План План 1 логическая культура судебного оратора



Скачать 282.66 Kb.
Дата25.04.2016
Размер282.66 Kb.
Просмотров21
Скачиваний0

План


План 1

Введение 2

Логическая культура судебного оратора (на примере речей русских юристов) 3

Логические ошибки в речи 13

Языковые средства, создающие логичность речи 16

Заключение 21

Использованная литература 22

Введение


Основным качеством судебной речи является убедительность-обоснованность всех тезисов и выводов. Убедить — значит логическими доводами доказать или опровергнуть какое-либо положение, вызвать уверенность в том, что истинность тезиса доказана, то есть склонить судей к принятию данной точки зрения. Важными факторами убедительности речи являются убежденность оратора в правоте своей позиции по делу и высокая культура его мышления. Убежденность появляется из знания материалов дела. М.Г.Казаринов, например, в одной из речей сказал: “Суд возложил на меня задачу защиты; убеждение мое в невиновности подсудимого сильно облегчило мне исполнение моей обязанности”. Эта мысль выражена и в речи О.В.Дервиза: “... Я исполняю сегодня свой профессиональный долг с глубоким убеждением в правильности моей правовой и моральной оценки действий Васильевой”. Убежденность оратора ведет к необходимости убедить суд.

Юристу крайне важно владеть логикой рассуждения — уметь обосновывать свою правоту и логически доказывать несостоятельность тезисов оппонента. Для того чтобы правильно построить рассуждение, чтобы придти к истинному выводу из истинных посылок, необходимо знание сформулированных логикой основных законов мышления — закона тождества, закона противоречия, закона исключенного третьего и закона достаточного основания. Любой акт мышления должен соответствовать законам логики. Это имеет большое значение для повышения эффективности мыслительной деятельности оратора, для предотвращения возможных ошибок. Нельзя построить осмысленное высказывание вопреки логическим правилам или игнорируя их.



Логическая культура судебного оратора (на примере речей русских юристов)


Закон тождества выражает основное свойство мышления — его определенность; он гласит: каждая мысль в процессе данного рассуждения должна иметь одно и то же определенное, устойчивое содержание, сколько бы раз она ни повторялась. Закон противоречия учит последовательности в мышлении и речи, непротиворечивости мыслей, так как две противоположные мысли об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время, в одном и том же отношении, не могут быть одновременно истинными. Знание закона противоречия важно для того, чтобы в процессе рассуждения можно было придти к верному выводу. Его использование помогает обнаруживать и устранять противоречия в показаниях подсудимых, свидетелей, в доводах истца или ответчика, в рассуждениях обвинителя и защитника. По закону исключенного третьего, из двух противоречивых суждений одно должно быть истинным, другое ложным, а третьего не дано. Этот закон, как и закон противоречия, не допускает противоречий в мыслях; он требует четких, конкретных ответов, особенно там, где необходимо категоричное решение вопроса, и является основой для косвенных доказательств и опровержения1. Закон достаточного основания требует, чтобы истинность каждого выдвигаемого в речи положения была доказана фактами: всякая правильная мысль должна быть обоснована другими мыслями, истинность которых доказана. Суждения и выводы не могут быть необоснованными. Это важнейшее требование, предъявляемое к речи участников судебных прений. Так, адвокат, выдвигая тезис о невиновности своего клиента, вынужден привести необходимые доказательства, обосновать истинность своего утверждения. В обвинительном приговоре должны быть приведены доказательства, достаточные для его вынесения. Таким образом, законы формальной логики учат тому, что мысль должна быть выражена ясно и точно, рассуждение должно быть последовательным, непротиворечивым и обоснованным. Отклонение от законов логики, неумение вести доказательное рассуждение значительно снижает убедительность речи, ведет к логическим ошибкам, затрудняет выяснение дела, а иногда приводит к ложным выводам и к несправедливому приговору.

Логическая операция доказательства (то есть обоснования истинности какого-либо положения) включает в себя три взаимосвязанных элемента: т е з и с, аргументы, демонстрацию.

Чтобы обеспечить логичность рассуждения, следует помнить, что центральным пунктом каждого доказательства является тезис — положение, истинность которого следует доказать. Его обоснованию подчинено все содержание речи. Однако тезис должен быть достоверным, иначе обосновать его не удастся. Доказательное рассуждение требует соблюдения двух правил по отношению к тезису: 1) логическая определенность, ясность и точность тезиса; отсутствие логического противоречия; 2) неизменность тезиса, запрещение менять его в процессе данного рассуждения.

Четкостью формулирования тезисов отличались речи В.Д.Спасо-вича: Ставлю как тезис, который я должен доказать и который я надеюсь доказать, тезис, в полной истине которого я глубоко убежден и который для меня яснее белого дня, а именно: что Н.Андреевская, купаясь, утонула и что, следовательно, в смерти ее никто не виноват”. В.И.Царев основной тезис обвинительной речи по делу братьев Кон-драковых сформулировал так: ... Я заявляю, что объективная истина по разбираемому нами делу установлена конкретно и точно: разбойное нападение на Кривошееву А.С. и Кривошееву А.Р., их изнасилование и убийство совершены братьями Кондраковыми2.

Как доказать правильность своей мысли? Логическими доводами, использованием убедительных аргументов, компетентных мнений, имеющих целью вызвать убеждение3. Убедительность судебной речи во многом зависит от качества аргументов. Судьи оценивают правильность мыслей прокурора и адвоката прежде всего по степени значимости и ценности фактического материала. Только сила аргументов, их убедительность имеют значение для полного внутреннего убеждения судей.

Какие требования предъявляются к аргументам? Какими качествами должны они обладать для того, чтобы убедить слушателей? Аргументы должны быть истинными, достоверными и не должны противоречить друг другу. Истинность их проверена практикой. Они должны быть достаточными для доказательства. Достаточность аргументов — это не количество их, а весомость, когда из них необходимо следует тезис. Риторика учит: доказательства следует не столько умножать, сколько взвешивать; отбрасывать аргументы, которые могут быть опровергнуты.

Веские аргументы можно найти в речи С. А. Андреевского по делу Мироновича. Адвокат доказывает невиновность Мироновича, подробно анализируя: 1) данные экспертизы; 2) случайность позы Сарры Беккер: “Главное положение, что вся драма убийства происходила на кресле, рухнуло. Выяснилось, что Сарра принесена на кресло из другого места, положена на него почти мертвой; борьбы здесь не было, потому что чехол остался неподвижен и пятна крови спокойно просачивались с чехла на материю кресла”; 3) спокойное, естественное поведение Мироновича, уехавшего утром после убийства взыскивать деньги с должников: “Ведь если бы он убил, он знал бы, что касса была всю ночь отпертой, что она и теперь открыта, что, может быть, из нее уже все растаскано и он теперь нищий, что там следы его ужасного дела... Где же тут до Порховникова? Откуда бы взялась прежняя энергия преследовать-должников?”4

Н.И.Холев, защищая Максименко, обвиняемую в отравлении мужа мышьяком, логично и убедительно анализирует обстоятельства дела: Главный вопрос: выздоровел ли Н.Максименко к 18 октября. Проанализировав симптомы брюшного тифа, сроки течения болезни, показания свидетелей, оратор приходит к выводу: 18 октября болезнь была в периоде полного ее развития (Это подтвердило и вскрытие). Далее. Подробнейшим образом исследовав прижизненные симптомы отравления мышьяком и посмертные явления, приводя научные данные и мнения ученых, делает вывод: признаков отравления мышьяком не было.

Веские, убедительные аргументы найдете в речах А.Ф.Кони, П.А.Александрова, в речи Н.П.Карабчевского в защиту Криуна — бывшего капитана парохода “Владимир”, в речи И.М.Кисенишского по делу о катастрофе парохода “Адмирал Нахимов”.

Особенно необходимы веские доводы в пользу применения той или иной статьи уголовного закона.

В античной риторике аргументы делились на внутренние, то есть логические, и внешние: факты, документы и др., которые веско и убеждающе действуют сами по себе. Кроме того, выделялись иррациональные доводы. Их наиболее распространенные виды: призыв к жалости и симпатиям; обращение к авторитетам, традициям, к чувству почтения; это так называемые аргументы к состраданию, к лицу, а не к существу вопроса; они используются вместо объективной оценки преступления. Большое значение в таких случаях имеет красноречие оратора, его уверенный тон, пафос речи. Такие аргументы находим в речах Ф.Н.Плевако, напр.: “Плевако... вспомнив слова обвинителя, сказал голосом, идущим из души в душу: “Вам говорят, что он высоко стоял и низко упал, и во имя этого требуют строгой кары, потому что с него должно “спроситься”. Но, господа, вот он перед вами, он, стоявший так высоко! Посмотрите на него, подумайте о его разбившейся жизни — разве с него уже не достаточно спрошено? Припомните, что ему пришлось перестрадать в неизбежном ожидании этой скамьи и во время пребывания на ней. Высоко стоял... низко упал... ведь это только начало и конец, а что было пережито между ними! Господа, будьте милосердны и справедливы...” Так Ф.Н.Плевако защищал и священника. Психологами доказано, что на процесс убеждения значительное влияние оказывает субъективное отношение слушателей к предмету речи.

Итак, оратор определил целевую установку речи, сформулировал тезис, подобрал аргументы. Теперь следует подумать о расположении их в речи, о способе и методе аргументации — о демонстрации. Демонстрация, или способ доказательства, — это форма логической связи между аргументами и тезисом. Это логическое рассуждение, совокупность умозаключений при выведении тезиса из аргументов. Продемонстрировать — значит показать,, что тезис логически обосновывается аргументами и поэтому является истинным.

Обоснование тезиса может осуществляться путем прямого или косвенного доказательства. Прямое доказательство ведется непосредственно с помощью аргументов, без привлечения каких-либо противоречащих тезису допущений: дается прямая ссылка на аргументы, факты, подтверждающие что-либо, ссылка на общепринятую норму. В речи судебного оратора прямое доказательство используется, когда роль аргументов выполняют показания свидетелей, письменные документы, вещественные доказательства. Информационные доказательства (показания свидетелей, письменные документы) должны быть обязательно проверены, и их достоверность должна быть доказана.

Прямое обоснование может принимать форму дедуктивных умозаключений, индукции или аналогии.

Индуктивный метод предполагает изложение от частных фактов к установлению общих положений, это логический переход от аргументов к тезису. Особенно важно, чтобы оратор приводил впечатляющие конкретные факты. Индуктивный метод нередко используют при анализе экспериментальных данных, при оперировании статистическими материалами. Аргументами здесь являются, как правило, фактические данные.

Дедуктивный метод состоит в том, что частные положения логически выводятся из общих положений, правил, законов. Оратор опирается на те или иные известные научные положения, истинность которых не вызывает сомнения, или на нормы права и другие оценочные стандарты.

Демонстрация в форме аналогии — это обоснование тезиса, в котором формулируется утверждение о свойствах единичного явления. Аналогия состоятельна лишь тогда, когда два явления сходны между собой не в любых, а лишь в существенных признаках. На основе аналогии эксперты делают выводы из трассологических и дактилоскопических экспертиз.

Метод избирается судебным оратором в зависимости от материалов дела.



Косвенное доказательство (доказательство от противного) ведется путем выдвижения антитезиса (допущения) и установления его ложности. Затем на основании закона исключенного третьего делается вывод: поскольку тезис и антитезис исключают друг друга, то ложность антитезиса означает истинность тезиса. В качестве примера косвенного способа доказательства можно привести речь А.Ф.Кони по делу об утоплении крестьянки Емельяновой ее мужем, речь А.И.Урусова по делу Волоховой, речь Я.С.Киселева по делу Бердникова.

Нередко судебный оратор использует косвенные улики, о трудностях пользования которыми говорил еще Н.П.Карабчевский; он же удачно сформулировал требования, предъявляемые к ним: “Косвенные улики, в отличие от прямых, могут быть очень тонкие, очень легковесные сами по себе, но одно внутреннее качество им обязательно должно быть присуще: они математически должны быть точны. Точны в смысле своей собственной достоверности, качества и размера. Другое непременное условие: чтобы эти малые сами по себе величины давали все-таки некоторый реальный итог, чтобы они составляли собой одну непрерывную цепь отдельных звеньев”. Чтобы косвенное доказательство стало достаточным для вынесения обвинительного приговора, необходимо соблюдение следующих условий:

1) факт косвенного доказательства должен находиться в причинной связи с исследуемым преступлением, то есть являться либо одним из условий, вызвавших преступление, либо обстоятельством, сопровождавшим преступление, либо следствием совершения преступления;

2) обоснование тезиса путем косвенного доказательства всегда требует установления нескольких улик по делу, находящихся в соответствии между собой, в определенной связи.

Очень эффективным является метод видимой поддержки, когда выступающий вначале не противоречит, не возражает процессуальному оппоненту, даже, кажется, приходит ему на помощь, приводя новые аргументы в его пользу (как это сделал Я.С.Киселев в речи по делу Бердникова). А затем после формулы Но так ли это, уважаемые судьи?, или Однако на самом деле это не так, или Да, все это так, однако, или В действительности это вовсе не так следует контрудар, то есть оратор приводит цепь аргументов в подтверждение правильности своей точки зрения. Это способствует убедительности речи5.

Искусство аргументации предполагает также умение опровергать. Опровержение — это логическая операция, направленная на разрушение ранее состоявшегося процесса аргументации; это критика тезиса, установление ложности, несостоятельности или ошибочности тезиса процессуального оппонента, следственных органов, подсудимого и т.д.

Прямое опровержение тезиса строится в форме рассуждения, получившего название “сведение, к абсурду”. Условно допускают истинность выдвинутого оппонентом положения и выводят логически вытекающие из него следствия: Допустим, что оппонент прав и его тезис является истинным, но в этом случае из него следует... Если окажется, что это следствие противоречит объективным данным, то его признают несостоятельным. Далее делается вывод о несостоятельности тезиса.

Подвергаются проверке и критике доказательства, которые даны оппонентом в обоснование его тезиса. Неточное изложение фактов, сомнения в правильности доводов переносятся и на тезис. В случае установления ложности аргументов тезис безоговорочно считается необоснованным.

Опровержение демонстрации состоит в том, что показывают, что в рассуждениях оппонента нет логической связи между аргументами и тезисом. Для окончательного опровержения следует доказать несостоятельность содержания самого тезиса. Приведем пример опровержения.

В.И.Царев, обосновывая обвинение В.Кондракова в убийстве, опровергает его показания, выстраивая систему доказательств: “Позвольте, товарищи судьи, перейти к анализу показаний В.Кондракова. Суть их сводится к тому, что 4 апреля он якобы в Великодворье не был, а ездил и Туму наниматься в пастухи. Стремясь убедить суд в правдивости своих показаний, Кондраков детально рисует эту поездку. Кого только он не встретил тогда в Туме! Здесь и женщина с рассадой, и девушка в красном пальто, и пассажиры с поросятами в корзинах, и играющие в футбол ребята, и милиционер, подозрительно посмотревший на него.

Если рассматривать эти показания просто по-житейски, то как раз такая детализация и убеждает в их неправдоподобности. Трудно себе представить, чтобы человек во время поездки но своим делам стал фиксировать свое внимание па подобных фактах, а главное, помнить о них. Но тогда зачем это навязчивое перечисление? Расчет простой: придать достоверность своим показаниям относительно поездки 4 апреля в Туму. Ведь факты проверить невозможно. Но в деле имеются веские доказательства, свидетельствующие о том, что Кондраков 4 апреля в Туму не ездил. Я имею в виду записки, которые он пытался передать брату. Вот текст записок: “Говори, встречал одного мужика на вокзале в Великодворье, он предложил все это сделать. В воскресенье, говори, что ты поехал в Великодворье к Тольке, я буду говорить.— поехал в Туму наниматься в пастухи. В Курлове садились вместе. В Великодворье ты сошел, я поехал дальше в Туму. Коля, что будет, не знаю. Напиши мне записку, положи там, где возможно. Коля, свидетели показывают на тебя... Коля, если знал бы я, что ты, гад, так продал своего брата, зачем все ты рассказал про меня. Меня никто не опознал, на меня никто не показывает. Я пока в сознанку не иду”.

В письме к матери ом умоляет ее найти подставных свидетелей, которые могли бы подтвердить факт его пребывания в Туме 4 апреля. Содержание этого письма таково: “Здравствуй, мама, прошу тебя найти мне свидетелей, человека два. Это будет достаточно, чтобы меня освободили. Чтобы эти люди, когда возьмут в милицию, могли подтвердить, что меня видели 4 апреля, в воскресенье, и Туме на вокзале в 3 часа дня. Уговори Саньку Марьину и еще сходи поговори с Нинкой тети Дуниной и ее мужем, пусть они подтвердят, что я ехал вместе с ними в одном вагоне до Тумы 4 апреля, в воскресенье, чтобы они так показывали, как я нишу. Мама, съезди в деревню, уговори тети Матрены дочку, пусть она подтвердит, что тоже меня видела на вокзале в Туме 4 апреля, в воскресенье. Мама, все силы приложи: найди свидетелей и уговори их. Мама, на меня никто не показывает. Па брата Колю показывают три человека, что видели его с каким-то мужиком”. Лица, на которых Кондраков ссылается в письме, установлены и допрошены. Они не подтвердили его алиби и заявили, что в Туму 4 апреля не ездили...

Какие дополнительные доказательства дают мне основание утверждать, что Кондраков Виктор приезжал 4 апреля в Великодворье? Кондраков Николай сообщил, что в пути следования к поселку Великодворье в поезде 4 апреля его брат Виктор был оштрафован ревизором за безбилетный проезд. Добытые в результате проверки этого факта доказательства — показания ревизора Кузнецова, постановление о наложении штрафа на В.Кондракова, квитанция об уплате штрафа Кондраковой Матреной — матерью подсудимых — явились серьезными уликами против Кондракова...”

П.А.Александров в речи по делу Сарры Мадебадзе талантливо проанализировал доказательства, положенные в основу обвинения, и успешно опроверг их. Мастерами опровержения доводов процессуального оппонента были Н.П.Карабчевский, А.И.Урусов, В.Д.Спасович.

Различие между доказательством и опровержением состоит в том, что в доказательстве обосновывают истинность мысли, а в опровержении — ложность. В то же время доказательство ложности какого-либо тезиса является доказательством истинности противоречащего ему утверждения.

Как правило, опровержение и доказательство регулярно и последовательно присутствуют в каждой судебной речи, что определяется ее убеждающим характером. Например, М.Г.Казаринов логично и убедительно осуществлял защиту адвоката Л.А.Базунова. Он выдвигает антитезис:



Три адвоката, утверждает обвинение, убедили свою клиентку Ольгу Штейн бежать от суда. Какие же мотивы могли руководить адвокатами? и опровергает его, доказывает его несостоятельность. Далее выдвигает тезис: У кого должна была зародиться мысль о побеге от суда? Конечно, у того, кому судебный процесс угрожал тяжелыми последствиями, у самой Ольги Штейн. Подробно анализируя ее жизнь, ее поведение, привычки, страх перед наказанием, адвокат делает вывод:

Вот мотивы, которые могли побудить к бегству Ольгу Штейн. И аргументирует вывод: И что именно по своей воле она бежала, подтверждается ее же искренними, дружескими письмами к Пергаменту из Америки. Вот что читаем мы... Я выявил вам, господа присяжные заседатели, чувства, побудившие Штейн уехать из России. Чувства эти говорили так властно и красноречиво, что никакие речи и убеждения адвокатов не могли ни в малейшей мере влиять на ее решение.

Как располагать аргументы в речи? Они должны быть упорядочены так, чтобы отвечали способу мышления. Но не забывайте о принципе усиления. Риторика рекомендует вначале приводить сильные аргументы, затем доказательства средней силы, в конце — один наиболее мощный аргумент. Следует избегать нисходящего порядка доказательств.

Завершить демонстрацию можно конструкциями: Из всего сказанного следует..; вот почему я считаю (лучше — утверждаю, убежден); таким образом, из всего сказанного можно сделать вывод и другими подобными.

Русские судебные ораторы весь материал для опровержения и доказательства умели расставлять по своим местам и обстоятельно анализировать его. Поэтому их речи всегда убедительны.

Судебный оратор, убежденный в правильности своей позиции по делу и владеющий правилами мышления, сумеет сделать речь убедительной.

Логические ошибки в речи


Мы уже говорили о необходимости в процессе рассуждения соблюдать сформулированные логикой правила. Непреднамеренное нарушение их из-за логической небрежности, недостаточной логической культуры воспринимается как логическая ошибка.

В судебной речи могут быть следующие логические ошибки. Если оратор, сформулировав мысль, забывает о ней и непроизвольно переходит к принципиально другому положению, то происходит потеря тезиса. В результате выступающий может потерять исходную мысль. Здесь нужен самоконтроль. Случается и частичная или полная подмена тезиса. Это бывает в том случае, когда оратор, выдвинув определенное положение, обосновывает фактически другое. Нередко это случается, когда основная мысль не была сформулирована в начале выступления четко и определенно, и затем она поправляется или уточняется на протяжении всей речи.

Логические ошибки могут возникнуть в результате неумелой аргументации. Если аргументы не достоверны, обладают только вероятностью, то с их помощью невозможно обосновать достоверный вывод. Эта ошибка называется основным заблуждением, когда в качестве аргумента используется заведомо ложное положение, несуществующий факт и тому подобное в надежде, что этого никто не заметит. Опытный оратор, обнаружив хотя бы один непроверенный или сомнительныи аргумент в речи оппонента, может легко опровергнуть всю систему его рассуждении. Вспомните, как это сделал Я.С.Киселев в речи по делу Бердникова: “В полуправду вкраплены фактик, другой, а то и третий, каждый из них чем-то подтвержден... Часть фактов верна, значит, и другая верна. А это вовсе не так”.

В качестве аргументов не могут использоваться недоказанные, высказанные кем-то предположения, например, ложные показания подсудимого, свидетелей. Не является истинным аргумент в следующем примере: Органами следствия установлено / что Соленкову / был нанесен удар / ножевое ранение / в поясничную область потерпевшему // Мой подзащитный отрицает / то что у него был нож / и поясняет / он вообще ни у кого / из находящихся с ним / там / Подкуйко и Ноготкова / ножа не видел // Я и считаю / что этот эпизод / совершенно не доказан //6.

Доказательство несостоятельно и в том случае, когда аргументы недостаточны для обоснования тезиса: Вину свою он признает частично / мне и думается / что она доказана частично //. Недостаточны аргументы и в таком примере: Вина подсудимого / также подтверждается / заключением су дебно-медицинской экспертизы / и другими материалами дела //, так как нет конкретности из-за слова другими.

Ошибки в демонстрации вызываются отсутствием логической связи между аргументами и тезисом. Это так называемое мнимое следование.

Логика рассуждения находит выражение в конкретных языковых средствах, и это делает возможным определить типичные ошибки логики изложения, к которым ведет неточный выбор языковых средств.

Одной из причин нелогичности высказывания является употребление слов без учета их значения, напр.: В нагрудном кармане его брюк обнаружено две фотокарточки (надо: в переднем кармане). Нечеткая дифференциация понятий, подмена понятий также нарушает логику изложения: Брак изделий сапоги яловые в количестве 19 штук возложить на ответчиков. Или: Возвращаясь из рейса, Короткое задремал, что явилось результатом его столкновения со стоящим недалеко от обочины столбом (надо: возмещение стоимости бракованных сапог, в количестве 19 пар; ... что явилось причиной его наезда на стоящий...). Сочетание слов не должно быть противоречивым. Нарушение логических связей между словами может создать непреднамеренный комизм: Суд не может удовлетворить просьбу умершего о взыскании денег на погребение. Или: Подсудимый Миров продолжал вместе с умершей мировой злоупотреблять спиртными напитками (надо: Суд не может удовлетворить просьбу родственников умершего; подсудимый Миров продолжал вместе с Мировой, ныне покойной...)7.

Невнимательное отношение к выбору слов ведет к возникновению в речи алогизма сопоставления несопоставимых понятий: “Действия Босняцкого отличаются от других подсудимых не только объемом, но и последствиями”. Или: “Среди предъявленных мне девяти голов-я признал быка. Или: “Причиной электротравмы явилось то, что потерпевший не проверил отсутствие наличия электросварки” (надо: отличаются от действий; я опознал голову быка; не проверил отсутствия электросварки).

Одной из логических ошибок является неоправданное расширение или сужение понятия, возникающее в результате смешения родовых и влдовых понятий, а также нечеткое разграничение конкретных и отвлеченных понятий: “Из магазина была совершена кража пылесоса и другого медицинского оборудования”. Или: “Когда мой подзащитный возвращался с танцев, выпадали атмосферные осадки. Или: “Подозреваемый Шевцов показал, что 13 февраля 1991 года он дежурил на мероприятии. Или: “Воеводину вменяется в вину угон автотранспорта (надо: кража пылесоса и медицинского оборудования; шел снег (или дождь); он дежурил на вечере; угон автотранспортного средства).

Нелогичность высказывания, искажение его смысла появляется в результате несоответствия посылки и следствия: Рост преступности зависит от того, насколько упорно и эффективно ведется борьба с правонарушителями. Или: В целях ограждения их от хулиганских действий соседи Петухова просят изолировать их от Петухова (надо: снижение преступности; изолировать Петухова от общества). Еще пример: “На основании изложенного Солонин обвиняется в том, что он был задержан за управление автотранспортным средством в нетрезвом состоянии” (надо: обвиняется в том, что управлял автотранспортным средством в состоянии алкогольного опьянения). Подобные ошибки снижают качество хорошей по содержанию речи, к тому же свидетельствуют о нежелании судебного оратора вдумываться в значение употребляемых слов, о неуважении к языку и людям, которым приходится слушать данного оратора.

Кроме всех названных, бывают и преднамеренные нарушения логических правил — логические уловки, или софизмы, которые недопустимы в условиях высокой культуры правосудия, так как они уводят от истины.


Языковые средства, создающие логичность речи


Техника аргументации предполагает выбор оратором определенных речевых средств, которые содействовали бы четкой смысловой связности речи и отражали бы логику изложения и логику рассуждения.

Важным средством выражения логических связей между композиционными частями и отдельными высказываниями являются специальные средства связи, указывающие на последовательность развития мысли: вначале, прежде всего, во-первых, во-вторых, затем, далее, идем дальше, продолжаем, повторяю и др.;

на причинно-следственные отношения: как уже было сказано, как было отмечено, поэтому, благодаря этому, сообразно с, вследствие этого, следовательно, кроме того, к тому же и т.п.;

на переход от одной мысли к другой: обратимся к, рассмотрим;прежде чем перейти к, остановимся на; необходимо остановиться, необходимо рассмотреть и т.д.;

на противоречивые отношения: однако, между тем, с другой стороны; невзирая на; в то время как, тем не менее, и все-таки и др.;

на итог, вывод: итак, значит, следовательно, таким образом, в заключение скажем, в заключение следует сказать, все сказанное позволяет сделать вывод; подводя итоги, следует сказать и др.

В качестве средств связи могут использоваться местоимения, прилагательные и причастия: данные, этот, такой, названные, указанные, следующий и т.п.

Логичности судебной речи способствуют вопросительные высказывания, так как развитие суждений протекает как переход от ранее установленных суждений к новым, более точным. Этот переход представляет собой постановку вопроса и формулирование ответа на него.

Посмотрите, какую четкость придают вопросы построению текста речи, как отражают последовательное движение мысли: “Подробный акт осмотра указывает на все подробности исследования, и я считаю излишним напоминать их. Укажу только те вопросы, которые прежде всего возникли у лиц, исследовавших это дело, и вы увидите, как полно и красноречиво отвечала на эти вопросы сама обстановка найденного. Прежде всего, что это такое? Убийство, очевидно. С какой целью Разломанная шкатулка, раскрытые комоды, разбросанная одежда — все это прямо говорит о совершении убийства с целью грабежа. В какое врем? Отцу Иллариону после вечерни, следовательно, в 5 часов вечера, в б-м, были принесены дрова и вода для самовара; затем у него найден самовар, почти полный водою; в чайнике, налитом доверху, заварен чай, чашка суха; видно, что, вернувшись от вечерни, он заварил чай и не успел напиться. Итак, приблизительное время совершения убийства — около 6 часов вечера. Затем обстановка убийства также довольно ясна...”.

Проследить значение вопросов в построении текста судебной речи можно и на примере речи Н.И.Холева по делу Максименко: “Итак, в ночь на 19 октября в доме Дубровиной скончался не здоровый человек, а тифознобольной. Отчею же умер Максименко. Обвинение утверждает: Максименко был отравлен мышьяком. Посмотрим, находит ли гипотеза отравления подтверждение себе в прижизненных симптомах и в посмертных явлениях у Максименко.

Больному стало дурно в восьмом часу вечера. Что же наблюдал явившийся около восьми часов вечера доктор Порту голов? Рвоту, боль в животе, частый, напряженный, до 120 ударов, пульс, слабость, холодный пот. Да разве это картина отравления мышьяком? Ведь и сам Португалов не заподозрил отравления, иначе он дал бы должное противоядие...

Наиболее характерные посмертные явления при отравлении мышьяком таковы: слизистая оболочка желудка показывает признаки сильнейшего воспаления, выражаемого пятнистой или полосатой темной краснотой; кишечник наполнен жидкостью, похожей па рисовый отвар; рот, зев, пищеприемник, желудок воспалены; печень желтоватая, матовобронзовая; кровь густая, черная; острое жировое перерождение печени и почек и т.д. Ничего подобного при вскрытии трупа Максименко не найдено...

Однако в трупе Максименко найден в значительной дозе мышьяк! Когда и как он попал туда? Профессор Патенко все это назвал “странным фактом”, а прокурор — даже “мифом”. Будем, однако, терпеливы, и, быть может, факт перестанет казаться “странным”, а “мифу” мы найдем и реальное обоснование. Здесь мы сталкиваемся с химической экспертизой...

Какой же первый, составленный Роллером акт 31 октября 1888 г? В нем содержится удостоверение, что при химическом исследовании внутренностей Максименко открыт в значительном количестве сильнодействующий минеральный яд — мышьяк — и только. Как проводилось исследование, какие употреблялись приборы и реактивы, из каких органов добыт мышьяк, каково его количество, — ответа на эти вопросы у Роллера не ищите...

Перехожу ко второму химическому анализу, в актах которого также нет указаний на продолжительность его производства. Почему и для чего он был предпринят? По требованию подсудимой, для проверки первого анализа, который она признавала неправильным. При этом Максименко просила о поручении исследования другому фармацевту и об отсылке внутренностей для нового анализа в медицинский департамент. Была ли законна такая просьба? По статье 33'! Устава уголовного судопроизводства, в случае сомнения в правильности заключения сведущих людей требуется заключение от других сведущих людей или же самый предмет исследования отправляется в высшее специальное установление. Итак, требование подсудимой опиралось на ясный, буквальный смысл закона. Что же предприняла следственная власть? Проверочная экспертиза поручена была тому же Роллеру, который, таким образом, проверял самого себя, собственные свои действия и с самим собою оказался в трогательном согласии. Вот какова была проверка!”

Функции вопросительных конструкций определяются их местом в структуре текста судебной речи и коммуникативным заданием. В форме вопроса осуществляется постановка проблем, с помощью вопросов передается новая информация.

Проблемный вопрос, употребленный во вступлении, формулирует цель оратора в конкретном судебном процессе, определяет задачу, стоящую перед ним: “Товарищи судьи // Основной вопрос / который вам предстоит решить сегодня / в совещательной комнате / в отношении моего подзащитного Сердюка / это вопрос о мере его наказания // Как наказать несовершеннолетнего / который второй раз действительно / оказался на скамье подсудимых // Что же привело Сердюка / в зал судебного заседания // Почему он сидит на скамье подсудимых //”. Первый вопрос развертывает информацию, данную в посылочном высказывании, включая, однако, новые данные, имеющие значение при решении вопроса: который второй раз действительно / оказался на скамье подсудимых. Вопросительная интонация позволяет более экспрессивно определить проблему всего судебного заседания (что имеет значение в открытых судебных процессах), кроме того, содействует установлению психологического контакта между оратором и адресатом. Последующие вопросы определяют целевую установку адвоката — проанализировать причины совершения преступления.

Проблемный вопрос может формулировать и микротему дальнейшего тематического отрезка речи. Такие конструкции по коммуникативным функциям сближаются с повествовательными, в которых сообщается перспектива дальнейшего изложения. Сравните:



Что же заставило Скорохода- Товарищи судьи / / Теперь я ва / пойти по такому пути / со- остановлюсь / на причинах совер-вершитъ подряд два преступле- шения преступления //. ния //.

При изложении обстоятельств дела может быть использован интригующий вопрос, который избавляет изложение от повествовательной монотонности, делает его динамичнее, напряженнее и способствует психологическому воздействию: “Филиппов оскорбил жену / толкнул дочь // Когда Курлыш / предупреждает его об ответственности / Филиппов отвечает / за тебя и десять лет не жалко // Что же произошло дальше // Нападение все-таки произошло // Только не на Зинаиду Петровну / не на дочь / а на Курлыш // На нее направил свой удар Филиппов//”.


Заключение


В данной работе мы рассмотрели логическую культуру судебного оратора.

Анализ обстоятельств дела и причин совершения преступления ведется, как правило, в форме вопросо-ответных реплик. Довольно часто спорными представляются правовые вопросы, в частности, юридическая квалификация деяния. Оратор, предвидя возражения, сам формулирует вопросы и сам отвечает на них.

Логике рассуждения способствует логический вопрос, имеющий целью выяснение неизвестного, являющийся стимулом для выдачи информации. Вопрос в этом случае концентрирует внимание суда на важных явлениях. : Довольно часто вопросо-ответные единства строятся как диалог между оратором и его процессуальным оппонентом или органами предварительного расследования при анализе обстоятельств дела, при квалификации действий подсудимого.

Постановка авторского вопроса позволяет выделить в речи то главное, что должны уяснить судьи.

Обращенность оратора к составу суда делает необходимой постановку контактоустанавливающих вопросов.

Вопросительные высказывания являются важным ораторским приемом: привлекая внимание судей, включают их в активную мыслительную деятельность, подчеркивают важность названных доказательств для решения дела. И суд, следя за развитием мысли оратора, совершает ту же мыслительную работу.



В логике форма развития знаний, представляющая собой обоснованное предположение, выдвигаемое с целью выяснения свойств и причин исследуемых явлений, называется гипотезой. Гипотеза — необходимый компонент любого познавательного процесса.

Использованная литература


  1. Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск, 1997.

  2. Головин К.В. Культура речи. – М., 1989.

  3. Граудина Е.В. Культура речи. – М.. 1998.

  4. Земская Г.П. Культура русской речи в конце XX века. – М., 2000.

  5. Ивакина Н.Н. Основы судебного красноречия. М., 2000.

  6. Осокин А.Л. Культура речи. – СПб., 1998.




1 Ивакина Н.Н. Основы судебного красноречия. М., 2000. С. 78.

2 Ивакина Н.Н. Основы судебного красноречия. М., 2000. С. 79.

3 Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск, 1997.

4 Ивакина Н.Н. Основы судебного красноречия. М., 2000. С. 81.

5 Граудина Е.В. Культура речи. – М.. 1998. С. 327.

6 Ивакина Н.Н. Основы судебного красноречия. М., 2000. С. 84.

7 Граудина Е.В. Культура речи. – М.. 1998. С. 328.


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал