Психология индивидуальности


ЗАКОНЫ ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ ЧЕЛОВЕКОМ



страница15/39
Дата23.04.2016
Размер2.44 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   39

ЗАКОНЫ ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ ЧЕЛОВЕКОМ


Жевнеров В.А., Лебедев А.Н.

Институт проблем управления РАН,

Государственный университет - Высшая школа экономики, Москва
Один из авторов настоящего сообщения, А.Н.Лебедев, выявил функциональную связь групп нейронных импульсов и медленных ритмов в диапазоне частот электроэнцефалограммы и разработал на этой основе теорию, обеспечивающую численный расчет множества психологических показателей обработки информации человеком с учетом индивидуальных значений параметров биоэлектрических колебаний, генерируемых структурами мозга. Второй автор, В.А. Жевнеров, разработал устройства, обеспечивающие бесконтактную регистрацию разнообразных электромагнитных излучений, порождаемых в процессе жизнедеятельности, и обнаружил зависимость характеристик таких излучений от ряда индивидуальных особенностей испытуемого и его состояния в момент регистрации.

Теория. Уравнения когнитивной психологии выведены нами аналитически из представления о регулярных волнах активности, генерируемых нейронными ансамблями c учетом всего двух нейронных констант, названных именами их первооткрывателей. Одна из них, константа Бергера, - частота F=10 Гц, - типична для электроэнцефалограммы человека. У каждого конкретного индивида она своя в диапазоне 8-13 Гц. Вторая, R=0.1, константа Ливанова, равна относительному значению разности периодов и фаз колебаний, не подверженных взаимному захвату. На этот феномен в ЭЭГ человека как на принципиально важный вслед за М.Н. Ливановым обратил внимание Н. Винер. Мы же предположили, развивая первоначальные идеи Д. Гартли, Н.Е. Введенского, А.А. Ухтомского и М.Н. Ливанова, что образы памяти сформированы пакетами незатухающих нейронных волн, периоды и фазы которых различаются дискретно, с шагом, равным периоду относительной рефрактерности. Они-то и служат основой внутреннего мира человека.

Размер алфавита нейронных «букв», т.е. мельчайших единиц информации, N=1/R-1. Каждая буква – это группа нейронных импульсов в пределах одного периода(1/F). Одна из волн выполняет функцию пробела между нейронными «словами», поэтому в предыдущей формуле вычитается единица. Объем долговременной памяти (C) человека равен константе (N), возведенной в ту же степень (N), поскольку число нейронных букв в нейронном слове, не обязательно разных, также равно константе (N). Объем (H) кратковременной памяти вычисляется по формуле H= ln(C)/ln(kA), где A – размер алфавита стимулов, Коэффициент k, равный в среднем (H+1)/2, служит показателем концентрации внимания. Разумеется, образы памяти закодированы помимо доминирующей, типичной частоты F=10 Гц разными соседними частотами. Наибольший период биений соседних по величине ЭЭГ частот T=1/(FR) определяет время t(M) реакции выбора из заданного числа (M) равновероятных стимулов по формуле t(A)= T(1-(1-R)/M)2/2. Обобщением служит формула, позволяющая рассчитать время t(К) зрительного, а также мнемического поиска по методике С. Стернберга t(K)=Т(1-Pk)(1-P)k/(К+1), где вероятность мгновенного опознания, вычисляемая по формуле P=(1-R)/(KM), а коэффициент (K) равен числу одновременно воспринимаемых стимулов. В частности, при K=1 значе­ние предыдущей формулы, равное 5 мсек, приближается к экспериментально найденной константе Ганса Гайслера, равной 4.6 мсек. По Гайслеру(H.-G. Geissler,1990), это минимально возможный интервал, один из квантов времени, имеющий психологический смысл. В случае мнемического поиска, по условиям опыта, K<=H, и с учетом найденного по предыдущей формуле максимального значения времени t(K) при K=H, находим время t(K,H), необходимое для сравнения всех элементов, хранимых в кратковременной памяти с каким либо заданным элементом (меткой), t(K,H)=KT/H/4. В частности, при K=H это время, необходимое для сканирования всего содержимого кратковременной памяти, практически равно константе Кавеноха (J.P. Cavanaugh,1972), найденной опытным путем.

Опыт. Разделив значение T(K,H) при K=H на число элементов (K), получаем время сканирования одного элемента кратковременной памяти, S, мсек/элемент, по расчету, S=t(K,H)/K, и в опытах разных авторов, обобщенных Дж. Кавенохом. Так, опытное значение объема кратковременной памяти на слоги равно (H=3.4). При этом условии, по нашему расчету время сканирования одного элемента равно 73 мсек, а в опыте оно равно 72 мсек. Другой пример. Объем памяти на десятичные цифры, по данным многих авторов, равен, в среднем 7.7 элементам. При этом условии время сканирования одного элемента равно, по расчету, 32 мсек, а в опыте оно равно 33 мсек. Аналогичная высокая точность характеризует прогнозы скорости сканирования для многих других алфавитов (геометрических фигур, цветов, слов, букв)

Из предыдущих формул чисто аналитически выводится уравнение, объясняющее фактическую частоту приятия человеком одного (мажоритарного, P>0.5)) решения при двух равновозможных альтернативах: p(>0.5)= 0.5+0.334/sqrt(N), где N=1/R-1, что объясняет феномен так называемого «золотого сечения», известный в когнитивной психологии еще со времен Г. Фехнера. Следует добавить, что из этих же представлений вытекают закон Ципфа-Мандельброта и зависимость объема словаря (D) от объема текста (V), практи­чески важная для решения задач в области квантитативной лингвис­тики: D=RV + (V-RV(ln(RV)+0.5772))/2, где по-прежнему, R - константа М.Н. Ливанова. Все формулы успешно проверены в собственных опытах и по литературным данным.

Поиск. В психологических опытах В.А. Жевнерова с регистрацией высокочастотных излучений обнаружены модуляции амплитуды таких колебаний в диапазоне низких частот, включающем в себя, в частности, частоты ЭЭГ диапазона. Автор заметил, что характеристики излучений, регистрируемых бесконтактно, связаны с быстротой ответных реакций человека на стимулы. Это ярко проявляется в опытах, в которых испытуемому предлагается в случайном порядке отвечать правдиво или, напротив, намеренного лгать на вопросы типа “К кому из Ваших сотрудников Вы относитесь с уважением? Кого Вы ненавидите?” Задача в том, чтобы по характеру излучений научить нашу экспертную систему вычислять, намерен ли человек солгать, например, или сказать правду. Возможно, открытый В.А. Жевнеровым феномен модуляции как-то связан с найденными ранее нейрофизиологическими закономерностями обработки информации человеком. Ответ ищем в совместных экспериментах. Эта часть нашего исследования – поисковая. Работа поддержана грантом РГНФ N 04-06-00096а (2004-2006) «Оценка когнитивных и личностных характеристик человека по электрическим потенциалам головного мозга» и грантом ГУ ВШЭ «Личностные предикторы профессионального роста», N06-04-0031 (2006-2007).
ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ ПРИ ОТНОШЕНИЯХ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ С ПОЗИЦИИ ОБЩЕГО И ПЕРСОНАЛЬНОГО ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОГО АНАЛИЗА

Зайцев С.Н.

Государственный университет – Высшая школа экономики,

Москва
Количественный рост статистики насилия, отмечаемый повсеместно, как правило отражает лишь увеличение числа легко фиксируемых проявлений насилия в социальных взаимоотношениях. Но структурирование его проблематики, например, для семейных отношений приводит к выводу, что “ядром” насилия, его исходной формой является насилие психологическое, из которого затем возникают и другие формы (А.Б.Орлов). Обычно оно имеет скрытый характер, осуществляясь через переживания, и поэтому разрушительно для межличностных отношений. Его последствиями также могут стать невротизация, различные виды зависимости, психосоматические реакции, суицид и т.п. Кроме того, совершаемый акт физического насилия, попадающий потом в статистику, может быть своеобразным ответом на существование в атмосфере психологического насилия.

Исходя из потребительского отношения к другому, при психологическом насилии у него стремятся вызывать негативные эмоциональные состояния и через них принудить его к желательному для себя поведению. Происходит дезынтеграция индивидуальности как “единства и взаимосвязи свойств человека как личности и субъекта деятельности” (В.Д.Шадриков). Личностно самоотождествляясь с ожиданиями других, человек сводит себя (или его сводят) до роли удобной для другого собственности или функции. Одновременно он отказывается и от своей субъектной уникальности, переставая совершать поступки в соответствии со своим выбором. Но навязанное поведение постепенно становится также и самоподкрепляющимся, недостаточно осознанным способом снятия или избегания негативных переживаний. В силу этого самостоятельное изменение или нейтрализация характера взаимоотношений обычно не происходит и необходима консультативная или психотерапевтическая помощь.

Однако в подавляющем большинстве случаев индивидуальность сохраняет свои духовные способности для самовостановления. Экзистенциальный анализ (А.Лэнгле) как психотерапевтическое направление делает основной упор именно на духовное (ноэтическое по В.Франклу) человеческое измерение, открывая в нём уникальный для каждого случая ресурс и оказывая помощь в его реализации.

Общий экзистенциальный анализ (ОЭА) позволяет выделить базовые негативные переживания, через которые могут устанавливаться отношения психологического насилия: страх утраты или угрозы; чувство вины перед собой или другим; стыд как результат неадекватных представлений о себе; ощущение утраты смысла, обесценивающее будущее. Согласно теории ОЭА они характерны при блокировании фундаментальных человеческих мотиваций в результате нарушения диалога с собой и внешним миром. Центральное место в этом диалоге занимает особая психическая инстанция Person (нем.). Антропологическое представление о Person в ОЭА выделяет такие её свойства:


  • она есть свободное в человеке (то есть не детерминированное психофизиологически, относящееся к его духовному измерению);

  • из неё непрерывно исходит переживание самоидентичности;

  • она изначально диалогична и всегда может быть внутренне услышана;

  • она неохватна и неисчерпаема (то есть бесконечна) в своей интимности и аутентичности.

Таким образом, Person доставляет чувство своего, собственного и обеспечивает его психологическое ограничивание. То есть через Person переживается своя неповторимая индивидуальность в её личностных границах.

В связи с описанием Person отметим, что в других направлениях психологии есть содержательно близ к ней понятия. В частности, в гуманистической психологии это “внутреннее Я”, а в отечественной психологии определена сущность, “локализованная на субъектном полюсе субъект-объектного взаимодействия” (А.Б.Орлов).

Терапевтическое обращение к Person осуществляется в персональном экзистенциальном анализе (ПЭА), представляющим собой поэтапную диалоговую процедуру:


  1. феноменологическое восприятие содержания собственных чувств при их спонтанном ситуативном проявлении;

  2. понимание ценностных взаимосвязей себя и другого в ситуации и оснований своего стремления к действию;

  3. анализ условий и своих возможностей для последующей реализации действия.

На этих этапах последовательно и глубоко персонализируются процессы восприятия, понимания, занятия собственной позиции, решимости на поступок и критического самоанализа его возможности.

При проблематике психологического насилия через ПЭА в определённом смысле происходит постепенное возвращение к индивидуальности. Человек выходит из роли объекта, реагирующего во взаимоотношениях на внешнее давление, но становится субъектом, который свободно выстраивает взаимоотношения, опираясь на ценностные представления о себе и других.

Опыт практики консультирования по личным проблемам и проблемам партнёрских и детско-родительских отношений с признаками психологического насилия, показал достаточно высокую эффективность экзистенциально-аналитического подхода.
Специфика принятия карьерных решений у лиц с различной идентичностью

Зайцева М.Н.

Государственный университет – Высшая школа экономики,

Москва
На сегодняшний день психология принятия решений динамично развивающаяся область психологического знания. Особый интерес для психолога представляют решения индивидуального типа в классификации А.В. Карпова. Долгое время к решению вопроса типологии лиц, принимающих решение, подходили с точки зрения поиска индивидуально-личностных характеристик, влияющих на процесс принятия решения, на его результат. В нашем исследовании была осуществлена попытка посмотреть на принятие решений с точки зрения личности, целостного личностного образования – социальной идентичности. Выявить связь между особенностями социальной идентичности и спецификой принятия решений лицом, принимающим решение, а также установить характер данной связи в ее временной динамике.

1) Предполагается рассмотреть подробно развитие категории социальная идентичность в русле философского и психологического знания. Уделить внимание основным теориям и концепциям социальной идентичности, в частности теориям А. Тэшфила и Дж. Тернера. За основу было принято определение социальной идентичности по А. Тэшфилу, а также исследования структуры социальной идентичности Н.Л. Ивановой.

2) В виду того, что наибольший интерес для нас представляли решения, принимаемые человеком относительно его карьерного развития, помимо категории социальная идентичность предполагается осветить другие аспекты социальной психологии личности, оказавшей влияние на ход нашего научного исследования, к таковым относятся: карьера, социализация, профессионализация, профессиональный путь личности, профессиональный возраст личности.

3) Психологические теории принятия решений, классификации и типологии лиц, принимающих решение, легли в основу разработанной под задачи исследования двухфакторной типологии лиц, принимающих решение, включающей следующие параметры: рациональный/нерациональный, зависимый/независимый.

4) Непосредственно исследование предполагало подбор и составление методик и методических процедур, позволяющих не только установить связь особенностей идентичности лиц, принимающих решение, с типом принятия решений для них характерных, но и была произведена апробация данного комплекса методик и методических процедур в целях консультирования относительно карьерного развития.

5) Исследование включало два этапа: сбор эмпирических данных на базе выборки из 60 человек, разделенных на подгруппы по возрастному признаку, а также этап «работа по результату». Первый этап предполагал поиск и вовлечение людей, находящих в процессе активного выстраивания своего профессионального развития, каждому респонденту предлагалось заполнить пакет методик, включающих методики и методические процедуры, нацеленные на диагностику особенностей структуры социальной идентичности, тип принятия решений, профессиональный возраст личности особенности мотивационно-потребностной сферы. На втором этапе производилась беседа с целью получения обратной связи - респонденту предоставлялись результаты, которые он так или иначе оценивал. Собранный эмпирический материал был подвергнут качественно-количественной обработке.

6) Полученные результаты позволяют с уверенностью говорить о существовании связи между типом принятия решений и особенностями социальной идентичности лица, принимающего решение. Была установлена определенная тенденция развития этой связи в ходе профессионального пути субъекта карьеры; выявлены особенности мотивационно-потребностных сфер разных возрастных подгрупп.



РАЗРАБОТКА СИСТЕМЫ МЕТОДОВ ДИАГНОСТИКИ

ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ

Зиновьева Н.А.,

Москва
Познавательные способности лежат в основе любой деятельности. Проблема диагностики способностей определяется высокой практической значимостью. Известно, что любая деятельность предъявляет к человеку определенные требования. И если эти требования совпадают с внутренними психическими возможностями, то заметно возрастает и степень удовлетворенности человека жизнью в целом. В связи с этим очевидно, что диагностика способностей помогает выбору наиболее подходящей возможности и склонностям деятельности человека, а также путей и способов построения обучения с учетом индивидуальных особенностей, и его коррекции в зависимости от выявленных трудностей.

Проблема способностей обозначена в психологии практически с того момента, как стала формироваться в русле экспериментальной науки (Гальтон, Бинэ).

Вместе с тем, приходится констатировать, что очень скоро в практическом плане проблема изучения способностей и механизмов их диагностики была трансформирована в проблему интеллекта и методов его измерения. Возникла достаточно парадоксальная ситуация, когда в реальной деятельности её успех обусловлен системным проявлением способностей, а методы изучения способностей и диагностики существенно отставали в своем развитии и во многом подменялись диагностикой интеллекта (Айзенк, Векслер, Кеттелл, Спирмен).

Следует также отметить, что развитие проблематики способностей в нашей стране, с одной стороны, сдерживалось проявлением идеологии, а с другой, недостаточным развитием теории способностей.

Отечественная психодиагностика того времени в основном копировала западные психологические тесты. В числе самостоятельных исследований можно назвать лишь немногие. Среди них: работы Г. И. Россолимо (1909), предложившего графическую систему измерения психологического профиля при оценке психических процессов; измерительная шкала ума А. П. Болтунова (1928); исследования М. Ю. Сыркина (1929), изучавшего проблему сопряженности показателей тестов одаренности и признаков социального положения. В рамках психологии труда большое внимание уделялось тестам специальных способностей, которые нашли применение в промышленности, на транспорте, в системе профессионального обучения и профотбора (труды И. Н. Шпильнейна, С. Г. Геллерштейна, Н. Д. Левитова, А. А. Толчинского и др.).

Поскольку тестовые обследования не подкреплялись серьезной проверкой качества инструментария, они осуждались за узкий практицизм, противоречащий духу науки. Разрыв науки и сферы практики привел к тому, что не производилось практически никакой системной работы по селекции и сертификации психологических тестов. Тесты публиковались и распространялись без всякой системы, зачастую по принципам «самиздата» и являлись объектом пиратского копирования. В этой связи происходила многочисленная критика тестов, которая осуществлялась из-за отсутствия теоретической обоснованности вводимого в них содержания. Отечественными психологами делался важный вывод о том, что классические тесты интеллекта измеряют главным образом степень приобщенности тестируемого к той культуре, которая представлена в тесте. Самое общее замечание касалось того, что нельзя тесты, разработанные в одой культуре, переносить в другую и проводить аналогичные оценки результатов. Таким образом, важной отличительной чертой отечественных работ по психологическому тестированию является попытка решить основные теоретические и научно-методологические проблемы тестологии. Без этого практическое употребление тестов признается не оправданным.

Однако и сейчас для изучения познавательных способностей, как в зарубежной, так и в отечественной психологии продолжают использоваться большое количество тестов интеллекта и достижений. Из анализа научной литературы и отечественной психодиагностической практики видно, что наиболее распространенными и используемыми тестами, направленными на изучение интеллектуальных способностей, являются следующие: «Прогрессивные матрицы» Дж. Равенна (1936), «Тест интеллекта» Д. Векслера (1939), «Тест структуры интеллекта» Р. Амтхауэра (1953), тесты Ю. Г. Айзенка, «Школьный тест умственного развития» (ШТУР) К. М. Гуревича (1987), «Групповой интеллектуальный тест» (ГИТ) Дж. Ванды в адаптации М. К. Акимовой, Е. М. Борисовой и др. (1993), «Абитуриентов и старшеклассников тест умственного развития» (АСТУР), созданный авторским коллективом: М. К. Акимовой, Е. М. Борисовой, К. М. Гуревичем и др.

Все эти тесты высоко зарекомендовали себя при обследовании людей разных возрастов и профессий. Но следует подчеркнуть, что имеют место несколько фактов, характеризующих сложность применения данных традиционных тестов, в основном, по причине их «методологической уязвимости». Например, большинство вышеназванных тестов индивидуальны, то есть не предназначены для диагностики группы людей одновременно.

В отечественной психологии представлены два направления: психометрическое и содержательное. Представляются перспективными работы, отнесенные ко второму направлению (Холодная М.А. и др.). В зарубежной психологии доминирует психометрический подход. Изучение способностей замещается изучением измерения интеллекта.

К сожалению, до настоящего времени нет системы методов диагностики познавательных способностей, которая определила бы способности с единых методологических и теоретических позиций. Профессором Шадриковым В.Д. разработана теория познавательных способностей человека, которая прошла экспертную проверку и нашла практическое применение. На этом фоне идея разработки системы методов диагностики познавательных способностей является оригинальной, в ней представлено понимание способностей, рассматриваемых в 3-х уровнях: способностях индивида, субъекта деятельности и личности (Шадриков В.Д.).

Основной целью нашего исследования является разработка системы диагностических методов, определяющих меру развития познавательных способностей конкретного человека, позволяющих осуществить системный подход в изучении способностей как основных психических функций.

Для достижения цели и реализации поставленных задач необходимо произвести нормирование измерительных шкал, выявить критерии оценки по определению меры выраженности познавательных способностей человека, осуществить валидизацию предложенной системы методов диагностики, проверить разработанную систему методов диагностики на надежность, провести компьютеризацию предложенной системы методов диагностики.

Методологической основой данного исследования выступает принцип психофизического единства (в формулировке С.Л. Рубинштейна.) Данный принцип понимается в единстве двух зависимостей. «Первая связь психики и ее субстрата раскрывается как отношение строения и функции. Она определятся, положением о единстве строения и функции. Вторая связь – это связь сознания как отражения, как знания, с объектом, который в нем отражается. Она определяется положением о единстве субъективного и объективного». Важнейшим является установление взаимосвязи и отношений психической функции, одаренности и способностей; способностей и родовых форм деятельности; психических функций и функциональных систем, реализующих эти функции.

Предложенная система методов для диагностики познавательных способностей человека, найдет широкое применение в образовании, бизнесе, правоохранительной деятельности и т.д.


Субъект, индивид, личность: или нужна ли «психология на троих»?

Зинченко В.П.

Государственный университет природы общества и человека "Дубна",

Москва
Мне представляется, что выделение индивида из обозначенной в заглавии троицы в качестве предмета конференции не случайно. Видимо, организаторы устали плутать в трех соснах и решили призвать участников конференции если и не ограничить предмет психологического исследования, то разобраться в терминологии. Попробую пойти навстречу их пожеланиям и показать, что, как минимум, одно из этих слов лишнее. Думаю, что это слово «субъект». Его не было в лексиконе Б.М. Теплова. Хотя он сетовал, что недостаточная разрботанность психологии личности, мешает изучению психологии индивидуальности, его собственные исследования и исследования его сотрудников Н.С. Лейтеса, В.Д. Небылицына являются непревзойденными. К проблематике же психологии личности школа Б.М. Теплова практически не обращалась.

С.Л. Рубинштейн в своих философско-психологических размышлениях отметил, что понятие «субъект» является «внутренним условием» понятия деятельности, что, конечно, бесспорно и не нуждается ни в разъяснениях, ни в повторениях. В своих конкретно-психологических изысканиях он оперировал понятиями индивид и личность. В посмертно опубликованной работе «Человек и мир» С.Л. Рубинштейн почти не использовал философскую субъект-объектную парадигму. Оппозиция «человек-мир» более психологична (и человечна)по сравнению с оппозицией «субъект-объект». А.Н. Леонтьев также ограничился парой «личность и индивид», хотя доминантой его размышлений, несомненно, была личность.

Трудно сказать, знали ли (точнее, помнили ли!) Б.М. Теплов, С.Л. Рубинштейн и А.Н. Леонтьев категорический протест Г.Г. Шпета против злоупотребления понятием «субъект» в психологическом контексте: «Психологический «субъект» без вида на жительство и без физиологического организма есть просто выходец из неизвестно нам света, где субъекты не живут и физиологических функций не отправляют. Психологического в этом субъекте одно наваждение, и стоит его принять за всамделишное, он непременно втащит за собою еще большее диво — психологическое сказуемое»1. Разумеется, у Шпета не могло быть возражений против вполне уместного в философском контексте понятия «субъект».

Весьма осторожен был в использовании понятия «субъект» безвременно ушедший от нас В.В. Петухов (1996). Он начал свои размышления с философского контекста, в котором присутствовала вся «троица» и сразу же напомнил, что она не единственная. Имеется старое различение У. Джеймса: «физическое», «социальное», «духовное» «Я»; различение З. Фрейда: «Оно», «Я», «Сверх-Я». Сам Петухов начал с определения природного, социального и культурного субъектов, после чего, отказавшись от термина субъект предпочел использовать введенные им с В.В. Столиным (1989) термины: природный организм, социальный индивид, личность. Предметом же собственных исследований Петухов избрал личность: подлинную и мнимую.

Сейчас, действительно, трудно сказать, из какого мира возникли на страницах психологической литературы блуждающие по ним подозрительные психологические субъекты. Чем плохи слова младенец, ребенок, ученик, работник, профессионал, человек, наконец? Почему их предпочитают называть субъектами игровой, учебной, профессиональной деятельности, даже — семейной жизни, общения и т.п.? Дело даже не в нечувствительности к родному языку, например: этот субъект стал во главе коллектива, она вышла замуж за этого субъекта и т.п. А дело в том, что объем этого понятия в психологии близок к нулю.

Обратимся к понятию «личность». Несмотря на неопределенность и неопределимость этого понятия его объем в психологии огромен. Именно в общей психологии, хотя оно, как и понятие «субъект» является также и философской категорией. К тому же категорией нравственной, эстетической, религиозной, на что психологи редко обращают внимание. П.А. Флоренский, А.В. Лосев, М.М. Бахтин едины в том, что личность — этимологически происходит от лика, она — чудо, миф, идеал — предел стремлений и самопостроения. Синонимом личности является свобода, неразрывно связанная с чувством вины и ответственностью. В этом смысле она может быть предметом незаинтересованного художественного изображения, предметом восхищения, зависти, ненависти, но не предметом научного исследования. Тем не менее задолго до ее познания декларируется необходимость и полезность формирования, тестирования, манипулирования ею и т.п. Психологи не то, чтобы не разделяют подобные взгляды, но оставляют их в стороне, считая, что каждый человек — личность. Не буду с этим спорить, обращу лишь внимание не то, что при таком взгляде обессмысливается задача ее воспитания или формирования, с которыми педагогика и психология никак не хотят расстаться. К тому же камнем преткновения психологических исследований личности является неведомая ее целостность и, соответственно, неведомые пути и критерии достижения этой целостности. Психологи давно выдвигают требования изучать не единичные проявления личности, а все многообразие ее существенных проявлений в их единстве. Похвально и стремление психологов избежать абстрактно-функционалистского подхода, в котором теряется живая конкретная личность ребенка или взрослого (Л.И. Божович). Однако эти идеальные цели таковыми и остаются. Прав И.В Гёте — целое не делится на разум без остатка. Предметом изучения все равно остаются отдельные свойства, функции, стили поведения, мышления, деятельности все того же индивида. Может быть, пока мы не твердо знаем, что такое личность, называть кошку кошкой, оставить личность в покое. По крайней мере, она будет чувствовать себя в безопасности. А нам согласиться с А.А. Ухтомским, с П.А. Флоренским, что личность это орган индивидуальности или орган деятельности, хотя и таинственный, но необходимый избыток индивидуальности. При таком взгляде в центре психологических исследований будет полноценный индивид, что не так мало. Философствующие психологи могут пользоваться понятием «субъект, если им хочется обсуждать методологическим предпосылки исследования. А понятия «личности» сохранить как идеал — предел стремлений для самопостроения самих психологов и своих «подопечных, будь они дети или взрослые.

В докладе будут представлены некоторые, разделяемые автором подходы к исследованию индивидуальности. Центральными понятиями в таких исследованиях являются понятие «функционального органа индивида» (А.А.Ухтомский), понятие «органопроекции» (П.А. Флоренский), понятие «психологического орудия» (Л.С. Выготский). В этих понятиях отражена духовная, телесная и энергийная компоненты, необходимые для их создания.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   39


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница