Книга адресована практическим психологам, работающим в дет­ских образовательных учреждениях. Книга выпущена при участии зао «Академия-Центр»



страница9/16
Дата09.06.2019
Размер2.04 Mb.
ТипКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16

"Я, МАМА И ДЕТСКИЙ САД"


А знают ли взрослые ребенка и, главное, хотят ли его знать?

Анализ психолого-педагогической литературы, изучение "Программы воспитания и обучения в детском саду", знакомство с опытом работы многих воспитателей позволяют говорить о том, что воспитательный процесс в детских уч­реждениях стал очень напоминать схему материального про­изводства: постановка цели, подбор соответствующей техно­логии к исходному материалу и получение продукта с зара­нее заданными свойствами, где цель — задачи воспитания, технология — методы и приемы передачи знаний, умений и навыков, исходный материал — ребенок, продукт — ребе­нок при переходе на следующую возрастную ступень. Схема материального производства перенесена на область произ­водства духовного.

Воспитание личности невозможно без ее знания и пони­мания. Воспитатели нередко снисходительно относятся к ре­комендациям психологов, а часто просто игнорируют их. Жизненный опыт и здравый смысл играют неоценимую роль в воспитании, но жизнь стала сложнее, а потому вос­питание без специальных знаний психологии, физиологии, гигиены и многого другого — это воспитание "на авось". Важнейшим условием эффективности воспитания является глубокое понимание личности воспитанника, его индивиду­альных особенностей, высокая требовательность к испытуе­мому, уважение к нему (по A.C.Макаренко). Требователь­ность, хотя и не всегда целенаправленную и последователь­ную, воспитатели к детям предъявляют. Что же касается ува­жения к личности ребенка — это еще не стало незыблемым принципом деятельности всех без исключения педагогов. И выражается такое неуважение чаще всего в авторитарном стиле руководства, а то и просто в педагогической бестакт­ности.

У одних взрослых неуважение к ребенку свидетельствует об их низкой общей культуре, у других — о том, что в лице ребенка они видят лишь объект педагогических воздействий. Но ведь уже с 3—4 недель своей жизни в эмоциональных проявлениях — улыбке и плаче — ребенок выражает свое активное и личное отношение к окружающим. С появлением речи его отношения обогащаются, усложняются, как обога­щается и усложняется система отношений, в которую он включен. И с его личными отношениями окружающие взрослые вынуждены считаться, действуя так или иначе в зависимости от его поведения. Как все сложное начинается с элементарного, так и личность начинается с незначительно­го проявления собственного Я. Ребенок — всегда субъект воспитания, он — человек мыслящий (в меру возрастных возможностей), чувствующий, своеобразно обобщающий свой жизненный опыт, выбирающий, как вести себя, ка­ким быть. Поэтому для того, чтобы понять ребенка, просто необходимо знать, как он видит окружающий мир, своих родителей, сверстников, себя, как интерпретирует происхо­дящее. Его хорошее или плохое поведение — не навык, ко­торый надо поощрять или пресекать, а личностное отноше­ние. Оно является результатом внутренней активности, ос­мысления реальности и имеет для ребенка определенный смысл, который не всегда может быть очевиден со стороны, но именно отношения, а не внешние обстоятельства опреде­ляют его поведение, формируют его личность.

В практической психологии для изучения личности ре­бенка и межличностных отношений весьма часто использу­ются рисуночные тесты. Исторически использование графи­ческих методик связано с общим развитием "проективной психологии". Росту интереса к рисуночным методикам спо­собствуют фундаментальные монографии таких зарубежных и отечественных авторов, как К.Маховер, В.Хьюлс, Р.Бернс, С.Кауфман, В.Вульф, С.Болдырева, М.Кольцова, А.3ахаров, В.Мухина, Г.Хоментаускас.

Так, исследование, проведенное Г.Хоментаускасом (1989), позволяет использовать методику рисования семьи как процедуру, отражающую в первую очередь переживания и восприятия ребенком своего места в семье, отношение ребенка к семье в целом и отдельным ее членам. Рисуночный тест можно использовать и для выявления особенностей как внутрисемейных отношений, так и отношения ребенка к детскому саду — сверстникам, воспитателю, совместной де­ятельности.

Мы провели такую работу с детьми в нескольких детских садах и получили 100 детских рисунков по теме "Я, мама и детский сад". Соответственно заданию дети объединяли на рисунках членов семьи и сюжет из жизни в детском саду. В большинстве рисунков детей отображена жизнь в детском саду. Видимо, те дети, которые отобразили в рисунках се­мью, более сконцентрированы на внутрисемейных отношениях: это для них сильнее, важнее, более значимо, чем дет­ский сад.

Процедура диагностики рисуночного теста известна, она предполагает определенные условия — изображение должно быть сделано на листе белой бумаги, размером 15х20 или 21х29 см, для рисования используются цветные карандаши, ластик.

При анализе детских рисунков нас интересовали такие их элементы, как

— структура рисунка;

— расположение на рисунке фигур и других предметов;

— особенности нарисованных фигур.

СТРУКТУРА РИСУНКА "Я, МАМА И ДЕТСКИЙ САД". Дети, переживающие эмоциональное благополучие в семье и детском саду, рисуют полную семью и яркий сюжет из жизни в детском саду, включающий сверстников, воспи­тательницу, или объединяют все это в общий сюжет "Мама ведет меня в детский сад", почти все рисунки такого харак­тера отражают приход ребенка в детский сад. Искажение ре­ального состава семьи заслуживает пристального внимания, т. к. за этим почти всегда стоит эмоциональный конфликт, недовольство семейной ситуацией. В отношении к детскому саду эмоциональный конфликт, неудовлетворенность пред­ставлены рисунками, на которых вообще не изображены люди. Такое защитное избегание образов конкретных людей при выполнении задания встречается редко. За подобными реакциями, по всей видимости, кроются: травматические переживания, связанные с семьей или детским садом; чув­ство отверженности, незащищенности, высокий уровень тревожности, в целом — психическое нездоровье.

Есть рисунки, изображающие воспитателей и помощни­ков воспитателей. Вероятно, эти дети именно со взрослыми связывают свое благополучие, защищенное пребывание в детском саду, или это указывает на сильную зависимость от взрослого.

Интерес представляют рисунки, на которых ребенок изображает себя одного или с куклой. Это может указывать на различное психическое содержание. Например, в рисун­ках, где Я изображено схематично, мелко, где деталями и цветовой гаммой создан негативный эмоциональный фон, можно предполагать присутствие чувства отверженности, покинутости и, возможно, аутических тенденций, агрессии. В другой группе рисунков, представляющих Я, изображение крупное, но без особых декоративных деталей. Это можно интерпретировать как несформированность чувства общнос­ти и эгоистичность.

Определенную информацию об эмоциональных пережи­ваниях предоставляют рисунки, в которые дополнительно к изображениям членов семьи включены образы двоюродных родственников. Это может свидетельствовать о потребности в равноправных, кооперативных связях. Презентация в рисун­ке животных указывает на неудовлетворенные аффилиативные потребности, желание занять охраняющую, родительс­кую позицию.

РАСПОЛОЖЕНИЕ ФИГУР И ПРЕДМЕТОВ НА РИ­СУНКЕ. Расположение на рисунке фигур указывает на не­которые психологические особенности взаимоотношений. Сам анализ расположения по своему содержанию созвучен с проксемической оценкой группы людей, с той разницей, что рисунок — это символическая ситуация, создание и структурирование которой зависят только от одного челове­ка — автора рисунка. Это обстоятельство обязывает (как и при других аспектах анализа) различать, что отражает рису­нок — субъективно реальное (воспринимаемое), желаемое или то, чего ребенок боится, избегает.

Изображение членов семьи с соединенными руками, объединение их общей деятельностью являются индикатора­ми психологического благополучия, восприятия интегративности в семье или группе сверстников, включенности в группу. Рисунки с противоположными характеристиками — разобщенность изображенных фигур, разделение их другими деталями рисунка — могут указывать на низкий уровень эмоциональных связей. Представляют интерес рисунки, на которых кто-нибудь из членов семьи изображен со спины, — это может свидетельствовать о негативном отношении ребен­ка к нему; об угрозе, исходящей от него, или может быть связано с реальным отчуждением этого члена семьи, с малой значимостью его для ребенка.

Изображение сюжетов из жизни детского сада также можно анализировать с точки зрения расположения фигур или других предметов на листе бумаги. Например, на рисунке изображена девочка с подругами, гуляющая по группо­вой комнате детского сада. Девочки расположены в ряд, близко друг к другу, занимают значительную часть на листе бумаги; дополнительные объекты расположены сверху (как будто сзади), сбоку и занимают меньшую площадь на листе бумаги. Это можно интерпретировать как позитивные взаи­моотношения со сверстниками, удовлетворенность занимае­мым статусом.

Свои эмоциональные связи и отношения дети могут изображать и посредством физических расстояний. То же значение имеет отделение членов группы объектами, деле­ние рисунка на ячейки, по которым расположены либо чле­ны семьи, либо сверстники. Такие презентации указывают на слабость позитивных межличностных связей. Для ряда представленных рисунков характерны деление рисунка на составные части — верхнюю, среднюю и нижнюю, отграни­чение отдельных фрагментов рамкой от основного сюжета рисунка, деление листа пополам чертой.

Определенный интерес представляет рисунок, на кото­ром члены семьи повернуты спинами друг к другу; папа нарисован уходящим, дочка и мама изображены вполоборо­та к смотрящему на рисунок, но спинами друг к другу, их действия независимы, разрознены, как будто в семье отсут­ствуют общие интересы и положительные эмоциональные контакты — каждый занят своим делом, не мешает, но и не помогает другим.

На одном из рисунков изображен мальчик отдельно от своих родителей, в его представлении он отвержен, его "по­местили" в детский сад, а родители тем временем гуляют — над ними светит солнце. Это может свидетельствовать о не­включенности ребенка в группу — вне семьи, в детском саду он чувствует себя одиноким.

Информативен рисунок мальчика, изобразившего себя со своими родителями. Они стоят, взявшись за руки, над ними светит солнце, а в другой части рисунка изображена машина "скорой помощи" с выраженным сигналом, отде­ленная от семьи предметом, как будто от машины исходит угроза семейному объединению, общности. Ребенок нарисо­вал себя в центре семьи — он крепко держит за руки маму и папу, как будто боится, что останется один. Вероятно, это указывает на большую занятость родителей на службе, на то, что они редко бывают вместе.

Интересен рисунок, на котором изображен "уголок при­роды" в детском саду и девочки, рассматривающие растения. По пространственному расположению предметов и фигурок девочек рисунок можно интерпретировать так: в комнатах детского сада уделяется много места оснащению, оборудова­нию различных зон деятельности, но для самих детей, для их собственной активности площадь очень ограничена, что развивает чувство неуверенности — как бы чего не нару­шить, не задеть, не разбить.

АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ НАРИСОВАННЫХ ФИ­ГУР. Особенности графического представления отдельных членов группы могут дать информацию большого диапазо­на: об эмоциональном отношении ребенка к отдельным чле­нам группы, о том, как ребенок их воспринимает, о "Я-образе" ребенка, его половой идентификации.

При оценке эмоционального отношения ребенка к чле­нам группы обращается внимание на следующие графичес­кие признаки:

а) количество деталей тела. Присутствие головы, волос, ушей, глаз, зрачков, ресниц, бровей, носа, щек, плеч, рук, ладоней, пальцев, ног, ступней;

б) декорирование — детали одежды, украшения, шапка, воротник, бусы, галстук, банты, карманы, ремень, пугови­цы, элементы прически, сложность одежды, украшения, узоры на одежде и т. д.;

в) количество использованных цветов для рисования фигуры.

Как правило, хорошие эмоциональные отношения с че­ловеком выражаются в позитивной концентрации внимания и усилий ребенка при изображении этого человека, а следо­вательно, в большем количестве прорисованных деталей тела, декорировании, использовании различных цветов. Цвета выбираются яркие, чистые. Само графическое изобра­жение отличается четкостью. И наоборот, негативное отно­шение к человеку выражается в большей схематичности, неоконченности его графического представления.

О восприятии других членов группы и "Я-образа" рису­ющего можно судить на основе сравнения величин фигур, особенностей презентации отдельных частей тела и всей фи­гуры в целом.

Как правило, дети крупно рисуют взрослых, что соответ­ствует их действительным сравнительным габаритам, однако нередко встречается несоответствие реального соотношения величин членов семьи или других взрослых, "Я-образа" и сверстников. Ребенок рисует себя выше и шире родителей, выше своих сверстников, наравне с домом, деревом. Объяс­няется это тем, что для ребенка величина фигуры является средством, при помощи которого он выражает силу, превос­ходство, значимость, доминирование. Именно так можно ин­терпретировать рисунок ребенка, неудовлетворенного своим статусом. Символически увеличив свой рост, он компенсиру­ет эту неудовлетворенность. Отсутствие на лице носа, на голо­ве ушей может свидетельствовать о замкнутости, невысоком уровне контактов. Значительно меньшими — по сравнению с другими членами семьи — рисуют себя дети, которые чув­ствуют свою незначительность и ненужность или требуют за­боты со стороны родителей. Иллюстрацией могут служить ри­сунки детей, которые изобразили себя и своих родителей не­высокими, очень схематично, а другие предметы — дома, деревья, машины, самолеты — прорисовали достаточно тща­тельно, крупно. Вероятно, это "недолюбленные" дети, чув­ствующие себя незначимыми. Противоположными являются те рисунки, в которых соблюдены пропорции всех нарисо­ванных фигур, как правило, папа изображен выше мамы по росту, дети в среднем на 1/3 ниже своих родителей. По интер­претации, предложенной Г.Хоментаускасом, авторы этих ри­сунков эмоционально уравновешены, не испытывают конф­ликтов в межперсональных отношениях, принимают своих родителей и приняты ими.

Очень редко встречаются рисунки, где единым сюжетом объединены семья ребенка и детский сад. Подобные изобра­жения свидетельствуют о положительном психическом раз­витии в целом, интеллектуальном и эмоциональном. Рас­смотрим подробнее один из таких рисунков. Папа, мальчик и мама вырисованы с особой тщательностью, не пропущены никакие части тела, лица выразительные, одежда аккурат­ная, но не изобилует декоративными деталями. Отношение к детскому саду также позитивное — здание детского сада вы­сокое, многоэтажное, в изображении использованы яркие краски. Изображение солнца указывает на жизнелюбие ре­бенка, умение радоваться.

Особый интерес для понимания внутренних пережива­ний ребенка представляют портреты воспитателей и помощ­ников воспитателей. По количеству их немного, но интер­претировать их можно по-разному. Есть рисунки-портреты, свидетельствующие о позитивном отношении детей к детс­кому саду, выраженном признании значимости воспитате­лей и помощника воспитателя. Лица нарисованы крупным планом, выписаны с особой тщательностью глаза, губы, волосы, щеки; шея либо украшена бусами, либо воротни­ком с пуговицей, либо брошью, в ушах — серьги. Изобра­жение свидетельствует о благополучных взаимоотношениях, о чувстве безопасности, исходящем от взрослого, о желании с ним контактировать. Есть изображения с другой характе­ристикой. Это тоже портреты воспитателей. Но способ графи­ческого изображения свидетельствует об отрицательных пере­живаниях ребенка в связи с этим взрослым. В одном случае — это небрежно заштрихованные губы на лице воспитателя, что можно интерпретировать как исходящие от него замечания, запреты, как непонимание речи взрослого. В другом случае — это подтирание изображения глаз, что указывает на чрез­мерный контроль, надзор, недоверие к детям, ограничение самостоятельности детей.

Итак, используя графические методы, можно проанали­зировать межличностные отношения детей в группе сверстни­ков, со взрослыми, окружением, оценить их эмоциональное самочувствие. Результаты этой работы могут свидетельство­вать о гармоничном или дисгармоничном развитии личности ребенка. Рисунки детей, беседы с детьми по поводу нарисо­ванного убеждают, что дети адекватно осознают и оценивают свое положение, улавливают симпатии и антипатии co cтopoны взрослых или сверстников. Как свидетельствует большин­ство рисунков, для детей более значимой является семья, но и детский сад — сверстников, воспитателей — многие из них эмоционально воспринимают позитивно. Однако мы получи­ли немало детских рисунков, которые указывают на неблаго­получие, тревожность, "потерю себя", говорят нам о недо­статках, ошибках в организации жизни детей в детском саду, об отсутствии положительных эмоциональных контактов в семье. Каждый из этих детей нуждается в дополнительном наблюдении, обследовании и помощи. В детском саду хорошо должно быть каждому ребенку. Особого внимания требуют дети, в семье которых случилось несчастье.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ СТРАДАЮЩЕМУ РЕБЕНКУ


К сожалению, жизнь ребенка наполнена не только радо­стями и мелкими огорчениями, в ней порой встречается и настоящее горе, связанное с потерей близких вследствие бо­лезней, старости, крупных катастроф, аварий, землетрясе­ний и пр. Взрослые часто испытывают растерянность и заме­шательство, не зная, как и чем помочь ребенку в этой ситу­ации, не имея представления не только о том, как вести себя по отношению к ребенку, потерявшему кого-то из близких, но и о том, каким образом и насколько остро он переживает потерю. Именно этим проблемам посвящена книга Розмари Уэллс, вышедшая в Лондоне в 1988 году, с которой мы познакомим читателя в настоящем разделе.

Речь в этой книге идет о том, как в рамках обычной повседневной жизни помочь ребенку пережить горе, под­держать его, предотвратить развитие неврозов. Обращение к специальной психотерапевтической или психиатрической помощи рекомендуется лишь тогда, когда предлагаемые ав­тором средства не срабатывают или оказываются недостаточ­ными. Овладение этими приемами доступно и необходимо родителям, учителям, воспитателям, всем взрослым, так или иначе имеющими дело с детьми и могущими столк­нуться с ситуацией, когда ребенку требуются психологичес­кая помощь, поддержка, понимание.

Родители и учителя обычно рассказывают детям о прояв­лениях жизни, но стараются избегать разговоров и объясне­ний по поводу смерти. Однако в тех семьях, где тема смерти не является табу, где достаточно правдиво и ясно, в доступ­ных формах отвечают на вопросы ребенка, дети оказывают­ся гораздо лучше подготовленными к серьезным потерям, чем в семьях, где взрослые всячески уклоняются от подоб­ных бесед. Тем не менее, идея ознакомления детей с этой печальной стороной жизни встречает значительное сопро­тивление взрослых, особенно учителей, считающих, что де­тей следует ограждать от подобных мыслей. Вряд ли можно согласиться с таким подходом. Нынешние дети узнают о многом значительно раньше, чем предшествующее поколе­ние. В школах читают лекции о наркомании и алкоголизме, деторождении и контрацепции, половых извращениях и абортах, суррогатном материнстве, и только вопросы, свя­занные со смертью, находятся под запретом. Почему? Ведь это коснется каждого. Знание о смерти, включая ее послед­ствия, и осознание ее неизбежности, — такая же необходи­мая часть подготовки к жизни и вклад в психологический рост ребенка, как и все остальное.

Работа эта, однако, требует большого такта, осторожности, учета возраста ребенка, специфики и традиций его семьи, зна­ния особенностей его личности. Наивно думать, что эту тему, столь насыщенную эмоционально, под силу одолеть какому-то одному учителю — физику, биологу или словеснику; содей­ствие родителей и психолога является обязательным.

Что отличает детское горе? Если в семье горе, то нужно, чтобы ребенок видел это и мог выразить его вместе со всеми. Переживания ребенка ни в коем случае нельзя игнорировать. Так же, как и взрослые, в трагической ситуации он пережи­вает горе. Не надо пытаться делать вид, что ничего не случи­лось и жизнь идет своим чередом. Всем нам требуется время, чтобы привыкнуть жить без любимого человека. Это не уменьшает эмоционального потрясения и не гарантирует от неожиданных и трагических реакций, но позволяет предотвра­тить возникновение глубоких страхов, которые могут при­вести к тяжелым психологическим проблемам много лет спустя. В это трудное время детям прежде всего требуются поддержка и демонстрация любви и заботы.

Период острого переживания горя у ребенка обычно ко­роче, чем у взрослого (слезы часто сменяются смехом), но при столкновении с новыми жизненными ситуациями его горе вновь оживает: "В первый день в школе я увидел, что все пришли с мамами и только я пришел с папой".

Что считать нормальными реакциями ребенка? Это обя­зательно нужно знать, чтобы отличить "проблемного" ре­бенка от ребенка "с проблемой".

Шок — первая реакция на смерть. У детей он обычно выражается в молчаливом уходе или взрыве слез. Очень ма­ленькие дети могут испытывать весьма болезненное чувство дискомфорта, но не шок. Они не понимают, что происхо­дит, но хорошо чувствуют атмосферу в доме. Развлечение (взять на руки, купить игрушку или сладость, включить телевизор) оказывается не самой лучшей политикой в такой ситуации. Оно действует временно и не помогает справиться с горем, а лишь на время отвлекает внимание. Обнимите ребенка, дайте ему расслабиться, поплакать, посидеть или полежать, но не обхаживайте его так, словно у него болят зубы. Ему нужно время, чтобы погоревать, поговорить о матери, отце, брате или сестре. Если ребенок достаточно большой, дайте ему возможность участвовать в приготовле­нии к похоронам, и он не будет чувствовать себя одиноким среди опечаленных и занятых делами взрослых.

Отрицание смерти — следующая стадия переживания горя. Дети знают, что близкий человек умер, видели его мертвым, но все их мысли настолько сосредоточены на нем, что они не могут поверить, что его больше нет рядом.

Поиски — для ребенка это очень логичная стадия горя. Он потерял кого-то, теперь он должен найти его. Невозмож­ность найти порождает страх. Иногда дети переживают эти поиски как игру в прятки, зрительно представляют, как умерший родственник входит в дверь.

Отчаянье наступает, когда ребенок осознает невозмож­ность возвращения умершего. Он вновь начинает плакать, кричать, отвергать любовь других людей. Только любовь и терпение могут преодолеть это состояние.

Гнев выражается в том, что ребенок сердится на родите­ля, который его "покинул", или на Бога, "забравшего" отца или мать. Маленькие дети могут начать ломать игрушки, устраивать истерики, колотя ногами по полу, подросток вдруг перестает общаться с матерью, "ни за что" бьет млад­шего брата, грубит учителю.

Тревога и чувство вины ведут к депрессии. Кроме того, ребенка могут тревожить различные практические вопросы: кто будет провожать его в школу, кто поможет с уроками, кто даст карманных денег? Для более старших детей смерть отца может означать невозможность продолжить учебу и т. п.

КАК ПОМОЧЬ СТРАДАЮЩЕМУ РЕБЕНКУ?

1. Прежде всего необходимо, чтобы переживание разделя­лось всеми членами семьи. Многие сходятся в том, что жела­тельно принятие траура всеми членами семьи, включая де­тей (может быть, кроме дошкольников). Это совместное пе­реживание, понятное каждому члену семьи.

Иногда дети становятся друзьями именно на основании сходства переживаний: "Мы с Линдой друзья, потому что у нас обеих нет мамы, а есть только папа".

Горе никогда не проходит. Мы сохраняем близких живы­ми в нашей памяти, и это очень нужно нашим детям. Это позволит им извлечь позитивный опыт горя и поддержит их в жизни.

2. Самое сложное для взрослого — это сообщить ребенку о смерти близкого. Лучше всего, если это сделает кто-то из родных. Если это невозможно, то сообщить должен тот взрослый, которого ребенок хорошо знает и которому он доверяет. В этот момент очень важно прикасаться к ребенку: взять его руки в свои, обнять, взять его на руки. Ребенок должен почувствовать, что его по-прежнему любят и что он не будет отвергнут. Важно также, чтобы у ребенка не воз­никло чувство вины в связи со смертью близкого.

Ребенок может продемонстрировать вспышку гнева по отношению к взрослому, принесшему печальное известие. Не надо в этот момент уговаривать ребенка взять себя в руки, ибо горе, не пережитое вовремя, может вернуться месяцы или годы спустя.

Дети постарше предпочитают в этот момент одиночество. Не спорьте с ними, не приставайте к ним, их поведение естественно и является своего рода психотерапией.

Ребенка надо окружить физической заботой, готовить ему еду, стелить постель и т. п. Не нужно взваливать на него в этот период взрослых обязанностей: "Ты теперь мужчина, не огорчай маму своими слезами" (это порой говорится даже восьмилетнему ребенку). Сдерживание слез противоесте­ственно для малыша и даже опасно. Но не надо и заставлять ребенка плакать, если он не хочет.

В период горя в семье не следует изолировать ребенка от семейных забот. Все решения должны приниматься сообща, всей семьей.

3. Желательно, чтобы ребенок говорил о своих страхах, но не всегда легко его к этому побудить. Потребности ребен­ка кажутся нам очевидными, однако мало кто из взрослых понимает, что ребенку требуется признание его боли и стра­хов, ему нужно выразить свои чувства в связи с потерей близкого человека.

В этой связи имеется интересный и полезный опыт. Напри­мер, в госпитале собирают группу подростков, потерявших родителей, чтобы они могли проговорить все это между собой. По методике проведения подобных встреч психолог не уча­ствует в беседе до тех пор, пока дети его об этом не попросят. Ребятам важно почувствовать себя на равных. Поначалу они с недоверием относятся к подобной группе, но, начав говорить, обнаруживают много общего в чувствах и проблемах. Разгово­ры, порой болезненные, тем не менее помогают подросткам справиться со страхами, прояснить собственные мысли.

Считается, что после похорон жизнь семьи приходит в норму: взрослые возвращаются на работу, дети — в школу. Именно в этот момент потеря становится наиболее острой. Первые дни после трагедии дети знают, что правомерно лю­бое проявление чувств. По прошествии времени могут прий­ти такие явления, как энурез, заикание, грызение ногтей, сонливость или бессонница. Невозможно дать рецепт по каж­дому отдельному случаю. Главное — исходить из потребнос­ти ребенка в любви и внимании к нему. Если ребенок отка­зывается от еды, можно предложить ему помочь взрослому приготовить обед для всей семьи.

Как снять агрессивное поведение? Маленьким детям можно дать различные коробки, ящики, баллоны, бумагу, которые можно мять, ломать и крушить. Детям постарше можно поручить физическую работу, требующую значи­тельных усилий, можно отправить их на длительную про­гулку пешком или на велосипеде.

Однако надо иметь в виду, что в многодетной семье мо­жет возникнуть своеобразное соревнование, кто сильнее вы­ражает свой гнев. Нельзя позволить ребенку зайти в этом слишком далеко. Нельзя допустить того, чтобы одному ре­бенку было позволено абсолютно все в ущерб другим детям.

В течение многих месяцев, даже всего первого года после смерти близкого человека, острые эмоциональные вспышки будут омрачать такие события, как праздники, дни рожде­ния. Затем эмоциональный всплеск, как правило, ослабевает. Потеря не забывается, но семья учится управлять своими чувствами.

4. В каких случаях ребенку требуется специальная по­мощь? Обычно родители стараются избежать обращения к психиатру. Бывает и наоборот: при малейшем подозрении на необычность поведения ребенка родители кидаются к врачу, в то время как помощь требуется им, а не ребенку.

В качестве тревожных симптомов можно выделить следу­ющие:

— длительное неуправляемое повеление, острая чувстви­тельность к разлуке, полное отсутствие каких-либо прояв­лений чувств;

— анорексия, бессонница, галлюцинации (все это чаще встречается у подростков). Депрессия подростков — это часто гнев, загнанный внутрь.

Общий совет: настораживают отсроченное переживание горя, слишком затянувшееся или необычное беспокойство. Всегда тревожит отсутствие переживаний.

КАК ВЕСТИ СЕБЯ, ЕСЛИ ОДИН ИЗ ЧЛЕНОВ СЕ­МЬИ ТЯЖЕЛО БОЛЕН?

Детям обычно не сообщают о серьезных заболеваниях близких, считая, что это избавит детей от страданий. Ре­зультатом этого может стать возникновение у ребенка ужа­сающих фантазий. Конечно, переживания родных, связан­ные с медленной агонией близкого человека ничуть не легче травмы от внезапной смерти. Но когда забота о больном рас­пределена между всеми членами семьи, постепенно проис­ходит приготовление к смерти.

В идеале детям с учетом их возраста нужно объяснить, что происходит, и не оставлять их наедине с их страхами и печалью. Они тоже могут взять на себя часть забот.

Боль утраты может не стать меньше от того, что ребенок знал об этом заранее, но у него была возможность простить­ся, он не получает дополнительную травму от того, что выключен из круга семейных забот.

Известие о тяжелом диагнозе обычно вызывает ту же ре­акцию, что и известие о смерти: шок, оцепенение, неверие и отрицание. Затем приходят страх, тревога, чувство беспомощности и гнев. Почему это случилось именно со мной, с нами? Такое известие может вызывать чувство обиды по отношению к тем, у кого все в порядке.

В столь внезапно изменившейся обстановке дети могут испытывать чувство ревности по отношению к больному, приковавшему к себе внимание и любовь всех членов семьи. Маленькие дети могут плохо себя вести. Фразы типа "Веди себя потише, а то из-за тебя папе станет хуже" порождают у ребенка веру в то, что его поступки могут иметь те или иные последствия для больного. Почему бы страшной болез­ни не исчезнуть, если я буду вести себя хорошо? Отсюда рукой подать и до чувства вины, а значит — до еще более тяжких психических травм у самого ребенка.

Дети должны навещать в больнице своих больных род­ственников, но только если те не находятся в реанимаци­онном отделении. Это может испугать ребенка. Старшие подростки иногда отказываются навещать своих близких вследствие разных причин. Часто они сердиты на врачей, которые не могут помочь больному, ревнуют и сердятся из-за того, что не они сами являются центром семейной драмы, злятся на себя за эти чувства. Подросток может опасаться, что в больнице ему придется вести себя как взрослому, а он еще недостаточно владеет способностью вести себя вразрез с тем, как он чувствует. В этих случаях не следует брать ребенка с собой на все время посещения больницы. Пусть он позвонит Вам по пути из школы, и Вы встретите его в холле больницы. Можно предложить подро­стку "заскочить на пять минут", чтобы принести в больни­цу какую-нибудь нужную вещь: "Если хочешь, оставь ее на столе". Когда он(а) придет в палату, можете быть увере­ны, что принесет с собой книгу или рукоделие, чтобы не поддерживать разговор.

Подростки часто с интересом общаются с медицинским персоналом: в силу особенностей возраста они начинают ин­тересоваться научной работой современной клиники.

ОВДОВЕВШИЙ РОДИТЕЛЬ: КАК ПОМОЧЬ ЕМУ И РЕБЕНКУ?

Если вы хотите помочь осиротевшему ребенку, помогите прежде всего его овдовевшему родителю. Когда умирает мать, ее место вскоре занимает другая женщина — бабушка или тетка — для того, чтобы кормить, стирать, ухаживать за детьми. Но когда умирает отец, новый мужчина появляется в доме нескоро. Родственник или сосед может иногда помочь вдове по хозяйству, но никто из них не сможет в полном объеме дать любовь и доброту девочкам и поддержку и по­нимание мальчикам.

В случае внезапной смерти одного из родителей малень­кие дети часто чувствуют себя особенно несчастными, если они не видят страданий оставшегося родителя. Им требуются физическая близость и эмоциональная поддержка, уверен­ность в том, что мир не перевернулся окончательно. Ребенок может начать брать с собой в постель пижаму умершего отца, который по вечерам часто садился на кровать ребенка и читал ему сказки. Мать или бабушка обычно сердятся на ребенка, но его поведение вполне естественно. Оно может считаться болезненным только в том случае, если оно стано­вится навязчивым и сохраняется во взрослом возрасте.

Иногда, чтобы укрепить любовь оставшегося родителя, старшие дети стремятся спрятать свои эмоции, и только годы спустя могут дать знать о себе серьезные раны, нане­сенные этими скрытыми переживаниями.

Дети сталкиваются со странными изменениями в поведе­нии овдовевших родителей. Мать или отец могут в это время испытывать противоречивые чувства: возникает желание умереть и в то же время присутствует постоянный страх пе­ред какой-либо катастрофой и полным сиротством детей. Родитель может стать сердитым и чрезвычайно требователь­ным к ребенку. Любящая мать вдруг становится холодной, а прежде мало эмоциональные женщины могут вдруг стать любвеобильными.

Ответственный и заботливый отец, прежде много време­ни проводивший дома с детьми, теперь не может заставить себя идти домой, где нет жены. Он задерживается на работе, уезжает на уикэнд, обнаруживает полное безразличие к се­мье. Это его способ переживания горя.

Все эти перемены обычно кратковременны, но они очень пугают маленьких детей. В целом же дети очень практичны. На вопрос о том, как переживает отец потерю жены, четве­ро его сыновей ответили: "Прекрасно. Он отлично справля­ется со всем, кроме стиральной машины".

Часто дети испытывают чувство вины в связи со смертью родителя. Отец Бобби спас его, когда тот тонул, и через несколько часов умер от сердечного приступа. Бобби знал, что мать считает его виновным в смерти отца, и сохранял это чувство вины в течение нескольких лет. Анни знает, что ее мать умерла при ее рождении, и испытывает чувство вины, хотя отец очень любит ее. Некоторые дети испытыва­ют чувство вины, вспоминая о том, что им что-либо не нравилось в умершем родителе. Здесь важно, чтобы остав­шийся родитель мог вспомнить своего покойного супруга и поговорить о нем и со слезами, и со смехом, так, чтобы он стал для ребенка не мифом, а реальным человеком, о кото­ром можно вспоминать.

Если родители находились в разводе, то ситуация становит­ся еще более сложной. Если дети жили с матерью, то они склонны винить ее в смерти их отца. Если мать опечалена этим событием, дети удивляются: ведь родители же разведены. Если же мать не плачет, то они обвиняют ее в отсутствии чувств.

Надо помнить, что эти дети уже один раз пережили большую потерю. Теперь они столкнулись с невозвратимой утратой. Необходимо помочь им выразить свои чувства, воп­росы, страхи.

Многие дети боятся, что овдовевший родитель вступит в новый брак, причем этот страх нередко возникает букваль­но в день смерти. На самом деле, это вполне реальный страх потерять любовь родителя: "Отец будет любить ее, а не меня". Если это действительно происходит, дети резко про­тестуют, не желая признавать нового члена семьи.

Однако в некоторых случаях это может поддержать ре­бенка. Например, мачеха демонстрирует, что она привет­ствует преданность ребенка его матери: "Я всячески поддер­живаю художественные способности девочки, которые она унаследовала от матери". Такая позиция может ослабить на­пряженность во взаимоотношениях.

Очень важен возраст ребенка, когда родители вступают в повторный брак. В подростковом возрасте это переживается особенно тяжело. Но даже если ребенок очень мал, а новые мама или папа приносят счастье в осиротевшую семью, ни­когда не надо надеяться, что дети забудут своих настоящих родителей. Ни один человек не может заменить другого.

Дети, никогда не знавшие мать или отца, часто испыты­вают двойственные чувства. Чаще всего потеря воспринима­ется как пустота, разрыв в их жизни, но не горе. Иногда горе становится ощутимее с возрастом ребенка. Почувствует ли ли ребенок себя обездоленным, зависит от того, как по­ведет себя родитель, с которым он живет. Опасность пред­ставляют фантазии ребенка о его незнакомом родителе. На­пример: "Моя мать никогда не говорила о моем отце, и мои фантазии разрослись до невероятньк размеров. Может быть, я приемыш? Может быть, мой отец жив? Может быть, он в тюрьме? Мне было 20 лет, когда мать накануне моей свадь­бы сказала мне, что мой отец был уважаемым человеком. Узнав об этом, я стала горевать о реальном человеке".

Некоторые вдовы (вдовцы) внешне демонстрируют пре­красный самоконтроль: они логично рассуждают, принимают рациональные решения, их беседы с детьми полны понима­ния. Однако их поведение напоминает движение на автопило­те. Но что происходит с детьми во время этого полета? Одни приземляются благополучно, другие — набивают шишки, некоторые же терпят катастрофу. Иногда разрушить такое ав­томатическое поведение и подтолкнуть родителя к более тес­ному контакту с детьми может близкий друг. Один вдовец пришел в ужас, когда его брат предложил ему отправиться на неделю в горы. "Я не могу оставить детей, нарушить привыч­ный ритм их жизни. А если со мной что-нибудь случится? Кто им поможет?" Все же его уговорили, и через неделю он вер­нулся совершенно измученный. "У меня нет сил даже ужин приготовить", — простонал он. Его семилетняя дочь обняла его: "Вот теперь ты снова говоришь как настоящий папа". С этого момента контакт с ребенком восстановился.

Едва ли можно вообразить себе ГОРЕ РЕБЕНКА, КОГ­ДА ОН ТЕРЯЕТ ОБОИХ РОДИТЕЛЕЙ. Если у него нет других родственников, которые могли бы взять его в се­мью, ребенок попадает в детский дом. Часто осиротевших детей берут к себе прародители. Сложности усыновления, установления опеки могут еще больше углубить горе ребен­ка. Прародителям тоже очень нелегко: ведь они потеряли сына или дочь. Особая роль здесь принадлежит бабушке. Если она поймет, что ее любовь и забота помогут ребенку пере­жить горе, то ее первоначальные беспомощность и растерянность пройдут. Главная помощь со стороны прародителей заключается в том, чтобы ребенок мог сохранить память о родителях: "Ты живой портрет твоей мамы", "Отец очень любил музыку, как и ты". По прошествии времени помощь может оказать старый семейный альбом с фотографиями. Дети любят узнавать о своих родителях, рассматривать фо­тографии, любят слушать истории о детстве своих родите­лей, и все это поможет прародителям облегчить горе детей.

КАК РЕБЕНОК ПЕРЕЖИВАЕТ СМЕРТЬ БРАТА ИЛИ СЕСТРЫ?

Если в семье умирает ребенок, все стараются облегчить горе матери. Взрослые говорят детям: "Вы должны помочь маме, у нее большое горе". А что переживают в это время братья и сестры умершего ребенка? Умер малыш, которого любила вся семья; умерла старшая сестра, с которой всегда можно было поговорить, брат, с которым ребенок ежеднев­но спорил и ссорился, но который все равно оставался луч­шим другом и с которым ребенок жил в одной комнате. Мысль о том, что "я теперь единственный ребенок в семье" может оказаться очень тягостной.

Между тем родители часто бывают настолько поглощены своим горем, что как будто бы забывают о других своих детях. Смерть родителя ужасна для ребенка, однако смерть брата или сестры наводит его на мысли о собственной смер­тности. Часто более младший ребенок, достигнув возраста, в котором умер его брат, становится очень беспокойным, и это надо иметь в виду.

В течение месяцев или лет больной ребенок являлся центром семьи. Здоровые дети испытывают смешанное чувство ревнос­ти, жалости и гнева по отношению к больному. После его смерти возникают иные чувства — облегчение, сопровождаю­щееся ощущением вины. Родители, подавленные горем, могут неправильно интерпретировать это поведение, обвинять ребен­ка в смерти его брата или сестры, припоминая, что он прыгал по постели больного или разбил стакан с лекарством. Все это порождает у ребенка долго не проходящее чувство непонима­ния и отверженности. Иногда ребенку кажется, что родители предпочли бы, чтобы умер он, а не его брат или сестра.

Если родители способны разделить свои переживания с детьми, то даже очень маленькие дети могут проводить вре­мя с умирающим ребенком: держать его за руку, читать ему книгу. Это становится частью обычной жизни здорового ре­бенка. Он переживает вместе с родителями, когда состояние больного ухудшается, и радуется вместе с ними, если ему лучше. Когда больной ребенок умирает, его брат или сестра горюют вместе с родителями. Всегда лучше, если дети знают о тяжелой болезни, участвуют в уходе за больным, могут попрощаться с ним в момент кончины, быть вместе с семь­ей на похоронах. Все это помогает им преодолеть страхи и различного рода фантазии. Это всегда менее травмирующая ситуация, чем полуправда.

Сильные эмоции и недоумение вызывает обычно само­убийство брата или сестры. Дети часто испытывают гнев: "Как он мог так огорчить маму и папу?", а также смутное чувство ревности, связанное с некоторой романтичностью такого поступка (нечто вроде драмы Ромео и Джульетты). Родители обычно настолько поглощены своим горем, что не замечают других своих детей. Их горе и страдание остаются незамеченными, и дети порой испытывают желание покон­чить с собой, чтобы привлечь внимание родителей. В этом случае просто необходимо вмешательство родственников, друзей, хороших соседей. Если ребенок не в силах принять вашу помощь, не колеблясь обратитесь к помощи врача или консультанта. Часто бывает необходимо лишь несколько се­ансов, чтобы найти подход к ребенку.

Для ребенка в этот период очень важно сознание того, что кто-то о нем думает. "Мой старший брат покончил с собой в результате несчастной любви. Мать попала в больни­цу, отец запил. Я был трудным подростком, а в это время и вовсе чуть не сошел с ума. Ко мне пришел сосед, и мы отправились на длительную прогулку. Мы гуляли много ча­сов, а потом пошли к нему домой и его жена хорошо меня накормила. Потом мы смотрели телевизор, и они сели рядом со мной, и каждый из них взял мою руку в свою. Это значи­ло для меня больше, чем слова. Я не стал "легким" подрост­ком в одну ночь, но с этого момента я знал, что кто-то думает обо мне".

По прошествии времени родители начинают связывать все свои надежды с оставшимся ребенком. Как правило, их ожидания оказываются чрезмерными. Ребенок старается быть похожим на умершего сиблинга (брата или сестру) и теряет свою индивидуальность.

Смерть неполноценного ребенка зачастую оказывается ожидаемой, особенно в случае врожденного уродства боль­ного ребенка. В течение ряда лет жизнь семьи сосредоточи­валась вокруг этого ребенка, ему доставалось больше роди­тельской любви и заботы. Облегчение, испытываемое ос­тальными детьми после смерти неполноценного брата или сестры, вызывает у них чувство вины. Они знают, что их жизнь изменится: им не придется больше катать кресло, они смогут без смущения пригласить к себе друзей, они рассчитывают на большее внимание со стороны родителей. В то же время они так же глубоко, как и их родители, стра­дают от того, что их брат мог бы жить как и они, но никогда не жил так.

Со стороны нелегко понять истинные переживания и реакции сиблингов. Их заявления типа "В этом году мы сможем поехать в отпуск" и т. п. расцениваются взрослыми как нечувствительность к утрате, хотя это и не так. Дети часто спрашивают родителей: "Могу ли я занять комнату Тоби?", "Можно ли мне взять себе игрушки сестры?" От родителей требуется достаточно понимания и мужества, чтобы принять эти предложения с улыбкой: "Конечно, Тоби был бы не против, чтобы ты жил в его комнате", "Да, я думаю, ты будешь заботиться об игрушках Джилл". Это весьма трудно для родителей, но дети будут благодар­ны им за то, что они могут преодолеть этот кризис так, как им этого хотелось бы.

Не следует избегать годовщин: дети должны помнить дни рождения и смерти сиблинга. За праздничным столом всегда нужно оставлять свободное место. Надо жить так, словно один из членов семьи просто отсутствует.

ЧТО МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ШКОЛА, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ РЕБЕНКУ ПЕРЕЖИТЬ ГОРЕ?

Учитель часто оказывается беспомощным, когда сталки­вается с необходимостью помочь ребенку пережить горе. Между тем школа и учитель могут сыграть решающую роль в помощи этим детям: ведь школа составляет огромную часть их повседневной жизни. После любой трагедии при­вычные ежедневные обязанности могут оказать поддержку, создать ощущение комфорта и безопасности, а иногда и принести облегчение. Обстановка в школе резко отличается от тягостной домашней атмосферы.

Обычно рекомендуют, чтобы дети возвращались в школу по возможности быстрее после похорон. Между тем, все это очень индивидуально. Ребенок часто боится оставить родите­ля одного, ему кажется, что отец или мать умрут, оставшись дома в одиночестве. В этом случае целесообразно пойти ре­бенку навстречу, разрешить ему в течение какого-то време­ни побыть дома, чтобы он успокоился и убедился, что роди­тель умирать не собирается.

Возвращение в школу может быть трудным. Встреча с учителями и товарищами требует известного мужества. Пе­режившие горе люди знают, как порой болезненно воспри­нимаются любые слова даже добрых знакомых. Между тем дети, не очень-то чуткие в обычное время, ведут себя го­раздо более естественно и доброжелательно по отношению к своему страдающему товарищу, чем взрослые по отноше­нию к его родителю. Тем не менее учителя должны следить за тем, чтобы ребенка не дразнили и не задирали. Когда ребенок придет в школу, учитель должен сказать ему, что он знает о его горе, чтобы ребенок не чувствовал равноду­шия со стороны учителя. В школе должно быть подходящее место, куда ребенок мог бы при необходимости прийти, если ему хочется побыть одному или поплакать. Иногда кто-нибудь из старших детей может быть назначен "опеку­ном" такого ребенка; возможно, это будет кто-то, имею­щий аналогичный опыт и могущий при необходимости поддержать ребенка. Родители и вся семья также требуют поддержки. Важно знать, что именно и в каком объеме они сказали ребенку об утрате.

Поглощенный собственными переживаниями родитель часто теряет контакт с ребенком, и учителя обычно ока­зываются первыми, кто замечает симптом неблагополучия. Задача учителя — не ждать, когда произойдет трагедия, а поговорить с ребенком о смерти, когда представится та­кая возможность. Учителю это обычно не разрешается, считается, что это не учебный вопрос. Да и сами учителя часто считают, что детей надо ограждать от подобных мыслей. Однако учитель должен уметь помочь своим воспитанникам, переживающим такую трагедию, как потеря кого-то из близких. Когда в 250 школ послали приглаше­ния учителям прослушать соответствующий курс, на них откликнулись лишь 35 учителей. Одни считали, что это совершенно необязательные знания, ибо все равно никто не сможет помочь ребенку, другие — что это дело священ­ника. Даже с учащимися начальной школы нужно гово­рить о столь "запретных" вещах, как воровство, ложь, болезнь, больница, смерть. Этим учитель показывает де­тям, что с ними можно говорить о чем угодно. Если же учитель избегает подобных тем, то ребенок, с которым случилась беда и который хочет задать вопросы, поде­литься своими переживаниями, не видит никого, к кому он мог бы обратиться.

К моменту, когда ребенок заканчивает начальную шко­лу, он должен иметь понятие о смерти как о части жизни. У учителей есть много возможностей подать проблему смерти именно таким образом. Возможно, наиболее простым и оче­видным примером может служить смена времен года.

В одной городской школе учитель воспользовался смер­тью любимого всеми детьми кролика. Старший учитель хо­тел убрать его ночью, но молодой учитель настоял на том, что дети должны его видеть, положить в коробку и похоро­нить — очень просто, без всяких церемоний, во время пере­мены. Они выбрали место поддеревом, дети принесли расте­ния и посадили их на его могиле. Учитель предложил им сделать книгу о своем кролике: вклеить туда фотографии, рисунки, истории о кролике. Они спокойно и без лишних эмоций сделали очень красивую книгу о кролике; урок был усвоен, память будет жить, а разговоры о печальном собы­тии помогут смириться с утратой.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница