Лорес Юрий Львович



Скачать 218.36 Kb.
Дата01.05.2016
Размер218.36 Kb.
Лорес Юрий Львович 29.10.1951 пос.Клязьма Московской обл.; Окончил Московский геологоразведочный институт им. С.Орджоникидзе (1974). Работал в Гипроцветмете, в центральной комплексной геологической экспедиции. Стихи начал писать еще в школе, классе в 8-м; заработал на гитару и стал петь Визбора, Кукина. В 1968 г. появилась первая песня "Букет осенних листьев". Позже попал на 9-й московский слет КСП и последующие почти не пропускал. Первый раз серьезно вышел на сцену на фестивале "Лефортово-74", потом было "Москворечье-74" и т.д.; с группой товарищей организовали свой куст "Охотный ряд" (в 1994 г. прошел его слет "20 лет спустя", но на него не попал...) В 1986-88 гг. вместе с группой поющих коллег создает творческое объединение "Первый круг", которое выступало вначале на сцене ДК им. Зуева. Но отношения не сложились, и Юра ушел из него. Семен Рубчинский в Киеве начал проводить семинары для бардов, пригласил Юру. А в следующий раз Юра там уже вел занятия. Познакомился с профессором ГИТИС Дадамяном, по его предложению в 1992 г. организовал творческую лабораторию авторской песни в рамках Высшей школы сценического искусства при ГИТИС. Было уже два выпуска -- 1993 и 1994 гг. С композитором М.Безверхним и камерным оркестром в 1988 г. записал сюиту "Шел день шестой" (диск с первой частью вышел в 1993 г.). В Харькове вышел небольшой сборник его стихов-песен. В Москве в 1997 вышла книга пьес и стихов. Аудиокассеты.

Шуламифь
А живу я, огромную цену за жизнь заломив,

И всегда недоволен собою.

Потому я оставлю тебя, Шуламифь,

Чтоб почувствовать власть над судьбою.


Я как будто бы царь в этой древней стране,

Слишком щедро я Богом одарен.

Пол-земли повелителя ищет во мне,

Чтобы вдоволь настроил пекарен.


Посмотри, вот для храма везут доломит,

И в бессмертный народ превращается племя,

Потому я оставлю тебя, Шуламифь,

Что с тобой я не слышу, как движется время.


Да, конечно, я знаю, что будет полынь

Пробиваться сквозь стены, которые рухнут.

Зов горячего ветра Синайских пустынь

Будут переводить, как томление духа.


Но не всякая жизнь сквозь шуршанье олив

В изначальное слово вливается словом.

Потому я оставлю тебя, Шуламифь,

Чтобы вынести все, что даровано Богом.


И страна превращается в пепел и хлам,

Если сеятель думает только о хлебе.

Но десницей моей воздвигаемый храм,

Троекратно сожжен, отражается в небе.


И безвестный пророк, сочинитель молитв,

Все от ветра берет и бросает на ветер.

Потому я оставлю тебя, Шуламифь,

Что увидел в любви воплощение смерти.


Тело и душа
Вниз тянет тело, вверх - душа.

Тела с годами все недужней.

Зато возвышеннее души,

Размах души и тела шаг.


Лишь для того, чтоб их скрепить,

Мы половину жизни тратим.

Вторую половину платим,

Чтоб их опять разъединить.

Фантазия с падающей вилкой

Фантазия с падающей вилкой

Фантазия с падающей вилкой

Вот вилка падает: мол, женщина придет.

Я улыбаюсь от того, что не поверил.

В природе должен наступить переворот,

Чтоб эта женщина коснулась этой двери,

Рукой дрожащей дотянулась до звонка

И не нажала, а ударила два раза,

Сразила взглядом, словно холодом клинка,

И следом бросила бессмысленную фразу.
Потом с намереньем пройти меня насквозь

Проникла в комнату и, примостившись в кресле,

Заговорила так, как будто ей пришлось

Вчера родиться или только что воскреснуть.

И, оглядев мое жилище с высоты,

Увы, никак не меньше птичьего полета,

Ей до меня так захотелось снизойти

Богиней, посланной с Олимпа на болото.


Но вдруг заплакала и сделалась смешной,

Такой беспомощной, влюбленной и любимой.

Жизнь, как прыжок из поднебесья затяжной:

Или в объятия друг другу или мимо.

И мы в прыжке уже не чувствовали тел,

А прижимались все тесней к душе душою.

Но я боялся, потому что не хотел

Впервые в жизни ощутить ее чужою.


И шел на кухню, размышляя о своем,

И на двоих готовил крепкий черный кофе.

Потом курил в окно - и сквозь дверной проем

Едва косился на ее античный профиль.

Но вилка падает, а не наоборот.

Я нагибаюсь к ней и сам себя ругаю.

И улыбаюсь: разве женщина придет?

А если даже и придет, - увы, - другая.

Вот плывет по океану пароход...

Вот плывет по океану пароход...


Вот плывет по океану пароход -

Сто пробоин, сто заплаток,

Сто пробоин, сто заплаток -

Шторма нет, и он плывет,

Шторма нет, и он плывет.
Припев: И сквозь черный, и сквозь рыжий, и сквозь сизый дым

Все кажется ему, что берег рядом.

Вот он берег - близкий берег. Вот волна налетит,

И повернет его обратно.


Очень странная команда у него -

Все плывут и твердо верят,

Все плывут и твердо верят,

Что, быть может, доплывут,

Что, наверно, доплывут.
Припев.
Вот плывет по океану пароход,

А зовут его "Надежда",

А зовут его "Надежда",

Шторма нет, и он плывет,

Шторма нет, и он плывет,

Ну и пусть себе плывет.

Вот человек, он строит дом...

Вот человек, он строит дом...


Вот человек, он строит дом

Своим трудом, своим горбом,

Он все колотит молотком с утра до поздней ночи,

И только думает о том,

Какой хороший будет дом,

Какой прекрасный будет дом, когда он кончит.


Как будет жить в своем дому,

Как приведет туда семью,

Как скажет сыну своему: Я дом построил

Свом трудом, своим горбом.

Хороший я построил дом,

И заживем мы в доме том свободно и достойно.


И десять лет, и двадцать лет,

И тридцать лет, и сорок лет

Он строит дом от разных бед - с утра до поздней ночи.

Теперь он сед, теперь он дед,

Он строил дом так много лет,

Он строил дом так много лет - никак не кончит.


И на исходе своих сил

Он говорит: Послушай, сын!

Огонь погас, закат остыл, глаза закрою...

Своим трудом, своим горбом...

Увы, не жить мне в доме том,

Какой хороший будет дом, коль ты достроишь.


И человек все строит дом

Своим трудом, своим горбом...


Знаки зодиака Лев
Есть то, что для меня недостижимо,

Непостижимо моему уму.

К примеру Лев, как-будто нет режима,

Живущий так, как хочется ему.


Как можно избежать, не понимаю,

Самокопательства в потоке бытия.

А он едва родившись принимает

Вселенную за собственное Я.


То расширяться ей, то искривляться,

Но только Льву доступно отчего?

Мы можем бунтовать, сопротивляться,

Но пребываем в подданных его.


Я в этом мире с очень многим свыкся,

На плоскость - вечность пирамиды раскатать.

Созвездие египетского сфинкса,

Твоих загадок нам не разгадать.


И львиный рык, и многомерное молчанье,

И там6 где ночь, там должен быть и день.

Тьму или свет Вселенной означает,

Кто на земле зовется божий день.


Я знаю, у кого вымаливать прощенье,

Но гонится непостижимое за мной.

Нам сто сорок четыре воплощенья

Отпущено, чтоб путь пройти земной.


Цыганочка
Ехали цыгане через степь,

Через степь приазовскую,

Где чертополох да чистотел,

Да трава пересохшая.

Ты меня не ждешь, я тебя не помню.

А короткий дождь колодцев не наполнит.

Ворон прокричит и полетит на полдень.

И куда нам путь, не угадать.

Там сухою степью промелькнем и канем,

Нам горячий ветер обожжет дыхание.

Что ж мы разбрелись по свету, как цыгане?

Ищем воли. Воли не видать.


Вольно же цыганам кочевать

Да не знать, что земля длинна,

Под открытым небом ночевать,

Где привал, там и родина.

Не переживай, наступит вечер поздний,

Будем зажигать в степи костры и звезды,

Ты, моя душа, всего лишь смех и слезы,

И куда нам путь, не угадать.

Мы покрыты пылью, потом и загаром.

Пой, гуляй, пляши, играй, живи задаром.

Может быть ответят бубен и гитара.

Где же воля? Воли не видать.


Отзвенело лето бубенцом,

По степи оседает пыль.

Завари мне чаю с чабрецом.

Где цыгане? Где ложь? Где быль?

Пой, гуляй, пляши, играй, живи задаром.

Душу весели мне бубном и гитарой

Мы покрыты пылью, потом и загаром.

И куда нам путь, не угадать.

Ты меня не ждешь, я тебя не помню.

А короткий дождь колодцев не наполнит.

Ворон прокричит и полетит на полдень.

Ищет воли. Воли не видать.


Ехали цыгане через степь,

Через степь приазовскую,

Где чертополох да чистотел,

Да трава пересохшая.


Поезд

Стихи - Юрий Лорес

Музыка - Михаил Коноплев
Желтый лист, прилипший к стеклу вагона.

Мокрый снег. Игра в догонялки. Стыд.

Новогодняя ночь. Поезд. Поезд в агонии

То и дело цепляется за кусты.


Курят в тамбурах, кашляют, капли крови

На пол сплевывают. От греха подальше!

А в окне, а в окне - Ваш дрожащмй профиль.

Гладят, гладят стекло Ваши тонкие пальцы.


В горле кровь, ощущаю ее глазами,

Ватник, "Север", рубцы на ладонях...

Бабы. Бабы с корзинами и тазами

Подле Вас, мимо Вас в вагоне.


Лишь теперь я заметил: как же Вы изменились!

Вижу в каждой морщинке тех, кто был с Вами раньше.

Поезд. Поезд увозит все дальше и дальше

Нас, виновных. Но в чем? В чем же мы провинились?


Два лица. Две сестры. Вижу два отраженья.

Это Вы и луна, и бледны, и прозрачны.

В легких - кровь, в горле - кровь - нестерпимое жженье.

Курят в тамбуре, курят за пачкою пачку.


Вы глядите в окно. Как пусты полустанки!

Вы меня на белом коне ожидаете...

В ватнике, с "Севером", в шапке-ушанке

Я вошел бы, но Вы непременно узнаете...


Загляните ко мне, друзья...
Загляните ко мне, друзья,

Загляните на пару строчек.

Утром, вечером, днем или ночью

Загляните ко мне, друзья.


Это все, что осталось от счастья,

Как подкова на низкой двери.

Ни к чему обещать, ни к чему говорить -

Это все, что осталось от счастья.


В медленном вальсе вплываем в весну,

Нежно сжимая свирель.

Весла, как крылья, туда нас несут,

Где поселился апрель...


Далеко-далеко идут глаза.

Далеко, куда дорога пролегла,

А дорога тянет ниточку игла

Сквозь поляны и леса.


Далеко-далеко еще видать,

Далеко-далеко еще шагать,

Далеко, легко, и воздух невесом,

Далеко - какой прекрасный сон...


Загляните ко мне, друзья...
Колыбельная
Засыпай, мое сердечко, засыпай,

И сверчок поет за печкой: баю-бай.

Далеко еще до лета, далеко,

Замело тот домик снегом по окно.


Подрастешь, в саду тропинку разгребешь,

В глубину, аж до травинки, и пойдешь,

И пойдешь себе по свету далеко.

Замело нам домик снегом по окно.


Прилетят наутро птицы - снегири

И положат на ресницы две зари,

Утренней зари свеченье - дым лесной,

И уют зари вечерней и покой.


Засыпай, мое сердечко, засыпай,

Скрипнет месяц на крылечке: баю-бай,

На дворе танцуют ветры и темно,

Замело наш домик снегом по окно.


Вырастешь и выйдешь бодро в дальний путь,

Будешь добрым, будешь твердым, добрым будь,

Далеко еще до лета, далеко,

Замело наш домик снегом по окно.


Превратятся звезды в льдинки по утру,

Снегири их по тропинке подберут.

И положат на крылечко для тебя,

Снегири сейчас, конечно, тоже спят.


Засыпай, мое сердечко, засыпай,

И сверчок поет за печкой: баю-бай,

Подрастешь, поймешь, наверно, от чего

Замело наш садик снегом по окно.


Знаки зодиака Стрелец
Звездное небо в реке,

Искры летят от литавр.

С маленьким луком в руке

На берег выйдет Кентавр.


Из под прищуренных век

Рвется наружу огонь.

Выстрелит в ночь человек

И на дыбы встанет конь.


Вскрикнет и с места в галоп

Вслед за стрелою взлетит.

Сколько неведомых троп

Будет на Млечном пути.


Сколько невидимых звезд,

Сколько непризванных душ,

Тех, что Харон перевез

После положенных служб.


Это такая игра

Тем, кто себя не щадит.

В небе стрела как игла,

Ну-ка попробуй, найди.


Ну-ка стрелу догони

Ту, что пустил наугад,

Словно грядущие дни

Ты захотел напугать.


И не привык отступать,

Если в руке держишь лук.

И не заметишь опять,

Как перегонишь стрелу


Там, у невидимых звезд.

Дальше как будто стена.

Там, где проникнет насквозь

В сердце твоя же стрела.


"Видишь " - твой конь говорит -

"Не научились прощать",

И превращенья свои

Снова прийдется начать.


Словно душа обрела

Путь, что неведом другим.

Чертит в пространстве стрела

Лишь зодиака круги.


Продолжение сказки
А как стал Иван-дурак государем...

Как же править дураку по-дурацки?

Он народу своему волю дарит.

Царска власть ему, видать, шутки-цацки.


Да указы издает все потешнее,

дураку закон писать - только шалости.

Он народу повелел жить по-честному,

не иметь да ни корысти, ни жадности.


Наказанья отменил, больше нет суда,

мол, живите себе миром да не бойтеся,

мол, на небе нет судьи, кроме Господа,

на земле же нет судьи, кроме совести.


И народ вздохнул: Слава Богу!

Закричал: Ура государю!

Ай, спасибо дураку, за свободу

мы теперь ему по гроб благодарны.


И пошли гулять, пить да пировать,

а что плохо лежит - стали воровать,

да монетками, да рюмками позванивать,

да Ивана-дурака-царя обманывать.


А как наелись-напились,

так на печках улеглись,

на ворованном добре

думу думать о царе:


Как случилось так,

что наш царь - дурак,

не прогнать ли дурака

нам в четыре кулака?


Да не заметили в обидах да спорах,

что идет на них войной лютый ворог.

Держит речь Иван-дурак перед народом:

постоим, мол, за Отчизну да свободу.


А народ ему отвечает так:

Виноваты ль мы, коли царь - дурак?

На, кого же мы бросим сундуки?

Коли ты дурак, мы не дураки!


Поклонился царь Иван-дурак народу,

поклонился да пошел он в чисто поле:

за Отчизну постоять да за свободу.

Такова, видать, дурацкая доля.


1981
Скрипка и труба

Посвящается А.В.Ткачеву


Зов скрипки или зов трубы, -

что ж, выбирай себе дорогу:

километровые столбы

или сонаты в зале строгом.


И друг святой, и враг слепой,

и догорающие свечи.

Или тебе по сердцу бой

и вой пронзительный картечи?


А скрипки зов не для глухих,

труба - для тех, кто плохо слышит.

На крики всадников лихих

выходишь ты и просишь: "Тише!"


Но время властно над тобой,

взамен смычка ты просишь шпагу,

и кровь, пропетая трубой,

летит на нотную бумагу.


Свист ветра, кони - на дыбы,

связали руки - и на дыбу...

Зов скрипки или зов трубы,

и невозможно сделать выбор


по сердцу или по плечу

не ради славы и награды.

Зов скрипки - значит, так хочу...

Труба зовет - и, значит, надо.


1979
Знаки зодиака Рыба
И аквариум растет даль за далью,

Где-то Рыбка там живет золотая.

Тает время на часах, плачет скрипка,

Отраженье в небесах - золотая Рыбка.


Я судьбу вам предскажу без ошибки,

Не спугните лишь, прошу, золотую Рыбку.

Из окна я чуть дыша наблюдаю -

Это чья-нибудь душа золотая.


Наша жизнь за годом год пролетает,

Рыбка по небу плывет золотая.

Я люблю ее, люблю, в этом мире зыбком,

Оттого и не ловлю золотую Рыбку.

Как безнадежно Ваше "До свиданья"...

Как безнадежно Ваше "До свиданья"...


Dm Gm A7 Dm

Как безнадежно Ваше "До свиданья"...

Gm A7 D7

И стало быть, надеяться не буду.

Gm A7 В

Ах, если бы я мог жить ожиданьем



Gm A7 Dm

Нелепого, беспомощного чуда.


И если б мог любить не так печально,

И загодя в грехах не обвинялся,

И Бог, сошедший к людям изначально,

С течением веков не изменялся.


И остается круг воспоминаний,

Который по желанью дорисую,

В котором мы простимся... До свиданья!

И нас никто за это не осудит.


Мария
Как же в сети свои вы меня заманили?

Я четвертую ночь пью во славу Марии.

Пряный запах плывет бузины и сандала,

И танцует, и пьет, веселится Магдала.


Все калитки и двери за мной затворили,

Пью во славу четвертую ночь без Марии.

Все случилось точь-в-точь, как она нагадала,

И смеется всю ночь надо мною Магдала.


Мне давно наплевать, что о ней говорили,

Все равно буду пить я во славу Марии.

Пусть пророчат нам бездну и проклятьям придали,

Слишком много известно о Марии в Магдале.


Хоть на пятую ночь возвращайся, Мария,

Мы б тогда перед Богом грехи замололи.

И пустились бы в пляс сквозь смешки и скандалы,

Иегова за нас, наплевать на Магдалу.


Только к смерти меня нынче приговорили,

перед градом камней пью во славу Марии.

И хитон разорву я, и сброшу сандали,

Только б не промахнулся обыватель Магдалы.


Если б руки твои мое тело зарыли,

Но сейчас обо мне ты не вспомнишь, Мария.

Он тщедушен и плох, и невзрачен, пожалуй,

Но прославит твой Бог и тебя, и Магдалу.


Знаки зодиака Овен
Кто там, кто над водной гладью,

Не дождавшись света дня,

Жертвенник из камня ладит

Ради дыма и огня?


Пляшут отсверки и тени

В небесах и по волне,

Меж диковинных растений

Отражаются на дне.


Я постичь напрасно силюсь,

Я безмолвием томлюсь.

Из Египта - бог Озирис,

Из Аккада - бог Тамус.


Овен, Овен, агнец Божий,

Ангел Божий, изреки,

Отчего ты платишь все же

За людские, за грехи.


И выдергивают пряхи

Золотую нить руна, -

Мы из праха, мы во прахе,

Дважды светится луна.


И летит в пространство, ширясь,

И восходит, как пожар,

Над страной Египет - Сириус,

Над страной Аккад - Иштар.


Овен, Овен, ave Овен,

Дай мне волос золотой.

О какой еще любови

Изрекает Дух Святой?


Овен, Овен, грозным зраком,

Кровью огненной гори.

Как из знаков зодиака

Смотрят цифры - тридцать три.


Осень
Кто эту осень по деревьям расплескал?

В ней кровь на золоте и золото на крови.

Броженье осени... Налить ее в бокал

И пить за чье-нибудь здоровье.


И с каждым разом становиться веселей,

В вине печаль перебродила.

Не вспоминай о ней, еще бокал налей,

Да так, чтоб каждому хватило.


Что за беда, что за вина - испить до дна,

С извечной жаждою отсчитывая время?

И наше золото, и кровь к исходу дня -

В крови и золоте деревьев.


Мы ждем, когда нас ветер в небо унесет,

Навеки связанных с землею.

Броженье осени... Блажен, кто осень пьет.

Ее вино спасет зимою.


Песенка виноторговца

Am

На старом муле между скал -



E7

Дорога так длинна -

Am

Я еду в город на базар,



С

Чтобы продать вина.

Dm G С

Дорога вьется, как змея,



Dm G С

Струится с гор поток.

Dm G С

Вот отвяжу бочонок я



Dm G С (E7)

И сделаю глоток.


Опять хороший урожай

Помог собрать мне бог.

Хвала ему, а мне не жаль

Отпить еще глоток.

А если мужа дома нет,

То не ворчит жена

И не мешает сделать мне

Еще глоток вина.


Эй, ты, на вороном коне,

Загонишь скакуна!

Куда спешишь, коль дела нет?

Давай хлебнем вина!

Эй вы, прохожие, сюда!

Отказываться грех,

В моих бочонках не вода,

Я угощаю всех.


Я мула повернул назад -

Товар весь выпит мой.

Я не поеду на базар,

Поеду спать домой.

Карман мой пуст, душа - полна,

И так прекрасно жить.

В бочонке есть глоток вина,

Пора его допить.


Торжище
На торжище вчерашнее явился не ко времени,

А им бы только спрашивать, какого роду-племени.

Какого роду-племени, какого чину-звания,

Родился не ко времени, а надобно заранее.


А надобно заранее, дела твои негодные,

Напрасные страдания, все куплено, все продано.

Все куплено, все продано, все сыты, все с обновочкой,

И даже мама родная пошла за поллитровочку.


И даже мама родная , и к ней платочек клетчатый.

Все куплено, все продано, здесь больше делать нечего.

Здесь больше делать нечего, и нищему, убогому.

И племя твое мечено, ступай своей дорогою.


И снова не ко времени на торжище вчерашнее...

Спроси, какого племени. А что продам, не спрашивай.


Знаки зодиака Козерог
Наступит Новый Год, насыпет снегу впрок,

А над землей взойдет созвездье Козерог.

И нет ночи длинней, нет трепетней свечи.

Дыханием теней колышутся лучи.


И снизойдет покой на землю с высоты,

И золотой огонь рождественской звезды.

Пошлет любовь и хлеб созвездье Козерог,

Сплетение судеб, скрещение дорог.


И ты к моей руке лишь руку протяни,

Вблизи и вдалеке колышутся огни.

И да свершится то, что посулит нам рок.

Взойдет на рождество созвездье Козерог.


Приходит Новый Год, как будто наугад,

Дороги не найдет во времени назад.

И нет ночи длинней, а в полуночный час

От множества огней никто не видит нас.

Ни слезы, ни любви не осталось на свете...

Ни слезы, ни любви не осталось на свете...


Ни слезы, ни любви не осталось на свете.

Кто теперь мою грешную душу спасет.

В приазовской степи только снег, только ветер

Чей-то голос из дальней степи донесет.


Поднимусь и пойду я в сугробах по пояс.

Забинтована будет снегами моя голова.

Чем сильнее пурга, тем отчетливей голос.

Я как будто уже различаю слова.


Остается душа. Это все, чем еще обладаю.

Что такое "сейчас", если нет ни "вчера", ни "потом".

И не скажет мне мама, как в детстве, что ветер холодный глотаю.

Вместе с ветром я голос хватаю горячечным ртом.


Тает снег на губах, пляшет на языке, тычет в небо.

Я уже выдыхаю из легких не воздух, а снег.

Только голос, зовет, заполняя и землю и небо.

Только голос зовет, а зовущего нет.


В двух шагах горизонт, а за ним начинается космос.

Вот я руки - и в снежную землю взлечу

И, глотая слова, откликаясь на голос,

Упираясь спиной и коленями в снег, закричу.


Ни слезы, ни любви не осталось на свете.

За душой - ничего и умом ничего не постиг.

В приазовской степи только снег, только ветер

Огибает планету, ко мне возвращая мой крик.


Знаки зодиака Дева
А мне не быть с тобой, и без тебя не быть.

Так поле от земли восходит к небу.

Любить мне не тебя, тебя мне не любить,

Рыбарь-пророк сегодня сушит невод.


Все прожитые дни, ответьте, где вы?

Но сколько днище лодки не смоли,

Желанный берег мой в созвездьи Девы,

А это на другом краю земли.


К тебе земная твердь, и глина, и гранит,

Стекает вниз вода с небесной тверди.

Где нечего терять, там нечего хранить,

Нет жизни рыбарю - пророку смерти.


Все прожитые дни, ответьте, где вы?

Но сколько днище лодки не смоли,

Желанный берег мой в созвездьи Девы,

А это на другом краю земли.


Вода стоит стеной. Не высушить сетей,

И никуда не деться от злосчастья.

Не нам , рабам земли, растить чужих детей,

Детей от непорочного зачатья.


Все прожитые дни, ответьте, где вы?

Но сколько днище лодки не смоли,

Желанный берег мой в созвездьи Девы,

Далеком и невидимом с земли.


Знаки зодиака Водолей
Ну что же, друг сердечный, Водолей,

Забыты позапрошлые страданья.

Куда важней на праздничном столе

Подливки да карасики в сметане.


И маслицем намазывая хлеб

Задуматься приятно на мгновенье,

Что всякое скрещение судеб

Кончается таким успокоеньем.


И кажется что воля и покой

Безволие и скуку одолели,

Кода бы только не вода рекой,

Что льется из кувшина Водолея.


И некогда тревожная молва

Злых языков дразнить уже не будет,

Навек растаяв, как во рту халва

Смакующих поклонников и судей.


Представь себя античным божеством,

Гостей располагая поудобней.

В конце концов сегодня торжество

И воздух пахнет зеленью и сдобой.


Какого бы не стоило труда,

А все-таки душа переболеет.

Вот только не задуматься б, куда

Течет вода по воле Водолея.


На новую ступенечку взойди,

Еще полшага, и взлетишь как-будто.

Взлетели мы, но после тридцати

Уж не полета жаждешь, а уюта.


И легкий хмель, и вкусная еда,

И все-таки какая-то тревога.

Вот гость сказал: "Откуда здесь вода?",

Другой добавил: "Да, и очень много".


Там высоко над нами Водолей,

Глаза подняв и разглядеть смогли бы,

Все льет и льет, воды не пожалев,

В аквариум с единственною Рыбой...


Авиньон
Он шел из Авиньона, в Авиньон

Я шел ему навстречу.

И песню громко пели я и он.

И каждый на своем наречии.

И нечего делить нам было,

Ни почестей, ни славы.

И солнце в левый глаз ему светило,

А мне светило в правый.


Он шел из Авиньона, в Авиньон

Я шел ему навстречу,

Хотя я знал, что там, где правил он,

Мне после делать нечего.

И то, что я наивен был и пылок,

Ему было забавно.

Он левою рукой чесал затылок,

Я это делал правой.


Он шел из Авиньона, в Авиньон

Я шел ему навстречу.

Он разлюбил, я был еще влюблен.

Он постарел, я был широкоплечим.

Я молод был и денег не копил я,

Он упивался славой.

И то, что для него налево было,

То было для меня направо.


Он шел из Авиньона, в Авиньон

Я шел ему навстречу.

При встрече он отвесит мне поклон

И я ему отвечу.


Осенний лист кружился над дорогой...
Осенний лист кружился над дорогой

и прилипал к разбухшей колее.

Далекий лес был контуром острога,

пристанищем последним на земле.


И ветер рвал намокшие рубахи,

грозил, и плакал, и стихал вдали.

Войны минувшей храбрые рубаки

покорно шли туда, куда вели.


А вслед колокола заголосили,

и чьи-то руки рисовали крест.

Владимир, Нижний, Омск - лишь пол-России,

лишь полпути до самых райских мест.


И что вам в этом звоне колокольном?!

Кандальный звон звучит куда слышней!

У памяти России богомольной

один исход - топить себя в вине.


Тасуя факты, восхваляя страсти,

любуйтесь исторической канвой.

Навеки виноваты перед властью,

равны - и арестанты, и конвой.


Давным-давно не гонят по этапу,

иной теперь порядок на земле.

Осенний лист, тщедушный, хрупкий, слабый,

все так же прилипает к колее.


1980
Монета
Останется всего одна монета

В кармане, зацелованном дождем,

Которой как медалью награжден.

Монета цвета спелого ранета.


Последняя, наверное грешна,

Хранимая про черный день, скупая.

А этот день сегодня наступает,

И кажется, монета не нужна.


Оставь ее себе, как подаянье,

Как должную оплату ремесла,

Как вечное проклятие числа.

Оставь ее себе как оправданье.


Не все ль равно, проси или плати,

Прикройся строчкой Ветхого завета.

Оставь себе последнюю монету...

Последнюю...одну...из тридцати.


Апостолы
От вознесения Христа

Промчались дни, недели, годы.

Река все так же катит воды.

И в них купается звезда.


А по долинам и холмам

Бредут апостолы, пророки.

У каждого своя дорога

И возведенный в сердце храм.


Лишь на святое рождество

Сошлись апостолы однажды,

Затем, чтоб мог поведать каждый,

Как чтит он Бога своего.


Кувшин прокисшего вина,

Свеча и блюдо с черствым хлебом.

Они возводят очи к небу,

Где всем им истина видна.


И пьют вино, и хлеб жуют,

И славят Господа по кругу.

Они не слушают друг друга,

Поскольку только Бога чтут.


И каждый лишь затем пришел,

Чтоб с затаенным ждать испугом

Сошествия Святого Духа...

Но Дух Святой не снизошел.

Откинулась назад, глаза закрыла…

Откинулась назад, глаза закрыла…


Откинулась назад, глаза закрыла,

А крылья опустила на колени.

Увидела бегущего оленя

И в долгом изумлении застыла.

Как будто поплыла ему навстречу.

Изогнутое тело белой птицы

В движенье замирает, и клубится

Над озером туман в прохладный вечер.

Пусть следом кто-то перья подбирает -

То снег - на каждый слет бегущего оленя.

Глаза закрыты, крылья на коленях.

А рядом, рядом свечи умирают.

И отражаются огни в озерной глади.

Ладони на глазах, как перья, влажны.

Плыла по зеркалу рассеянно и важно.

Глаза закрыла, на оленя глядя.

И тишина, и темнота, и кресло.

И в комнате накурено и душно.

Колючий плед, короткий вздох: не нужно.

Ладони на глазах. Ах, если б!..

Ох, ты, друг-товарищ мой...

Ох, ты, друг-товарищ мой...


Ох, ты, друг-товарищ мой,

Повезло ли нам с тобой?

В наших жилах не водица,

Значит крови мы одной.


И уже шесть тысяч лет

С этой кровью сладу нет.

Нет бы ей угомониться,

Да не может. В чем секрет?


И уже две тыщи лет

На земле нам места нет.

Ни прижиться, ни ужиться.

Чем мы хуже, в чем секрет?


Нас куда трудней понять,

Чем судить и обвинять.

В наших жилах не водица,

Ну а кровь нельзя менять.


Можно жечь ее и пить,

Можно нас живьем зарыть.

Как еще в такое время

Умудряемся мы жить.


Ой ты, друг-товарищ мой,

Кровь одна у нас с тобой.

Не поймет чужое племя,

Как довольны мы судьбой.


Молитва
Поверить ли, что Бог подаст,

И манна будет падать.

Я не прошу у Господа,

Мне ничего не надо.


Пускай Он проклянет меня,

Нет дела до Всевышнего.

Пока я не люблю себя,

За что любить мне ближнего.


Ведь я же не просил Его

Мне эту жизнь навязывать.

А потому Всесильному

Ничем я не обязан.


Другие пусть спасаются,

Клянут себя и нянчат.

Я не умею каяться

И не желаю клянчить.


Я не хулю и не хвалю

Железных Божьих правил.

Я просто очень не люблю

Тех, кто другими правит.


Решает, у того отнять,

А этому подбросить,

И никогда мне не понять

Тех, кто у сильных просит.


Молитесь же, и Бог подаст,

И манна будет падать.

Не для меня, от Господа

Мне ничего не надо.


Шиповник
Dm Gm Dm Gm

Пять веков картине - городок старинный,

Dm Gm A7 Dm

Помнишь, ты жила когда-то в нем.

Dm Gm Dm Gm

Прикоснись рукою к дому над рекою -

Dm Gm A7 Dm

Где цветет шиповник под окном.


F G С

Припев: Жаль, что ты меня не помнишь,

F G С

Жаль, что ты меня не любишь -



F A7 Dm

Пять веков назад и пять вперед...

F G С

Пять столетий нас не будет,



F G С

Пять раз вспомнишь, пять забудешь,

F A7 Dm

Как шиповник под окном цветет.


Ты жила, грустила, не меня любила,

Думала о нем, как обо мне.

Вижу, как под вечер, зажигаешь свечи,

Как вздыхает тень твоя в окне...


Припев.
Пять веков картине - городок старинный,

Помнишь, ты жила когда-то в нем.

Ты жила-грустила, навсегда забыла

То, что я - шиповник под окном.


Припев.
Пророчество смутного времени
Рыло мерзкое в пуху,

от ворот ли поворот?

Говорю, как на духу:

время смутное грядет.


Ты скачи во весь опор

да в зубах неси злобу.

На престоле будет вор,

а царевич - во гробу.


Как наружу потрохи,

так сбирается народ.

Проорали петухи,

время смутное грядет.


Ты почто меня связал

да на дыбу, как кожух?

Я тебе не все сказал,

я не то еще скажу.


Как прослышишь шепоток,

так прознаешь свой черед,

будет близок локоток,

время смутное грядет.


Ворог ходит у ворот.

Наши тяжкие грехи.

Аль с души еще не прет,

с человечьей требухи?


Ты казни хоть всех вокруг,

сам Господь не разберет,

то ли недруг, то ли друг -

время смутное грядет.


Что ж ты делаешь, злодей,

на виду да на слуху?

В душу плюнул, в дых не бей,

говорю, как на духу.


Говорю, как на духу.

Аль смолой зальешь мне рот?

Ветер носит шелуху,

время смутное грядет.


1981
Памяти А.Галича
А на стенах картины - подлинники,

а людишки в квартире подленькие,

глазки сальные, ручки потненькие...

Упаси, Господь, от греха!


И глазами меня ощупывают,

и руками меня поглаживают,

словно выставил на продажу я

свою душу в своих стихах.


И они, щуря глаз, прицеливаются:

дорога ль душа? Все прицениваются...

У окна стою, как на сцене я,

на семи стою на кругах.


И одни мне подносят рюмочку,

а другие суют мне денежку,

и куда-то все смотрит девочка:

то ли в душу мне, то ли в пах.


Я стою, словно голый, в комнате.

Набавляйте - продамся полностью.

Только нет у вас, если вспомните,

ни монет таких, ни бумаг.


И я звякну в сортире мелочью...

А людишки в квартире - сволочи!

А на стенах картины - подлинники,

из-за них я схожу с ума.


1980
Знаки зодиака Телец
Сделай нам Бога, старец.

Мы на колени встанем.

Плачем в пустыне, плачем.

Сделай, и мы попляшем.


Спляшем весенний танец,

Сделай нам бога, старец.

Как ты его назвал?

Апис, Телец, Ваал?


Бог стоит на пьедестале,

Голова, как буква алеф,

Грудь - стена, и ноги - башни,

Бог Телец идет по пашне.


Там где он уронит семя

И в пустыне можно сеять.

Обернется буквой ибнул -

Благородным нильским илом.


И взойдут сады и злаки

Там, где бог оставит знаки.

Пусть летит в земное чрево

Божье семя - праздник сева.


Пусть дарует плодородье

Бог Телец живой природе.

Нам на радость и на счастье

Праздник сева - час зачатья.


Бог Телец пройди по пашне,

Мы вокруг тебя попляшем,

Будем петь и веселиться,

Чтоб всему живому слиться


Ради продолженья рода,

Повторяясь год от года,

Плоть земную увлажая -

Будет осень с урожаем.


Сделай нам бога, старец.

Мы на колени встанем.

Плачем в пустыне, плачем.

Сделай, и мы попляшем.


Зимний город
Снега повисли на каркасах

Кустов, деревьев, проводов.

Должно быть, сладкие, как сахар -

Да только не для наших ртов.


Весь день стелила их метель,

Но к ночи улеглась и спит.

Должно быть, мягкая постель -

Да только не для наших спин.


И город - сказочное царство.

Он полон чародейных стуж.

Должно быть, славное лекарство -

Да только не для наших душ.


1976
Знаки зодиака Близнецы
Спаси меня, Кастор, верни меня, Кастор, из царства теней.

Ты слов не находишь за душу мою заступиться,

Вкушая нектар у счастливых богов олимпийских,

Где ночью светло тебе так, что не нужно огней,

А с этим лекарством как вспомнить тебе обо мне.
Прости меня, Поллукс, храни меня, Поллукс, от этих щедрот,

Мы в жизни иной, на земле не об этом мечтали,

Полгода пройдет, нас с тобой поменяют местами,

Твой будет черед на Олимпе прожить целый год,

Где небо как полость, а царство Аида как грот.
Беда с Близнецами, вскормленным одной пуповиной.

Как яблока душу разъяли на две половины

Смеясь и ликуя плоды обрывали с ветвей

И светом делились. Померк новый день, не светлей.


Спаси меня, Поллукс, верни меня, Поллукс, из царства теней.

А впрочем, мертвы мы, и некуда нам торопиться.

Я счастлив, что ты пьешь нектар у богов олимпийских,

И ночью светло тебе так, что не нужно огней,

Я северный полюс, ты - южный, забудь обо мне.
Прости меня, Кастор, храни меня, Кастор, от этих щедрот,

Не к чаше с нектаром, к тебе б дотянуться устами,

Полгода пройдет, нас с тобой поменяют местами,

Твой будет черед на Олимпе прожить целый год,

И верить напрасно, что вечность когда-то пройдет.
Беда с Близнецами, утрата, досада, обида.

Всегда пребывать на Олимпе и в царстве Аида.

И тянутся в космос с земных полюсов два следа,

И Кастор и Поллукс, два брата, двойная звезда.


Спаси меня, Кастор, прости меня, Поллукс...

Спаси меня, Поллукс, прости меня, Кастор...


Ставит баба самовар...
Am A7

Ставит баба самовар,

Dm

Значит, кто-нибудь приедет.



Am

Он не молод и не стар,

Dm Am

И по выправке - гусар, -



E Am

Позавидуют соседи.


Погляди на самовар -

Блещет вычищенной медью!

Ну а к чаю - пирожки,

Бублики и крендельки -

Точно, кто-нибудь приедет.
Боже мой! Сама вдова

Туфли новые обула.

Юбка до колен едва,

И завита голова -

Что-то будет, что-то будет.
Вот раздастся в двери стук,

Побежит она и встретит.

Баба ставит самовар,

И надеется, что вдруг...

Вдруг к ней кто-нибудь приедет.
Урок истории
Счастье - не счастье, а горе не горе нам,

ждем не дождемся иной полосы.

Тихо сидим на уроке истории

и поминутно глядим на часы.


Всенепременно, и все переменно,

все совершится в положенный срок.

Ждем перемены, мы ждем перемены,

надо когда-нибудь кончить урок.


Знания наши нам дорого стоили:

поочередно мы держим ответ.

Трудно сидеть на уроке истории -

сорок минут, как четыреста лет.


Знаем, что вызовут нас непременно.

Строг наш учитель, как водится, строг.

Ждем перемены, мы ждем перемены -

только надежда у нас на звонок.


Мы глубоко уважаем теории

и отличаем от этой не ту,

но почему-то уроки истории

невмоготу нам, ну, невмоготу.


Здесь нам положено быть откровенными,

каждую лекцию знать назубок.

Ждем перемены, мы ждем перемены.

Что ж не звенишь ты, спаситель-звонок?


Зря мы, наверно, с учителем спорили,

наше грядущее на волоске.

Следует знать: на уроке истории

нас за провинности ставят к доске.


Классы другие придут нам на смену,

все совершится в положенный срок.

Ждем перемены, мы ждем перемены...

Это еще не последний урок.


1980
Античная картинка
Танцует женщина, а Бог

В лесу играет на свирели.

И в речке плещутся форели,

Как сорванцы у ваших ног.

Какой блистательный пролог,

Танцует женщина беспечно,

И мир зеленый, юный, вечный

Наполнен, будто винный рог.


И дух курится у лица

Оливы, цитруса, аниса.

Восславим бога Диониса

Как благодатного творца.

Ах, идиллический апрель,

Бог восседает над водою,

Трясет козлиной бородою

И дует вежливо в свирель.


Туман, цветочная пыльца

И обнаженная натура.

Как будто белая скульптура

В грядущих парках и дворцах.

А меж дерев - и свет, и тень,

Сатиры, нимфы и амуры,

И хоровод в овечьих шкурах

Спешит с окрестных деревень.


Им дни иные не видны,

Им не узреть средь буйных танцев,

Что на ахейцев и троянцев

Давным-давно поделены.

И бог глядит со стороны

Как все уходит безвозвратно,

Как мир становится театром -

Театром будущей войны.


Иов
Терпи Иов, Иов терпи,

Все пусто, сиро и убого.

И смерть свою не торопи.

Терпи Иов, ты выбрал Бога.


Терпи Иов, Иов терпи,

И, причитая еле слышно,

В пустыне к Богу не вопи,

Не нарушай покоя ближних.


Терпи Иов, Иов терпи,

На небо не ропщи в обиде,

Слезами горя не топи.

Ты слеп Иов. Никто не видит.


Давно уж ни души окрест.

Нет ни молитв, ни песнопенья.

А Бог еще взойдет на крест,

Чтобы постичь твое терпенье.


Исход
Тридцать дней пути выпало душе,

В книгу бытия внесены слова.

Из земли Харан до горы Вефиль

Между двух камней - мертвая трава.


То ли ветер, то ли эхо,

Что пустыня, что дорога.

Трудно встретить человека,

Можно встретить Бога.


Сорок лет пути выпало душе,

А не хватит сил - не поможет Бог.

В землю Ханаан из земли Гошен

Бывшему рабу нет других дорог.


От могилы до могилы

Всё песок, сухой и серый.

Разве не хватает силы?

Не хватает веры.


Выпал путь душе в две тысячи лет.

Сколько есть земли у тебя, Господь?

Столько раз душа износила плоть,

Из какой страны новая щепоть?


Где начнется путь обратный,

Самый долгий, самый длинный,

Чтоб в земле обетованной

Стать Господней глиной?




Знаки зодиака Скорпион
Брат Скорпион, откуда ты возник,

Когда вода с огнем не совместимы?

И никуда не деться от возни

Поблекших красок мировой холстины.


Нам испокон дарован дуализм

Для подтвержденья цельности натуры,

А мы до сей поры не подались

Для задних лапок получать котуры.


Как обрести уверенность Стрельца,

Чтоб равнодушием Весы уравновесить,

И, оторвав ладони от лица,

Увидеть то, что недостойно мести.


И вновь постичь вселенский праязык,

Кровь бытия течет в его основе.

Но только он способен прояснить,

Кто перед кем в конце концов виновен.


Брат Скорпион, ты больше, чем двойник,

Но не Близнец, увы, не половина.

Нам на двоих один предсмертный крик,

Одна душа и даже пуповина.


Что мы с тобой среди иных планет,

Как не пример безумия сраженья,

Мгновенно провождающий предмет,

Как только разобъется отраженье.


Кто раньше крикнет, эхо или ты,

Давно вопрос не логики, а веры.

И этот шар, пока мы в нем внутри,

Не важно как делить на полусферы.


Брат Скорпион, все краски бытия

В глазах друг друга мы перемешали.

И для того, чтобы убить тебя,

Я отвернусь и сам себя ужалю.


Ты откуда, гость?
Am E7 AmE7

- Ты откуда, гость?

Am E7 AmE7

Ты откуда, дрозд?

С E7 CE7

- Из темнЫх лесов,

С E7 CE7

ШирокИх полей.


- Что ты делал, дрозд,

В широких полях?

- Заплетал я косыньки

Любой мне березоньке.


- Отчего ж ты, гость,

Прилетел к нам, дрозд?

- Заплетает косыньки

Ворон той березоньке...


Письмо из Рима
У нас тут ходит слух, что лето будет жарким,

И, значит, отдыхать не стоит ехать к морю.

Что август, что июль, - убытки, не подарки.

Хотя, наверняка, они войдут в историю.


А ты пиши стихи, а я безвестно кану.

Но ни одна судьба не стоит сожаленья.

Куда мудрее жить подальше от вулкана,

Который каждый миг способен к изверженью.


Конечно, вечный Рим и не такое помнит,

И только чудаки жалеют день вчерашний.

А ты, конечно, прав, я тоже это понял:

Мирская суета не утоляет жажды.


К отечеству любовь становится болезнью,

Она терзает нас и явно, и незримо.

Но думаю, что здесь я все-таки полезней,

И, значит, никогда я не уйду из Рима.


Что завтра - не узнать, а прошлого не жалко,

Не люди, так волна следы навеки смоет.

И август, как июль, конечно, будет жарким.

А, значит, отдыхать не стоит ехать к морю.


Конечно, вечный Рим стоит себе, как прежде.

Конечно, вечный Рим как прежде миром вертит,

А римляне молчат, и в страхе, и в надежде

Уже который год ждут цезаревой смерти.


Знаки зодиака Весы
Умножая скорость мысли на двусмысленность косы,

Отыскать на коромысле место точки постоянства.

Через дух вина и хлеба небо нам дает Весы,

Чтоб измерить время и пространство.


А в миру иные меры, граммы, метры и секунды,

Отражают все неверно, прожигают только смуту.

Не твои дела земные, невесомая душа,

Минут небеса иные, незабудки помянут нас,

Ни креста, ни шалаша.
Из какой ты выпьешь чаши? Там окно, а здесь часы.

Надо видеть дно почаще, чтобы не было осадка.

Наши небыли и были лягут пылью на Весы,

Время улетит в пространство без остатка.


А в миру иные меры, деньги, слава, власть и сила

Ради отрицанья веры, от рожденья до могилы.

Но покажется Весами невесомая душа.

И один под небесами крикнешь, Господи, помилуй,

Ни креста, ни шалаша.

Уходит из-под ног не почва, а Земля...
Уходит из-под ног не почва, а Земля,

Качается, как старый табурет.

Мне б лампочку ввернуть - нам нужен свет!

Под потолком болтается петля.

Живем впотьмах, и ничего не сделать,

Испортилась проводка в небесах.

Побелка с потолка, и головы седеют,

Седеют на глазах.


И только полумрак полуоплывших свеч.

Гостиная похожа на погост.

Бутылки - как кресты, и нам осталось лечь.

Здесь нет хозяев, каждый только гость.

На сте нах полумрак рисует наши тени,

У них сегодня тоже пир горой.

И не понять впотьмах, чьи голдовы седеют -

У наших ли теней или у нас с тобой.


И черт меня понес залезть на табурет!

Уходит из-под ног не почва, а Земля.

Успеть бы мне сказать, успеть бы мне допеть...

Под потолком болтается петля.

Мы только собрались, ряды уже редеют.

Вращения Земли не повернуть.

Мы только родились, а головы седеют.

И всех делов-то - лампочку ввернуть.


Черноброва, синеока...
Черноброва, синеока

И полжизни одинока,

Ходит женщина по дому.

За окошком - листопад.

И ручьи меняют русла.

В доме тесно, в доме пусто,

Скучно-скучно, грустно-грустно...

Хоть бы ножичек упал.


И она идет на кухню.

Между стекол дремлет муха.

Нож берет, картошку чистит,

Напевая нвпопад.

За окошком дождик шумный,

И она сидит угрюмо

Все с одной и той же думой -

Хоть бы ножичек упал.


Тусклый свет в проем оконный...

Что-то падает со звоном.

Так и знала, это вилка.

Что поделать - бог не дал.

За окном чернеют ветки...

Жизнь проходит незаметно.

В дверь стучат - идет соседка,

Просит ножик одолжить.


Эпикурейство
Чтоб позабыть печаль и дать душе согреться,

Вы воскресите древний дух эпикурейства

И, умоляю вас, не слушайте аскета,

Который учит: наслажденье - это грех.

Нам надо лечь вокруг стола в красивых позах,

По кругу - чашу с лепестками чайной розы,

И слово дать благословенному поэту,

Пусть пояснит, насколько прав был древний грек.


Любое чувство, в нас возникшее, священно,

Когда его не доводить до пресыщенья,

Когда ему ни в чем не создавать преграды,

Когда постичь: не только вкусом сладок плод -

В нем аромат и легкость головокруженья,

В его срывании - изящество движенья,

И все, чем души наши сказочно богаты,

Тогда свободно проникает в нашу плоть.


И мудрость светится, как голая коленка,

И наслажденье не в цветах, а в их оттенках,

Не в обнаженности - в отточенности чувства,

Так от картины отличается эскиз.

И жизнь меняется легко, в одно мгновенье,

И сразу похоть обернется вдохновеньем,

И грех возводится на уровень искусства

Так, что художники хватаются за кисть.

И мы ложимся вкруг стола в красивых позах,

И в чаше плавают бутоны чайной розы,

Ну и конечно же не слушаем аскета:

Он не оценит прелесть линий и фигур.

И этот пир не превратится в вакханалью -

Он идеален, потому и нереален.

Ну а все то, что мог бы нам поэт поведать,

Давным-давно поведал миру Эпикур.


И мы, поняв в своем движенье по спирали,

Что красота превыше всяческой морали

(Ее, хотя бы отдаленное явленье

Нас окрыляет и уносит в высоту)

Увы, привыкли к меду только с ложкой дегтя

И любим близость неукушенного локтя.

И заключенье таково, что, к сожаленью,

Мы слишком поздно понимаем красоту.


День шестой
Шел день шестой, в последнем звуке гаммы

Из глины, воздуха, воды, огня,

По прихоти своей Господь лепил Адама,

А в нем тогда уже творил меня.


Все то, что в праотце болело и кипело

Извечной болью, грешной и земной,

Печальным долгим звуком гаммы пело,

Уже тогда все это было мной.


Шел день шестой, но длани простирая,

Грядущее навеки прокляня,

Господь Адама изгонял из рая,

А вместе с ним Он выгнал и меня.


Рай обернулся кровью, потом, хлебом.

Поверил я, что мне не нужен храм,

Но до сих пор ладони тянет к небу

Во мне живущий праотец Адам.


И в день шестой, склонившись над строкою,

Который век я жду седьмого дня.

Душа болеет жаждою покоя,

Воды и глины, воздуха, огня.


Сон
Я видел сон, каких не видел отроду.

Возможно, неудобен был ночлег.

Я видел сон, как будто шел по городу,

а город этот полон был калек.


Я помню все, но понимаю туго,

кто издеваться мог над ними так,

что в людях сочетались три недуга -

и слепота, и глухота, и немота.


И несмотря на все эти недуги,

хотели жить и вкусно есть и пить,

иметь приличный дом, а не лачугу,

чтобы никто им не мешал любить.


И лишь одно им оставалось дело -

рожать детей, таких же, как они.

Но ни один за искалеченное тело

тех, кто повинен в том, не обвинил.


Хотя порою попадались зрячие,

но каждый глух был, оттого и нем.

А тот, кто слышал, ничего не значил -

коль немы все, то слух тогда зачем?


А горсточка здоровых, опечаленных

тем, что за это ненавидят их,

объединилась, дав обет молчания,

чтобы ничем не отличаться от немых.


Я шел по городу и думал, что же будет,

хоть чем-нибудь помочь хотелось им.

И я собрался громко крикнуть: "Люди!"...

Подумал и представился немым.


1978
Бог сотворил Адама, или Дух...
Бог сотворил Адама, или Дух,

Непостижимый Дух, себе подобный.

И робко, словно в зеркало впервые

Наедине с собою Он взглянул,

И вздрогнул, в нем увидев отраженье,

И оттолкнул его,

И зеркало разбилось на множество осколков,

И в каждом мгновенно отразился Бог.

Но отраженья стали искривляться,

Тем самым искажая суть Создателя Вселенной.

И, оскорбленный, отвернулся Бог и прочь пошел.

Тогда в осколках отразился мир,

Что создан был Всевышним.

Но части, отраженные в частицах,

Суть мира искажали так,

Что невозможно было их соединить.

А Дух, что создан был Всевышним,

Расколотый на части,

То молится, то проклинает Бога,

То бьет осколки об осколки,

И странный звон их превращается в слова,

Не создающие другого мира,

Но смыслом наполняющие вечность.
Знаки зодиака Рак
Я прощаю тебя, потому что созвездие Рак

Пребывает на дне и лишиться опоры боится,

А в стихии воды надо прятаться, чтоб не двоиться

Не таинственность в этих глазах, а скрываемый страх.


Обитателям воздуха, суши, огня окунуться легко,

Потому что они в этих играх находят забаву,

Но когда пацаны на реке затевают облаву,

Только водные знаки скорбят и жалеют его.


Вот созвездие Рак, что на землю глядит с высоты,

И теряются все от его сегментарного взгляда,

И гадают века, что же в норах небесных он спрятал,

Потому что нет вещи таинственнее пустоты.


Там, где нет ничего, там легко возникает любое,

Станут явью виденья, что жили в душ и уме,

И не видно предела, пока пребываешь на дне,

Без ответа любовь представляешь взаимной любовью.


Я прощаю тебя, потому что созвездие Рак

Никогда и ни в чем не позволит тебе усомниться,

А Вселенная - тоже в каком-то значеньи темница,

И глаза привыкают, и светлым становится мрак.


Обитателям разных миров, всем нам свыше стихия дана.

Извиваются тайны в июльскую ночь повсеместно

От созвездия Рак. Но поскольку у неба нет дна,

То на дне глубина остается ему неизвестна.


Имя на стекле
Я стану именем на инее в окне,

Который был твоим дыханьем раньше.

И будет белая звезда гореть во мне,

Хотя, конечно, не во мне, гораздо дальше.


А кто-то станет упрекать тебя: "Сотри,

Побереги себя от посторонних взглядов."

Но ветви клена у меня внутри,

Хотя, конечно, не внутри, а где-то рядом.


Потом холодная и долгая зима

Построит мне узоров окруженье,

И будешь ты входить в меня сама,

Хотя, конечно, не сама, а отраженье.


Ты подойдешь к окну легко, не торопясь,

Чтоб, заперев, увидеть дом, сугробы, след,

Ступени, комнату и в комнате - себя...

Хотя, конечно, только имя на стекле.


Орган в лесу
В ночном лесу звучит орган.

Прислушайтесь, звучит орган.

Что это - сон или обман?

Прислушайтесь - звучит орган,

Прислушайтесь - звучит орган!

Скажите, кто посмел коснуться клавиш

Так, чтобы лес под пальцами дрожал,

Кто в этих листьях ноты прочитал,

И все кривое музыкой исправил?
Как часто не хватает нам

Услышать, как звучит орган,

Понять, что жизнь - самообман.

Мы есть, пока звучит орган,

Живем, пока звучит орган!

Звучит от колыбели и до гроба

Все то, что в жизни смог и что не смог.

И если даже музыка - от бога,

Она еще всесильнее, чем бог.
В ночном лесу звучит орган.

Прислушайтесь, звучит орган.

Что это - сон или обман?

Прислушайтесь - звучит орган,

Прислушайтесь - звучит орган!

Прислушайтесь, пока еще есть время

И этот лес не начали рубить.

Пока еще мы, кажется, умеем

Надеяться, и верить, и любить.
Москва Воркута
В окне электрички струится вода,

и ветер гуляет.

Торопится поезд Москва - Воркута

и нас обгоняет.


И капли дождя на вагонах его

наутро замерзнут

и станут похожими на молоко,

а может - на звезды.


А мы, будто щепки по ветру - куда?

Скажите, кто знает.

Нас медленный поезд Москва - Воркута

всегда обгоняет.


Как в мерзлую землю вгрызаться киркой,

ладони в занозах,

и острые брызги да как молоко,

а может - как звезды.


В высоких широтах дорога крута:

все дальше на полюс.

И нам на подмогу Москва - Воркута

придумали поезд.


Там с шапки полярной бежит молоко,

а может быть, звезды.

И станет под утро тепло и легко

уснувшим, замерзшим.


В московских квартирах и жизнь коротка -

подумаешь, сроки.

И медленный поезд Москва - Воркута

не дальний - далекий.


И млечные звезды по небу плывут,

и воздух с озоном.

Нас в дачную зону вагоны везут.

В какую нам зону?


1982
Размышления на берегу реки
Веками мы разделены рекой

и с берегов своих о чем-то спорим,

и, словно дети, видим реку морем,

хотя через ручей подать рукой.


Хотя через ручей перешагнуть,

мы по нему предпочитаем плавать.

Не дай же нам до срока, Боже правый,

в глубины ненароком заглянуть.


И, прикасаясь к таинству воды,

над ней склониться, мучаясь от жажды,

неутолимой оттого, что дважды

нам в эту реку не дано войти.


К чему смотреть, как на берег другой

ночами убегают наши тени,

минувшего разыгрывая сцены,

и, зазывая, машут нам рукой.


Я с новой жаждой здешний воздух пью,

стою, себя за плечи обнимаю,

хотя давным-давно не понимаю,

с какого я вам берега пою.


И, может быть, не я, а кто другой,

напомнивший одну из древних истин,

что лучше быть рабом в своей отчизне,

чем притворяться богом за рекой,


которая связала берега

и голоса - как ветры из пустыни -

сойдутся где-то там посередине.

Спросите: что есть истина? - Река.


Но, может, там, за этою рекой

мы обретаем и покой, и право,

иначе для чего за переправу

платить, держа монетку за щекой?


1985
Каталог: public -> texts -> %D0%BF%D0%BE%D1%8D%D0%B7%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D0%B5%D1%81%D0%BD%D0%B8
public -> К проблеме cоматоформной дисфункции вегетативной нервной системы
public -> В. Н. Сгибов кандидат медицинских наук, главный психотерапевт Министерства здравоохранения и социального развития Пензенской области
public -> Учебное пособие «Теория государства и права в вопросах и ответах»
public -> Европейская академия естествознания администрация орловской области
%D0%BF%D0%BE%D1%8D%D0%B7%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D0%B5%D1%81%D0%BD%D0%B8 -> Щербаков Михаил Константинович
texts -> Терри Пратчетт. Опочтарение
texts -> Алекcандр Иванович Доронин Бизнес разведка


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница