Особенности воспитания детей в дворянских семьях в России XIX века



страница5/12
Дата16.04.2019
Размер0.97 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Источники исследования:

  • Научная литература и диссертационные исследования по истории образования и педагогической мысли в России.

  • Педагогические труды отечественных ученых XIX века.

  • Информационные источники современных учёных и исследователей.

  • Статьи по проблеме исследования.

  • Мемуарная и публицистическая литература.

  • Учебные пособия.

ОСОБЕННОСТИ ДОМАШНЕГО ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ В ДВОРЯНСКИХ СЕМЬЯХ РОССИИ В XIX ВЕКА.


1.1.Детские проблемы и воспитательный процесс в дворянских семьях в эпоху просвещения в России
«СЕМЕЙСТВЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Дворянства должны быть историческими

воспоминаниями народа».

А.С. Пушкин. Роман в письмах


Дворянство выделялось среди других сословий русского общества своей отчетливой, выраженной ориентацией на некий умозрительный идеал. Во второй половине XVIII века дворянская элита, мечтая о лидерстве своего сословия в политической, общественной и культурной жизни России, справедливо усматривала основную преграду к достижению этой цели в удручающе низком культурном уровне подавляющего большинства русских помещиков. [10, С. 8.]

Вторая половина XIII века – время правления Екатерины II – стала важной вехой в развитии домашнего воспитания детей столичного дворянства. В этот период жили представители поколения внуков соратников Петра, которые взрослели в период расцвета просвещенного абсолютизма. Их юность и зрелые годы пришлись на «золотой век» Екатерины, а их дети, в свою очередь, служили при Павле I. Дух екатерининского времени был пропитан педагогикой. Умами столичной знати владели идеи Просвещения, которые должны были стать основой благоденства человечества. Просвещение обращало свои взоры на педагогические сочинения, благодаря этому стали популярны различные воспитательные идеи европейской педагогической мысли. Это поколение дворянства стало сторонниками получения европейского образования. Образование европейского типа давало возможность гражданам России говорить на общем языке с Европой, помогало избавиться в её глазах от образа варварской страны. [16]

В России быстро распространился большой интерес к просветителям и сочинениям Вольтера, Дидро и Руссо. Особую популярность имело в то время сочинение Ж.Ж. Руссо «Эмиль, или о воспитании», ставшее в своём роде манифестом просветителей в области педагогики. Именно Руссо переломил коренным образом отношение к ребёнку, заявляя, что мир бы погиб, если каждый человек в жизни хоть раз не был бы ребёнком. Благодаря Руссо стали считать, что ребёнок такой же человек, как взрослый. Выделение ребёнка из мира взрослых привело к гуманному и уважительному отношению к нему. Детское сознание стало особым феноменом для взрослых, а процесс воспитания стал рассматриваться как особая область бытия, которой необходимо заниматься специально. Появились в этот период основы предметного мира детства – в дворянских домах стали организовывать детские комнаты, шить детскую одежду, появились игрушки и даже новые издания для детского чтения – «Зеркало добродетели и благонравия для детей» Г. Кейля (1794 г.), «Детская библиотека» Г. Кампе (1788 г.) детский журнал Н.И. Новикова «Детское чтение для сердца и разума» (1785-89 гг.). Все это положило начало созданию «детского» мира, наполненного атрибутами ребёнка. [16]

Несмотря на эти несомненные сдвиги в понимании детства, исследователи считают, что это было время теории ребёнка, педагогических трактатов, а отдельные личности не брались во внимание. Так, О.Е. Кошелева пишет: «В целом маленькая фигурка ребёнка для литературы классицизма совершенно неинтересна, она не для её высокого масштаба. Произведения особого жанра – трактаты о воспитании – целиком посвящены целям, методам, принципам воспитания, иначе говоря, рецептура действий для взрослых характеристики собственно детства, образы реальных детей в них отсутствуют» [17, С. 17].

Русскому просвещенному дворянству хорошо был знаком трактат английского философа Дж. Локка, изданный в России в 1759 году, - «Мысли о воспитании». Цель воспитания философ видел в подготовке джентльмена и разработал педагогику «здравого смысла». Эта педагогика строилась на сочетании физического, умственного и психического развития человека. Для первого Дж. Локк предлагал закаливать тело, чтобы переносить усталость и перемены погоды, не одевать детей тепло, ходить с непокрытой головой, мыть ноги холодной водой, кормить умеренной пищей, больше времени проводить на свежем воздухе и в игре, как можно раньше ложиться спать. Воспитание он ставил на первое место, обучение на второе. Детей, по его мнению, следует обучать «светскости», т.е. хорошим манерам. Им надо дать понятие о Боге как творце мира и благодетеле, не вдаваясь в подробности. Большое значение придавалось нравственному дисциплинированию и развитию воли. Дж. Локк призывал с детства приучать ребёнка побеждать собственные прихоти. Например, если ребенок просит платье, то ему надо дать, а его желаниям по материи и цвету платья не и коем случае не потакать [18, С. 110-112]. Главным средством воспитания должны быть не наставления и телесные наказания, а хорошие примеры и похвала, которая должна стать публичной и возбуждать чувство чести.

Ж.Ж. Руссо, предложивший теорию «естественного воспитания», был также популярен среди столичного дворянства. Согласно его теории, человек от природы не имеет плохих склонностей и пороков, но окружающая его среда впоследствии портит его и оказывает пагубное действие. Он писал: «Всё прекрасно, выходя из рук творца, всё портится в руках человека». [19, С. 69]

Руссо посему считал, что ребёнок от 2 до 12 лет должен воспитываться в природе и его надо увезти из города. Природосообразности воспитания соответствовали, по мысли Руссо, чистый воздух, активность детей, прогулки, работа на огороде. Воспитывали ребёнка, по его мнению, вещи, обстоятельства и люди. [20, С, 74-75] Возраст от 12 до 15 лет Руссо считал временем умственного развития, во время которого необходимо было изучать естественные дисциплины. С 15 лет нужно было приступать к изучению гуманитарных наук, к коим он относил историю. Во второй период ребёнка сближали с природой сельскохозяйственные работы и освоение различных ремесел, а после 15 лет Эмиля – героя сочинения Руссо привозили в город, где он должен был постигать любовь к людям и бороться с сословными предрассудками. Руссо также в своём сочинении обозначил проблемы: мужчина и женщина в силу своего различия в обществе должны получать разное воспитание. Женщин надо учить с детства «нравиться мужчинам, быть им полезными, внушать им любовь и почтение, воспитывать их, пока они молоды, заботиться о них, когда они станут взрослыми, советовать им, утешать их, делать их жизнь приятной и отрадной». [20, С. 364]

К вопросам воспитания в век Просвещения обращались не только «чадолюбивая» императрица и известный реформатор И.И. Бецкой, но и многие известные люди той эпохи. Они отмечали, что дворянство стремилось во многом обучать своих детей прежде всего внешним приемам, интересуясь не духом, а буквой образования. Имелся в виду внешний лоск конечного результата, а не глубокие духовные основы. Княгиня Е.Р. Дашкова, дочь графа Р. Воронцова, рано лишилась матери и была взята на воспитание М.И. Воронцовым. В доме дяди она получила модное по тому времени домашнее воспитание, которое ограничивалось языками и танцами. Она писала о том, что ей пришлось восполнять недостатки такого домашнего образования серьёзным чтением и делала вывод: «Воспитание не в одних внешних талантах состоит: украшенная наружность вкусом и действиями, коими от танцмейстера, от фейхместера и прочих получаются, без приобретения красот ума и сердца есть только кукольство». [21, С. 286] В ряде мемуарных источников говорится о том, что суть воспитания сводилась к изучению языков, танцам, «бряцанью на фортепиано», что являлось научением, а не воспитанием.

Большое значение придавали светским манерам или, как тогда говорили, «людскости». Изучали не только нормы этикета, но и практиковали житейские нормы до естественности и совершенства, мягкости и непринужденности. Это внешнее воспитание, но оно должно содержать ещё и внутреннее – нравственность и мораль. Набор качеств, которые воспитывались в дворянских детях, нам хорошо известен. Ключевым понятием являлась честь, которая рассматривалась как нравственная ответственность перед памятью предков и последующими поколениями. Внешние манеры играли, безусловно, важнейшую роль в воспитании. Гувернеры работали над такими качествами, как учтивость, приветливость, достойное поведение в любой обстановке, умение танцевать и красиво одеваться, выдержка, выносливость, самообладание. Дворяне старались научить всему своих детей, в том числе и на, случай непредвиденных обстоятельств. Будущие наследники (и дворянские дети) возделывали огород, обучались слесарному и токарному делу. Отчасти, таким образом, проводились в жизнь идеи просветителей о естественном равенстве людей.

Важнейшим достижением века Просвещения было появление предметного мира ребёнка. Смертность детей второй половины XVIII века была высока, поэтому с рождения их окружали заботой и создавали свой особый мир. У детей появилась своя территория – детская комната, в которой дитя проводило большую часть своей жизни. Обычно детские комнаты размещали в верхнем этаже дома с низкими потолками – антресолями. В тоже время считалось, что детские должны быть сухи, просторны, доступны солнечному свету и свежему воздуху, но только не северному ветру, а также, чтобы они не имели много окон и дверей. Печи для отопления делали снаружи затем, чтобы в детской была только обогревающая часть. Пол должен был быть ровным. Во всем должен быть порядок, чистота и свежий воздух. Колыбели делали плетеные, их дерева, обивали фланелью, шерстью или бархатом. Существовали высокие дубовые на колесах кресла. Детские обставляли детской мебелью.

Время с рождения до 7 лет было самым беззаботным в жизни ребенка. О нем заботились и оберегали кормилицы, няни, прислуга. Во главу угла в этом возрасте ставили любовь и баловство. Дитя ни в чем не знало отказа и развлекалось всякого рода забавами и утехами. Вся жизнь детской протекала по старому, заведенному ещё дедами порядку и соизмерялась опытом семейной жизни. Т.Н. Мальковская подчеркивает «В этом мирке детской жизнь была консервативнее, чем где-нибудь, и, несомненно, обстановка, порядок, круг понятий и вся нравственная атмосфера детской даже у наиболее объевропейвшихся людей XVIII века носили выраженный русский отпечаток, верный преданиям и заветам старины» [18, С. 133].

Самым правильным средством воспитания считались для маленьких детей сладкая еда и удовлетворение прихотей. Долго не отнимали ребенка от груди кормилицы, дабы его не огорчить. В дворянских домах был сундук с лакомствами, и по первому капризу ребенка его открывали. Это, конечно же, противоречило идеям просвещения о здоровом теле ребёнка и воздержании в пище. Екатерина II в «Наставлении» писала: «Пища и питьё будут простые … без многой соли … Буде кушать захотят между обеда и ужина, давать им кусок хлеба» [22, С. 119-120]. В ряде работ отмечено, что, несмотря на употребление детьми сладостей, их не было так много, и процесс изготовления «конфектов» отслеживался досконально. Специального меню для детей ещё тогда не было, но регулировалось количество подаваемых детям блюд и их ассортимент [23, С. 14-22].

Необходимо отметить, что именно в детской закладывались основы исконно русского патриархального воспитания. К этим основам можно отнести милосердие, доброту, почтительное отношение к родителям и христианские заповеди. Проводниками этой традиционной культуры были няни. Они были порой ближе и нежнее матери, по-матерински ласковые и рабски преданные своим детям. Няня была другом и утешителем ребёнка и безумно его любила. Во многих мемуарах отмечена душевная связь с няней, которая прошла через всю жизнь человека. В. Михневич отмечал, что «детская служила для культурного человека главной, нередко единственной школой национального чувства, она роднила ребёнка с народом … Вся поэзия детской жизни уходила вместе с няней» [24, С. 45]

В архивных материалах, а именно в описях гардеробов столичных дворян периода Екатерины II, стала упоминаться детская одежда, хотя таких сведений сравнительно немного [25]. Как отмечают специалисты, детский гардероб зачастую являлся важной статьёй экономии в дворянском бюджете. Ребёнок быстро вырастал, его вещи переходили к сестрам и братьям помладше. Экономили на материале и пошиве. Только для новорождённого комплект для крестин и показа родственникам заказывали у профессиональных белошвеек, вся остальная детская одежда даже в богатых столичных дворянских семьях шилась дома [26, С.221-225]. Детские вещи входили в круг работ дамского рукоделия, его приёмами владела знатная дворянка. Кроме того, няни и прислуга тоже занимались этим почти всегда. Использовались для этой цели бывшие в употреблении ткани. Даже в богатых семьях использовать новую ткать для детской одежды считали расточительностью. Для неё перекраивали вышедшие их моды платья взрослых. Также пускали в ход залежавшуюся в сундуках и вышедшую из моды ткань. Эту материю использовали также для пошива платья прислуги или жертвовали в церковь. Одежда прислуги и господских детей часто в описях значится вместе. Исключение составляла нарядная одежда детей, которая всё же шилась из дорогой ткани. В крайних случаях даже могли заказать нарядное платье профессиональной портнихе. Повседневные платья служили очень долго дворянским детям. Вещи переделывали и перешивали, удлиняли, отделывали, а затем уже передавали после носки младшим детям [26, С. 64-68].

Ни о какой детской моде речи не было, костюм отличала простота, прочность, упрощенный крой и обилие дешевых примитивных отделок в виде ленточек, кружева и тесьмы. Костюм не имел парадного статуса и был национальным. К.Г. Серебрякова считает, что собственно специфический детский костюм, отличный от взрослого, появился для мальчиков в 1760-80 е годы, а для девочек – к концу века [26, С. 135-136]. Детей обучали носить одежду, делать учтивые поклоны, держаться в обществе уже с 4-5 лет. «Маленькому кавалеру» и будущей даме старались привить манеры благородного человека сызмальства.

Отношение к детям в дворянской семье с сегодняшних позиций может показаться излишне строгим, даже жестким. Но эту строгость не нужно принимать за недостаток любви. Высокий уровень требовательности к дворянскому ребёнку определялся тем, что его воспитание было строго ориентировано на норму, зафиксированную в традиции, в дворянском кодексе чести, в правилах хорошего тона. [10]

Хотя многие дети учились дома, день их был строго расписан, с неизменным ранним подъёмом, уроками и разнообразными занятиями. За соблюдением порядка неотступно следили гувернеры. Родители не жалели денег и устроили нам целую гимназию, - вспоминал К.С. Станиславский. – С раннего утра и до позднего вечера один учитель сменял другого; в перерывах между классами умственная работа сменялась уроками фехтования, танцев, катанья на коньках и с гор, прогулками и разными физическими упражнениями». [10]

Завтраки, обеды и ужины проходили в кругу всей семьи, всегда в определенные часы. Н.В. Давыдов вспоминает: «Хорошие манеры были обязательны; нарушение этикета, правил вежливости, внешнего почета к старшим не допускалось и наказывалось строго. Дети и подростки никогда не опаздывали к завтраку и обеду, за столом сидели смирно и корректно, не смея громко разговаривать и отказываться от какого-нибудь блюда. Это, впрочем, нисколько не мешало процветанию шалостей, вроде тайной перестрелки хлебными шариками, толчков ногами и т.п.»

За сколько-нибудь серьёзные проступки детей строго наказывали. «Во многих вполне почтенных семьях розга применялась к детям младшего возраста, - вспоминает Н.В. Давыдов, - а затем была в ходу вся лестница обычных наказаний: без сладкого, без прогулки, становление в угол и на колени», устранение от общей игры и т.п.» Но при этом он добавляет: «Если попадались хорошие наставники (что было нередко), то детям жилось, несмотря на воспрещение шуметь при старших, вмешиваться в их разговоры и приучение к порядку и хороши манерам, легко и весело». [10]

В самом деле, обратившись к мемуарам и к русской классической литературе, нетрудно убедиться, что, за редкими исключениями, семейный дом для дворянского ребёнка – это обитель счастья, с ним связаны самые лучшие воспоминания, самые теплые чувства. Не случайно, для того, чтобы обозначить строгость предъявлявшихся к детям требований, приходится специально сфокусировать на ней внимание; авторы романов и воспоминаний, как правило, не придают этому значения. Видимо, если строгость не воспринимается как произвол и насилие, она переносится очень легко и приносит свои плоды. [10]

Заслуживает внимания и то значение, которое придаётся храбрости, и уверенность, что её можно воспитать, выработать путём волевых усилий и тренировок. В дворянской семье мальчика 5-6 лет впервые сажали на лошадь, а к 10 годам он должен был ездить верхом наравне со взрослыми. В литературных произведениях, описывающих обычаи и нравы дворянских семей («Детство» Л.Н. Толстого, «Детство Никиты» А.Н. Толстого и др.) матери плачут и просят отцов поберечь детей, но их протесты выглядят как ритуал, сопровождающий это обязательное для мальчика испытание. Следует отметить, что определенная опасность для ребёнка действительно была. Подтверждением служит исторический факт: старший сын Николая I в дошкольном возрасте упал с лошади и сильно разбился, но, выздоровев, наследник престола не избегал впредь подобного риска и продолжил тренировки. Храбрость и выносливость, которые, безусловно, требовались от дворянина, были почти невозможны без соответствующей физической силы и ловкости. Не удивительно, что эти качества высоко ценились и старательно прививались детям. В дворянской семье считалось необходимым научить ребёнка плаванью, гребле, фехтованию.

Практиковались прогулки на свежем воздухе в любую погоду. Физические упражнения и нагрузки призваны были не просто укреплять здоровье, но способствовать формированию личности. В общем контексте этических и Xмировоззренческих принципов физические испытания как бы уравнивались с нравственными. Уравнивались в том смысле, что любые трудности и удары судьбы должно было переносить мужественно, не падая духом и не теряя собственного достоинства. С детства ребёнка приучали стойко переносить болезни, падения, ушибы и другие неприятности, которые часть случаются в повседневной жизни. Плакать и жаловаться считалось неприличным и недостойным поведением для дворянина [28].

Тема детского времяпрепровождения редко встречается в мемуарах XVIII века. Почти нет сведений об игрушках. Привозные фарфоровые куклы (в основном немецкие) считались предметом роскоши в XVIII веке. Граф А.И. Рибопьер вспоминает, что в дворцовом обиходе были механические игрушки типа «охота за оленями», где за бегающим оленем гнались лающие собаки и скачущие всадники, трубившие в рог. Также он описывает великолепную большую качающуюся лошадь. Мальчики предпочитали военные игры, забавлялись волчками, верёвочками и мечом. Зимой катались на санках, летом много времени проводили на свежем воздухе и гонялись за бабочками. [29, С. 21] Исследователи и мемуаристы отмечают, что русские дети были активны, шаловливы, любознательны и проказливы и посему не вписывались в систему европейского воспитания. В то же время взрослые в этот период специально не организовывали досуг детей, и поэтому, по мнению О.Е. Кошелевой, они для уменьшения риска от «резвого» детского поведения оставляли слишком мало времени для досуга своих детей. С 7-8 лет ребёнок вообще забывал об играх и забавах. Важным моментом было движение детей и свежий воздух. Подтверждение находим в «Наставлении о воспитании детей». «В прыганье и в увеселении должно проходить детским летам … Позволять им бегать в ясные и ненастные дни по песку, по кочкам, по пашне, по горам и крутым местам, ходить иногда босиком по каменному полу, в стуже с открытой головою и грудью, ибо все сие укрепляет их здоровье». [30, С. 117-119] В.Н. Головина вспоминала, что она бегала свободно повсюду, гуляла по опушке леса, бегала к реке, залезала на старый дуб. У Лабзиной также любимым занятием было лазанье по деревьям и прогулки на природе. А.Е. Лабзина писала в «Воспоминаниях»: «Мать моя меня укрепляла суровой пищей и держала на воздухе, не глядя ни на какую погоду; в самые жестокие морозы посылала гулять пешком …» [31, С.46.] Тем самым дворяне своих детей готовили к невзгодам и суровой жизни.

Дети охотно подчинялись требованиям гигиены. Баня была для знатных дворянских домов обязательна, и дети любили воду. В «Наставлении» Екатерины II говорилось о том, что её внуки «должны зимой и летом ходить в мыльню париться и купаться в холодной воде… и то и другое здоровье их подкрепляет, и для того зимой и летом недели через 4 и 5 водить их в баню … Летом же купаться, сколько сами пожелают, … чтоб их высочества учились плавать … чтоб часто ноги мыли в холодной воде для избежания простуды … Чтоб их высочества спали не мягко, на тюфяках, как привыкли, а не на перинах, и чтоб одеяла их были легкие … вставать рано … ложиться рано … от 8 до 10 часов сна, кажется довольно» [22]. Многие столичные дворяне восприняли идеи просветителей о близости ребенка к природе, возвращение его в «естественное состояние», боролись с изнеженностью детей и закаливали их. При этом использовались английские традиции нагрузок, обливания холодной водой и умеренной еды. Детям никогда не давали за общим столом лучших кусочков, и сидели они во время семейных обедов в нижнем конце стола – самом непочетном месте по тогдашним понятиям.

Частью воспитательного процесса было привитие любви к животным, которые рассматривались частью природы. Опять же находим этот аспект воспитания в «Наставлении» Екатерины II внукам: «Не допускать их высочеств до того, чтоб мучили или убивали невинных животных, как-то: птиц, бабочек, мух, собак, кошек …» Чтоб попечение имели о принадлежащей им собаке, птице, белке или ином животном … и даже до цветов в горшках, обливая оные» [22]. В ряде источников употребляются ссылки на птичек для забавы детей, а также на ролю собственных собак в воспитании детей дворян [32]. В детях воспитывали любовь к ближнему, милосердие и щедрость. Екатерина II писала: «Главное достоинство наставления детей состоять должно в любви к ближнему. Детям надлежит быть щедрыми и для того поваживать их к дележу между собой и окружающими. Похваляя их за это и утверждая, что щедрый не останется без награждения …» [22].

С раннего детства в ребёнка закладывали основы христианской веры и морали. Исследователи отметили, что детей раннего возраста привлекает не только красота, но и таинственность церковных обрядов, они ожидают чудес, необычных состояний от исповеди и причастия … Молитвенный опыт также важен для ребёнка. Во многих автобиографиях прошлых времен есть воспоминания о том, что переживания ушедшего дня ребенок подытоживал в вечерней молитве, прося у Бога прощения за свои грехи или же заступничества. Детские молитвы часто связаны со страхом перед наказанием. В отроческом и юношеском возрасте вдумчивые натуры стремятся самостоятельно разобраться в трудных проблемах веры и неверия, доказательствах Божия бытия, и эти страстные искания занимают важное место в становлении юной личности [32, С. 270-273]. Воспоминания чаще всего описывают отдельные эпизоды, связанные религией. В основном это впечатления от церковных служб и чтения священных книг. М. Глинка писал: «Я был весьма набожен, и обряды богослужения, в особенности в дни торжественных праздников, наполняли душу мою живейшим поэтическим восторгом. Выучась читать чрезвычайно рано, я нередко приводил в умиление мою бабку и её сверстниц чтением священных книг» [32, С. 313-315].

Отношение детей к родителям было традиционным и строилось в соответствии с христианскими принципами. Большое значение имели примеры родителей. Образ отца и матери был действенным фактором для дворянского ребёнка, особенно если их статус в глазах ребенка был достаточно высок. «Пример наставления всякого сильнее», - писал Антиох Кантемир в сатире «О воспитании» [33, С.79-80]. Родительская любовь, или «чадолюбие», как говорили XVIII веке, - важнейшая составляющая воспитания дворянских детей. Образы заботливого и сурового батюшки, который подчас действовал орудием страха, и любящей и ласковой матушки, которая баловала детей, вообще были типичные для дворянских семей, что отражено и в воспоминаниях. Обычно переход мальчика из женской половины дома в мужские комнаты считали концом «золотого детства» и началом серьёзного учения и «мужского» воспитания. А.Т. Болотов писал о ранних годах: «Все учебные и увеселительные работы производил я при глазах моей матери, на большом и предлинном дубовом столе, стоящем у нас в переднем, углу той комнаты, где мать моя жила и почивала» [32, С. 151]. Один из главных критериев для ребенка – справедливость или несправедливость поступков их родителей. Меленький дворянин видел, как общаются его родители роднёй, друзьями и знакомыми «своего круга», и сам он воспитывался, чтобы стать уважаемым членом этого круга. Несоответствие поведения принятым в обществе и семье идеалам приводило к всеобщему осуждению, которое оказывало на маленького дворянина неоценимое воздействие, порой более сильное, чем наказания. Воспитывала сама культурная традиция дворянства. Боязнь потерять уважение окружающих, по мнению О.Е. Кошелевой, сдерживала проявление дурных наклонностей ребёнка [32, С. 313-315].

В основе воспитания дворянских детей лежало следование некоему кодексу поведения, составляющему идеал, а не мотивация в будущем достичь успехов по службе. Именно следование идеалу и формула «Кому много дано, с того много и спросится» лежали в основе воспитательного процесса. Положение дворянина обязывало его быть образцом высоких нравственных устоев. У детей с самого детства закладывалось двоякое сочетание чувства ответственности и чувства избранности. Отсюда их учили, прежде всего, долгу и чести. Долг понимался не только как служба Отечеству, но ответственность за свои владения и крепостных людей. О.С. Муравьёва считает, что основным законом поведения дворянина являлась дворянская честь (point d’honneur) [10, С. 39]. В связи с этим детей приучали к ценности честного слова, объясняли им, что нарушить данное слово – значит раз и навсегда погубить свою репутацию.

В связи с существованием эталона дворянина важнейшим вопросом был вопрос поощрений и наказаний детей. В качестве поощрения – «конфекты» и игрушки. В качестве наказания использовали детские страхи, хотя Ж.Ж. Руссо призывал искоренять в детях боязнь темноты и другие страхи игрой, причем медленно и постепенно. Делом чести отцов дворянских детей было воспитание храбрости мальчиков путем совершения решительных поступков. Методы могли быть различны: от противных жуков и ружейных выстрелов до прогулок в тёмный сад и даже на кладбище. Хотя в эпоху Просвещения телесные наказания осуждались, но всё же они применялись вместе с иными способами и уловками. К таким уловкам Н.А. Шлукина относит «астролябический штатив», которым А.Т. Болотов пугал своего сына, как «штукой, которая строго наказывает непослушных деток». [35, С. 54] Наказание розгами или порка были распространены в дворянской среде. Вот как об этом вспоминает П.А. Вяземский: «Да, милостивые государи, меня секли ремнём, и после несколько раз меня секли розгами, однажды, и собственными руками отца моего, за персик, который я тайно присвоил себе и съел. Впрочем, не за лакомство своё был я наказан, а за ложь, то есть за то, что не хотел признаться в проступке своём. Мне было тогда лет восемь или девять. Не помню, плакал ли я тогда под розгами, но помню слезы на глазах отца» [36, С. 234]. Телесные наказания в мемуарах упоминаются как вещь сама собой разумеющаяся, но вот поступки и шалости, которые становились предметом наказания, подробно описаны. Наказания воспринимались детьми XVIII века как должный и неизбежный ритуал, как горькое лекарство, необходимое для выздоровления больного.
Итак, в дворянском кругу образование становилось большой ценностью в век Екатерины II, поэтому не учить дворянского ребёнка было совершенно невозможно. В то же время при определении дворянина на должность образованию не придавалось такого определяющего значения, как скажем, верности и преданности императрице.

В связи с этим, эпоха Просвещения, проникнутая духом педагогики, стала новым этапом в развитии домашнего воспитания дворянских детей. Впервые были затронуты проблемы детства, соотношения внешних манер и внутренней нравственной духовной культуры, преимущества французской и английских систем воспитания и русской традиции. Наступает эпоха гувернерства и соперничества домашнего воспитания и привилегированных учебных заведений для дворян.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница