Людмила Белаш, Александр Белаш Оборотни космоса Капитан Удача – 2



страница8/23
Дата26.04.2016
Размер0.91 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23

Блок 6
— У нас возникли сложности, профессор?

— Представьте, коллега, — Мошковиц составил инструкцию о работе с модулями «сефард»! Нам предписано разъяснять им, как обслуживать биобоксы. Иначе де они задач не понимают. Только устно! Полная нелепость.

— Сэконд лейтенант Даглас, — Яримицу начал привыкать, что собеседника зовут не «образец II », — слушайте и запоминайте...

— Прошу прощения, сэр, в нашей серии все — Дагласы. Нельзя ли выделять меня среди Дагласов по имени?

— Ну хорошо — Албан Даглас. — Яримицу спрятал рычание за безжизненной улыбкой. Лишь скудоумие военных могло наделить киборгов именами (!), а также одинаковыми званиями и фамилиями. — Итак, всё, что передают датчики 18 29 и 55 80, надо систематизировать по схеме...

— Мистер Яримицу, я понял. Поймите ивы — я пилотирую корабль по переменным трёхмерным координатам, с вариантами входа выхода и набором боевых планов. Да ещё вы нагружаете объёмными раскладка  ми по наносекундам. У вас нет программы, которая бы этим занималась? я волью её себе, и дело наладится.

— Идите к Мошковицу; программы — по его части. Теперь вам ясно, насколько мои работы серьёзней вашего «лети туда, лети сюда»? С точки зрения биологии полёты примитивны, как гвозди. А живая материя — гибкая динамическая система архисложной конструкции.
— Мистер Мошковиц, нельзя ли унять Яримицу? Он велит наблюдать за процессами, которые мне трудно уловить. А после каждого полёта — чуть ли не скандал. Это перепутали, то не записали, всё насмарку... Наконец, мы летаем или катаем его боксы?

— Албан, унимать надо тебя. «Флэш» — транспорт, не имеющий аналогов. Запуски очень дороги. Мы буквально стреляем школами, больницами и целыми кварталами... Должна же от нас быть какая то отдача! так что вам придётся выполнять все требования профессора. И структуры, которые там разлагаются, и их динамику во времени...


На стене: « БИОЛОГИЮ — НЕНАВИЖУ! ЯРИМИЦУ  МАЗДАЙ

— Кто написал? Это неуважение к профессору и его науке. Яне буду указывать пальцем, ноу меня есть определённые подозрения! Стереть надпись!



«Альф, — незаметно посигналил Албан радаром, — это намалевал не я. Ирвин отпадает — он правильный парень...»

«Кодируйте, если у вас пошли секреты, — встрял Ирвин, — а то по всей базе слышно. Но всё равно — спасибо, Алби».

«Пожалуйста. 212 536 257 461, — продолжил Албан быстрым шифром. — Карен и Бланш — тоже мимо. Давай предположим, что граффити — дело рук ассистентов Яримицу».

«Да да! давай предположим! — обрадовался Альф поддержке. — Динамику ему подавай! что за объекты в его боксах, а? Я его выведу на чистую воду, дай срок!»

«По моему, эти опыты — чушь; ничего живого мы не возим. Я просчитал — по температуре у багажа динамика остывания. Фарш с камбуза, из микроволновки. Яримицу втирает военным очки и под это загребает прорву денег...»
— Албан, ты сердился — значит, был не прав! — лукаво подмигнул Альф. — Я всё разведал. Показать?

— Только... нет! не прыгай на койку! Это вандализм.

— Я хочу её сломать. — «Образец I » ненавидяще уставился на хлипкую откидную кровать, в которой его тяжёлое нерушимое тело совершенно не нуждалось, равно как во сне и в отдыхе вообще. — Нас окружают обман и притворство! Койка, графин, полотенце! тебе нужно полотенце?

— Да, я умываюсь. И тебе советую.

— Тупые столовые ножи! зачем они?! Я без ножа любой бутылке горло откушу!

— Нож тоже может понадобиться. Например, чтоб отскоблить с лица стикерсы. Ты облепился, как кухонный шкаф.

— Нет, они останутся на мне! так я выражаю свою личную неповторимость!

— Тогда хоть койку пожалей. Ведь пятый раз менять придётся.

— У военных гигантский бюджет. Каждая сломанная койка — это деньги, которые не пойдут на патроны!

— Где ты выкачал данные о Яримицу, хакер? — Албан постарался сменить тему, желая хоть так спасти невинную койку. — Влез в сервер его проекта? опасно, заметят.

— Ничего подобного! Секретность — от и до; я искал вне этих пределов.

— И что оно значит? какой это язык? Новояз, что ли?..

— ЛАТЫНЬ , неуч! Перечни загрузки боксов. Тс с с... Поставщик — фирма производитель стандартизованных организмов. До ввоза в Баканар идёт маркировка по каталогу фирмы, а военная тайна начинается за турникетом КПП. В прошлый раз ты возил... вот, смотри.

— Musca domestica . Это с какой планеты зверь?

— Муха Комнатная! — От хохота Альф хрястнулся на койку почти нежно; она выдержала. — Со Старой Земли!

— Не бывает — вес семнадцать килограммов.

— Тысячи! тысячи мух! Наверное, клоны — все одинаковые. А неразбериха при чтении — молекулы их клеточных ядер, срез в режиме атомарного сканирования. Рибосомы, хромосомы, ДНК и прочее — ты помнишь, как они кишели? Мы следим, как они дохнут посекундно.

— А я то думал — с чего мне так поплохело? значит, от отвращения.

— Вот груз, который возила Карен, — за него Яримицу нет прощения ни на том, ни на этом свете!

— Человеческий зародыш? — Албан опасливо прочёл непонятное: « Escherichia coli ».

— Кишечная палочка! — Альф извивался от смеха. — Бактерия! живёт в кишках, обеспечивает дерьму его неповторимый вкус и запах! Эту эшерихию как только не истязали! Её геном известен с незапамятных времён, издан в восьми томах. Бедняжка трудится на род людской не покладая ресничек — инсулин, белок, ферменты — тоннами! Половина белковых заводов на ней основана.

— Зачем Яримицу гробит кишечных бактерий? — буркнул Албан, перебирая список заковыристых названий. — А это какой микроб — Mus musculus ?

— Не микроб. — Альф угомонился, даже нахмурился. — Мышь домовая, белая лабораторная порода. Вот за что я Яримицу не терплю. Я мышей дома держал...

«…когда был жив», — дописалось в уме.

— Может, лет через сто создадут ноль транспортировку, — задумчиво проговорил Альф, перевернувшись на живот. — Цифры и кадры, которые мы пишем с боксов, войдут в основы технологии, чтобы нолъ Т доставляла живых, а не трупы. Алби, а ведь мы можем дожить до нолъ Т! тогда... тогда я подпишусь в первый бросок до границы Вселенной. Всю жизнь мечтал увидеть, где кончается бездна.

— Граница? как бы тебе не обломиться. Прилетишь, а там надпись: «Здесь был Яхве. Предела нет».

— Шутки у тебя... как у кибера!

— Почему шутки? граница отделяет Что то от Чего то, а не явь от пустоты.

— Философ! — фыркнул Альф.



Албану представилась Вселенная наоборот — не от малого к огромному, а от звёзд к микробам и глубже, в те колеблющиеся структуры, которые виднелись в биобоксах при максимальном увеличении. Там, в глубине сцепленных молекул, пролегали тлеющие нити каких то еле уловимых связей, возникали сложнейшие, с трудом читаемые комбинации, смутно напоминающие межзвёздные потоки энергии. Микрокосм. Да а, картина... Хитроумнейшая штука — жизнь! Подвластна ли она оцифровке?
— Мистер Яримицу, я справлюсь с наблюдением процессов в биобоксе, но мне необходимы дополнительные сведения. Сможете ли вы их предоставить? вот перечень.

Профессор несколько раз молча перевёл взгляд со списка на лицо сэконд лейтенанта Дагласа  II и обратно.

— Сомневаюсь, что вы усвоите университетский курс биологии. Это не ваш профиль.

— Я не ставлю такой задачи. Мне нужно понять главное. Наверное, в биологии есть какие то основные закономерности, поддающиеся математическому анализу?
В лаборатории Яримицу тоже помалкивал — он был озадачен. Не сразу он обратился к старшему ассистенту:

— Я провёл инструктаж «образца II ». Полагаю, работа с киберами Мошковица станет проще и плодотворней.



И добавил:

— Советую вам запомнить, коллега, — это не киборги.

— Это модули «сефард» — чего же больше?..

— Не стану гадать, что именно создал Мошковиц, но боюсь, к жизни это не имеет отношения. Не исключено, что истребители пилотирует искусственный интеллект, которого мы с ужасом ждём который век.


После похода на колонку Pax стал относиться к Форту несколько иначе.

Разведчики и оперативники приучаются скрывать своё изумление и остаются невозмутимыми при самых неожиданных переменах, но никто не может совершенно убить в себе чувства. Pax поглядывал на Эксперта выжидающе, с затаённым и настороженным вниманием.

Поначалу всё шло как ожидалось — Эксперт (имя, данное ему Тими, прижилось среди бойцов) принялся за дело тяжеловато, с опаской новичка в чужом доме, но затем стал быстро подчинять себе ход расследования. Pax и предположить не мог, какие навыки в нём скрываются.

— Где вы изучали молекулярную биологию?

— В космической академии Бланда и Клаузенга, — не моргнув глазом, ответствовал Эксперт. Похоже, все убедительные ответы он приготовил заранее.

— Её преподают пилотам?

— Это был факультативный курс. Я очень хотел стать разносторонним, широко образованным пилотом.

— Я вам верю. — Pax деликатно потупил глаза, чтобы Эксперт случайно не заметил в них отблеска подавленного смеха.



Но всплеск смеха прошёл, а жёсткая, колкая мысль не исчезала: «Не провёл ли я на строго охраняемый объект лазутчика эйджи?»

Посещение колонки происходило в режиме обычной ознакомительной экскурсии. Напарников обработали средствами от вирусов, бактерий и грибов, вызывающих болезни растений, провели на смотровую площадку, и зам начальника смены без вдохновения отчитал цифры — высота, диаметр, суточный выход биомассы, потребление воды, газов и удобрений. От скуки на Раха напала зевота, л он то прикрывал рот ладонью, то напряжением мышц сжимал челюсти, чтобы не зевнуть во всю пасть. Эксперт же был крайне заинтересован; он перегнулся через перила, насколько мог, стараясь осмотреть чудо биотехники, как только глаза позволяли.

Форт думал, что после свинофермы его не удивят ничем гигантским из подземных сооружений. Он ошибался.

При виде колонки ему вспомнилась легенда о соревновании богов. Вишну, Брахма и Шива поспорили, кто из них громадней. Шива превратился в столп от края до края Вселенной, и Вишну с Брахмой не смогли его измерить.

Колонка уходила в вышину, теряясь там в мареве рассеянного свечения, и в глубину, где её предел заволакивал молочно жёлтый фосфоресцирующий туман. Диаметра колонки глаз охватить не мог — перед Фортом высилась скруглённая стена цилиндра, справа и слева плавно удалявшаяся за свой собственный горизонт. Между бесчисленными балками поддержки проходили лифтовые стволы и колоссальные трубы стели, а по сквозным вертикальным каналам летали вверх и вниз работники на ранцевых гравиторах. Изнутри необозримая колонна ровно сияла ярким светом, в котором расплывались и таяли ячейки растительных секций. Должно быть, так выглядит ствол вселенского древа, пронзающий загробный, земной и небесный миры.

— На орбите установлены рефлекторы; часть их передаёт свет Юады на приёмные зеркала колонок, — рассказывал зам начальника. — Фотосинтез в агрегате идёт постоянно, а тёмное время суток мы создаём для части секций искусственно.

— Я как раз хотел спросить о фотосинтезе, — обернулся к нему посетитель в узорном жилете. — Как вы оцениваете состояние хлоропластов, ведётся ли мониторинг? кроме того, баланс ионов и свободных радикалов, митохондриальная активность...

Замначальника от этих волшебных слов вмиг воспламенился, словно встретил родственника; сбежались и другие сотрудники, а кое кто прилетел на ранце прямо от колонки, лавируя между трубами и балками. Обступившие Эксперта забормотали на колдовском научном языке. Фортунат отвечал им длинными заумными словами из учёных книг и международными аббревиатурами, и его понимали. О Рахе все забыли — кроме начальника смены, который отвёл его в уголок и зашипел на ухо:

— Наоси, кого вы привели? этот человек слишком любопытен!

— Я обо всём договорился, — доложил Эксперт на обратном пути. — После днёвки получим сведения за пять прошедших лун. Но я уже сейчас могу сказать — растений приступ тоже коснулся. Свиноводы и персонал колонки справились с ним быстрее, с меньшими потерями — на все отклонения что свинокомплекс, что колонка реагируют сразу. Здесь налажено слежение, и в систему оперативно вводят поправки — режим освещения, состав воздуха, микроэлементы...
В полупустой закусочной, куда Pax завернул подкрепиться по дороге, Форт набросал на салфетке схему оранжевых линий, явившуюся ему в храме.

— Само собой, погрешности неизбежны и схема условна. Но не в том беда — мы проверяли только городцы и град, а что за периметром — выпадает из общей картины.



Pax аккуратно взял карандаш из его пальцев. Движение было похоже на манипуляцию лемурида Мура, тихо крадущего конфету у зачитавшейся Медеро.

— Северо запад. Предельное расхождение линий... И вы полагаете, что все десять линий сходятся в одной точке?

— Приблизительно — да. До неё около трёхсот пятидесяти вёрст, азимут триста семь градусов. Или пятьсот километров... забыл спросить — а как вы азимут счисляете?

— Аламбук, — шёпотом выговорил Pax, машинально прочерчивая линию за линией до точки вероятного схождения; лицо его, и без того светлое, побледнело, черты заострились. Если по внешнему виду ньягонцев Форт ещё затруднялся определить их чувства, то с землянами проблем не было — так вот, по лицу офицера Унгела прошла волна страха.

— Вольный рынок? — спросил Форт, вспомнив слова Буфина.

— Кто вам сказал?! — Pax вскинулся, стиснув карандаш в кулаке.

— Слышал где то, — увернулся от ответа Форт, — запомнилось. Так это не рынок?

— Да... то есть нет. — Pax справился с собой, лицо разгладилось, но отхлынувшая из кожных капилляров кровь медлила возвращаться, и Pax оставался похолодевшим. Сердце его билось сильно и часто; чтобы как то отвлечься, он принялся обводить точку схождения кругами, сосредоточившись на этом бессмысленном занятии. — Это... очень опасное место. Пока мы не убедимся, что расчёт верен, никому не следует говорить о предварительных результатах. Ни ко му, вы понимаете? Ни слова!

— Ладно, помолчим. — Форт не мог сообразить, почему Раха так напугало это название. Впрочем, и Буфин произнёс его как то украдкой.

— Мы тщательно перепроверим данные, используя систему этих... предполагаемых линий. — Pax, глядя в салфетку, старался каждой фразой подчеркнуть, что ещё ничего не ясно, всё — только туманная гипотеза, не более. — Проведём их за периметр и изучим все населённые пункты на линиях и рядом с ними, в пределах лиловых зон.

— Если ты такой проницательный, зачем я тебе понадобился? — Форта ничуть не задело, что напарник озвучил его следующее, ещё не высказанное предложение, но сейчас требовалось расшевелить Раха, а то у него глаза потускнели.

И точно, Pax очнулся от своей опасно углубленной задумчивости.

— Вы?.. для веса, для солидности.

— Я — для веса?! может, лучше взять Буфина из «Кабарета» — в нём веса больше. Плюс к тому — он понимает в здешней жизни, я же как ни повернусь, так что то разобью, если скажу — то невпопад или бестактность, а Буфин знает все обычаи.

— И его здесь все знают, поэтому вы предпочтительней. — Pax совсем ожил, даже бойкость в голосе вернулась. — Особенно ваше сочетание — уверенное владение языком и культурное отчуждение. Вы можете заметить больше, чем те, кому всё примелькалось. Вот и доказательство. — Pax помахал салфеткой, взглянул на неё и снова помрачнел. — Хотя находка ни на что не похожа...

— Ты мог бы намекнуть, если вы ищете что то конкретное.

— Нет, ничего определённого, — ответил Pax; в голосе не было фальши, но ответ прозвучал слишком поспешно и сухо.

— Когда определишься, не забудь меня оповестить. Находки множатся, как пищевые свинки, не сегодня завтра за периметр двинем — наносить на карту объедки всех обедов псей за три луны и все скелеты псят и псиц, а до сих пор не знаем, что нам надо. Хочешь услышать, почему я не бросаю это дело? причины две — во первых, люблю животных, а во вторых, пристал ты ко мне как банный лист. — Форт давно искал, к кому применить выражение, подхваченное где то на трассах. Зенон этих слов не дождался, пусть хоть Раху достанутся.

Мгновенно проявилось то, что офицер назвал «культурным отчуждением». Обманула внешность. Форт видел перед собой землянина, а говорил — с ньягонцем.

— Как... что?



Жемчужина остроумия цокнула и отскочила; жаль.

— Лист дерева, растения. Из срезанных веток делают короткую метлу. — Форт уже осудил себя за то, что метал бисер не по адресу; тут было туго и с растениями, и с метёлками. Потом залезают в кабину, куда подаётся пар.

— Вошебойка. Или сауна? — угадывал Pax. Сзади смиренно топталась быстро набежавшая очередь к окошкам, выдающим пищу.

— Нет! Пар, пар — как из чайника. Кругом пар. Ты потеешь, тебе жарко — и начинаешь бить соседа метлой.

— Зачем?

Очередь прислушивалась с возрастающим интересом.

— Конечно, есть разные способы получать наслаждение... — Pax улыбнулся, как будто сочувствовал и сожалел одновременно.

— Пойдём, а то люди ждут, — потянул его устыдившийся Форт. — Они тоже есть хотят.

— О, нет, нет! — Очередь замахала лапками. — Наоси, кушайте, мы не спешим! Разговаривайте, пожалуйста!..

— Короче, — Форту всё же удалось увести Раха от закусочной, — это форма купания у части землян. При высокой температуре из листьев выделяются активные биологические вещества и хорошо влияют на здоровье. А иногда листья отрываются и прилипают.

— Валеология, — уверенно кивнул Pax. — В науке о здоровье вы тоже сведущи?



Теперь в его синих глазах светилась нескрываемая едкая насмешка, и Форт с запозданием понял: «Дурак не он, а я».

«Отвечай дальше, — подбадривал взглядом Pax. — Спрашивать любого, в любом месте, о любых делах... помнишь? Что, получил? Шутить ты ещё надо мной будешь!»

Форту ничего не оставалось, как спокойно продолжить в тему:

— С тех пор, как мне заменили тело, я только и делаю, что проповедую здоровый образ жизни. Вернёмся к началу — чем тебе так не нравится Аламбук?

— Он никому не нравится. — Pax нахмурился, отводя взгляд. — Есть поверье, что там... В общем, грубые, невежественные толки, не стоящие того, чтобы их пересказывать.
Загородная поездка! прицеп домик, барбекю, бутыль красного вина в оплётке, игры детей на полянке, солнечная нега в шезлонге и русалочье купание при луне в зеркальном озере. На курортных планетах это дорогой, изысканный вид отдыха. В Сэнтрал Сити это — небывальщина, так как за Городом ничего нет, кроме свалок и лысых пустошей, перемежающихся низкими зарослями непролазного колючника. На Планете Монстров наоборот — за герметичными городскими стенами так много всякого разного, что полчаса загара обойдутся в пару сотен Е на изгнание тех паразитов, которые на вас поселятся.

Сборы за градскую черту Эрке выглядят ещё оригинальнее. Шлем; его лицевая часть позволяет присоединить маску изолирующего противогаза со скрытыми и защищёнными воздушными трубками. Бронекостюм; к латным набедренникам сбоку приделаны чехлы для шнековых магазинов и кобуры для пистолетов автоматов. Ранец с сухим пайком, флягами, баллонами и массой необходимых мелочей. Карта всех коммуникаций района, где предстоит высадиться, с проекцией на забрало дисплей. Конечно, рация.

— И ещё подарки троглодитам, — добавила Тими, тряхнув объёмистой сумкой. Ушастые малютки были сильны и выносливы не по росту. С этим феноменом Форт уже сталкивался в лице бесполой ихэнки Эш, чьё худое жилистое тело вмещало силу двух здоровых мужиков.



На гибком панцире Тими переливался значок — семицветное полукольцо. Pax отчего то уделил эмалевой радуге больше внимания, чем следовало бы. Когда Форт отдалился, чтоб плотнее сложить вещи в ранце, Pax близко наклонился к Тими, и Форт, отрегулировав слух, услышал их перешёптывания:

— Сними значок.

— И не подумаю. Пятые сутки; в любой час может ударить.

— Интервал — до восемнадцати ночей.

— А ты точно знаешь, что так и будет?

— Хотя бы носи не на панцире. Согласна?

— Мне его дал Гира. Я не сниму.

— Я не прошу снять совсем. Просто с глаз долой.

— Я взяла один для тебя. Бери.

— Это ещё никому не помогло.

— А ты проверял?

— О о... ну, давай.

— Не в карман. На грудь. Или на живот.

Форт немного выждал и обернулся — радуга с панциря Тими исчезла, а Рах поправлял что то под костюмом.

— Я готов.



— Отлично, тогда садимся в поезд. До восхода мы должны выдвинуться как можно дальше от града.

Покопавшись в памяти, Форт нашёл образ восхода, который он хотел бы увидеть на поверхности. Восход на ТуаТоу, над рекой Хатис — алеет кромка гор, край каменной стены зажигается и рдеет, пламенеет небосвод, и наконец из за хребта выглядывает ослепительное Диэ, заливая затенённую матово зелёную долину сочными утренними красками. Слышен трубный звук — началось рассветное небослужение; скажем, выходного дня: «Славься, Небо зари пробуждающей!»

Это воспоминание согревало Форта. Казалось, ньягонцы смотрели на него ободряюще — рослый народ здесь! в броне, с оружием; он защитит нас, спасёт... Верши свою миссию! мы в тебя верим.

«А между прочим, я еду искать останки псей и выпытывать у прокалённых Юадой жителей поверхности, когда им дурнело и как вели себя цветы в горшках. Ну ка, расскажите мне про Аламбук — какие о нём ходят сказки?..»
Наверх. Мы движемся наверх.

Никакие доводы не убедят, что люди должны жить под землёй. Человеку отведено место на терминаторе, на границе света и тьмы, чтобы глаза и душа стремились ввысь, в голубой простор, к ослепительной истине жизнетворящего солнца — а тело из плоти будет вечно тяготеть к земле, из которой вышло и в которую вернётся. В мясистой, кровянистой составляющей людского естества густо текут тяжёлые, горячие соки слепых, утробных, бессловесных чувств, выражаемых рычанием и хрюканьем. Подступая снизу к светлой чистоте души, они затемняют, пропитывают разум и находят в нём свои слова, чтобы извергнуться речью, похожей на ползущие кишки, на вязкую пьяную отрыжку.

Родившись из слияния земного и небесного, человек подвержен тяготенью этих двух начал, и какая часть победит, таким будет целое — низменным или возвышенным.

Вниз или вверх? Вниз — проще, падение не требует усилий, а подъём так труден...

«Если вниз сброшена вся цивилизация — что тогда?..» — Форт скользил глазами по толпам, без остановок льющимся под сводами тоннелей. Обманчивый облик ньягонцев порождал впечатление, что этим малорослым предназначено всегда идти по низким коридорам. Однако неоспоримый факт, что они когда то жили наверху, строили города и бурно проводили время в рассветную и закатную пору своих долгих суток, укладываясь спать в пору полночной тьмы и полуденного зноя. И тут... «Радуга вогнала их в землю».

Чем глубже, тем лучше. Укрыться в толще камня от всех потрясений, лишь порой слышать дальний гул недр. Вниз, вниз, вниз; светлый небосвод стал называться «злом», мрак подземелья — «добром».

Но нет мира между небом и бездной, и новые названия не отменят древней правды.

Может, не зря церковь возносит молитвы за маленький народ, слишком приблизившийся к пеклу и даже проложивший вниз, к адскому огню, трубы своих геотермальных электростанций?.. чем они будут платить за это электричество?

За окном вагона мелькнул плакат:

Каталог: Upload Books2 -> Books
Books -> Леонид Николаевич Андреев Иуда Искариот Леонид Андреев Иуда Искариот
Books -> Сергей Викторович Покровский Охотники на мамонтов
Books -> Григорий Чхартишвили Писатель и самоубийство
Books -> Чингиз Торекулович Айтматов Тополек мой в красной косынке Повести
Books -> Книга первая. Чертова яма Часть первая Если же друг друга угрызаете и съедаете
Books -> Дмитрий Михайлович Балашов Симеон Гордый Государи московские 4
Books -> Владимир Клавдиевич Арсеньев Дерсу Узала в дебрях Уссурийского края – 2
Books -> Виктор Петрович Астафьев Царь рыба Оригинал этого текста находится в «Электронной библиотеке художественной литературы»
Books -> Виктор Астафьев Последний поклон (повесть в рассказах)
Books -> Владимир Клавдиевич Арсеньев По Уссурийскому краю в дебрях Уссурийского края – 1


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница