Национальная Федерация лечебной верхо-вой езды и инвалидного конного спорта


ФЕНОМЕН ЖИВОТНОГО В РЕАБИЛИТАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПСИХОЛОГА



страница30/62
Дата12.04.2019
Размер2.34 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   62
ФЕНОМЕН ЖИВОТНОГО В РЕАБИЛИТАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПСИХОЛОГА

Сладкова Н.А., психолог, инструктор по ЛВЕ, директор региональной общественной организации «Центр взаимной интеграции «АККОРД»
Обращение к этой теме вызвано необходимостью осмысления растущей потребности в применении в реабилитационной и психолого-педагогической практике методов, основанных на взаимоотношениях человека и животных. Сейчас эти методики, и иппотерапия в их числе, очень востребованы. Они бурно развиваются, имеют большую практическую базу, но, к сожалению, теоретическое сопровождение недостаточно. Поэтому, данная работа вызвана, прежде всего, профессиональной необходимостью, и, конечно, внутренней потребностью осмысления феномена животного в человеческой жизни.

Взаимодействие человека и животных не прекращалось на протяжении всей истории человечества. Эти отношения перестраивались, переосмысливались, переоценивались в соответствии с этапами становления человека и формирования человеческого общества.

Современная наука все еще находится в поиске адекватной современности социально-философской концепции понимания исторического развития социального устройства современного мира с целью найти ответ на вопрос о смысле жизни человека, смысле истории, сущности социального и исторического, месте человека в животном мире и месте животного в человеке и человеческом мире.

Неоднозначность трактовок, неопределенность понимания человеком своего места в историческом и философском контексте, «потерянность» человека в условиях «реальности» современного мира ведет к нарушению целостности представлений человека о мире и о самом себе. Такого рода отношения с миром ведут к изменению системы представлений о реальности, человеке, отношениях человека с реальностью, к кризису мировоззрения, краху смыслов, катастрофе духовности.

По мнению одного из ведущих отечественных специалистов в области социологии, прогнозирования и футурологии доктора исторических наук, профессора, академика РАН, Игоря Васильевича Бестужева-Лада, одна из причин кризиса современного общества — распространение городского образа жизни, который пришёл на смену традиционному сельскому во второй половине ХХ века (2002г., встреча с научной общественностью Ставропольского государственного университета).

Французский культуролог и философ техники Жак Эллюль [11, стр.147-148] отмечает, в частности, негативное влияние Техники на современное общество. Понятие «Техника», или «феномен техники» автор определяет не как «технические операции» (в предметно-содержательном смысле, как-то традиционная, в том числе ремесленная техника). «Техника» рассматривается как «совокупность рационально выработанных методов, обладающих (на данной стадии развития) абсолютной эффективностью в каждой области человеческой деятельности». Жак Эллюль говорит о том, что «Техника сама становится средой в самом полном смысле этого слова. Техника окружает нас… Природа оказалась демонтирована, дезинтегрирована науками и техникой: техника составила целостную среду обитания, внутри которой человек живет, чувствует, мыслит, приобретает опыт… Именно техника есть теперь «данность» без всяких определений…, она навязывает себя просто тем, что существует».

Итак, собственный мир человека, созданная им искусственная среда обитания и сам способ существования человека в современном мире провоцирует множество проблем. Социологизация человеческого индивида, коммерциализация всех аспектов человеческих отношений, чрезмерная политизация общественной жизни приводят к дефициту духовной жизни, кризису человечности, утрате любви, снижению и деформации творческой энергии.

Все более теряющий всякую человечность мир вынуждает испытывать все более глубокую неудовлетворенность собой, зачастую приводит к отказу от самого себя, к потере индивидуальности. Таким образом, человек утрачивает свою подлинную сущность, пребывает в постоянном разладе с самим собой. Он вынужден носить «маску», которую должен менять в зависимости от ситуации и людей, с которыми он общается.

Помимо вышеназванных проблем человечество испытывает постоянный гнет неблагополучной экологической обстановки. Развитие промышленности и транспорта, энергетики, индустриализация сельского хозяйства привели к тому, что антропогенное воздействие на окружающую среду резко возросло и приняло катастрофический характер. Среда обитания человека все больше «загрязняется» шумом, электромагнитными полями, радиоактивными излучениями. В результате ухудшается здоровье населения.

К причинам снижения уровня здоровья населения можно отнести так же локальные экологические катастрофы, войны, высокий уровень бытового, транспортного и производственного травматизма, отягощенную наследственность. Недостаточное обеспечение медицинским обслуживанием, непопулярность здорового образа жизни усугубляют проблему.

Все большее количество людей нуждается в реабилитации, психологическом сопровождении и принятии нового, здорового образа жизни.

Все большее число людей испытывают ограничения жизнедеятельности в той или иной степени, и обращается за помощью к профессионалам. Предлагаемые же реабилитационные мероприятия не всегда бывают результативны. Делу реабилитации и реинтеграции нуждающегося человека в обычную жизнь служат специалисты различных профилей. Однако обычная, повседневная жизнь человека (инвалида) в промежутке между реабилитационными мероприятиями, оставляет его наедине с собой и своими проблемами, что, несомненно, снижает и эффект от пройденных этапов реабилитации.

Актуальная потребность сегодняшнего дня - развитие и широкое внедрение в реабилитационную практику методов, которые позволили бы сделать процесс реабилитации не столько специально организованным плановым мероприятием, сколько образом жизни, способом не столько существования, сколько саморазвития, самореализации. Иппотерапия – как нельзя лучше отвечает этой потребности.

Ведь, при традиционном реабилитационном подходе, оставаясь в рамках узкой специализации, каждый профессионал занимается «своей» частью процесса. Человек, как при конвейерной сборке, «переходит» из рук одного специалиста к другому. Зачастую, этот процесс разбросан не только по реабилитационным направлениям, но и территориально, и во времени. Медики, педагоги, психологи, физиотерапевты, коррекционные специалисты, социальные работники делают свою часть работы. Каким бы эффективным по отношению к заболеванию не был процесс, подобное воздействие всегда остается несколько «однобоким». Специалист «работает» с какой-то частью личности, не имея возможности обращаться к пациенту (клиенту) как к целостной личности, во всем многообразии ее проявлений. В иппотерапии же психолог получает возможность работать не столько с дефектом или диагнозом, сколько с личностью человека, а специалисты различных реабилитационных сфер подключаются к занятиям по мере необходимости, не нарушая привычного ритма занятий, образа жизни.

Доктор психологических наук Л.А. Петровская [1], рассуждая о проблемах, сложившихся в стране в процессе становления системы практического психологического обслуживания населения, говорит о своеобразной ситуации «несоответствия между развитием отечественной психологии в традиционном академическом исследовательском ключе и актуальными запросами практики на «психологическую технологию».

Имеется в виду, что из-за отсутствия единой картины человека в современной психологии, психолог-исследователь обычно локализует объект своего внимания, интереса, о чем мы можем судить даже по обозначению классических психологических направлений — глубинная психология, когнитивная психология, поведенческий подход и т. д.

То есть в каждой традиции вырабатывается свой «монистический подход» к построению программ психологического воздействия, его принципов и технологии. «Под монизмом мы имеем в виду и сосредоточение внимания преимущественно на одной сфере психологической реальности, и следование одному исходному принципу. В результате человек как единая психологическая реальность оказывается как бы поделенным между различными психологическими ориентациями, в ведении и компетенции которых находятся разные виды этой реальности: поведение - у бихевиористов, ментальные образования у когнитивистов, экзистенциальные ценности - у гуманистических психологов и т.п.» [1, стр.8].

В рамках же оказания реальной психологической помощи психолог видит человека «целостно, в единстве своего поведения, когниций, мотивации и т.д.». Отмечается, что это предъявляет особые требования к психологической компетентности практика. Он уже не может ограничиться строгими рамками одного подхода. «И, дело отнюдь не в методологической беспринципности. Психолог здесь объективно нуждается в задействовании комплекса подходов и средств. Возможный выход — в обращении ко всему накопленному, но достаточно разрозненному потенциалу» [1, стр.9]. Она предостерегает от ошибочной позиции «будто какой-либо из методов может абстрактно рассматриваться в качестве лучшего, единственного либо всеохватывающего». И, конечно, иппотерапия так же не может стать «панацеей», служить доминирующим реабилитационным воздействием.

Вообще проблема установления соразмерности и определения границ продуктивного использования того или иного метода воздействия - «вопрос весьма непростой и, естественно, не чисто методический. Он с необходимостью сопрягается с мировоззренческой позицией специалиста и в широком смысле слова, когда речь идет о философской ориентации, и в более узком — о специальной, в нашем случае психологической, направленности» [1, стр.9]. По мнению Петровской Л.А. «выбор адекватного метода или сочетания методов — это в большой мере и дело, так сказать, личного вкуса, опоры на непосредственный собственный опыт». И, в ситуации оказания психологической помощи, «многое определяется потенциалом личностных возможностей конкретного специалиста, … его собственной зоной развития». Ситуацию, в которой, со своей стороны, оказывается специалист, Петровская описывает так: «конечно, перед специалистом встает задача интеграции заимствуемых и, возможно, самостоятельно изобретаемых средств в некую целостность, кстати, не обязательно непротиворечивую. Эта большая работа может выполняться стихийно, на эмпирическом уровне. Однако, наверное, лучше для дела, если она происходит не только исподволь, не вполне осознанно, но и рефлексируется самим специалистом-психологом, профессионально прилагающим к этому усилия». Думается, что психолог, использующий в своей работе взаимоотношения и взаимодействие человека и животного, особенно нуждается в профессиональной рефлексии и расширении потенциала собственных возможностей.

Проведя обзор литературы [2-10], можно подытожить, что рассмотрение проблемы человека и животного (культурного и биологического) в историческом контексте оказалось для нас очень важным, так как различия в понимании этого вопроса наглядно проиллюстрировали нам всю «зыбкость» окончательных выводов. Весь спектр традиционных способов и подходов к интерпретации феноменов культуры при помощи биологических категорий или попытки выведения их за скобки в период только двадцатого века, по мнению Р.Смита «напоминает колебания маятника от одного полюса к другому» [2].

Даже изучение животных всегда получало какой-либо культурный и политический контекст. Человечество меняло свои взгляды и предпочтения со скоростью, сбивающей с толку даже представителей одного и того же поколения, жителей одного века.

Понимание человеческого и животного остается задачей, подлежащей решению каждым человеком. Здесь не удается «спрятаться» за современную научную парадигму. Проблема прорабатывается и проживается каждым человеком по-своему. Мы можем лишь присоединиться к выводу Смита: «… даже если у человека есть какие-то биологические константы, все равно в каждом отдельном случае мы имеем дело с конкретными людьми, чья природа получает выражение только через определенные культурные формы».

Что же касается пресловутого осознания человеком двойственности своей природы, то, нельзя не согласиться с мнением Маркова Б.В. [5], что именно «двойная детерминация человека задает динамическое напряжение питающее культуру». А осознание двойственности своей природы, автор называет «фундаментальным событием в жизни человека». Важно для нас замечание автора по поводу односторонней ориентации на научно-технический прогресс, приведшей к опасности разрушения природной основы культуры. Но не менее важным недостатком выделяет автор противопоставление чувственного и рационального, доходящее иногда до того, что сфера эмоционального размещается как бы вне культуры. Чувственность считается данной от природы и подлежащей исключительно подавлению на основе рациональности.

Замечания по поводу противопоставления чувственного и рационального как «недостатка» особенно важны для нас в контексте использования реабилитационных техник с участием животных. Ведь одна из задач этих техник – именно задача интеграции рациональных и чувственных сфер клиента. А так же предоставление возможности проявления эмоциональности социально приемлемым способом. Марков Б.В. рассуждает о том, что сегодня человек уже не может непосредственно разряжать напор страстей и поэтому возникает сильное напряжение между его внутренним Я и теми требованиями, которым он вынужден подчиняться. Общество пошло по пути изобретения разного рода компенсаторных способов разрядки: спортивные зрелища, дискотеки и т.п., но они не освобождают человека от беспокойства и заставляют его прибегать к разного рода наркотикам, стимулирующим искусственные желания. «Поэтому создание эффективных моделей, цивилизация нашего психического аппарата остается одной из главных проблем современной культуры» [5].

Проблема осознания и принятия человеком своей телесности, возникающая в процессе реабилитационной практики, обращает внимание на проблему телесности вообще. Использование животных (например, лошади) в работе с клиентами отсылает нас к философии и методологии телесноориентированных практик. Их востребованность может служить оценочным критерием состояния человека вообще и его телесности в частности. В психологической практике часто приходится сталкиваться с непринятием человеком своей телесности – акцентирование на рациональности или духовности, вытеснение телесных желаний и влечений рождают множество глубоких проблем. Даже ситуации демонстративного повышенного внимания к телесности (культ тела и здорового образа жизни, чрезмерное увлечение диетами, фитнесом, эстетической хирургией и т.д.) зачастую лишь подчеркивают степень непринятия собственной телесности, и являются как бы «обратной стороной медали».

В тоже время, любая психологическая проблема непременно получает свое отражение на телесном уровне. Непринятие себя, неуверенность, быстрая истощаемость в стрессовых ситуациях, трудности в построении контакта с другими людьми – все это проявляется в теле специфическим сочетанием мышечных и костных фиксаций, напряжений, болей, особенностей дыхания и чувствительности.

Понятно, что телесноориентированные техники сейчас очень востребованы. Ведь они способствуют расслаблению, пробуждению чувствительности, нормализации взаимоотношений тела и сознания.

Техники, позволяющие работать и с телом, и с эмоциями, создают контекст исцеления, направленный в равной степени, как к физическим, так и к эмоциональным аспектам жизни. Зоотерапия (иппотерапия, в частности), могут использоваться именно в этом ключе, чем и объясняется большая востребованность этого метода.

Но зоотерапия вообще, и иппотерапия в частности, ставят перед специалистом и этическую проблему использования человеком животных [7, 8]. Животное в человеческой жизни – вообще серьезная проблема на всех уровнях человеческой жизни. Начиная с бытовой – условия содержания и ритм нашей жизни делают животных заложниками нашей любви. Проблема эта достаточно сложна, объемна и многогранна.

Философское осмысление Пигрова К.С. намечает нам путь к пониманию места животного в нашей жизни [4]. Его классификация животных по принципу присутствия (использования) в человеческой жизни помогает нам предпринять попытку такого осмысления.

Предложенные автором три парадигмы понимания человеческого тела, соответствующие и трем типам отношения к Другому, открывают для обозрения весь горизонт взаимоотношений. Предполагаемый путь развития взаимоотношений с животным в духе патристической парадигмы вселяет надежду в сердца читателей.

Вообще, проблема Другого – проблема не оставляющая на определенном жизненном этапе никого равнодушным. Встреча с Другим, встреча с Другим в животном, с Животным в себе, с собой в животном – все это этапы самопознания [4, 6, 9].

Не остается без внимания эта тема и в мировой художественной литературе. Рассмотрим фрагменты повести Милана Кундеры (1984 г.) «Невыносимая легкость бытия» [10], продолжающие нашу тему. Взаимоотношения человеческого, животного, и времени автор дает нам не только понять, но и прочувствовать на примере собаки главных героев. Собака женского рода, названа благодаря цепи «случайностей» мужским именем Каренин. Уловка автора, придуманная, чтобы не столкнуться с проблемой дуальности в плоскости «мужское - женское», и ограничиться проблемой «человек - животное». Итак, «Собачье время не движется по прямой, все дальше и дальше вперед, от одного события к другому. Оно совершается по кругу, подобно времени часовых стрелок, что также не бегут безрассудно куда-то вперед, а вращаются по циферблату, изо дня в день по той же дорожке» [10, стр. 84]. Вообще, автор уделяет огромное значение животным и природе в своем романе. Он указывает на «райскость» животных и природы. Вот фрагмент: «Почему для Терезы так важно слово «идиллия»? Воспитанные на мифологии Ветхого Завета, мы могли бы сказать, что идиллия есть образ, который сохранился в нас как воспоминание о Рае: жизнь в Раю не походила на бег по прямой, что ведет нас в неведомое, она не была приключением. Она двигалась по кругу среди знакомых вещей. Ее однообразие было не скукой, а счастьем». Далее Кундера пишет: «… в Раю человек еще не был человеком. Точнее сказать: человек еще не был выброшен на дорогу человека. Мы же давно выброшены на нее и летим сквозь пустоту времени, совершаемого по прямой. …Тоска по Раю – это мечта человека не быть человеком». Ведь «… самое главное: ни один человек не может принести другому дар идиллии. Это под силу только животному, благо оно не было изгнано из Рая. Любовь между человеком и собакой – идиллическая любовь. В ней нет конфликтов, душераздирающих сцен, в ней нет развития... Человеческое время не обращается по кругу, а бежит по прямой вперед. И в этом причина, по которой человек не может быть счастлив, ибо счастье есть жажда повторения. Да, счастье – жажда повторения, говорит себе Тереза»[10, стр. 329].

Не эта ли тяга к «райскости» животного мира и природы, не эта ли жажда повторений в нелинейности животного времени и мечта «не быть человеком», заставляют неприспособленных горожан осваивать свои «сотки», захламлять квартиры рассадой, заводить домашних питомцев, и обращаться к реабилитационным методам, основанным на влиянии животных?



Да, наверное, Кундера прав. Возможно, именно за повторением и тянется человек к животному. Ведь повторяемость, структурированность, цикличность – вот важные терапевтические факторы, неизменно упоминаемые специалистами, когда речь идет об использовании иппотерапии как реабилитационной методики для людей с особенностями психофизического развития. Именно этим обусловлен феномен Животного и рост потребности в применении в реабилитационной и психолого-педагогической практике методов, основанных на взаимоотношениях человека и животных.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   62


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница