Осмысление и попытка применения



страница1/19
Дата26.04.2016
Размер1.54 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Е. А. Евтушенко


ПАССИОНАРНАЯ ТЕОРИЯ ЭТНОГЕНЕЗА Л. Н. ГУМИЛЁВА:



ОСМЫСЛЕНИЕ И ПОПЫТКА ПРИМЕНЕНИЯ







Красноярск

2014

УДК 1(091)

ББК 10603


Рецензент:

Доктор философских наук, профессор Н. М. Чуринов


Евтушенко Е. А.

Пассионарная теория этногенеза Л. Н. Гумилёва: осмысление и попытка применения. – Красноярск, 2014. – 382 c. (245 с. компьют. текста)





В настоящей работе делается попытка применить метод Гумилёва к новейшей истории России и некоторым проблемам современности, и тем самым показать, что теория этногенеза имеет, кроме чисто научного, еще и прикладное, практическое значение, что в нынешней ситуации нарастания угроз крайне важно.

Вместе с тем автор преследовал еще одну цель – развеять многочисленные мифы о Льве Гумилёве и его концепции, о которой «все слышали», но мало кто знает…

Книга написана живым, доступным языком и может представлять интерес не только для специалистов, но и для самого широкого круга читателей, интересующихся историей, проблемами межнациональных отношений (в России и мире) и перспективами развития Российской цивилизации.

Работа не претендует на всеохватность и нацелена, главным образом, «на злобу дня».
ISBN 978-5-9905628-7-5
Первый, сокращенный вариант книги вышел в качестве учебного пособия в 2013 г. под названием «Понимание истории в свете пассионарной теории этногенеза Л. Н. Гумилёва».

© Филиал НОУ ВПО Московского психолого-социального университета

в г. Красноярске, 2014


………………………………………………………………………………………….

Электронный адрес: evevt@mail.ru

Телефоны: 8-908-224-94-23 Евтушенко Евгений Альбертович

8(391) 236-86-53 (Евтушенко-Веселовский)

ПРЕДИСЛОВИЕ

В данной работе автор ставил две задачи:

1) В сжатой форме изложить и прокомментировать основные положения пассионарной теории этногенеза.

2) Применить метод этногенеза к периоду, который Л. Н. Гумилёв в своих трудах не затрагивал, а именно – к истории России второй пол. XIX – XX вв. (фаза надлома), а так же к некоторым актуальным вопросам современности (глобализация, упадок Запада, русский вопрос, конфликт на Украине и др.)

В книге сделан упор на выявление закономерностей исторического процесса. Это очень важно, ибо мало знать историю – ее надо понимать…

Теория этногенеза Льва Гумилёва занимает особое место среди историософских (объясняющих историю) концепций. Своим появлением в начале 70-х гг. XX века, она произвела настоящий переворот в исторической науке. Да и не только исторической... Своей концепцией Гумилёв опроверг все традиционные представления о методологии истории, поставив во главу угла не привычные и нерушимые экономику-общество-политику, а природное (биосоциальное) явление – этнос.

Вместо линейного и однонаправленного принципа исторического развития, в рамках которого развивалась марксистская и либеральная историография, Гумилёв предложил принцип прерывности этнической истории, согласно которого народы рождаются, достигают пассионарного максимума, а затем – стареют и умирают, освобождая место для новых народов, иногда родственных ушедшим, иногда нет.

Теория Гумилёва положила начало новой науке – этнологии, которая охватывает не только историю, но и географию, биологию, психологию, философию и другие науки. Это отвечает потребностям времени, поскольку строгое разделение наук на естественные и гуманитарные уже устарело.

Лев Николаевич Гумилёв говорил: «Я давно знаю, что такое пассионарность, и что в исторических категориях возможно применять работающие пассионарные подходы. И что решаются исторические проблемы с помощью моей концепции с такой же легкостью, как человек, знающий алгебру, решает арифметические задачи».



Можно сказать, что в отличие от подавляющего большинства историков, которые со времен Геродота ходили в основном по поверхности истории, Лев Гумилёв пошел вглубь. И далеко вглубь. Все занимались исторической арифметикой, он занялся исторической алгеброй. И занялся весьма успешно, поставив тем самым в неудобное положение многих своих коллег. В этом – причина критичного отношения к Гумилёву со стороны значительного числа профессиональных историков – узких специалистов.

Вторая причина неприятия Гумилёва, как в советское, так и в послесоветское время, – идеологическая. Дело в том, что пассионарная теория этногенеза категорически не укладывается ни в марксистские, ни в либеральные мировоззренческие рамки. Она – антимарксистская и антилиберальная по своей идеологии; то есть – антиглобалистская. Именно поэтому концепция Гумилёва до сих пор не получила серьезного научного продолжения в академической среде, традиционно конформистской. Эта удивительная теория еще ждет всестороннего осмысления и дальнейшего развития…

За последние десятилетия мир очень изменился. На наших глазах происходит невиданный исторический перелом, мы входим в качественно новую и очень неспокойную эпоху. Поэтому сегодня нужны новые методы в изучении, как истории, так и современности. Теория этногенеза, которая выстроена не на зыбком основании социально-экономических следствий, а на твердом фундаменте природных причин, отвечает вызовам времени. Она позволяет: 1) абсолютно по-новому оценить ход Отечественной и мировой истории (особенно в XX в.), 2) выяснить «состояние здоровья» российского суперэтноса (российской цивилизации) на современном этапе, 3) определить место российского суперэтноса среди других суперэтносов современного мира, 4) составить вероятный прогноз на будущее России и ее ближайших союзников.

Концепция Гумилёва ценна своей универсальностью. Это значит, что она убедительно объясняет не только историю и межнациональные отношения, но и политику, и экономику, и культуру, и психологию, и даже нравственность (в их динамике), то есть, практически, – все стороны нашей жизни. От уровня отдельной личности до уровня целых цивилизаций и, в конечном счете, – всего человечества. Да-да! Не больше, не меньше… И убедиться в этом вы сможете, прочитав эту книгу.

Для того чтобы понять и оценить научную концепцию очень важно увидеть и оценить личность автора. Поэтому работа предваряется краткой биографией Льва Николаевича Гумилева.



Краткая биография Л. Н. Гумилёва

Лев Николаевич Гумилёв родился 1 октября 1912 года в семье двух поэтов – Николая Степановича Гумилёва и Анны Андреевны Ахматовой в городе Царское Село. С младенческого возраста он был передан на попечение бабушке – Анне Ивановне Гумилёвой, жившей в небольшом имении в Тверской губернии. С родителями мальчик виделся очень редко, отец находился в постоянных разъездах (с 1914 г. – на войне), мать была погружена в главное дело своей жизни – поэзию. Вскоре семья распалась, и маленький Лев остался жить с бабушкой, о которой навсегда сохранил самые теплые воспоминания – добрейшей души человек, она, как могла, заменила ему родителей.

В 1921 году Николай Гумилёв был обвинён в контрреволюционном заговоре и расстрелян…

В 1929 году, в возрасте семнадцати лет, Лев переезжает к матери в Ленинград для того, чтобы продолжить учебу. Анна Ахматова живет в это время на квартире у своего третьего мужа, профессора искусствоведения Пунина. Хозяин встречает его неласково, но оставляет. Спит Лев на сундуке, в неотапливаемом коридоре. Пунин открыто дает понять, что новый жилец – семье в тягость, что он «не может кормить весь Ленинград». Но юноше деваться некуда, приходиться терпеть.

В 1930 году Лев Гумилёв подает документы в Герценовский институт, но ему отказывают в поступлении из-за дворянского происхождения. Он устраивается рабочим в экспедицию и уезжает в Сибирь. Три года Гумилёв работает в различных экспедициях на низших должностях. В перерывах живет в Ленинграде по квартирам у знакомых. Иногда ему позволяют обедать у Пуниных. В 1934 году ему, наконец, удается поступить в университет на исторический факультет. Лев счастлив! Наконец-то он может заняться своим любимым делом – историей.

Но вскоре судьба наносит ему первый серьезный удар. В августе 1935 года его арестовывают по доносу. Как позже вспоминал Гумилёв, после убийства Кирова в Ленинграде «началась какая-то фантасмагория подозрительности, доносов, клеветы и даже (не боюсь этого слова) провокаций». Всем известно, что он сын царского офицера и «контрреволюционера». В ходе расследования выясняется, что за студентом Гумилёвым ничего нет (в 35-м году еще можно было оправдаться), и его выпускают уже в ноябре. Однако из университета на всякий случай выгоняют. «В ту зиму я очень бедствовал, даже голодал», – вспоминал Лев Николаевич.

Только в конце 36-го года, благодаря помощи ректора университета Лазуркина (который сказал: «Я не дам искалечить жизнь мальчику»), Гумилёв восстанавливается сразу на третий курс. Сдает экзамены экстерном.

Продолжается спокойная жизнь недолго. В 1938-м году его снова арестовывают. На этот раз по доносу профессора филологии Пумпянского, которого Лев уличил во лжи прямо на лекции, когда речь зашла о поэзии Николая Гумилёва – профессор буквально издевался над «контрреволюционным поэтом».

Вот что вспоминал об этом аресте сам Лев Николаевич: «По мере чтения доноса следователь Бархударян все больше распалялся. В конце он уже не говорил, а, матерясь, кричал на меня: «Ты любишь отца, гад! Встань…к стене!..» Да, в этот арест все было уже по-другому. Тут уже начались пытки.…Так как я ни в чем не хотел признаваться, то избиение продолжалось в течение восьми ночей». Следователь кричал подручным: «Бейте по голове! Он умный!» Помимо обвинений в заговоре против советской власти от арестанта требуют, чтобы он отрекся от отца. Лев на это не идет и ничего не подписывает. Гумилёву дают 10 лет «за терроризм» и отправляют на Беломорканал. После двух месяцев работы на лесоповале он доходит до полного истощения. От гибели его спасает только то, что его дело возвращают на доследование – прокурор требует расстрела. Заключенного доставляют в Ленинград. Но в это время расстреливают самого Ежова и того прокурора, который требовал высшей меры. В конце концов, Гумилёв получает «всего» 5 лет, и этапируется в Норильск.

Но перед этим, в ленинградской тюрьме, он переживает первое озарение, связанное с будущей теорией этногенеза: ««Кресты» показались мне после лагеря обетованной землей. Там можно было залезть под лавку и лежать. И у меня возникла мысль о мотивации человеческих поступков в истории. Почему Александр Македонский шел в Индию и Среднюю Азию, хотя явно там удержаться не мог и грабить эти земли не мог, не мог доставить награбленное к себе, в Македонию, и вдруг мне пришло в голову, что его что-то толкало, что-то такое, что было внутри него. Я назвал это «пассионарность». Я выскочил из-под лавки, побежал по камере. Вижу: на меня смотрят как на сумасшедшего, и залез обратно. Так мне открылось, что у человека есть особый импульс, называемый пассионарностью.… Это не просто стремление к иллюзорным ценностям: власти, славе; это алчность, стремление к накоплению богатств, стремление к знанию, стремление к искусствам». То есть это тот мотор, который все двигает.

В Норильске Гумилёв работает сначала на общих работах, самых тяжелых, затем его повышают до геотехника. В марте 1943 года он освобождается и, поскольку выезд ему запрещен, полтора года работает на Севере в геологической экспедиции. В 1944 году просится добровольцем на фронт. Начальство сначала отказывает, потом все-таки отпускает.

Вспоминая Дальний Север, Лев Николаевич писал: «Я в тех местах провел 1,5 года, и после этого мне первая линия фронта показалась курортом». В мае 1945 года он пишет в письме другу: «О себе: я участвовал в 3 наступлениях: а) освободил Западную Польшу, б) завоевал Померанию, в) взял Берлин, вернее его окрестности… Добродетелей, за исключением храбрости, не проявил, но, тем не менее, на меня подано на снятие судимости… Солдатская жизнь в военное время мне понравилась. Особенно интересно наступать, но в мирное время приходится тяжело».

После демобилизации Гумилёв возвращается в Ленинград. Мать встречает его очень радостно, они разговаривают всю ночь, она читает сыну свои новые стихи. С Пуниным Ахматова уже рассталась, у нее две комнаты, одну из них она отдает сыну.

Гумилёв восстанавливается в университете. Декан истфака Мавродин разрешает сдать экзамены за 4-й и 5-й курс экстерном. «Декан…встретил меня также ласково и приветливо, называл «Лёва», – вспоминал Гумилёв. Студенту уже 33 года. Надо наверстывать упущенное. За один месяц (!) он сдает все экзамены за два курса и сразу же поступает в аспирантуру института Востоковедения. Уже в следующем 46-м году Гумилёв представляет кандидатскую диссертацию. Но защититься ему не дают. Как раз в это время выходит известное постановление ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград», где жестокой критике подвергаются Ахматова и Зощенко. Льва Николаевича выгоняют из аспирантуры с «волчьим билетом». Они с матерью остаются без средств, опять наступают голодные дни. В конце концов, Гумилёву удается устроиться библиотекарем в сумасшедший дом на мизерную зарплату. Через полгода он получает положительную характеристику и еще через полгода в декабре 1948 г. блестяще защищается в ЛГУ. Это удается сделать благодаря помощи ректора ЛГУ Вознесенского, который на свой страх и риск берет молодого ученого под свою опеку.

Меньше чем через год, осенью 1949 г. следует новый удар, Гумилёва опять арестовывают. На этот раз по доносу «коллег» из института Востоковедения. Коллеги (в большинстве скрытые троцкисты) заметили молодого перспективного ученого, и за «своего» явно не приняли. Позже, вспоминая годы репрессий, Лев Николаевич обычно ограничивался фразой: «да было такое время, когда вожди сажали вождей, соседи – соседей, а ученые – ученых»… Время для доноса было выбрано самое подходящее: в Ленинграде начинаются репрессии по известному «Ленинградскому делу» – руководство города, помимо всего, обвиняют в «русском национализме». Гумилев своих православно-консервативных взглядов не скрывает, притом – он сын опальной Ахматовой – этого достаточно.

Позже Гумилёв скажет: «Первый раз меня посадили за папу, второй – за маму». Но это – если говорить о главных «аргументах», однако были и другие: Гумилёв просто не вписывался в тогдашние идеологические рамки. При Сталине хотя и произошел поворот на национально-патриотические рельсы, но все-таки не до конца. Тогда, как говорил Сталин, были «оба уклона хуже», – и левый и правый. (Имелись в виду троцкисты и бухаринцы, но это же касалось и других уклонистов.) Гумилёв оказался уклонистом-традиционалистом, да еще с евразийским оттенком, а это при монополии марксизма в идеологии и засилье «интернационалистов» в гуманитарной науке рассматривалось как опасная ересь. Как «русский шовинизм».

На допросах следователь обвиняет его в антимарксистских взглядах и добивается признания: «Скажи в чем ты виноват, а в чем ты не виноват, мы и сами знаем.…На тебя доносов, знаешь, сколько написано?» И добавляет: «Ну и нравы же у вас там!». (Имеется в виду круг гуманитарной научной «интеллигенции».) Гумилёв не признает себя виновным, он действительно в недоумении – за что? Прокурор ему на это откровенно говорит: «Вы опасны, потому что вы грамотны. Получите десять лет». И Гумилёв их получает.

Далее следуют лагеря в Караганде, Междуреченске, Омске. Опять – тяжелые общие работы, на которых Гумилёв быстро «доходит». Выжить уже не надеется. Но тут ему вновь везет – его, полумертвого, помещают в больницу, где он получает инвалидность. После больницы работает помощником библиотекаря. Это дает возможность заниматься любимым делом. Он пишет в черновиках историю хуннов и половину истории древних тюрок по тем книгам и научным журналам, которые ему присылают с воли (это уже можно). «Пишу как монах, по ночам». Мать посылает ежемесячные посылки на разрешенную сумму в 200 рублей (20 рублей новыми советскими). Это позволяет хоть и впроголодь, но выжить. На фотографии начала 50-х годов, сорокалетний Гумилёв выглядит стариком.

В 1956 году дело Гумилёва пересматривается, и его освобождают с полной реабилитацией. В общей сложности он проводит в заключении 14 лет. Освобождению способствует и то обстоятельство, что профессора Артамонов и Окладников, а так же академики Струве и Конрад пишут на него положительные характеристики. Гумилёв возвращается в Москву, где в это время находится Ахматова, но здесь его ждет разочарование – мать встречает сына совсем не так, как он ожидал. «Когда я вернулся, к сожалению, я застал женщину старую и почти мне незнакомую. Её общение за это время с московскими друзьями – с Ардовым и их компанией, среди которых русских, кажется, не было никого – очень повлияло на неё, и она встретила меня очень холодно, без всякого участия и сочувствия. И даже не поехала со мной из Москвы в Ленинград, чтобы прописать в своей квартире. Меня прописала одна сослуживица, после чего мама явилась, сразу устроила скандал – как я смел вообще прописываться?! (А, не прописавшись, нельзя было жить в Ленинграде!) После этого я прописался у неё, но уже тех близких отношений, которые я помнил в своём детстве, у меня с ней не было».

К этому можно добавить, что, после 1953 года Гумилёв неоднократно писал матери о том, чтобы она начинала хлопотать за него – это уже могло дать результат. Но Ахматова тогда особой активности почему-то не проявила. Сын в недоумении, и очень расстроен – что мешает?.. Что-то, видимо, мешало. Или кто-то. Позже, во время очередной размолвки, мать в сердцах скажет сыну: «Я посылала тебе посылки! Тебе этого мало?!»…

После лагеря Гумилёв несколько месяцев мыкается в поисках работы. Устроиться по специальности не может. Но ему опять везет на хороших людей. Профессор Артамонов, «преодолевая очень большое сопротивление», принимает Гумилёва на работу к себе, в Эрмитаж, на ставку беременных и больных. Вскоре Лев Николаевич получает маленькую комнату (12 кв.м) в коммуналке. Он счастлив – наконец-то, на пятом десятке лет у него есть собственное жилье!

Гумилёв начинает усиленно работать. В 1960 году он издает книгу «Хунну», в 1961 году защищает докторскую диссертацию по древним тюркам. Эта защита стоила ему больших нервов: сначала все в том же институте Востоковедения его диссертацию «теряют», затем отказывают в рецензии… Позже Гумилёв оформляет диссертацию в книгу «Древние Тюрки», которую печатают без задержки. «Нужно было возражать против территориальных притязаний Китая, и как таковая моя книга сыграла решающую роль. Китайцы меня предали анафеме…», – вспоминал Лев Николаевич.

После книги «Открытие Хазарии», которая с большим интересом была встречена географами, Гумилёва приглашают в ЛГУ, на географический факультет. Позже он вспоминал: «Это было самое мое большое счастье в жизни, потому что географы в отличие от историков, и особенно востоковедов, меня не обижали». Только к пятидесяти годам (!) Лев Николаевич получает возможность работать со студентами: «Я просто был счастлив, что я могу ходить на работу, что я могу читать лекции. На лекции ко мне приходили не только студенты (не смывались, что всех удивляло), но даже в большом количестве вольнослушатели». Лектором он был изумительным. Кроме уникальной эрудиции, Гумилёв обладал довольно редким для преподавателя талантом – говорить увлекательно и очень ясно о самых сложных вещах.

Одну за другой ученый пишет книги: «Поиски вымышленного царства» и «Хунны в Китае». Первая вызывает критику академика Рыбакова, который пишет разносную статью. Гумилёв отвечает статьей, в которой показывает, что академик в своей критической статье допустил 3 принципиальных и 42 фактических ошибки. Так он зарабатывает еще одного врага. Но по-другому Гумилёв не может, будучи в жизни добрейшим и очень тактичным человеком, во всем, что касается дела, он непреклонен и даже беспощаден.

Вторая книга, «Хунны в Китае» издается с большим трудом. Редактор Востокиздата Кунин всячески препятствует изданию. В конце концов, книга выходит, но – на картах «перепутаны» все названия, и нет указателя, который сначала портят, переменив страницы, а затем просто «забывают» вставить.

После выхода первых книг по истории Внутренней Азии, которые закрывали белое пятно в домонгольской истории, Гумилёв приступает к главному делу своей жизни – пассионарной теории этногенеза. Он пишет фундаментальную работу «Этногенез и биосфера Земли». В научных кругах она производит эффект разорвавшийся бомбы! Те, кто поумнее сразу понимают, что концепция Гумилёва это больше, чем просто новое слово в науке. Это – революция. Найден новый метод в понимании истории, который не только не уступает по масштабу уже устаревшему – марксистскому, но безусловно превосходит его по глубине и исторической правде. Гумилёв убедительно доказывает, что его концепция не очередная научная спекуляция – она работает и подтверждается практикой. Это как раз то, что отвечает вызовам времени и дает выход на очень серьезные вещи – идеологию, политику, геополитику.

В связи с этим у Льва Николаевича начинаются новые трудности. Для того чтобы напечатать книгу, надо пройти обсуждение. Но обсуждать ее ни один институт не берется, отвечая, что «это не по нашей специальности». В этом есть своя правда – работа действительно новаторская – на стыке наук. Тогда Гумилёв решает защитить ее как вторую докторскую по географии, что с большим успехом и делает в 1973 году. Но ВАК работу не утверждает на том основании, что она «больше, чем докторская, а поэтому и не докторская». В конце концов, обходным путем (опять помогают добрые люди) удается получить разрешение на депонирование книги в ВИНИТИ – Всесоюзном институте научной и технической информации (1979 г.). Однако депонирование резко ограничивает круг читателей. Сразу взять книгу нельзя, надо делать заказ и ждать своей очереди. Это почти спецхран. Издать свою главную книгу Гумилёву удается только в 1989 году.

История с депонированием так же не обходится без неприятностей. «Было три выпуска по 10 авторских листов. Первый выпуск прошел легко и спокойно, но потом редакторша Ольга Николаевна Азнем украла остальные два выпуска, унесла их к себе домой и показывала своим знакомым.…Но когда оказалось, что это такое нарушение, скажем мягко, равносильное преступлению, за которое полагается от 3 до 8 лет…она ее сразу принесла». Но все-таки, как могла, навредила – не предупредила о том, что в машинописи должны быть поля с двух сторон (для копирования), и некоторые буквы забила грязно шрифтом на машинке. Всю книгу пришлось перепечатывать заново…


Каталог: wp-content -> uploads -> 2015
2015 -> Кафедра дерматовенерологии
2015 -> Министерство здравоохранения и социального развития
2015 -> Борис Дмитриевич Карвасарский Клиническая психология
2015 -> М. А. Ассанович // Психиатрия психотерапия и клиническая психология. 2014. N с. 9-17
2015 -> Общероссийская общественная организация
2015 -> Л. А. Герасименко // Психиатрия психотерапия и клиническая психология. 2014. N с. 43-49
2015 -> Методические рекомендации для медицинских работников и пациентов. Симферополь 2012 Учреждения разработчики


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница