Неизвестная физиология Глава 10. Формула здоровья 10 Первый компонент формулы здоровья



страница3/3
Дата04.05.2016
Размер0.76 Mb.
Просмотров25
Скачиваний0
Размер0.76 Mb.
1   2   3

12.2.2. Механизмы трофических расстройств деафферентированных органов и тканей
Все внутренние органы имеют связь с автономной нервной системой. По афферентным волокнам в нервные центры автономной нервной системы поступает информация о состоянии внутренних органов, о содержании в крови гормонов, о концентрации ферментов и ионном составе внутренних сред. По эфферентным волокнам из нервных центров передаётся управляющее воздействие на активные структуры внутренних органов: мышцы (перистальтика и запирание сфинктеров) и секреторные структуры, вырабатывающие ферменты и гормоны. Эфферентные волокна иннервируют и кровеносные сосуды, меняющие свой тонус в зависимости от нервной команды. В результате экспериментов по денервации (нарушения передачи сенсорных сигналов между внутренними органами и автономной нервной системой) выяснилось, что нарушение эфферентных (управляющих) сигналов вызывает значительно меньший эффект, чем нарушение афферентных (информационных). Действительно, метасимпатическая часть автономной нервной системы, расположенная в стенках внутренних органов, способна самостоятельно управлять функциями внутреннего органа, хотя и не столь эффективно. В противоположность этому разрушение афферентных (информационных) волокон приводит к поистине катастрофическим последствиям.

Каковы механизмы, которые приводят к нервным и нейрогенным дистрофиям в организме при перерезке смешанных или афферент­ных нервов?

Решение этого вопроса весьма затруднительно. Это видно хотя бы из того, что только после одной лишь деафферен­тации (нарушения передачи сенсорных сигналов от внутренних органов в автономную нервную систему) любого органа одновременно включается ряд факторов, эффекты действия которых составляют комплекс дистрофиче­ских изменений в деафферентированных органах. Н. Н. Зайко (1966) называет пять факторов патогенеза тканевых дистрофий при деафферентации тканей путем перерезки тройничного нерва. Полагают, что их число может быть увеличено при перерезке чувствительных нервов других тканей (Ажипа Я.И., 1976, 1981). В нор­мальных условиях чувствительное нервное волокно осуществляет передачу информации о морфологических, физико-химических и функциональных событиях, происходящих в тканях, в АНС. После перерезки аффе­рентного волокна центры головного и спинного мозга перестают получать сведения о метаболизме в денервированной ткани и тем самым лишаются возможности управлять ее метаболизмом, структурой и функцией (первый фактор). Одновременно центральные отрезки афферентных волокон начинают испытывать peтроградное (возвратное) перерождение, а конец проксимального отрезка волокна преобразуется в неврому. Таким образом, дистальная часть проксимального отрезка нерва превращается в генератор ложного и патологического потока сигнализации в АНС, откуда ткани по эфферентным нервным проводникам и гуморальным путем через гипоталамус получают необычные стимулы – не исправляющие, но еще более нарушающие метаболизм, формообразование и функцию ткани (второй фактор). Одновременно происходит перерождение периферического отрезка чувствительного нерва и возникновение в связи с этим патологических антидромных (направленных в обратном направлении) стимулов, вызывающих в тканях ряд неадекватных эффектов (третий фактор). После перерождения этого отрезка нерва ткань лишается не только искаженных, но и нормальных антидромных влияний, которые обеспечиваются обычно дистальным током аксоплазмы (четвертый фактор). Поскольку полная деафферентация тканей образований невозможна, возникающие в связи с действием перечисленных факторов дистрофические изменения ткани выступают как источник длительного необычного раздражения интеррецепторов оставшихся афферентных волокон, которое является дополнительной причиной неадекватной эфферентации тканей (пятый фактор).

Перерезка афферентного нерва приводит к дистрофическим изменениям чувствительных ганглиев и центров спинного и гoловного мозга, в том числе гипоталамических ядер, осуществляющих регуляцию соответствующего деафферентированного тканевого образования. Эти нервные дистрофии нарушают процессы трансформации сигнализации, проходящей через центры к деафферентированной ткани, и тем самым содействуют еще большему повреждению ее структуры, метаболизма и функции (шестой фактор). Названные факторы, вызывая нарушение обмена веществ, формообразования и функции, приводят к изменению чувствительности тканей к прямым нервным и гуморальным влияния. Любой из этих факторов может оказать губительное действие на деафферентированную ткань в связи с тем, что она может отвечать самой неожиданной реакцией на нервный или гуморальный стимул (седьмой фактор). Такая ткань претерпевает не только качественные изменения структуры ткани (дистрофия, гипертрофия, атрофия), но и качественные изменения в обмене белков, нуклеиновых кислот и других веществ, что изменяет их антигенные свойства. Эти вещества превращаются в аутоантигены, вызывают выработку антигенов, которые включаются в патогенез процесса, развивающегося вследствие деафферентации, поддерживая его хронический характер – аутоиммунный процесс (восьмой фактор). Деафферентация нарушает регуляцию тонуса кровеносных сосудов ткани и тем самым ее кровоснабжение, изменение которого само по себе может привести не только к дистрофическим сдвигам тканевых элементов, но и их гибели (девятый фактор).

При смешанной денервации (например, перерезка седалищного нерва) тканей к перечисленному добавляется фактор выпадения эффе­рентных нервных влияний. При этом ткань лишается прямой нерв­ной стимуляции клеток, её паренхимы и стромы по акцессорным волокнам, а также нервных влияний, опосредуемых изменениями местного кровообращения, поскольку смешанная денервация всегда сопровождается перерывом сосудодвигательных нервных волокон, который влечет за собой парез кровеносных сосудов, образование тромбов, гемостаз, изменение проницаемости сосуди­стой стенки, отёк и инфильтрацию тканей лейкоцитами со всеми вытекающими отсюда последствиями для паренхиматозных кле­ток.

В связи с вопросом о механизме трофических расстройств в организме при необычном раздражении экстерорецепторов и особенно интерорецепторов, а также непосредственно, по-види­мому, вегетативных нервных проводников представляется целе­сообразным еще раз обратиться к наблюдениям И.П. Павлова над собаками. Это тем более целесообразно, что И.П. Павлов, по сути дела, наблюдал за развитием нервно-дистрофического процесса, начинающегося в связи с раздражением нервных рецепторных приборов и других нервных образований внутренних органов, что несет с собой определенные особенности. И.П. Павлов описал результаты этих первых своих наблюдений над трофическими расстройствами у собак со стороны различных тканей и органов в 1898, 1905 и 1908 гг. и высказал предположение о рефлекторном происхожде­нии дистрофий.

Мы привели основные принципы, лежащие в основе теории нервизма, автором которой был известный всем профессор С.П. Боткин, а продолжателями, такие великие учёные как И.П. Павлов, Л.А. Орбели, А.Д. Сперанский и его школа, Генецинский и многие другие. Основной принцип теории нервизма: В каждом хроническом заболевании имеется нервный компонент, без устранения которого полное излечение больного маловероятно.

Теория нервизма требовала от врачей широкого кругозора и хорошего знания неврологии. Однако в те времена, когда эта теория возникла, уровень развития диагностических и реабилитационных методов был недостаточен для разработки немедикаментозных терапевтических методов, устраняющих негативный нервный компонент. Медикаментозная медицина и хирургия остались главными направлениями медицины. С другой стороны следует отметить полезный вклад, который внесла теория нервизма в развитии курортологии, профилактической и восстановительной медицины.


12.2.3. «Кризис» теории нервизма
Сегодня все помнят Ивана Петровича Павлова как исследователя условно-рефлекторной деятельности животных. Все учебники по физиологии описывают опыты по выработке условных рефлексов у собак. Однако, мы мало знаем, что его мно­голетние поиски и его уче­ников и сотрудников были сосредоточены на иссле­довании роли нервной системы, как регуля­тора жизнедеятельности буквально всех органов те­ла. Иван Петрович был многие годы глубоко убежден, что иного пути для управления процессами, происходящими в орга­низме, вообще нет. Эта физиологическая теория так и называлась: «нервизм», и возникла она еще до Павлова на основе экспериментальных фактов. В Рос­сии её утверждал Иван Михайлович Сеченов, отец нашей отечественной физиологии, и другие медики, в особенности учителя Павлова: физиолог Илья Фадеевич Цион, гистолог Филипп Васильевич Овсянни­ков и замечательный врач Сергей Петрович Боткин.

Русскими физиологами были сделаны важнейшие открытия в физиологии. И. Ф. Цион обнаружил нерв, ускоряющий работу сердца. Он доказал, что нервная система не только управляет поведением и защищает организм от внешних опасностей, но она занимается управлением всеми внутренними процессами в организме. Нервная система автоматически устраняет внутренние на­рушения его нормальной деятельности. Одним из таких процессов является процесс регулирования давление крови. И.Ф. Цион открыл нерв, который идет от начала аорты в мозг, где находятся барорецепторы, измеряющие давление крови и выяснил его назначение. Если давление крови в аорте становится излишне высоким, то от заложенных в её стенке барорецепторов по этому нерву в мозг поступают сигналы. А сосудодвигательный центр мозга – его расположение было установлено Ф. В. Овсянни­ковым – посылает по центробежным нервам импульсы, которые заставляют все артериальные сосуды рас­ширяться, вследствие чего давление понижается. Именно благодаря этой системе регулирования в здоровом орга­низме кровяное давление и поддерживается постоян­но на определенном уровне. И.П. Павлов продолжил эти исследования. Он изучил заключительное звено рефлекса, описанного И.Ф. Ционом, – путь нервных команд, которые вызывают расширение артерий. Затем И.П. Павлов открыл нерв, усиливаю­щий сердечные сокращения, и описал целостную кар­тину управления деятельностью сердца по «центро­бежным нервам». Эти исследования он совершил в клини­ке Петербургской военно-медицинской академии, которую возглавлял Сергей Петрович Боткин. Эти открытия тогда потрясли европейскую науку.

С.П. Боткин сыграл в судьбе всей русской медицины огромную роль. И он создал для И.П. Павлова маленькую лабора­торию при своей клинике. Он дал ему возможность иссле­довать важные физиологические проблемы кардиологии. Он пору­чил ему руководить работами врачей клиники по изучению действия лекарственных препаратов, в первую очередь, на сердечно-сосудистую систему, и особенно, на процессы нервной регуляции её дея­тельности. Сергеи Петрович считал, что нарушения функций нервной системы играют важную роль в происхождении целого ряда болезней. С.П. Боткин рекомендовал И.П. Павлова в заведующие физиологической лабораторией ин­ститута экспериментальной медицины. Там И.П. Павлов мно­гие годы исследовал физиологию пищеварения и постоянно находил подтверждения главенства нервной системы во всех процессах, которые он исследовал.

И вдруг, в пору полного торжества теории нервизма были обнаружены два процесса регулирования чисто химической природы. Английский физиолог Эрнест Старлинг назвал эти процессы химическим рефлексом. Один из них касался функций надпочечников. Если у животного удалить оба надпочечника, то у него катастрофически падает деятельность сердца и тонус артериальных сосудов. Если в кровь ввести экстракт ткани надпочечника, то сердце начинает учащенно биться, артерии сужаются, кровяное давление повышается. Впоследствии из надпочечников был выделен адреналин – стимулятор сердца и тонуса сосудов.

Другими исследователями установлено, что удаление поджелудочной железы лишает организм способности усваивать сахар, и у животного развивается катастрофический диабет. И в лаборатории самого И.П. Павлова, в опытах, которые Иван Петрович своими руками помогает ставить, молодой патолог Леонид Васильевич Соболев показывает, какие именно группы клеток, «инсулы», т. е. «островки» ткани этой железы, вырабатывают фактор, от которого зависит усвоение сахара. Через 20 лет ка­надским ученым удалось выделить вещество, которое и назвали инсулином. Эти открытия только уточнили, что в конце каждого механизма управления лежит химическое звено. Теорию нервизма эти открытия не подрывали.

Затем английские физиологи Эрнест Старлинг и Уиль­ям Бейлисс обнаружили чисто химический рефлекс. Глав­ная функция поджелудочной железы – выработка ею пищеварительного сока, содержащего ферменты, управляется без помощи нервной системы. И.П. Павлов не мог в это поверить. Он и его сотрудники на протяжении нескольких лет исследовали функции поджелудочной железы и каждый раз обнаруживали, что она начинает работать по нервному сигналу за исключением одного случая, когда соляная кислота, из желудка попав в кишечник, заставляет поджелудочную кислоту вырабатывать пищеварительный сок.

Объяснение с позиции нервизма напро­силось само собой: кислота раздражает нервные окон­чания в стенке кишечника, нервные центры получают сигнал о том, что сок вместе с пищей из желудка поступил в следующий отдел, и тотчас к железе посыла­ется команда на включение. Но включение поджелудочной железы происходило и в эксперименте, когда от железы отсекались все до единой нерв­ные веточки и для надежности разрушался опреде­ленный отдел мозга. Стоило ввести в кишечник подопытной собаки соляную кислоту, как железа и при этом начинала работать!

Но как только работа появилась в солидном журнале, который читали все физиологи мира, Бей­лисс и Старлинг повторили эти эксперименты. Они обнаружили в клетках кишечника вещество, кото­рое под воздействием соляной кислоты поступает в кровь, попадает с ней в железу и побуждает ее к работе. Это вещество по аналогии с адреналином назвали секретин. А всем веществам – стимуляторам химических реф­лексов Старлинг дал имя «гормоны», т. е. «побудите­ли» (от древнегреческого слова «гормео» – «по­буждаю»),

Совершенно неожиданно Павлов заявил, что опы­ты Бейлисса и Старлинга не верны, ибо никакого гормона тут и быть не может, так как работа поджелу­дочной железы управляется только нервным путем.

Полемика разыгралась бурная. Но ведь самыми главными доказательствами И.П. Павлов всегда считал факты, полученные в правильно поставленном опы­те, и когда спор затянулся, он – чтобы «добить про­тивника» – поручил двум своим ученикам, очень умелым экспериментаторам, воспроизвести во всех деталях работу Бейлисса и Старлинга и найти в ней ошибки. И был просто ошеломлен, когда ему проде­монстрировали опыт и на его глазах получились те же самые результаты, что и у англичан!.. Он собрался с духом и сказал сотрудникам, что никто никогда не должен считать себя единственным обладателем исти­ны, и что английские физиологи правы, а он, Павлов, был не прав. И признал это печатно.

Иван Петрович был человек очень самолюбивый, но истина была для него превыше всего. И он объ­яснил, что неверно оценил опыты, в которых гормон был обнаружен, именно потому, что привык занимать­ся физиологией органов, а здесь столкнулся с явлени­ем, относящимся к другому уровню – к физиологии клеточной.

Старлинг, однако, принялся отрицать существова­ние нервного механизма управления внутренними органами – сердцем, железами, желудком. И лишь когда Павлов прислал к нему в Лондон своего сту­дента, конечно талантливого, и тот показал мастито­му физиологу, как надо ставить опыты, выявляющие этот нервный механизм. Старлингу пришлось согла­ситься, что действительно существуют два пути управления.

А мысль И.П. Павлова о том, что оба пути соответствуют двум физиологическим уровням, оказалась про­сто пророческой. Через 20 лет другой наш замечатель­ный физиолог – Александр Филиппович Самойлов (он был учеником и Павлова, и Сеченова) показал, как тесно переплетены меж собою оба эти вида управ­ления, или, иначе говоря, передачи информации, в организме. Он открыл, что даже в самой цепи нервно­го импульса тоже есть «химические звенья». Импульс с нервного волокна одной клетки передается на дру­гую нервную, мышечную или железистую клетку не как электрический сигнал с провода на провод, а с помощью химического «медиатора», вещества-по­средника, которое под влиянием импульса образуется в зоне контакта. А. Ф. Самойлов объяснил такое со­существование с позиций эволюционной теории. Химическая сигнализация – самая древняя. Ведь у одноклеточных и у примитивных многоклеточных животных, и внутри любой отдельной клетки, иной регуляции не существует. Да её и не нужно. Все процессы внутри клетки – биохимические. И любое вещество способно сыг­рать роль сигнала, возбудить какую-то реакцию или повернуть ее в обратном направлении. И для связи между клетками примитивного многоклеточного ор­ганизма или в ткани какого-то органа у существа вы­сокоорганизованного тоже вполне достаточно «хими­ческого посредничества». Зачатки нервной системы, которая способна много быстрее переносить сигналы на большие расстояния от органа к органу, возникли на более поздних этапах эволюции. Чем сложнее и совершеннее становился этот специализированный кибернетический живой аппарат, тем больше преиму­ществ выявлялось у его обладателей, и тем больше, шансов было у них выжить в суровом естественном отборе. Но внутри этого аппарата неизбежно сохра­нялись «изначальные» элементы, ибо там, в зонах межклеточных контактов, на поверхностях клеточ­ных мембран, они незаменимы. Ведь сигнал химиче­ского посредника точен, он несет всякий раз строго определенный смысл, как слово.

Эти фундаментальные представления объяснили важные стороны нормальной деятельности не только пищеварительной, но и сердечно-сосудистой системы. Они создали медикам подходы к раскрытию тех на­рушений, которые лежат в основе многих болезне­творных процессов, и среди них причины сердечно-сосудистых заболеваний – главной пробле­мы медицины конца XX в. К сожалению, ученые не всегда хорошо знают историю науки – им некогда, их полностью поглощает собственный поиск. И пото­му многие из них повторяли старые ошибки. Одни – в основном зарубежные ученые – вновь принима­лись уверять, что всё предопределяется лишь одними гормонами. Другие признавали единственным управ­ляющим центром организма мозг, да к тому же, толь­ко высший его отдел – кору больших полушарий. Это направление продвигали в своё время академик И.П. Разенков, академик К.М. Быков и проф. Э.Ш. Айрапетянц. На этой почве в России разгорелся научный кризис, приведший в 1950 г. к развалу физиологии висцеральных систем (внутренних органов) и к забвению теории нервизма. Сейчас теория нервизма может возродиться заново. Тезис «Все болезни от нервов» вновь обретает, наконец, свой теоретический базис.


12.3. Кто виноват, что мы не здоровы и что делать?
Приведённые выше данные показывают степень воздействия нарушений в работе автономной нервной системы на состояние внутренних органов. Но остаётся вопрос: «А почему же происходят нейродистрофические процессы, приводящие к хроническим заболеваниям?». Ответ удивительно прост. Мы считаем, что наши клетки живут столько же времени, сколько живём мы сами. Но это неверно. Все клетки организма со временем умирают и распадаются. В каждой клетке существует механизм самоуничтожения и самопереваривания. Этот процесс планомерной замены клеток называется апоптоз. Он реализуется с помощью специальных органелл (внутренних структур клетки) под названием лизосомы. По истечению определённого времени после очередного деления клетки лизосомы начинают вырабатывать ферменты для самопереваривания клетки и клетка распадается и утилизируется лимфатической системой для строительства новых клеток и тканей. Разные клетки имеют разный период жизни (Таблица 1).
Таблица 1. Продолжительность жизни клеток разных органов человека

(По Klima, 1967; Rucker, 1967)




Орган

Средняя продолжительность жизни клеток в сутках

Желудок(пилорический отдел)

1,8 – 1,9

Желудок (кардиальный отдел)

9,1

Тонкая кишка

1,3 – 1,6

Печень

10 - 20

Толстая кишка

10

Прямая кишка

6,2

Задний проход

4,3

Трахея

47,5

Лёгкие (альвеолы)

8,1

Белые кровяные тельца, лейкоциты

1 - 3

Красные кровяные тельца, эритроциты

120

Мочевой пузырь

64

Эпидермис:




Губ

14,7

Подошвы

19,1

Кожи живота

19,4

Ушей

43,5

Нервная система

Не обновляется

Из приведённых данных следует, что мы всё время разваливаемся и теряем старые клетки, но всё время обновляемся. Этот процесс называется регенерацией. И этот процесс может быть нарушен при нарушении механизмов, управляющих регенерацией. Таким образом, автономная нервная система управляет процессами регенерации, а нарушения в её работе приводит к нарушению регенеративных процессов. Это и есть проявление трофической функции нервной системы. Для обновления нашего тела требуется, с одной стороны, активное воздействие на ткани внутренних органов со стороны автономной нервной системы, с дугой стороны, запас биокомпонентов, необходимых для роста новых клеток: аминокислоты, микроэлементы, жирные кислоты, витамины. Но и этого ещё недостаточно – необходимо отсутствие интоксикации. Наши собственные метаболиты и токсины из кишечника вызывают аутоиммунные процессы, разрушающие регенерацию тканей.



Итак, в нашем небольшом анализе встретились все рассмотренные нами ранее аспекты нарушения здоровья. Степень нашего нездоровья определяется всеми перечисленными факторами и обрести здоровье можно лишь устранив нарушения по всем перечисленным факторам.

Для того, чтобы быть здоровым нам необходимо перестать уповать на медицину и самим заняться обретением здоровья. А для этого нам нужно знать физиологию человека хотя бы в минимальном объёме и воспользоваться методами оздоровления, основанными на современных научных знаниях, а не пользоваться устаревшими рекомендациями врачей и советами доморощенных специалистов по здоровью.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал