Постсоветское пространство1



Скачать 237.6 Kb.
Дата27.09.2017
Размер237.6 Kb.


«Внешние условия развития Российской Федерации


в 2007 – 2017 гг.»

Постсоветское пространство1

Мир вокруг России: 2017. контуры недалекого прошлого., М., 2007


А. Суздальцев. Постсоветское пространство: уходящая реальность.


Введение


В период 2007 – 2017 гг. постсоветское пространство (ПП)1 лишь частично сохранит военно–стратегическое, экономическое и транзитное значение для Российского государства. С высокой степенью вероятности, за рассматриваемое десятилетие:

  • произойдет регионализация российской политики на ПП;

  • появится специфика отношений с отдельными странами – соседями;

  • радикально изменятся и будут выработаны новые российские приоритеты как Восточно – Европейских странах ПП, так и в Закавказье и Центральной Азии в общем контексте вызовов начала ХХI века.

В рассматриваемый период Россия столкнется с вызовом нахождения баланса между необходимостью сохранения контроля над политической и экономической ситуацией на ПП и отвлечением политических и экономических ресурсов для реагирования на объективные процессы (втягивание части стран в сферу влияния ЕС, неуклонная деградация «несостоявшихся» государств, появление новых государственных образований).

К концу обозреваемого десятилетия, вместе с постепенным завершением на ПП государствообразующих процессов, формированием новой конфигурации сфер влияния и затуханием массовой миграции, внимание России к проблемам ПП будет объективно ослабевать. Вместе с тем сохранит свое значение ряд факторов, требующих непосредственного участия со стороны России:



  • В последние годы постсоветское пространство все чаще выступает в роли арены конкуренции между США, ЕС и Россией за энергетические коммуникации и месторождения, стратегически выгодные территории и плацдармы, ликвидные производственные активы, что требует контроля над политическим и экономическим курсом развития стран ПП;

  • Постсоветское пространство остается одним из немногих регионов, куда идет постоянный поток российских инвестиций.2 Проблема защиты российских инвестиций, как и конкуренция за рынки и наиболее ликвидные активы с западным и китайским капиталом в обозреваемый период будет нарастать;

  • В ближайшее десятилетие экономическое присутствие России в ПП сохранит неустойчивость, противодействие влиянию российских компаний на ПП будет нарастать, конкурентная борьба за пока непритязательный и традиционный для российской обрабатывающей промышленности, включая машиностроение, рынок ПП обострится. Уже сейчас на постсоветском пространстве не осталось государств, во внешнеэкономических связях которых доминировала бы Россия. Одновременно во внешней торговле России с 2000 года закрепилась тенденция относительного сокращения удельного веса стран ПП на фоне абсолютного роста товарооборота со странами дальнего зарубежья.

  • В политической сфере, после перехода очередной газовой войны с Киевом (январь 2006 г.) в стадию вялотекущего конфликта и саммита G8 в Санкт – Петербурге (июль 2006 г.) доминирование РФ на постсоветском пространстве несколько увеличилось, заставляя правящие элиты ПП в постоянном режиме учитывать российский фактор в выработке собственного политического и экономического курса. Рост влияния России на ПП в обозримом будущем будет встречать жесткое внешнее противодействие. Страну, по образцу российско – грузинского кризиса 2006 г., будут настойчиво втягивать в двусторонние и региональные кризисы, сознательно замыкая ее политические и экономические возможности границами ПП.

1. Общая характеристика

1.1. Международно-политическое положение стран ПП



Постсоветское пространство остаётся сферой геополитической борьбы мировых и региональных сверхдержав. Вопрос о статусе суверенных государств большинства стран ПП является частью политической игры ЕС, США, КНР, России и усиливающихся региональных держав – Ирана, Турции.

  • Используя в качестве политического лозунга борьбу за суверенитет, политические классы большинства молодых независимых государств стимулируют дезинтеграцию постсоветского пространства, объективно препятствуя развитию интеграционных процессов на ПП, включая наиболее перспективный российско- казахстанский.

  • Возрастающая зависимость стран ПП от внешних факторов, региональной стратегии США, ЕС, Китая, а также Турции, Польши, Ирана, стимулирует политическую нестабильность и кризисы на постсоветском пространстве. Крупные державы или образования (ЕС), используя незначительные политические и экономические ресурсы, не добьются долговременного и всеобъемлющего политического контроля над отдельными странами ПП, не создадут на ПП управляемые и политически эффективные блоки государств, что в итоге будет содействовать появлению дуги политической непредсказуемости по периметру российских границ, требующей от России выработки стратегии по стабилизации обстановки на ПП.

  • Непризнанные государства (Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия), точки постепенно нарастающей политической дестабилизации (Крым, Ферганская долина) в совокупности с проблемными («несостоявшимися») странами – Белоруссия, Таджикистан, Узбекистан, Туркмения, Молдавия, оставаясь очагами политической нестабильности на ПП и стимулируя появление антироссийских региональных блоков («Организацию за демократию и экономическое развитие — ГУАМ»), провоцируют обострение отношений между Россией и НАТО, а также ЕС.

  • Восточноевропейские страны ПП (Молдова, Украина, при определенных условиях Белоруссия), составляя интеграционное приграничье ЕС, в той или иной степени объективно оказываются в европейском «кандидатском» коридоре, что уже на данном этапе начинает ограничивать их экономический, социальный, экологический и иной суверенитет. Постепенный и пока необратимый уход этих стран в «европейское пограничье» будет во все возрастающем объеме влиять на их отношения с Россией. Европейские интеграционные структуры, опираясь на местные политические классы, будут все чаще оказываться в роли региональных политических и экономических посредников, объективно стимулируя политическую непредсказуемость в непосредственной близости от России.

  • Южная часть ПП – Закавказье остается эпицентром политической нестабильности, объединяя угрозы полномасштабной войны между Азербайджаном и Арменией, вооруженного конфликта Тбилиси с бывшими автономиями, существование трех непризнанных государств (Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах), наличие оккупированных территорий (часть Азербайджана), проблемы районов этнической и политической нестабильности (граница Армении и Грузии, Азербайджана и России), продолжительные социально – экономические кризисы; ограниченную легитимность правящих режимов; максимальное на просторах ПП влияние зарубежных сил – США, ЕС, Турции, Ирана и даже Израиля, на внутреннюю и внешнюю политику стран региона.

  • Сейчас и в ближайшее десятилетие политический класс стран Центральной Азии столкнется с рядом проблем, каждая из которых может поставить под угрозу существование любого из государств данного региона: противодействие исламскому фактору, включая террористический компонент, и стоящим за ним политическим силами в Пакистане, Саудовской Аравии, также Иране; создание политических, экономических и демографических возможностей для КНР; неизбежное обострение социально-экономической и этнической обстановки в Ферганской долине; угроза политической дестабилизации в Узбекистане, усиление борьбы внешних сил за контроль над энергоэкспортом из стран региона.

1.2. Внутриполитические тенденции стран ПП

  • Борьба между унитарными и федералистскими тенденциями внутри молодых политических классов ряда стран ПП. Появление к концу прогнозируемого десятилетия в отдельных государствах элитных групп будет содействовать укреплению суверенитета. Однако уже к концу рассматриваемого периода в большинстве государств ПП проявятся необратимые процессы политической деградации, что поставит под сомнение сохранение этих стран в качестве субъектов международного права.

  • Авторитарный тренд в совокупности с государственным, а в ряде случае и этническим национализмом, неразвитостью партийных систем и криминализацией власти, став главной политической доминантой в странах ПП. Национализм надолго стал официальной идеологией сложившихся политических систем государств ПП, несущих в себе черты традиционных обществ.

  • Рост социально – политической нестабильности вследствие того, что в большинстве стран ПП политическая жизнь оказалась блокирована авторитарными режимами, функции политических институтов оказались слабо дифференцированы, и как следствие, политические системы отличаются маловосприимчивостью к изменениям экономического, социального, технологического характера.

  • В Восточно – Европейских странах ПП основной внутриполитической проблемой в рассматриваемый период остается легитимность власти, вокруг которой будет концентрироваться не только борьба внутренних политических сил, но и внимание США, ЕС, а также Польши с одной стороны и России с другой. Внутренняя разнородность украинского, молдавского и частично белорусского обществ, различные группы которого не только говорят на разных языках, имеют различные идеологии и фактически живут в различных социальных ритмах – аграрном, индустриальном, информационном, в ближайшее десятилетие будет все активнее превращаться в политическую доминанту.

  • Политический класс стран Закавказья расколот между сторонниками проамериканского (доминирующего), пророссийского и проиранского (Азербайджан, Армения) векторов и не способен к выработке целостной стратегии национального развития;

  • Учитывая особенности общественно-политической жизни государств Центральной Азии, особую значимость приобретают регионально-клановые противоречия на фоне слабой политической стратификации региона и усиливающейся исламизации.

  • Специфика политической борьбы в Казахстане и странах Центральной Азии определяется превалированием авторитарных политических систем, что объективно выдвинет вопрос не о политических реформах или стратегии достижения победы на выборах, а о формах политической деятельности оппонентов режима – легальной или подпольной. В странах южнее Казахстана естественным местом полулегальной политической деятельности окажется мечеть.

  • Консервативная политика ряда стран Центральной Азии (Узбекистан, Туркменистан), вытеснение политической оппозиции из правового поля в Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане способны лишь отсрочить социальный взрыв, который неминуемо приобретет политико-конфессиональный характер. В будущем взрывоопасная комбинация конфессиональных, социальных, регионально-клановых и экономических противоречий способна привести регион к полномасштабной дестабилизации.



    1. Экономические показатели развития стран ПП характеризуются сильной зависимостью от экономической ситуации в России и высоким уровнем экономических связей, включая политических и энергетических с РФ.

  • Наибольший рост экономик фиксируется в странах, активно развивающих энергоэкспорт (Казахстан, Азербайджан, Туркмения).

  • Приближаются к лидерам страны, демонстрирующие высокую экономическую динамику благодаря экономическим привилегиям и преимуществам на российском рынке (Белоруссия, Армения).

  • Природа современного экономического спада в Украине частично, а в Молдавии и Грузии в большей степени, связана с внутренней политической нестабильностью и распадом экономических связей с Россией, что не исключает для Украины, в случае нормализации и оптимизации на новом уровне ее экономических отношений с Россией и установлении партнерских отношений с Евросоюзом, обнадеживающих перспектив роста экономики.

  • Постепенно затухающая трудовая миграция в Россию, став универсальным индикатором экономической несостоятельности части стран постсоветского пространства, в обозримое десятилетие может превратиться в ресурс, активно используемый в политических процессах и конфликтах на ПП, включая Россию, не имеющую пока внятной миграционной политики.

  • В ближайшее десятилетие ни одна из Восточно-европейских стран постсоветского пространства не освободится от энергетической зависимости от России, что будет стимулировать попытки правящих кругов к поиску все новых политических комбинаций как с соседями, так и на мировой арене.

  • Зависимость экономик Восточно-европейского региона ПП от поставки относительно дешевого природного газа носит долговременный характер и в ближайшие годы альтернативы российскому газу найдено не будет. Появление внутренних региональных цен, отражающих как географию поставок, так и газовый транзит, поощрение заключение прямых контрактов на поставку природного газа между крупнейшими промышленными потребителями и поставщиками неизбежно приведут к разрушению национальных систем газоснабжения, что в итоге обеспечит наилучшие условия для их приватизации.

  • Восточно-европейские страны ПП не могут найти альтернативы нефтяному импорту из России по причине отсутствия свободных и дешевых ресурсов нефти в Каспийском регионе.

  • В Закавказье усилия нефтяного комплекса Азербайджана направлены на ликвидацию диспропорции между открывшимися транспортными возможностями и объемом, как собственной нефтедобычи, так и организации транзита через территорию Азербайджана углеводородов Центральной Азии. Однако сомнительно, что даже к 2010 году Азербайджану удастся достичь уровня нефтедобычи, удовлетворяющего все запросы партнеров Баку.

  • Возможности для организации транзита центральноазиатских энергоресурсов встретят политические и экономические препятствия, самими значительными из которых будут расширение экспорта казахской нефти в Китай. Только после 2010 года у Казахстана появится ресурсы для переброски их в Джейхан. Планы по созданию в Джейхане региональной энергетической биржи, обслуживающей производителей Каспийского региона, во временных рамках обозреваемого вряд ли могут быть осуществлены.

  • Экономический подъем в Казахстане связан с опережающим другие отрасли развитием энергетического сектора. Открывающиеся транспортные возможности для поставки нефти в Китай способны выступить ограниченным конкурентом российского проекта по строительству нефтепровода в Китай из Восточной Сибири. В обозримый период, несмотря на то, что статус Каспия не определен, Казахстан вернется к идее строительства по дну Каспийского моря газопровода в Азербайджан. Не исключено появление в конце десятилетия газопровода из Казахстана в Китай, проведенного по южной границе республики для подключения к экспортной магистрали газотранспортных сетей Туркменистана и Узбекистана.

  • Проблема защиты инвестиций, прежде всего российских в электроэнергетику региона и алюминиевую металлургию, а также в стратегически важные для России разработки урановых руд, в Центральной Азии не будут решены, все серьезные проекты в данном регионе будут требовать патронажа на уровне глав государств.



    1. В военно–политическом отношении страны ПП не являются самостоятельными игроками и оказываются только объектами в политике России, США, КНР, НАТО, ШОС.

  • ОДКБ в современном формате имеет смутные перспективы и вместо организации ближнего «прикрытия» рубежей России от очагов политической дестабилизации, может в автоматическом режиме втянуть Россию в региональные конфликты и в очаги внутриполитической дестабилизации и вынудить РФ к односторонним действиям, только формально используя структуру ОДКБ.

  • США/НАТО, опираясь на плацдармы в Грузии, частично в Азербайджане, Украине и Молдавии продолжают усилия по укреплению своего влияния на ПП, что окажет негативное воздействие на государственность Грузии и Молдавии. В Центральной Азии правящие режимы попытаются и дальше играть на противоречиях между Россией и КНР, и только частично США, отвлеченных в ближайшие 5 – 6 лет на решение иранской проблемы.

  • Руководство НАТО продолжает стимулирование процессов втягивания стран Восточно – Европейской части ПП в сферу НАТО, используя военную инфраструктуру Украины и Молдавии, техническую базу и живую силу ВС Украины, активизируя различные формы партнерства с ВС Белоруссии. Присоединение Украины к Плану действий относительно членства в НАТО (ПДЧ), как первому этапу вхождения страны в Альянс, обеспечено.

  • ШОС выполняет роль стратегического компромисса между Россией и Китаем на ПП и носить признаки антиамериканского проекта. Благодаря ШОС Китай официально вошел в проблематику Центральноазиатской части ПП и в ближайшие годы через эту организацию, используя свою экономическую мощь, неразвитость и коррумпированность правящих кругов, будет активно расширять влияние в данном регионе;

  • Южная Зона ПП – Закавказье является мировым лидером по милитаризации – за 2005 год рост военных расходов в Армении составил свыше 20%, в Азербайджане – 51%, в Грузии – 137%. Модернизируя свои армии, ряд стран региона готовится к региональным конфликтам на своей и соседней территориях. В обозримый период в Закавказье не избежать появления очагов военного противостояния.

  • Основное внимание, как России, так и НАТО уже сейчас уделяется Азербайджану, как государству, являющемуся транзитным звеном для транспортировки каспийских энергоносителей на Запад через геополитическую «щель» между Россией и Ираном. Международная конкуренция за влияние на Баку в обозримый период будет определять военно-стратегическую обстановку в Закавказье.

  • США и НАТО не смогут сформировать полноценную программу сотрудничества с Баку, подменяя ее разного рода «партнерствами», одновременно концентрируясь на создании инфраструктуры блока в Грузии, уже оказавшейся в кандидатском «коридоре» НАТО, что обеспечит в ближайшие годы Тбилиси роль «непотопляемого авианосца», склада и госпиталя Альянса в крайне нестабильном регионе Евразии.

  • В Центральной Азии США концентрируют свои усилия на том, чтобы не допустить появления государств, которые могли бы ограничить или ослабить влияние Вашингтона. В ближайшем десятилетии США оставят за странами региона вспомогательную тактическую роль – обеспечение операции НАТО в Афганистане (Таджикистан, Киргизия), втягивание Турции – важнейшего союзника США вне Европы, в организацию и защиту транзита углеводородов из Центральной Азии.

  • Международный, в данном случае афганский, терроризм усиливает давление на страны региона, в первую очередь на Узбекистан. Кризис в Узбекистане способен не только похоронить все перспективные проекты развития региона, но и оказать дестабилизирующее воздействие на все постсоветское пространство.



    1. Реальные, опирающиеся на внутренние ресурсы и объективные обстоятельства, интеграционные процессы на постсоветском пространстве отсутствуют и в обозримый период доминировать будут двусторонние связи.

  • Экономическая интеграция оказалась невозможна, так как модели экономического развития стран ПП стимулировали экономический национализм. Создание зоны свободной торговли (таможенной зоны), как первого этапа структурной экономической интеграции, в ближайшие пять лет теоретически возможно только между Россией и Казахстаном, но по причине отсутствия закрытой границы между Казахстаном и Китаем, ее реальное воплощение в жизнь окажется под вопросом. Предпосылки для общего рынка и экономического, а также валютного союза (следующие этапы экономической интеграции) на постсоветском пространстве не созданы и в обозримый период исчезнут даже начальные условия для старта данных процессов.

  • СНГ постепенно потеряет последние административные функции и в обозримом будущем в существующем формате не сохранится, но полностью не исчезнет, выделив из своего состава консультативные структуры, а также вполне жизнеспособные органы, наделенные функциями координации национальных систем управления воздушным, железнодорожным, возможно морским транспортом. Не исключено появление структур, связанных с координацией национальных трубопроводных систем. Сохранится интерес к взаимной защите воздушного пространства.

  • Российско – белорусский проект при нынешнем руководстве Белоруссии не выйдет из стадии стагнации. Вялотекущий кризис, связанный с потерей доверия между партнерами, способен к быстрой и почти неудержимой разрушительной эскалации, что в свою очередь может подтолкнуть процессы деградации интеграционного проекта. Ликвидация российских энергетических льгот неизбежно приведет к сначала скрытому (замаскированному), а затем публичному (скандальному) демонтажу Союзного Государства. Индикатором зрелости белорусского политического класса станет борьба за сохранение или активное разрушение единого социального пространство между двумя странами. Россия может вернуться к российско – белорусскому интеграционному проекту после завершения строительства газопровода «Северный Поток» (2010 г.) и прихода к власти в Белоруссии новой администрации.

  • Начало диалога о создании зоны свободной торговли Украины с ЕС, который станет возможным после вступления в ВТО, фактически сделает невозможным участие Украины в ЕЭП, хотя но в обозримый период ожидать вступление Украины в состав ЕС не приходится.



  1. Эволюция постсоветского пространства в период с 2007 по 2017 гг.

2.1. Политическое будущее регионов ПП во многом зависит от исполнения сценариев развития отношений России с ЕС, США, Китаем и от возможности вступления России в этап политической и экономической модернизации.

  • При любом варианте внутреннего развития ЕС и его взаимоотношений с Россией, политические элиты государств Восточно-европейской части ПП продолжат попытки войти в сферу политического и экономического влияния ЕС и НАТО. Экономические, трудовые, транзитные ресурсы этих стран окажутся предметом острой конкурентной борьбы между ЕС и Россией. ЕС и США будут активно стимулировать попытки правящих кругов этой части ПП использовать политический инструментарий против российской экономической экспансии, содействовать ограничению влияния российского бизнеса, не предлагая ничего взамен, использовать информационные и иные ресурсы против попыток России укрепить свое влияние в Белоруссии и Украине.

  • Украина при поддержке ЕС и НАТО удержится в своих современных границах, оставаясь политически рыхлым государством с неустойчивым конституционным строем, погруженным в свои внутренние проблемы, что в итоге приведет к деградации интереса к ней со стороны ЕС. Одновременно политические круги Украины, в целях сохранения к себе внимания со стороны НАТО/ЕС и подогревания внутриполитической борьбы, не откажутся от попыток обострить российско – украинские отношения. К концу рассматриваемого десятилетия не исключено, что итогом жесткой политической борьбы с участием внешних сил станет вступление Украины в НАТО, что не избавит страну от появления ряда вялотекущих конфликтов на ее территории.

  • Киев продолжит попытки занять место лидера в Черноморском регионе, предпринимая в координации с ОБСЕ и СЕ меры по восстановлению территориальной целостности Молдавии, пытаясь укрепить влияние центра в Крыму, организовывая «выдавливание» Черноморского флота РФ из Севастопольской базы. Однако влияние России и Турции в Черноморском регионе Украина поколебать не сможет.

  • Используя в качестве предлога энергетическую безопасность, основой которой является развитая атомная энергетика, украинское руководство, акцентируя внимание мировой общественности на отсутствии в Украине процесса обогащения ядерного топлива, что влечет топливную зависимость от России, в конце обозреваемого десятилетия может оказаться в числе «пороговых» государств, потенциально готовых к обладанию ядерным оружием.

  • Доминирующая на ПП модель экономического развития – государственно-частное партнерство с применением постсоветских административных методов управления обеспечивается или высоким уровнем экономических преференций со стороны России (Белоруссия) или удачной ценовой конъюнктурой на энергоресурсы (Туркмения). Выживаемость данной модели в ближайшие 3 – 6 лет зависит от политической воли России.

  • Белоруссия, в случае сохранения властных полномочий в руках ныне правящей группировки, объективно окажется в зоне европейского пограничья, неуклонно превращаясь в предмет торга между Россией с одной стороны и США и ЕС с другой, осложненным неблагоприятным влиянием со стороны Польши. В случае применения Россией ряда политических и экономических мер, Белоруссии может быть придана роль лояльного России транзитного коридора на Запад, страна может стать «западным» форпостом российской экономической экспансии в Польшу и Балтию, примером энергетической интеграции на ПП.

  • Молдавия вступит в группу распадающихся государственных образований, неуклонно превращаясь в объект конфликта по разделу «наследства» между Украиной и Румынией. В конце обозреваемого периода не исключен переход Молдавии, как и Грузии под международное кризисное управление.

  • Закавказье, несмотря на массированное содействие США и непосредственное участие ЕС так и не превратится в полноценный энергокоридор между Каспийским регионом и Центральной Азией и западными потребителями.

  • В Казахстане и Центральной Азии продолжатся дезинтеграционные процессы. В ближайшие десять лет можно прогнозировать появление на ПП только одного нового регионального центра силы – Казахстана. Вместе с тем, ориентация Астаны на Запад и на лидерство в ЕврАзЭс не найдет отклика в погрязшей в неразрешимых социально – экономических проблемах Центральной Азии.

  • Государственная деградация Киргизии и Таджикистана, несмотря на использование территорий данных стран в качестве военно-стратегических плацдармов Россией и США, в рассматриваемый период вступит в завершающую стадию.

  • Неизбежная экспансия Китая воспринимается в правящих кругах Центральной Азии, как неотвратимый вызов, способный, тем не менее, расширить количество маршрутов экспорта углеводородного сырья и привести к росту китайских инвестиций в традиционные сферы экономик. По пессимистическому прогнозу за пределами рассматриваемого десятилетия возможен старт процесса этнической ассимиляции народов Центральной Азии.

  • Формальным лидером в политических трансформациях в регионе на ближайшее десятилетие останется Казахстан, в котором будет продолжена политическая модернизация в целях закрепления власти в руках тщательно отсортированного политического класса. Однако политическая модернизация в Казахстане, как и его стремление к роли регионального энергетического оператора, находятся под угрозой возможной политической дестабилизации в Узбекистане.

  • Руководство Узбекистана не имеет политической перспективы, политический класс республики не в силах предложить новые варианты социально-экономической и политической стратегии, страна лишена финансовых возможностей для снижения социальной напряженности. В обозреваемый период угроза политической дестабилизации в Узбекистане будет с каждым годом возрастать, что помимо неминуемой исламизации конфликта, вызовет многомиллионную миграцию, способную подвергнуть разрушению государственные институты в Киргизии и оказать дестабилизирующее влияние на ситуацию в Казахстане.

  • В рамках ближайшего десятилетия обозначится нарастание кризисных явлений в Туркменистане, где авторитарный режим Ниязова столкнется с проблемой усиления влияния на страну внешних сил (Китай, США, РФ) и международных обстоятельств (Иран, Узбекистан, Афганистан), а также задачей обеспечения передачи власти по наследству.



  1. Роль России на постсоветском пространстве

3.1. В период 2007 – 2017 гг. Россия сохранит на постсоветском пространстве ряд стратегических преимуществ:

  • Россия является важным, хотя и не единственным рынком для экспорта из стран постсоветского пространства;

  • Российский рынок рабочей силы предоставляет возможность заработка миллионам трудовых мигрантов из этих стран, выступая источником существования их семей в странах проживания;

  • Российские вооруженные силы, сохраняя и наращивая свою боевую и военно-технологическую мощь, не встретят на ПП адекватного конкурента. Россия является единственной державой, ядерный потенциал которой сопоставим с американским. Несмотря на то, что в настоящее время Россия самостоятельно не может обеспечить безопасность на постсоветском пространстве, степень ее участия в региональных процессах останется высокой и, зачастую, решающей.

  • Международные позиции России, статус постоянного члена Совета Безопасности ООН не позволят в ближайшие годы игнорировать мнение российского руководства ни по одной из проблем ПП.

3.2. Остаются открытыми следующие общие проблемы сохранения и расширения политического и экономического влияния России на постсоветском пространстве в ближайшее десятилетие:

  • Россия пока не выработала привлекательную идеологическую и политико-экономическую модель, способную на конкурентной основе противостоять втягиванию стран западной части ПП в «европейское пограничье»;

  • Трансформация и модернизация российской экономики отстает от нарастания конкуренции на рынках ПП;

  • Ограниченность ресурсной базы, включая политические ресурсы и отвлеченность на глобальные вызовы со стороны ЕС, США, стран АТР, заставят Россию сфокусировать политику на отдельных геополитических направлениях и узкой группе стран, играющих стратегическую роль в обеспечении военно-стратегических, экономических и политических целей РФ в Евразии.

3.3. Вместе с тем, специфика политической ситуации в частях ПП, темпы развития экономик и ее специализация, эволюция внешнеполитических ориентаций заставят Россию в ближайшие годы все в большей степени обращаться к поиску отдельных стратегии как в отношении отдельных регионов ПП, так и стран, их составляющих.

  • Надежды на получение в лице Украины стратегического союзника для России не имеют оснований. Россия, как и США, в принципе не подходят на роль стратегического партнера Украины, так как огромные потенциалы двух держав объективно способствуют расколу страны. В политическом плане, Украина стратегически зависит от США; в экономическом – в стратегических масштабах – от России. Фактически Украина «обречена» на одновременное участие в двух геополитических проектах одновременно – один направлен на ослабление и разрушение России, как единого государства, второй направлен на рост мирового потенциала и экономического могущества России, что обеспечит на длительный период нестабильность и конъюнктурность украинского «восточного вектора».

  • России в отношениях с Украиной придется все больше опираться на формат стандартных международных отношений. В этом случае, к концу прогнозируемого периода, возможно, потребуется подготовка вывода базы российского флота из Севастополя.

  • До 2017 г. проблема транзита российских углеводородов между Москвой и Киевом не получит политического решения. Не исключено, что при определенных условиях, оператором транзита энергоресурсов через Украину может оказаться ЕС. В обозреваемый период Россия будет вынуждена принять и выполнить техническую программу ликвидации зависимости российского энергетического транзита от Украины, включая строительство обходных трубопроводов и строительство заводов СПГ.

  • До конца рассматриваемого периода, в случае совпадения ряда благоприятных внутренних и внешних политических обстоятельств, будет проходить формирование договороспособной украинской национальной элиты, что в итоге позволит сформировать стабильную российскую стратегию в отношении Украины.

  • Ситуация может приобрести иной формат, если к концу рассматриваемого периода Украина окажется в составе НАТО, что фактически выведет страну из ПП, за пределы поля российского политического и экономического влияния, что однако не решит социально – экономических проблем Украины.

  • Белорусская проблема обретет для России стратегический характер. Низкая договороспособность белорусских властей не позволяет РФ сделать Белоруссию стратегическим плацдармом для «прорыва» в Центральную Европу. Белоруссия, контролируемая А. Лукашенко, втягиваясь в политику политического лавирования между ЕС и Россией, будет и дальше идти по пути консервации замкнутой политической системы и административной экономической модели. В итоге, в случае, если Москва не предпримет в отношении Минска тщательно продуманной стратегии Белоруссия с задержкой на три – пять лет повторит украинский сценарий.

  • Российская политика в Закавказье будет постепенно фокусироваться вокруг Азербайджана, что не вызовет ответной реакции Баку. Взаимосвязь с проблемами северо-запада Ирана и опасность втягивания в конфликт южнее своих границ заставит Баку искать баланс отношений с Москвой и Вашингтоном. Азербайджан в обозримый период, во всяком случае, до развязывания конфликта по Нагорному Карабаху, попытается и дальше играть роль стратегического партнера, как России, так и США одновременно.

  • Наблюдаемое в последнее время стремление правящих кругов Казахстана и Центральной Азии определиться с внешнеполитической средой и выбрать в качестве ориентиров структуры ЕврАзЭС и ШОС, позволяет рассчитывать на то, что в обозреваемый период Россия не столкнется с массированным «выдавливанием» своего присутствия из региона.

  • В случае сохранения нынешнего уровня отношений с Казахстаном, России придется иметь дело с перспективой появления в Астане регионального центра политического влияния. Также Москве придется искать формулу поддержки светских режимов южнее Казахстана.

  • Россия, используя собственные базы в Таджикистане и Киргизии, по-прежнему будет являться важнейшим звеном обеспечения безопасности региона Центральной Азии, что, однако не исключает периодически возникающих проблем с руководством данных все более слабеющих государств по вопросу присутствия российского воинского контингента на их территории.

  • В сфере транспортировки азиатских энергоносителей на мировые рынки в обозреваемый период неизбежна жесткая конкурентная борьба между российскими и казахстанскими кампаниями, что не исключает появление совместных картелей для транспортировки нефти и газа в Китай и страны ЕС.

  • В случае начала цепной реакции неконтролируемого распространения ядерного оружия в странах Ближнего и Среднего Востока, России возможно в рамках ближайшего десятилетия (2007 – 2017 гг.) придется в одиночку или с иными ядерными державами решать проблему предоставления ядерных гарантий странам Центральной Азии.

  • В целом Россия сохранит за постсоветским пространством роль второстепенной арены политической борьбы и регионального сотрудничества, что не избавит ее от необходимости выработать стратегию реагирования на деструктивные процессы, протекающие по периметру ее границ и втягивающие РФ в региональные и национальные кризисы. Помимо прочего эта стратегия должна будет включать механизм блокирования усилий геополитических конкурентов по навязыванию Москве роли исключительно региональной державы, замкнувшейся в рамках постсоветского пространства. Россия не должна этого допустить.

Заключение

Бывший СССР, как объект общего анализа – уходящая реальность. Совокупность стран, объединенных историческим наследием, экономическими связями и типом политической системы, достаточно быстро перестает существовать в качестве отдельного целостного региона. Развивая собственные внешнеэкономические связи и выстраивая систему тактических или долгосрочных союзов на международной арене, новые независимые государства уже действуют в рамках геополитических и геоэкономических регионов, центры которых расположены за пределами границ, и даже зон влияния Советского Союза.

Судьба большинства стран находится в руках глобальных игроков, а сам вопрос о способности многих из постсоветских территорий превратиться в действительно суверенные национальные государства пока открыт. Однако властные элиты уже научились использовать бывший союзный Центр - российский фактор – как инструмент в собственной борьбе за выживание и доступ к материальным ресурсам. Хотя результаты этой борьбы для самих народов уже сейчас зависят от общемировой и политической и экономической, преимущественно в области энергетики, конъюнктуры.

По мере «самоопределения» разных стран совокупность постсоветских государств исчезает как целостный объект российской политики. Это не означает добровольного «ухода», он невозможен в силу необходимости обеспечивать интересы национальной безопасности. Кроме того, российское присутствие в большинстве постсоветских стран очень важно с точки зрения экономических интересов и наполнения бюджета РФ. Тем более, что конкуренция с другими заинтересованными игроками растет. По-прежнему сильны и культурные связи, хотя с ходом времени они будут ослабевать.

Вместе с тем Москва уже не рассматривает бывшие союзные республики в качестве безусловного приоритета, особые отношения с которыми нужно поддерживать скрытым субсидированием их экономик. Россия пытается переходить с постсоветскими странами на модель более традиционных межгосударственных отношений, в которых используется инструментарий из кнута и пряника, а приоритетами российской политики становятся другие страны и регионы мира.

В целом территории, прилегающие к границам России, становятся площадкой все более активной борьбы с участием различных сил. В результате растут издержки, связанные с переходом от многосторонней дипломатии прошлого к эффективным двусторонним отношениям завтрашнего дня. В ближайшие 10 лет Москве предстоит научиться минимизировать эти издержки, а также выработать целостную стратегию достижения своих целей.





1 Данный меморандум является ………….в серии исследований, которые будут подготовлены под руководством С.А. Караганова при поддержке РИО-Центра коллективом экспертов из Совета по внешней и оборонной политике (СВОП), ГУ-ВШЭ, Института Европы РАН, ряда других исследовательских и практических организаций. В дальнейшем предполагается подготовить более развернутые разработки по каждой из тем на основе полномасштабных анализов и углубленных исследований. Автор материала –проф. А.И. Суздальцев.


2 В Украину, Казахстан, Азербайджан, Киргизию и т.д. с 2000 г. вложено более 45 млрд. долларов.




Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница