаль, что только скверных, — сказал Нисато, и поспорить с этим утверждением Мербал не мог.
— Ни за что не догадаешься, с кем я тут сейчас говорил, — произнес Ганнон, чтобы поддержать разговор.
— И с кем же?
— Не важно, — ухмыльнулся Мербал, оглядывая барную стойку, пока Нисато присаживался рядом. — Ни с кем, можно сказать.
Дарон Нисато был весьма привлекательным мужчиной лет этак пятидесяти с резко очерченными чертами лица, живыми глазами и смуглой кожей. Его волос вился тугими кудрями и подернулся сединой на висках, придавая своему владельцу весьма характерный облик, который он с успехом использовал, пока являлся комиссаром Ачаманских Фалькат.
— Выпить хочешь? — спросил Ганнон.
— Местный раквир? Не. Думаю, не стоит. Да и тебе, на мой взгляд, уже хватит.
— Возможно, ты и прав, Дарон, вот только что еще остается?
— Есть долг, — произнес Нисато. — У тебя — один. У меня — другой.
— Долг? — рявкнул Ганнон, обводя руками бар. — Сам посмотри, что он с нами сделал. Мы стали врагами на собственной же планете, в мире, за который сражались и проливали кровь. Тот еще выигрыш, верно?
— Захлопнул бы ты пасть, Ганнон, — предупредил Нисато.
— А то что? Арестуешь?
— Если придется. Ночка в отстойнике для пьяниц может пойти тебе на пользу.
— Нет, — отозвался Ганнон, — лишь одна вещь на этом свете может мне помочь.
— Какая же?
— Вот эта, — ответил Мербал, извлекая из-под полушинели безукоризненно начищенный пистолет.
Нисато тут же насторожился.

— Что это ты задумал? Убери.
Ганнон вновь сунул руку за отворот и извлек нечто, засверкавшее золотом под лучами мерцающих сфер, которые свисали с проводов, протянувшихся под неровным железным потолком. Затем лейтенант бросил предмет прямо на стойку, где тот закружился, словно простая монетка, и зазвенел по металлической поверхности, демонстрируя взглядам изображение золотого орла.
— А ты еще хранишь свою медаль? — спросил Ганнон.
— Я ее не получал, — ответил Нисато. — Меня же там не было.
Медаль завершила свое вращение и легла на грязную барную стойку.
— Повезло, — произнес Ганнон, и глаза его наполнились слезами. — Значит, ты их не видишь?
— Кого?
— Сгоревших… тех самых… погибших?
Ганнон увидел смущение и непонимание во взгляде Нисато и попытался объяснить, но в эту минуту в ноздри лейтенанту вновь ударила мерзкая, незабываемая вонь сгоревшей человеческой плоти, и слова застряли в горле. Он поперхнулся, почувствовав на языке привкус золы, в которую обратились кости мертвецов, и едкий запах прометия так явственно, словно покрытый сажей солдат-огнеметчик стоял сейчас буквально в шаге от него.
Ты был там.
— Только не это… пожалуйста, не надо… — зарыдал лейтенант. — Хватит!
— Ганнон, что происходит? — требовательным тоном спросил Нисато, но Мербал уже был не в силах ответить. Он завращал головой, наблюдая за тем, как языки всепожирающего пламени охватывают бар — обжигающие, желтые, не оставляющие никакой надежды. Словно подгоняемые неким невидимым ветром, они проявляли недюжинный аппетит, жадно, с оглушающим ревом поглощая все на своем пути. Лишь несколько секунд им понадобилось, чтобы заполыхала вся забегаловка, и Ганнон заплакал, зная, что произойдет затем.
Объятые огнем завсегдатаи поднялись на ноги. Лица людей, прежде угрюмые и озлобленные, превратились в оплавленные, изуродованные агонией маски. Подобные чудовищным элементалям огня, аборигены направились прямо к нему, и Ганнон обернулся к Дарону Нисато в отчаянной и пустой надежде, что тот видит то же самое.
Но бывший комиссар остался слеп к огненному безумию, охватившему бар, и смотрел на лейтенанта с озабоченностью и жалостью.
Ганнон закричал, когда по полу начал стелиться густой черный дым, оглушая удушливым и резким химическим запахом. Тени шли сквозь эту пелену, подобные объятым огнем марионеткам, движущимся в дерганом танце, управляемым каким-то свихнувшимся кукловодом.
Лейтенант слышал голос Дарона Нисато, но смысл слов до него уже не доходил, ведь в дыму и пламени возник до ужаса знакомый силуэт — маленькая девочка от силы семи лет.
Ее платьице горело, а ручки были протянуты к лейтенанту, словно ребенок надеялся найти в нем защиту и спасение. Кожа девочки покрылась волдырями, полопалась, а мышцы и жир начали сползать с потрескивающих и ломающихся от чудовищного жара костей, подобно расплавленной резине.

— Ты был там, — сказала девочка, чье лицо являло теперь просто уродливое нагромождение плоти, сквозь которую прорывался огонь, пылающий внутри черепной коробки. Жуткий, призрачный свет сиял из ее глаз — единственного, что еще не посмел уничтожить пожар.
— Мне жаль, — пробормотал Ганнон, и его сердце сжалось от невыносимого чувства вины.
Он глубоко вздохнул, и в ту же секунду пылающий бар, обожженный ребенок и горящие люди исчезли. Все стало точно таким, каким было еще минуту назад. Лейтенант оперся о стойку, чтобы удержать равновесие, когда мир вокруг закружился в безумном танце, и постарался успокоить взбунтовавшиеся чувства, еще не пришедшие в себя после пробуждения из кошмара.
— Какого рожна ты творишь? — потребовал Нисато, все еще сидевший рядом и совершенно не подозревавший об ужасах, только что увиденных Ганноном уже в тысячный раз. Затем инфорсер взял лейтенанта за руку и произнес: — Пора уходить. И ты идешь со мной.
— Нет, — сквозь слезы выдавил Ганнон, высвобождаясь. — Никуда я не пойду. Не в таком состоянии.
— Верно, — согласился Нисато. — Именно поэтому ты и пойдешь со мной.
— Нет, — повторил Ганнон, подхватывая со стойки пистолет и медаль. — Отсюда я могу отправиться только в одно место: Ад.
Ганнон Мербал вставил ствол пистолета в рот и вышиб себе мозги.
«Мне никогда не хотелось верить, что смерть настолько плохо выполняет свою работу».
Часть первая
ВОЗРОЖДЕНИЕ
Глава первая
Это люди придают облик планетам, на которых живут, или же это планеты оставляют отпечаток на своих обитателях? Жители Мордиана меланхоличны и замкнуты, граждане Катачана — прагматичны и жестоки. Следствие ли это сурового климата и условий, усложняющих выживание?
Или же те, кто поселился на этих мирах, изначально обладали необходимыми качествами? Может ли характер мира повлиять сразу на все население, или человеческая душа сильней какой-то там географии?
Может ли сторонний наблюдатель предположить, что люди, без опасений за свою жизнь разгуливающие под золотыми арками планеты-святилища, менее предрасположены к насилию и обладают более добродушным нравом, нежели те, кто вынужден таиться в тенях миров, охваченных войнами и мятежами?
Как бы то ни было, безлюдные вересковые пустоши, одинокие горы и терзаемые внутренними распрями города Салинаса могли предложить массу интересного материала для этого наблюдателя.
С хмурого серого неба сплошным потоком лил дождь: сквозь плотную завесу воды все было видно точно в густом тумане, зато богатые кварцевыми отложениями горы блестели и сверкали.
Группки каких-то лохматых травоядных животных паслись в высокой траве на заливных лугах, а на востоке, над высокими скальными пиками, собирались темные грозовые тучи.
Стремительные водопады с оглушительным грохотом обрушивались с черных утесов, и те немногие уродливые деревья, что еще росли на холмах, окружающих мертвый город, раскачивались, словно танцоры, и трясли кронами под неистовыми порывами ветра, слетавшего с
обложенных тучами вершин. Но над самим обезлюдевшим городом повисла тишина, подобная неловкой паузе в разговоре, точно природа боялась нарушить его уединенную скорбь.
Заваленные обломками улицы пролегали среди почерневших зданий, чьи разрушенные стены удерживали только куски перекрученной стальной арматуры; пустынные проспекты поросли кустарником с листьями цвета ржавчины и крови.
Ветер выглаживал камни и обломки изъеденного коррозией металла, которые по-прежнему лежали там, где когда-то упали, и стенал в разбитых окнах и пустых дверных проемах — казалось, будто город издает долгий, протяжный предсмертный хрип.
Когда-то здесь жили люди. Они любили, ссорились и прощали в тысячах личных драм, одновременно величественных и интимных, знакомых любому другому городу. Пышные празднества, скандалы и интриги, жестокие преступления — все эти сцены разыгрывались здесь, но тот театр безвозвратно канул в историю, хотя так и не стерся из памяти.
Сотни улиц, проулков, проспектов и магистралей пересекали пустынный город, прокладывая себе путь через этот печальный пейзаж, и словно пытались найти тех, кто захотел бы снова воспользоваться ими. Незапертые двери грохотали, раскачиваясь на петлях, и оставленные жилища, казалось, призывали безымянных гостей поселиться в них, вновь дав домам смысл существования. Дождь лил не переставая, и бурлящие ручьи бежали по потрескавшимся тротуарам, заливая даже решетки водостоков и собираясь в огромные лужи.
Среди руин горделиво возвышалась высокая церковь, чей каменный фасад почернел от копоти и сажи. Издали казалось, что, какая бы беда ни обрушилась на покинутый город, величественное сооружение она по большей части обошла стороной. Высокие башни отбрасывали длинные тени, а большой орлинокрылый фронтон, прежде горделиво венчавший арочный вход, теперь словно признавал поражение — крылья перекосились и покрылись зелеными пятнами.
Оконные витражи, некогда прославлявшие Императора и Его многочисленных святых, были разбиты, лишь осколки цветных стекол, подобно клыкам, торчали из рам. Тяжелые металлические двери, когда-то защищавшие главный нартекс церкви, были искорежены и лежали на раскрошившихся плитах двора. Рядом виднелись обломки рухнувших с крыши священных статуй, так и брошенных обрастать мхом.
Ветер, казалось, стремился именно сюда, словно влекомый некой незримой силой, и играл на открытой площадке перед церковью. Он приносил с собой клочья тумана, шуршащие обрывки ткани, бумагу и листья — все это кружилось миниатюрными вихрями, становившимися все больше, пока ветер набирал силу.
Зияющий чернотой зев входа поглощал последние солнечные лучи заканчивающегося дня, и, хотя становящийся все более свирепым ветер гонял мусор туда и сюда по площадке, ни единого листочка не залетело внутрь заброшенного здания.
Из нартекса донесся глухой стон, хотя там определенно никто не мог жить — как, впрочем, и во всем остальном городе, — и на площадь перед церковью вырвался поток воздуха холодней самого космоса.
Возникнув вначале как крошечные пятнышки света в темноте, под стрельчатым сводом вспыхнули яркие огни, прочертившие на земле два призрачных параллельных луча. Прежде церковь казалась неколебимой и несокрушимой, но теперь ее материя, казалось, пошла волнами и стала таять, будто от немыслимого жара.

Стенание становилось громче — ранее доносившееся словно издалека, теперь оно звучало намного ближе и казалось истошным криком неведомой агонизирующей твари, пытающейся удержать собственные внутренности, которые из нее выдирает каждая проходящая секунда.
Темнота вспучилась и вылилась наружу, подобно чернилам, растекающимся из лопнувшего пузырька. Но затем она отступила обратно, сползая по бортам чего-то огромного, что прорвало пространство и время, чтобы прибыть в этот мир, — чадящий, шипящий механизм, реликт, созданный в незапамятные времена.
Состоящий из железа и многочисленных поршней, он напоминал огромную махину-джаггернаут, чьи поблескивающие бронзой бока пульсировали сверхъестественными энергиями. Спустя мгновение машина с грохотом вырвалась из дверей церкви. Из-под каждой помятой заклепки с головкой в виде черепа струился пар, пока ржавые, разрушающиеся от старости железные колеса скрежетали по сияющим, подобно ртути, путям.
Возможно, по сути разваливающаяся конструкция когда-то была древним паровозом, но неведомые энергии и извращенные силы превратили его в нечто совсем иное.
Чья бы воля ни создала этот кошмарный плод союза технологии и темных энергий, но он уже начинал разрушаться. Сияющая аура сползала с него слоями, словно луковая шелуха. Сам воздух здесь, казалось, был для него ядовит, и от каждой поверхности машины поднимались шипящие облачка зловонных светящихся испарений.
Жуткая машина завывала, подобно огромному раненому зверю, но в ее вопле, полном невыносимой боли, звучало также и облегчение, ведь вечные муки наконец-то должны были завершиться. Машина начала сбавлять ход, постепенно останавливаясь, точно подстреленное животное, дошедшее до предела своих сил и уже не способное убегать от охотников.
В глубине изуродованного локомотива, если напрячь слух, можно было различить чьи-то голоса, в которых не было и намека на страдания, испытываемые машиной. С каждой проходящей секундой они звучали все громче, словно их обладателей только-только выпустили из какого-то все еще весьма далекого от этих мест помещения.
Часть борта локомотива отвалилась, открыв миру все уродство залитых красным светом внутренних помещений, где стоял смердящий морозильник для мяса, хранивший память о бесчисленных убийствах и истязаниях, о реве пожаров и целых эпохах кровопролития.
В этом красном зареве кто-то двигался… несколько фигур, скорчившихся, точно младенцы или пьяные, вывалились из утробы умирающей машины. Высокие, широкоплечие, похожие на людей, они скребли пальцами по земле, стремясь как можно скорее укрыться от света, словно тот причинял им боль.
Существа, прибывшие на бронированном левиафане, были окутаны клубами дыма. Поднявшись, они двигались неуверенной походкой, словно в лихорадочном бреду, но даже эти первые шаги доставляли им радость, поскольку уводили все дальше от разрушающейся машины.
И чем больше становилось расстояние, тем более материальными и отчетливыми становились их тела, хотя тому самому стороннему свидетелю небывалого прибытия, существуй он, вряд ли бы это понравилось.
Незваные гости оказались настоящими чудищами — «бескожими».
Мерзкая насмешка над природой, отвратительные плоды колдовской хирургии, неудачных экспериментов и пугающих, противных естеству сил. Не было среди них и двух похожих друг на
друга; их лишенные кожи тела были массивными и гротескными, а головы являли собой раздутые черепа с оползшими лицами и скрежещущими клыками.

Каталог: books
books -> Боль в спине
books -> Жизнь Александра Флеминга Андре Моруа
books -> Учебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 1985
books -> Елена Петровна Гора учебное пособие
books -> А. М. Тартак Золотая книга-3, или здоровье без лекарств
books -> Мифы и реальность
books -> Краткая историческая справка
books -> Разгрузочно-диетическая терапия (лечебное голодание) и редуцированные диеты: будущее, прошлое, настоящее
books -> Курс лекций по госпитальной терапии, написана доступным языком и будет незаменимым помощником для тех, кто желает быстро подготовиться к экзамену и успешно его сдать. Предназначена для студентов медицинских вузов
books -> Олег Ефремов Осторожно: вредные продукты! Новейшие данные, актуальные исследования Предисловие «Человек сам роет себе могилу вилкой и ложкой»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница