Книга о том, как победить рак содержание эта книга о том, как победить рак



страница3/5
Дата28.09.2017
Размер421 Kb.
ТипПрограмма
1   2   3   4   5
НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ МЕТОДА КАЧУГИНЫХ

Как уже было сказано, в свое время метод Качугиных подвергся публичной обструкции на том основании, что он не имеет научной базы. В действительности же у него не было только законченного теоретического обоснования — что, согласитесь, далеко не одно и то же. К сожалению, в 50-е — 60-е гг. авторы метода не смогли предъявить оппонентам логически завершенную научную концепцию, которая досконально объясняла бы, почему семикарбазид и кадмий способствуют рассасыванию опухолей. В «арсенале» у Качугиных оставалась только практика — а она, хотя и считается у марксистов однозначным критерием истины, все-таки не может служить заменителем теории. Так почему же теории не было?

Вообще-то Качугин дал объяснение механизмов действия своих препаратов: кадмий гасит радиоактивность («биологический пожар») в злокачественной опухоли, а семикарбазид — химически сильный восстановитель — подстегивает в ней окислительные процессы.

Есть и третий компонент качугинского метода, на котором мы до сих пор не останавливались: оздоровление микрофлоры кишечника плюс общеукрепляющие мероприятия, способствующие повышению иммунитета. О кишечной микрофлоре и о том, как и зачем ее оздоровлять, мы поговорим позже, когда будем обсуждать вопрос о профилактике рака, то бишь о том, что здоровый может и должен сделать сам, дабы не стать больным. Когда же рак уже развился, оздоровление флоры кишечника приобретает характер срочной аварийной меры, необходимой, но вспомогательной по отношению к самой семикарбазид-кадмиевой терапии.

Но теоретическая интерпретация метода, данная его основным автором, оказалась недостаточной. Академик Блохин задал простой и логичный вопрос: почему же, мол, граждане новаторы, ваши препараты лечат какие угодно опухоли, где попало расположенные? У нас вот для каждого рака свое лекарство, а у вас одни и те же на все случаи жизни...

Ответа не нашлось. И когда Блохин подытожил: «Вы сами еще не знаете, на что и как действует ваш препарат», возразить было нечего.

Другое дело, что уважаемый академик тоже не смог бы вразумительно объяснить, отчего для каждой опухоли непременно нужен особый препарат. Ведь в середине XX века о механизме зарождения и роста раковых опухолей знали гораздо меньше, чем сегодня. Хотя уже имелись данные в пользу того, что все опухоли, независимо от того, какую ткань они поражают, - это «родственники», их происхождение имеет много общего.

Но даже это любопытное обстоятельство не помогло Качугину и его сторонникам. Ведь ученые — не говоря уж о функционерах Минздрава — тоже в какой-то степени рабы общественного мнения. А общественное мнение привыкло считать рак чем-то грозным, неумолимым и фатальным. Поэтому официальная, концепция, предлагавшая лечить его самыми жесткими и «злобными» способами из всех возможных, как-то интуитивно казалась заслуживающей доверия. А что предлагали взамен «эти подпольные врачеватели»? Погасить радиоактивность и нормализовать окислительные процессы! И всего-то?! Как будто не слишком внушительно...

Но позвольте, больные-то выздоравливают! Зато, между прочим, «проверенную» онкологию, в отличие от качугинского «шарлатанства», практика (критерий истины!) не подтверждала: пациенты умирали! За исключением разве что тех, кого с грехом пополам удалось исцелить на самой ранней стадии рака. А потом эти люди всю оставшуюся жизнь страдали от разнообразных органических расстройств — последствий радио-и химиотерапии...

Впрочем, мы уже отдали дань истории. Качугинский метод нужно разбирать с современных научных позиций, а не с тех, что господствовали в эпоху, когда он был освистан. И главный теоретический вопрос таков: надо ли убивать раковые клетки?

Точнее: достаточно ли их убить, чтобы вылечить онкобольного?

Дальнейшее основано на огромном количестве научных работ, ссылки на большинство из которых приведены не будут — дабы не перегружать повествование научностью. Автор должен, кроме того, принести свои извинения за обилие предположений вместо категорических утверждений — но ведь в современной онкологии нет практически ни одного вопроса, на который уже был бы найден однозначный ответ.

Если коротко и просто сформулировать господствующую в онкологии по сей день теоретическую концепцию, то в сегодняшней форме она такова. Злокачественное перерождение клеток — это генетически предопределенный процесс, и единственный способ его пресечения — истребить сами раковые клетки. Основная их особенность — безудержное размножение. Поэтому надо сделать так, чтобы размножаться было некому. Это достигается следующими способами:

1) хирургическая операция по удалению раковой опухоли;

2) лучевая терапия (радиотерапия) — воздействие на злокачественную опухоль и ее метастазы рентгеновскими или гамма-лучами, убивающими все живое — а значит, и раковые клетки;

3) химиотерапия — применение сильнодействующих препаратов (цитолитиков), либо растворяющих клетки — в томчисле раковые, либо тормозящих их деление (цитостатиков),либо подавляющих внутриклеточный обмен веществ (антиметаболитов); у всех этих препаратов общее название — геноцидные;

4) иммунотерапия — воздействие неспецифическими средствами (например, противотуберкулезной вакциной БЦЖ или препаратами из коринебактерий), которые заставляют (или по крайней мере должны бы заставить) клетки иммунной системы реагировать на раковые клетки как на чужеродные и истреблять их.

Работы последнего направления считаются, пожалуй, наиболее перспективными. В конце 1998 г. был показан телерепортаж из Института биологии гена — тамошние специалисты вот-вот завершат разработку универсальной вакцины против рака, на сей раз специфической. Краткость комментария не позволяет не только судить о ценности работы, но даже толком понять, в чем она состоит. Сказано буквально следующее: обнаружили, что наследственные аппараты клетки доброкачественной опухоли и раковой клетки различаются на один ген — и вот его-то нужно ввести с вакциной больному, чтобы его, больного, иммунная система принялась атаковать раковую опухоль. Но что значит — «различаются на один ген»? У раковой клетки лишний ген? Или имеется в виду, что один и тот же ген у раковой и нераковой клеток представлен разными аллелями (разновидностями)? А какова функция этого гена что он делает? Может, он вовсе и «не тот»? Но лучше не гадать, а дождаться результатов клинических испытаний.Словом, во главу угла поставлено истребление клеток. Вообще-то порочность подобного подхода к любой болезни очевидна: не устранять причину опухоли, а уничтожить саму опухоль! Все равно что при насморке добросовестно удалять сопли, вместо того чтобы закапать в нос галазолин или что-нибудь подобное...

Собственно, в этом и причина того, что с помощью господствующей онкологической теории, как скрепя сердце признают сами онкологи, не удалось излечить ни одного больного. За операцией чаще всего следует рецидив (опухоль опять зарождается и растет, иногда на том же месте, иногда рядом, а иногда подальше), а радио- и химиотерапия производят столь мощные разрушения в организме, что больной, чудом уцелев от рака, потом всю жизнь мучается от последствий лечения.

Более того, уничтожение раковой опухоли геноцидными препаратами нередко провоцирует бурное образование метастазов! В чем тут дело, более-менее прояснилось лишь недавно, когда принцип обратной информационной связи был применен к теории рака... Но не будем забегать вперед.

Таким образом, общепризнанные онкологические прописи, как ни парадоксально, не отвечают одному из главных принципов научной медицины: чтобы вылечить больного, надо устранить причину его болезни. А каковы причины рака?

Повторяю, на этот вопрос, хоть он и считается нерешенным, можно дать удовлетворительный ответ, собрав воедино и проанализировав разные точки зрения. Получается, что общая причина образования и роста злокачественной опухоли — причем любой! — заключается в нарушении генетического механизма клеточной дифференциации. Уже отсюда понятно, почему качугинские препараты действуют на любую опухоль. И вообще хороший препарат против рака должен отличаться универсальностью — действовать на раковые клетки потому, что они раковые, потому что такова их природа, а не потому, что они возникли там-то и там-то!

Один из «стартеров» генетического сбоя (или сбоев), приводящего (-их) к утере клеткой ее специфических признаков и к началу ее неограниченного деления,— ионизирующая радиация. Но это только один из возможных факторов. Частный, но, по-видимому, частый случай ионизирующей радиации — медленные нейтроны. Есть данные, что ежесуточно над сушей 178 — 192 медленных нейтрона, а над морем — 87 — 99.

Откуда они берутся? Думаю, это вопрос праздный. Техническая цивилизация со всех сторон окружила нас источниками радиоактивности любых мастей. Даже если бы атомные электростанции работали без аварий, они остались бы крайне опасными: по опубликованным данным, каждый год исправно работающие АЭС выбрасывают в биосферу примерно столько же радиоактивных веществ, сколько их было извергнуто при взрыве на Чернобыльской АЭС!

Кроме того, беспрестанно «фонят» кладбища отработавшего ядерного топлива и других радиоактивных отходов, немалый вклад вносят в общий радиоактивный фон и разнообразные экологически грязные производства... Короче, в источниках радиации недостатка нет.

В уже упомянутой статье «Гаситель биологического пожара» среди них назван и естественный радиоактивный фон. Нет сомнений, что медленные нейтроны прилетают и из космоса, но, с другой стороны, вряд ли естественная радиация в нормальных количествах — как и естественное геомагнитное поле — может быть вредной для кого бы то ни было из обитателей планеты Земля. Сейчас много пишут об электромагнитной отраве — иными словами, о промышленных электромагнитных полях, чрезвычайно вредных для здоровья людей. Но довольно давно уже обратили внимание, что напряженность магнитного поля Земли гораздо выше, чем, например, поля работающего компьютера, троллейбусных проводов и т.п.,— и тем не менее оно никому не вредит. Выходит, магнитное поле магнитному полю рознь. Не исключено, что и медленный нейтрон медленному нейтрону рознь: коль скоро космический фон — естественный и постоянно действующий фактор, он по идее не должен поражать болезнями организмы, приспособленные к существованию в его присутствии...

Но вернемся к медленным нейтронам, так сказать, «плохим», промышленного происхождения. Что могут они натворить, попав в организм?

Во-первых, непосредственно вызвать генетические сбои. Какие? Пока что радиационная генетика не умеет точно предсказывать, что конкретно произойдет и в каких генах, ежели обстрелять клетки медленными нейтронами (или другой радиацией). Ныне принято считать, что ионизирующие излучения вызывают разнообразные и непредсказуемые изменения в работе генов. А коли так — можно предположить, что радиация вызывает и сбои, ведущие к нарушениям механизма клеточной дифференциации и, значит, к раку.

Во-вторых, в каждой клетке человеческого организма есть ионы натрия, калия, кальция, магния. При столкновении любого из них с медленным нейтроном вполне вероятна классическая реакция радиационного захвата с испусканием гамма-кванта. Иначе говоря, ядра перечисленных ионов в результате столкновения с медленными нейтронами сами становятся источником вторичной радиации. Теперь уже от них исходят влияния, способные вызвать генетические сбои! В том числе — опять-таки — возможно, те, что ведут к неограниченному делению клеток. И, как результат, нарушения работы генов, вызывающие рак, учащаются, распространяясь все на новые и новые клетки: их деление ускоряется, опухоль растет.

Отсюда задача лечения: организовать оперативный отлов медленных нейтронов, чтобы затормозить рост опухоли и предотвратить цепную реакцию учащения генетических сбоев, вызываемую вторичной радиацией.

Как может быть выполнена эта задача? Так же, как в атомном реакторе: путем резонансного захвата медленных нейтронов без испускания гамма-кванта. А чем захватывать? Видимо, неким естественным гасителем радиоактивности, привычным организму и безвредным для него. Таковых три — вода, иод и кадмий. Вода по массе составляет большую часть человеческого тела, но как ловец нейтронов она слабовата. Иод тоже не чужероден организму, но по эффективности лишь немногим лучше воды. Кадмий — намного эффективнее, и к тому же в норме он всегда присутствует в почечной ткани (см. предыдущую главу).

Следовательно, кадмий — решение проблемы, близкое к оптимальному. Разумеется, его нужно вводить в организм в легко усвояемой форме — то бишь в водорастворимых солях, а не в чистом виде. Атомы изотопа кадмия с массовым числом 113 захватывают нейтроны, превращаясь в атомы кадмия-114.

Помимо солей кадмия, Качугиным удалось найти еще одного ловца нейтронов, гораздо более проворного. Речь о солях гадолиния — редкоземельного металла из группы лантанидов. Его изотопы 155 и 157 примерно вдвое эффективнее кадмия. Недостаток гадолиния — он в принципе чужероден организму. Хотя, с другой стороны, ни в одном случае из практики Качугиной он не давал сколько-нибудь значимых побочных эффектов или осложнений.

А что тем временем происходит в самой опухоли, если заглянуть в нее глазами биохимика?

С давних пор известно, что в раковых клетках сбит баланс окислительно-восстановительных процессов. А именно — нарушена динамика реакций окисления. Физики выделяют два их типа — горение и медленное окисление. Биохимики различают дыхание, более-менее подобное горению, и брожение, более-менее подобное медленному окислению.

Дыхание — это цепь довольно быстротекущих реакций, происходящих в присутствии кислорода. Оно дает много энергии: в результате каждого «молекулярного акта» дыхания образуется 3 8 молекул АТФ, служащих клеточным топливом.

Брожение — сравнительно медленный процесс добычи энергии из углеводов, когда доступа кислорода нет или он недостаточен. Это единственный способ энергообеспечения у анаэробов — организмов, живущих без доступа воздуха. У аэробов же — к которым относится и человек — брожение играет вспомогательную роль. Выход энергии невелик: например, в результате одной реакции гликолиза — молочнокислого брожения — образуется лишь 2 молекулы АТФ.

Так вот: клетки злокачественых опухолей испытывают мощнейшее кислородное голодание, и в их обмене преобладают как раз процессы брожения. Если не вдаваться в подробности — биохимическая среда, существующая внутри раковых клеток, такова, что для приведения ее к норме нужен сильный восстановитель. Достаточно отметить, что в опухолевых клетках скапливаются свободные радикалы, обладающие, по современным представлениям, целым комплексом пагубных для организма «талантов» (например, их избыток считают одной из причин старения). А с точки зрения химии любой свободный радикал есть акцептор электрона. Проще говоря, это «недоделанная» молекула, химически агрессивная за счет того, что у нее имеется неспаренный электрон.

Значит, чтобы обезвредить свободные радикалы, превратив их в безобидный для организма шлак, который останется лишь вывести вон, нужен ДОНОР электрона, то есть химический восстановитель.

Кроме того, в опухолевых клетках очень активен один из ферментов — гистаминаза. Она расщепляет гистамин (а гис-1 тамин — химический «потомок» аминокислоты гистидина) с образованием фосфатно-пентозного альдегида. Ну, а что такое скопления альдегидов в организме, знает всякий, кто хоть раз испытывал похмелье. Головная боль при похмельном синдроме связана с тем, что алкоголь в организме перерабатывается в альдегид под действием фермента алкогольдегидрогеназы А ужасающие боли, почти непрерывно испытываемые онкологическими больными, вызваны в первую очередь фосфатно-пентозным альдегидом, а во вторую — продуктами уже упомянутого брожения, особенно молочной кислотой (продуктом гликолиза).

Отсюда следующая задача лечения: нейтрализовать фосфатно-пентозный альдегид. Как он может быть нейтрализован? Например, путем превращения опять-таки в шлак — субстанцию мусорную, но сравнительно безобидную, которую затем нужно будет лишь изъять из организма.

А чем можно превратить фосфатно-пентозный альдегид в шлак? Начнем с того, что для этой цели требуется вещество, способное химически связываться с альдегидами вообще. Отсюда и ответ на вопрос: можно попытаться применить специфический индикатор альдегидов.

Обоим, требованиям отвечает семикарбазид: он — сильный восстановитель, и он же — химический индикатор альдегидов и кетонов.

Но пока что, как легко заметить, умозрительно решена лишь часть проблемы: организм спасен от медленных нейтронов и в опухоли обезврежены химические субстанции, отличающиеся наибольшей вредоносностью. А надо еще прервать безудержное деление раковых клеток (если считать, что причина его устранена). Кстати, и это не факт: а что, если данный конкретный рак вызван вовсе не медленными нейтронами? Что если генетический сбой, приведший к нему, обусловлен совсем иным фактором?

В любом случае необходимо воздействовать на раковые клетки таким способом, чтобы им не с чего было делиться. Иными словами, нужно устранить сам генетический сбой.

И вот тут начинаются сложности. Как будто практическое решение этой задачи давным-давно получено Качугиным: тот же самый кадмий. Правда, Анатолий Трофимович получил вывод о таком его свойстве не теоретически, а эмпирически, едва ли не по счастливой случайности. А в 1956 году чехословацкий биолог И.Паржизек опубликовал результаты экспериментов с эмбрионами мышей: кадмий блокировал рост зародышевой ткани! Но почему, каким образом?

Сразу придется признать: в точности это по сей день неизвестно. Нынешняя биохимия и генетика находятся лишь на подступах к решению этого серьезного вопроса. Ясно одно: аналогия между раковыми и зародышевыми клетками отнюдь не поверхностна и не из пальца высосана. Опыты И.Паржизека — пусть косвенно — свидетельствуют, что опухоль — это группа клеток, «впавших в детство», точнее, в инфантилизм.

Еще в 1973 г. Л.А.Сысоева сообщила об открытии необычайного явления — злокачественной трансформации микро-организмов. Позднее ее эксперименты были проверены и перепроверены отечественными и зарубежными исследователями. Картина получилась любопытнейшая: в определенных условиях — под действием фенола и некоторых антибиотиков — бактерии вдруг теряли всякую индивидуальность, приобретали признаки каких-то эволюционно очень древних форм и, главное, принимались безудержно делиться! Все выглядело так, будто бактерии заболели раком! Дальнейшие эксперименты и наблюдения позволили заключить: налицо феномен, который действительно может быть охарактеризован как канцерогенез одноклеточных.

Иными словами, рак — не исключительная «привилегия» человека или даже всего животного царства, а общебиологическое явление.

Тогда же, в 70-е годы, А.С.Троицкая и В.А.Крестовникова нашли в крови и непосредственно в опухолях у онкобольных странные микроскопические объекты — они были гораздо мельче раковых клеток и заметно различались между собой по размерам и структуре. Троицкая и Крестовникова назвали их глобоидами.

Спустя 17 лет канадец Гастон Нессай — тот самый «подпольный врачеватель», приговоренный к тюрьме за то, что успешно лечил раковых больных не разрешенным к использованию препаратом,— описал соматиды — тоже очень мелкие образования, обнаруженные опять-таки у раковых больных, в крови и в самих опухолях. Тонкие исследования показали, что глобоиды и соматиды, скорее всего, одно и то же. Только «глобоиды от Нессая» оказались еще мельче, нежели «глобоиды от Троицкой — Крестовниковой». И те и другие устойчивы к кислотам, выдерживают температуру до 200 С и облучения до 500 рентген.

А дальше десятки ученых в разных странах принялись «раскручивать» сенсацию. Множество виртуозных экспериментов и на редкость красивых по построению логических цепей в общем и целом вели к такому выводу: конечная стадия жизни раковой клетки — ее дезинтеграция, то есть нечто вроде распада на составляющие.

Сейчас более-менее общепризнанна гипотеза, эукараиотические клетки, чей генетический аппарат заключен в ядро - а таковы любые клетки грибов, растений и животных - когда-то произошли путем объединения доядерных (прокариотических) клеток — бактериальных или им подобных. От одних бактерий произошли митохондрии, от других - аппарат Гольджи и так далее, а вместе все они образовали животную клетку. Ее органеллы — это бывшие бактерии (вернее, бактериоидные формы).

Ну, а в раковой опухоли в конечном счете происходит нечто прямо противоположное, «эволюция наоборот»: клетка распадается, и ее органеллы обретают самостоятельность. Так вот, глобоиды, они же соматиды, - как раз бывшие органеллы раковой клетки, выпущенные на волю и получившие независимость!

Да, но ради чего они ее получают? И от каких именно органелл раковой клетки они произошли?

Сысоева и Ткаченко предполагают, что глобоид — жизнеспособная форма, которая служит для расселения раковых клеток по организму. С током крови и лимфы глобоиды разносятся по разным тканям и органам, где формируют фокусы будущих метастазов.

Отсюда, кстати, и ответ на вопрос, почему радио- и химиотерапия нередко провоцируют образование метастазов. Очень просто: облучение и химиопрепараты фактически не убивают раковые клетки, а только размалывают их в месиво, производят их дезинтеграцию, выпуская глобоиды на свободу. Ну, а те расползаются по организму и спустя какое-то время дают начало метастазам.

Насчет того, от каких органелл раковой клетки происходят глобоиды, в литературе нет сколько-нибудь внятных предположений. Но вот какая штука: сотни исследователей ломают головы над тем, каким образом осуществляется энергообеспечение раковой опухоли. Откуда раковые клетки берут энергию, чтобы без конца делиться?! Ведь в них, повторимся, преобладает брожение, а из него много энергии не выкачаешь. Хотя, с другой стороны, есть данные, что брожение преобладает в любой быстро растущей ткани... Но ведь здоровый организм нормально питается и в целом получает достаточно энергии — так что ее можно «перебрасывать с одного фронта на другой». А у человека, страдающего раком, подавлено энергоснабжение ВСЕГО ОРГАНИЗМА В ЦЕЛОМ! Тогда откуда получают недостающую энергию раковые клетки?

Может быть, ее поставляет вторичная радиация от взаимодействия медленных нейтронов с ионами калия, натрия, кальция и магния?

Мысль вроде бы не чрезмерно глупая и имеющая право на существование. И тогда понятной становится роль качугинского кадмия: он лишает раковые клетки энергетической базы, «отбирая» у них радиацию.

Но где же из нее извлекается энергия, необходимая для деления? Какие органеллы раковой клетки берут на себя функции трансформаторов и/или генераторов?

А какие органеллы у нормальных клеток занимаются энергоснабжением? Митохондрии. Так почему бы и в раковых клетках им не исполнять те же обязанности? Только исполнять совсем в другом режиме. Почему бы переродившимся митохондриям раковых клеток не сосредоточиться на преобразовании энергии радиационного захвата нейтронов в форму, которая может быть утилизирована клеткой? Тем более что митохондриям в раковой клетке больше нечего делать. В норме их основная работа — обеспечение клеточного дыхания (конкретно — перенос электронов по цепи окислительного фосфорилирования), а в раковых преобладает брожение!

Следовательно, можно допустить, что глобоиды, или соматиды,— это потомки переродившихся митохондрий раковых клеток.

Необходимое уточнение предложенной гипотезы: сами глобоиды к энергопитанию раковых клеток не могут иметь прямого отношения, поскольку глобоид — это то, что является на сцену тогда, когда раковой клетки уже нет, она распалась, дезинтегрировала. Митохондрия работает в самой клетке, пока та еще существует, а глобоид — то, во что превращается митохондрия, когда клетка распадается.

И какова же его роль? Фразу «Глобоиды формируют фокусы будущих метастазов» можно выразить по-другому: глобоиды — нечто вроде органов размножения раковой клетки. То есть тут и впрямь творится какая-то ужасная, уродливая эволюция наизнанку: все равно как если бы живородящее животное — скажем, человек — потеряло способность к живорождению и принялось откладывать яйца! Глобоид можно условно уподобить «оплодотворенному яйцу» или «икринке» раковой клетки. Кровь разносит эту «икру» по организму больного — и...

Здесь аналогия кончается. Потому что метастазы, так же как и первичная раковая опухоль, получаются не путем многократного деления самих глобоидов, а путем злокачественного перерождения клеток той ткани, куда означенные глобоиды втиснулись.

Значит, они как-то провоцируют это перерождение, дают команду к его началу?

Видимо, так оно и есть. Но сам глобоид сигнализирует здоровым клеткам — «перерождайтесь»?

Вот мы и подобрались к концепции обратной информационной связи, которая, похоже, произведет в онкологии революцию.

Но пока можно с уверенностью утверждать лишь то, что пресловутые глобоиды — провокаторы метастазирования. А чтобы понять, как они его провоцируют, придется зайти совсем с другого бока.

В 50-е годы Анатолий Трофимович Качугин высказал гипотезу, столь же дружно освистанную, как и другие его «бредовые идеи»: под действием вирусов в организме образуются онкогены — белки, против которых у организма нет оружия, т.е. специфических ферментов, способных их расщеплять, и которые как-то способствуют росту раковой опухоли.

А в конце 80-х годов российский ученый Виталий Ткаченко выступил с концепцией обратной информационной связи (ОИС) — от белка к гену. До сих пор в молекулярной биологии считалось, что информация может идти только наоборот, от гена к белку: в гене закодирована структура белка — согласно этому коду и строятся из готовых аминокислот его молекулы. А вот чтобы белок влиял на работу гена — это нечто новое. Концепция ОИС, хотя и вызвала кое у кого недоумение, завоевала большую популярность среди биологов.

Если применить ее к раку, то получается примерно следующее. В здоровой клетке под действием канцерогена (неважно какого!) происходит какая-то мелкая мутация — меняется структура некоего гена, и тот начинает вырабатывать белок, способный «разбудить» молчавшие дотоле гены, управляющие делением клетки. Этот белок и есть онкоген. Он как раз и осуществляет обратную информационную связь: приводит в действие гены деления (для краткости будем называть их так, хотя выражение не слишком удачное), заставляет их работать.

Но тогда придется допустить, что тот же онкоген заодно, «походя», тормозит и работу всех генов, которые отвечают за специализацию данной клетки, обеспечивают выполнение ее прямых обязанностей! Ведь что значит вызвать рак мозга? Это значит — сделать так, чтобы нервные клетки перестали быть нервными и превратить их в раковые. То есть в них нужно подавить работу всех генов, которые до того экспрессировались (т.е. работали, производя белки, чья структура в них закодирована), и расшевелить молчавшую группу генов деления!

На первый взгляд — что-то подозрительно разнообразны способности у пресловутого онкогена. Но ведь не исключено, что при раке их образуется несколько типов! Один тормошит гены деления, чтоб не дремали, а другие держат за глотку остальные гены клетки...

Что ж, вполне допустимо. Тем более что за последние годы опубликованы сообщения об экспериментальном обнаружении белков, которые можно идентифицировать как онкогены.

Но точно ли их образование вызвано мутацией?

Тут вот что смущает. В научной прессе мелькали и сообщения несколько иного рода — об обнаружении онкогенов у зародышей разных животных! Причем, пока идет интенсивное деление, онкогенов полным-полно, а как только начинается дифференциация клеток, их становится все меньше и меньше — наконец, у взрослой {здоровой взрослой!) особи они совсем или почти совсем пропадают.

Отсюда следует только одно: белки-онкогены — абсолютно нормальные и даже необходимые продукты генетического аппарата клетки, и там уже есть ген или гены, отвечающие за их производство. Другое дело, что всякому фрукту своя пора: пока онкогены нужны, они штампуются в массе, а когда надобность в них отпадает, они «снимаются с производства».

На язык генетики сказанное может быть переведено так: гены онкогенов (да, ужасно неблагозвучное выражение, но что поделаешь!) — так вот, гены онкогенов экспрессируются (работают), пока зародыш растет, и постепенно прекращают экспрессироваться по мере дифференциации клеток. А когда завершается рост организма, экспрессия генов онкогенов прекращается полностью во всех его тканях и органах.

Если же экспрессия этих генов начинается в какой-либо ткани или органе взрослого индивида — это рак. Потому что сигнальные белки, ими производимые, пробуждают к жизни гены деления и тормозят прочие гены. В результате клетки обезличиваются и принимаются неограниченно делиться.

Иначе говоря, раку предшествует двойной генетический сбой, двойное нарушение экспрессии, причем белки-онкогены — следствие первого из этих нарушений и причина второго.

Маленькое замечание насчет проведенной параллели между раковой опухолью и зародышем. Ни в коем случае не следует понимать ее буквально: Хотя бы потому, что опухолевые клетки имеют мало общего с зародышевыми — как по виду, так и по химизму. Все-таки это не потомки оплодотворенной яйцеклетки, а продукты дегенерации клеток, которые, если можно так выразиться, уже кем-то были, уже «служили на каких-то должностях» в организме, и оттого несут явные следы «служебного соответствия», когда-то имевшего место, но утерянного. Например, клетки печени, пораженной раком, выглядят как изуродованные и обезличенные гепатоциты, в клетках опухоли мозга еле-еле угадываются отдельные черты нейронов, и т.д.

С другой стороны, еще Качугин отмечал, что по строению раковые клетки несколько похожи на макрофаги — клетки, возникающие из лейкоцитов и обладающие свойством поглощать и переваривать другие клетки своего же организма. Анатолий Трофимович даже считал, что механизм возникновения макрофагов и раковых клеток один и тот же, более того: последние — продукт перерождения первых в результате кислородного голодания, а некоторое сходство по строению с клетками окружающих тканей они приобретают уже потом, вторично. Но современные данные все-таки свидетельствуют, что раковые клетки — продукт перерождения не макрофагов, а клеток самой ткани, пораженной опухолью.

Попытаемся выстроить всю предполагаемую цепь событий, из которых состоит перерождение нормальной клетки в раковую.

1) Некий фактор извне (радиация, химический мутаген, вирус etc.), действуя на генетический аппарат здоровой клетки, пробуждает к жизни гены, ответственные за синтез белков-онкогенов (первое нарушение экспрессии).

2) Белки-онкогены, в свою очередь, тормозят работу генов, обеспечивающих «профпригодность» клетки, и активизируют гены, запускающие ее деление (второе нарушение экспрессии).

3) Клетка теряет свое лицо — как структурное, так и функциональное — и начинает безудержно делиться. С этого момента ее можно считать раковой. Генетически ее нескончаемое размножение обеспечивают разбуженные онкогенными белками гены деления, а энергетически — возможно, митохондрии, «переквалифицированные» в трансформаторы энергии радиационного захвата медленных нейтронов.

4) Со временем потенциал размножения раковой клетки исчерпывается — и она проходит стадию дезинтеграции, распадаясь на составляющие ее органеллы. Этот процесс можно представить как пародию на ретроэволюцию, т.е. эволюцию наоборот — от эукариотической клетки к прокатиотическим.

5) Потомки разных органелл, видимо, образуют и разные субклеточные микроформы. Одна из них — глобоиды, они же соматиды, предположительно потомки митохондрий,— служит для расселения раковой опухоли. Глобоиды разносятся

кровотоком по организму и оседают в разных органах и тканях, образуя эпицентры будущих метастазов.

6) Образуются метастазы — очевидно, в результате того, что глобоиды, осевшие в какой-нибудь здоровой (пока еще здоровой!) ткани, дают ее клеткам команду на перерождение.

Теперь пора вернуться к уже поставленному вопросу: как подается эта команда? Прежде чем его обсуждать — два замечания.

Изложенная только что гипотеза недурно согласуется с одним очень важным фактом: нет однозначного соответствия между тем, где образовалась опухоль, и местами, где образуются метастазы. Похоже, что любая опухоль может метастазировать куда угодно, совершенно, что называется, «от фонаря»: достаточно просмотреть приведенные в этой же книге диагнозы пациентов Беллы Яковлевны. Более того, бывают и множественные метастазы с невыявленным очагом!

Как будто бы странная вещь, если стоять на позициях официальной онкологии: там каждая опухоль лечится особым препаратом, потому что у всякого рака свои особенности, связанные с местом, где он возник. Но тогда и направления метастазирования в каждом случае должны быть хоть в какой-то степени предопределены! А на деле получается полный разброд: любая опухоль способна метастазировать куда Бог на душу положит.

Но ничего странного в этом нет, если принять гипотезу, изложенную здесь. Где бы ни образовалась раковая опухоль, конечная стадия бытия отдельных ее клеток — дезинтеграция с образованием глобоидов. А уж те плывут по воле волн — точнее, по воле кровотока. Куда их кровь занесет, там они и образуют фокусы метастазов.

И второе замечание — насчет сигнальных белков. Хотя концепция ОИС и считается новой, применяют ее отнюдь не впервые. Еще в конце 80-х годов, изучая человеческую Y-xpoмосому, британский биолог Дэвид Пейдж с соавторами наконец-то нашел, где на ней расположен пресловутый мужской секс-ген. Тогда же выяснилось, что это, так сказать, ген-администратор: он только производит небольшие молекулы сигнального белка, которые приводят в действие остальные гены, непосредственно определяющие мужской пол. Это — обратная информационная связь в чистом виде: информация передается от белка к генам. Так что ОИС в природе встречается отнюдь не только при патологических процессах. Да вспомнить хотя бы онкогены у зародышей — та же самая обратная связь! Ну, а теперь — о глобоидах.

Прежде всего они должны проникнуть в здоровые клетки: не смогут же они управлять их перерождением дистанционно!

А дальше у глобоида в распоряжении два способа дать сигнал к злокачественной трансформации: либо разбудить у клетки, куда он влез, гены деления, либо растормошить у нее же гены онкогенов. Каким из этих двух способов дается сигнал на самом деле?

Впрочем, вопрос неправомерен. С данными, которыми пока располагает наука, его не решишь — поэтому допустим, что возможны оба способа.

Чтобы привести в рабочее состояние гены деления, нужно подействовать на них онкогеном. Да, но откуда же он возьмется у глобоидов? А очень просто — если те и вправду произошли от митохондрий. Дело в том, что у митохондрий животных клеток есть собственная ДНК — и, кстати, она довольно похожа на бактериальную: тоже единичная и тоже замкнутая. Теоретически не исключено, что в ее составе могут оказаться гены белков-онкогенов. И тогда все ясно: глобоид производит онкогены сам, штампует их на своей ДНК.

Второй способ — стимулировать гены онкогенов у самой клетки, в которую проник глобоид. Как он может их разбудить? Например, с помощью вторичной радиации, которую он «оприходовал», еще будучи митохондрией раковой клетки!

Так или иначе, злокачественный процесс на новом месте запущен — началось формирование метастаза.

Да, но что означают — в свете всего изложенного — результаты опытов чехословацкого ученого Паржизека, позднее подтвержденные французскими биохимиками Бантом, Бало и Раймоном? Почему кадмий прерывает деление зародышевых клеток? Если его действие на злокачественную опухоль можно как-то связать с перехватом нейтронов — виновников генетических сбоев, то какая к черту «вторичная радиация» у эмбриона?! И вообще у него интенсивное деление клеток нормально, оно должно происходить до поры до времени! А кадмий его блокирует. За счет чего?

Как любил говорить Шерлок Холмс, отбросьте все невозможное — то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался. Напрашивается единственное предположение: кадмий действует на онкогены.

О механизме этого действия можно только гадать. Но вообще-то известно, что атомы тяжелых металлов могут связываться с белковыми молекулами, придавая им особые свойства. Отнимите атом железа у гемоглобина — и тот перестанет быть гемоглобином. А онкогены — тоже белки. И в принципе не исключено, что атомы кадмия способны с ними реагировать, образуя комплексные соединения. А у последних неминуемо возникнут новые свойства — и вместе с тем, весьма вероятно, исчезнут прежние. Например, такой белок — онкоген в комплексе с кадмием — потеряет способность влиять на гены деления, перестанет быть сигнальным.

Если же попробовать обобщить сказанное — применительно к семикарбазид-кадмиевой терапии,— то представление о ее научной основе таково.

Главный принцип качугинского метода — устранить саму причину злокачественного перерождения клеток. Роль кадмия троякая:

а)он отлавливает поступающие извне медленные нейтроны, не давая им непосредственно вызывать генетические сбои в наследственном аппарате клеток;

б)он «отвлекает на себя» нейтроны от присутствующих в клетках ионов натрия, калия, кальция и магния, предотвращая таким образом вторичную радиацию;

в)он взаимодействует с белками-онкогенами, образуя с ними комплекс, уже не способный активизировать гены, управляющие делением клеток.

Если же верно предположение, что вторичная радиация поставляет энергию для нескончаемого деления раковых клеток,— у кадмия есть четвертая функция:

г)он лишает раковые клетки источника энергопитания. А поскольку ничего, кроме как делиться, они не умеют, с прекращением деления прекращается и их существование: им остается только умереть.

Но их смерть — дезинтеграция — означает одновременное высвобождение «джинна из бутылки» — глобоидов, в дальнейшем способствующих образованию метастазов. Тогда пятая роль кадмия:

д) он не дает глобоидам делать их черное дело — воздействуя, видимо, на связанные с ними онкогены.

А если лечение начато, когда метастазы уже есть — кадмий действует на них точно так же, как на первичную опухоль.

Сказанное о кадмии, естественно, распространяется и на гадолиний, поскольку у него экспериментально найдены те же свойства по отношению к опухолям. Только нужно иметь в виду два обстоятельства: с одной стороны, гадолиний примерно вдвое эффективнее кадмия; с другой стороны, он хотя и безвреден в той форме и в тех дозах, как его прописывает Качугина, но чужероден организму. Последнее — не совет «берегись гадолиния», а просто информация, которой надо владеть.

У семикарбазида функции вспомогательные и более скромные, но весьма важные:

а) он химически восстанавливает свободные радикалы до неагрессивных и сравнительно безобидных для организма форм;

в) будучи специфическим индикатором альдегидов и кетонов, он связывает фосфатно-пентозный альдегид, превращая его в обыкновенный шлак.

Обычно эффект от противораковых средств подразделяют на „симптоматический — т.е. улучшение общего состояния и самочувствия больного — и онкологический, т.е. прекращение самого злокачественного процесса. Присемикарбазид-кадмиевой терапии, видимо, ведущая роль в достижении симптоматического эффекта принадлежит семикарбазиду, а онкологического — кадмию. Семикарбазид, обезвреживая фосфатно-пентозный альдегид и свободные радикалы, снимает боли и способствует субъективному улучшению самочувствия; кадмий же прерывает злокачественный процесс, ликвидируя его причину.

Может возникнуть еще такой вопрос: если к раку приводит не мутация, как думают многие, а всего-навсего нарушения экспрессии — могут ли они прекратиться сами собой? Ну, сбилась одна клетка с пути истинного, заработали у нее не те гены, что должны работать,— но обязательно ли это продолжается в тех клетках, на которые она поделилась?

Иногда и не продолжается. Ведь известны случаи спонтанного излечения от рака. Но они — редкость, нетипичная ситуация. Вообще же, видимо, гены онкогенов достаточно растормошить один раз. Более того, среди ученых бытует мнение, что их нормальное состояние — активность. А в дифференцированных клетках взрослого организма ее подавляют так называемые системные влияния. Если сказать проще — эти неугомонные гены в любой момент готовы проснуться, и чтобы этого не случилось, организму приходится постоянно и насильно держать их «на цепи».

Такова вкратце научная основа метода Качугиных. Из изложенного легко видеть, что в те годы, когда он был создан, состояние науки не позволяло подвести под него базу. Вроде бы парадокс: практический метод предшествовал собственным теоретическим предпосылкам.

Наверное, парадокс все-таки мнимый. Качугин многое искал и находил ощупью, что-то у него основано на спонтанных и зачастую необъяснимых прозрениях, граничащих с гениальностью, что-то — на эмпирике, что-то — на пробах и ошибках. А его вдова, соратник и последователь Белла Яковлевна заботится в первую очередь о больных, во вторую — о привлечении официального внимания к практическим результатам применения метода и лишь в третью — о теории. Возможно, это ошибочная тактика... Хотя, даже если бы Качугина и ее немногочисленные сподвижники полностью погрузились в теорию, вряд ли к ним прислушался бы официоз. Ведь в каждой области человеческой деятельности господствующая школа (группа, клан, клика) довольно быстро приобретает, как бы помягче сказать, избирательный слух — то бишь способность слышать оппонента лишь настолько, чтобы выхватить из его речи отдельные моменты, к которым можно придраться.

В сущности, любой, кто берется объяснять природу злокачественных опухолей и тактику борьбы с ними, неминуемо ставит себя в очень уязвимую позицию. Положение в теоретической онкологии таково, что едва ли не каждое утверждение может быть отвергнуто за недостаточной доказанностью (хотя и не всегда может быть убедительно опровергнуто). Ни один вывод ученых не считается абсолютно надежным. В то же время ни одно умозаключение, даже, как говорится, завиральное с виду, нельзя считать абсолютно вздорным — потому что история науки, и медицины в том числе, нередко развивается на неожиданностях.

Заметьте, речь идет о наших днях, когда генетика расцветает пышным цветом, когда неизлечимые наследственные болезни уже пытаются исцелять с помощью генохирургии, когда любую болезнь изучают не то что на клеточном и субклеточном, а на молекулярном, атомарном и энергетическом уровнях. Что же говорить тогда о середине XX века, когда жил и работал Качугин?

Отсюда, впрочем, не следует, что его метод «обогнал свое время». Вряд ли это высокопарное выражение хоть когда-либо имело точный смысл. Метод Качугина появился как раз ВОВРЕМЯ — когда рак по-настоящему стал проблемой номер один для здравоохранения, как российского (советского), так и мирового.

Другое дело, что метод семикарбазид-кадмиевой терапии обогнал теоретическую науку. Отсюда и давнишний официальный вердикт, неверный по существу, но удачливо имитирующий неуязвимость: «метод не имеет научной основы».

В действительности же таковая есть. Именно научная, а не «альтернативная» — речь не о фазах Луны (которые, несомненно, влияют на физиологическое состояние человека, но почему и как влияют — никому не ведомо) и не о целебных свойствах драгоценных камней (каковые свойства у них безусловно есть, но на чем они основаны — не знают и целители, использующие их в своей практике), и не о целенаправленных воздействиях на биополе человека (нужно быть стопроцентным идиотом, чтобы отрицать реальность биополей, но вот что с ними делать и как на них лечебно влиять — знают лишь экстрасенсы, да и то знают чисто эмпирически, а объяснить, почему так, а не иначе, не могут).

И вообще, не хотелось бы, чтобы качугинский метод зачисляли в альтернативные. Все изложенное выше свидетельствует, что он ни на каких основаниях не может и не должен быть противопоставляем официальной онкологии — ибо объективно относится к ней и только к ней.

Последователи Николая Блохина, признающие реальность «только одной медицины» — той, которой служил их учитель,— правы лишь односторонне. Есть только одна медицина — та, которая исцеляет больных. Любые прописи, выходящие за ее пределы — вздор, профанация, иногда преступление.

Только необходимо уточнить: настоящая научная медицина исцеляет больных осмысленно, точно зная или хотя бы с высокой вероятностью догадываясь, что именно она с ними делает.

Семикарбазид-кадмиевая терапия, родившаяся некогда из практического опыта и теоретических догадок супругов Качугиных, базируется — о чем можно судить с позиций дней нынешних — на подтвержденных фактах и проверенных логических конструкциях, относящихся к следующим наукам: а) физике элементарных частиц; б) молекулярной биологии; в) биоэнергетике; г) биохимии; д) клеточной биологии; е) органической химии; наконец, ж) медицине. Как видите, ни одной «альтернативной» науки в приведенном списке нет.

ОБЩИЙ ВЫВОД: научная основа семикарбазид-кадмиевой терапии принципиально ТА ЖЕ, что у «только одной медицины» — официальной онкологии. Разница_между ними в том,,что господствующий.в онкологии принцип — любой ценой и любым способом убить раковые клетки — не предусматривает устранения причины рака. Что и иллюстрируется практикой: семикарбазид-кадмиевая терапия помогает большинству больных а традиционные методы — лишь тем, у кого рак находится на ранней стадии, и то далеко не всегда.

В заключение — несколько слов о комплексной системе врачевания рака, в которую может быть удачно вписана семи-карбазидкадмиевая терапия.

Об этом стоит говорить хотя бы потому, что сама Белла Яковлевна Качугина, во-первых, учитывает обязательное требование комплексности лечебного воздействия, а во-вторых, весьма положительно относится ко многим альтернативным или якобы альтернативным онкологическим прописям — например, к методике Николая Шевченко. А главное, мы вовсе не преследуем цели заставить раковых больных «зациклиться» на семикарбазид-кадмиевой терапии. Она — лишь один из многих возможных подходов, дающих эффект.

В отличие от ортодоксальной онкологии по сей день декларирующей в качестве главной задачи убийство раковых клеток, нахождение пути избирательной атаки, предлагаемая группой российских исследователей и врачей комплексная система мер направлена на восстановление структуры и функций органов и тканей, поврежденных в результате рака. 

У этой системы три основные позиции:

I.ПРЕРВАТЬ ДЕЛЕНИЕ РАКОВЫХ КЛЕТОК.

Главные химические агенты, успешно с этим справляющиеся,— кадмий и гадолиний, употребляемые в виде водорастворимых солей. Мы не будем настаивать на формулировке «нейтрон-захватная терапия», поскольку кадмий, как уже сказано, работает и там, где клетки делятся потому, что ДОЛЖНЫ делиться, а не потому, что их атакуют медленные нейтроны. Наверно, лучше было бы сказать — нейтрон-захватная терапия плюс блокада белков-онкогенов.

II.ПОВЫСИТЬ СПЕЦИФИЧЕСКИЙ ИММУНИТЕТ ПРОТИВ ОПУХОЛЕВЫХ КЛЕТОК.

Заставить опознавать раковые клетки как чужеродные и реагировать на них соответственно — уничтожать их.

Теоретически тут возможно применение разных средств, но особый интерес представляют вакцины ПРОТИВ рака. В Институте биологии гена сейчас как раз дорабатывают одну из них. Гораздо ранее, в начале 80-х, Троицкая — первооткрывательница глобоидов — создала аутовакцину из культур крови раковых больных. Она применила обычный серологический принцип — приготовить сыворотку из культуры ослабленного возбудителя: организм с ним справится сам, и таким образом возникнет иммунитет Аутовакцина Троицкой — это препарат из ослабленных (обработанных определенным образом) глобоидов. Клинические эксперименты показали: при третьей стадии рака — любого! — она дает полное выздоровление у трети больных, а при четвертой — гарантирует стойкое улучшение состояния и самочувствия более чем половине пациентов: у них рассасываются метастазы и частично восстанавливается работоспособность.

III. ВОЗОБНОВИТЬ НОРМАЛЬНУЮ БИОЭНЕРГЕТИКУ В ПОРАЖЕННЫХ РАКОМ ОРГАНАХ И ТКАНЯХ.

Тут, как легко догадаться, годны любые вещества и составы, восстанавливающие в клетках всевозможные, балансы и убирающие из них все лишнее и губительное. Одно из таких средств — качугинский семикарбазид: он приводит окислительно-восстановительный баланс внутриклеточной среды к норме. Другое весьма действенное средство — смесь постного масла и водки по Шевченко: она освобождает клетки от избытка полиненасыщенных жирных кислот и выполняет кое-какие дополнительные функции — подробности см. в монографии Шевченко «Масло и спирт против рака».

(Кстати, Белла Яковлевна нередко прописывает подобную смесь больным туберкулезом. И лекарства гидразинового ряда, к которым относится семикарбазид, тоже эффективны при туберкулезе! Видимо, и вправду, как считает Качугина, есть «кровное» родство между туберкулезом и злокачественными опухолями. К сожалению, теоретики медицины пока что до этой проблемы не добрались.)

Значительно хуже отечественные и зарубежные аналоги семикарбазида, родившиеся на свет в результате попыток объехать качугинский приоритет на кривой козе. Во-первых, из всей этой группы веществ семикарбазид — самый безвредный, остальные же в той или иной мере токсичны. А во-вторых и в-главных — они не дают такого эффекта, что и неудивительно: можно, конечно, вскапывать грядки саперной лопаткой, но все-таки лучше нормальная огородная лопата — и удобнее, и быстрее, и качество вспашки выше. Аналоги семи-карбазида — более слабые восстановители и худшие индикаторы альдегидов, нежели он сам.

Весьма надежный союзник медикаментов при лечении рака — психотерапия. Что бы о ней ни говорили и сколько бы скепсиса (как ученого, так и обывательского) на нее ни обрушивали, она способна мобилизовать защитные силы организма. Другое дело, что уповать на нее и только на нее нельзя — хотя бы потому, что в существующей экологической обстановке, когда и вокруг нас, и внутри нас слишком много противоестественного, известный постулат «организм должен сам справиться с любым недугом» лишен смысла. Нынешние организмы, дружно измордовавшие биосферу до состояния почти коматозного, так сказать, за что боролись, на то и напоролись: отравленная нами биосфера травит нас. Поэтому наши организмы сами, т.е. под действием одного лишь внушения и самовнушения, не способны справиться даже с пустяковыми инфекциями вроде гриппа. Но психотерапия в комплексе- с чем-нибудь материальным и радикальным — помогает.

Наконец, возобновление утраченных психоэмоциональных и биоэнергетических связей человека с окружающей средой. Заслуживает внимания японская система Ниси - Ватанабэ уже доказавшая свою надежность на деле. Начинается она с шести основных правил профилактики (см. последнюю главу).

В заключение процитируем одну из последних работ («писем к себе») Анатолия Трофимовича Качугина:

«Известно, что все живое находится в равновесии между собой — непосредственно или через сложную цепь промежуточных живых существ. Избыток всех форм жизни на Земле, как правило, вызывает активизацию таких живых существ, которые уничтожают изобилие существующей жизни в пользу почвы».

Не в этом ли состоит эволюционный смысл рака как общебиологической закономерности? Значит, злокачественная трансформация микробов — «бактериальный рак», открытый Сысоевой и коллегами, возник невесть когда отнюдь не по ошибке, а порожден эволюцией в закономерном порядке? Информация к размышлению...


Каталог: files
files -> Вопросы сертификационного экзамена для врачей по специальности «лфк и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа составлена в соответствии с Требованиями к содержанию дополнительных профессиональных образовательных программ
files -> Рабочая программа дисциплины Лечебная физическая культура и массаж Направление подготовки 050100 Педагогическое образование
files -> Лечебная физкультура
files -> К рабочей программе дисциплины «Лечебная физкультура и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины «медицинская реабилитация» цикла Медицинская реабилитация для специальности 310501 «Лечебное дело» по специализации 310501 «Лечебное дело»
files -> Лекции (час) Семинары (час) Самост работа Всего баллов Модуль 1
files -> Влияние мобильного телефона на здоровье человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница