Психология индивидуальности


ТЕЛЕВИЗИОННЫЕ ОБРАЗЫ КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ Я-КОНЦЕПЦИИ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ



страница18/39
Дата23.04.2016
Размер2.44 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   39

ТЕЛЕВИЗИОННЫЕ ОБРАЗЫ КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ Я-КОНЦЕПЦИИ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ.

Казакова Л.П.,

Московский педагогический государственный университет,

Москва
Изменения, происходящие в нашей стране в последние десятилетия, грандиозны. Быстрота этих социальных, экономических, культурных изменений привела к тому, что в настоящее время в России сосуществуют несколько поколений, установки, принципы, опыт которых существенно отличаются. В условиях преобладания нуклеарной семьи связи между членами семьи, принадлежащими к разным поколениям, не очень интенсивны, а зачастую формальны. В городских семьях сокращается время общения родителей с детьми, сужается круг тем, по поводу которых происходит общение. На наш взгляд, при этом усиливается социализирующая роль «широкого» социального окружения, частью которого является продукция средств массовой коммуникации. Телевизионная среда, компьютерные игры, звезды эстрады могут сейчас конкурировать с семьей по силе воздействия на личность детей. Современные школьники идентифицируют себя не только с собственными родителями, другими близкими людьми, но и с «далекими», но зато такими привлекательными, яркими, необычными образами телеэкрана. Мы предположили, что телевизионные образы (и другие популярные образы средств массовой коммуникации) оказывают влияние на формирование Я-концепции младших школьников.

В апреле-мае 2005 года нами было осуществлено исследование телевизионных и литературных ориентаций младших школьников. В исследовании приняли участие 81 учащийся 2-х, 3-их, 4-х классов средней школы № 1 г. Звенигорода Московской области, из них 38 девочек и 43 мальчика. Все испытуемые из семей со средним и низким доходом; среди обследованных школьников большинство были уроженцы Звенигорода; несколько человек - выходцы из стран ближнего зарубежья.

В ходе исследования с целью выявления одного из аспектов культурного контекста развития испытуемых (телевизионной и литературной среды) проводилась беседа с фиксированным списком вопросов об их любимых фильмах, мультфильмах, телепередачах, книгах; героях книг, фильмов и мультфильмов. Также испытуемым предлагалось оценить себя, свои качества (с помощью методики изучения самооценки Дембо – Рубинштейн), а впоследствии по тем же критериям (качествам) оценить персонажа фильма или мультфильма, на которого им хотелось бы быть похожими в будущем.

Особенности телевизионной продукции, на которую, так или иначе, ориентированы школьники, не стали неожиданностью. Выявилось, что младшие школьники интересуются как отечественными, так и зарубежными фильмами и мультфильмами, причем мальчики сильнее, чем девочки, ориентируются на зарубежную продукцию масс-медиа. С возрастом интерес к зарубежной продукции телеэкрана в нашей выборке усиливается.

При выборе персонажа телеэкрана, на которого хотелось бы быть похожими в будущем испытуемые, также были названы как отечественные, так и зарубежные образы. Причем мальчики чаще ориентируются на зарубежных героев, чем девочки. С возрастом ориентация на персонажей зарубежных фильмов и мультфильмов также растет. Так, в нашей выборке 26% испытуемых назвали персонажа из отечественных фильмов и мультфильмов; 60% - из зарубежных; 11% назвали персонажа, которого они могли увидеть и в отечественном, и в зарубежном фильме (например, Золушка); и 4% вообще отказались назвать героя, на которого им хотелось бы быть похожими.

Выявилось, что в списках наиболее любимых испытуемыми персонажей фильмов мальчиков и девочек очень мало совпадений (это А.Заворотнюк – няня Вика из сериала «Моя прекрасная няня», Кармелита - сериал «Кармелита», Дж. Чан, Гарри Поттер, А. Шварценеггер, 5 могучих рейнжеров, кот Сэлем – «Сабрина – маленькая ведьма», собака Рэкс – «Комиссар Рэкс»). А вот общих для мальчиков и девочек персонажей, на которых им хотелось бы быть похожими, вообще нет.

Наиболее популярные (названы хотя бы дважды) персонажи, на которых хотят быть похожими мальчики: Гарри Поттер (7 выборов), Терминатор (4 выбора) и А. Шварценеггер (1 выбор), Бетмен (4 выбора), Человек-паук (3 выбора), Стивен Сигал (2 выбора). Наиболее популярные персонажи, на которых хотят быть похожими девочки: няня Вика (А. Заворотнюк) из сериала «Моя прекрасная няня» (8 выборов), Золушка (2 выбора), Гермиона Гренджер из фильмов о Гарри Поттере (2 выбора), Жади (сериал «Клон») – 2 выбора, Кармелита (сериал «Кармелита») – 2 выбора, Золушка (2 выбора), Заяц («Ну, погоди!») – 2 выбора, герои сериала «Зачарованные» (4 выбора).

Таким образом, любимые персонажи девочек преимущественно женского пола, а мальчиков – мужского пола. Среди наших испытуемых не нашлось ни одного, кто выбрал бы в качестве персонажа, на которого хотелось бы походить, персонажа противоположного пола. Лишь небольшое количество мальчиков и девочек назвали в качестве такого героя – животного (Зайца из «Ну, погоди!», мышку Джерри, Крота).

Можно предположить, что в телевизионных ориентациям младших школьников четко проявляются стереотипы мужественности – женственности. Причем данные исследования показывают, что младшие школьники находят привлекательные для них образцы мужественности-женственности преимущественно в зарубежной телепродукции, то есть для большинства испытуемых данные образцы отделены от национальных ценностей, образцов, традиций.

Значимые отличия (на уровне не менее 0,05 – U-критерий Манна - Уитни) обнаружились между мальчиками и девочками при самооценке некоторых качеств (доброта, щедрость, аккуратность, красота, не драчливость). При оценке героя, на которого хотелось бы быть похожими, у мальчиков и девочек больше значимых различий (смелость, отношение в семье, успеваемость, не драчливость, физическая сила, красота, счастье). Мы полагаем, что обнаруженные различия не случайны: они отражают принятие своей половой роли мальчиками и девочками и ориентацию на традиционно относимые к женским или мужским качества привлекательных героев, транслируемых с экрана. Причем наиболее значимые различия в оценке качеств героя-«образца» мальчиками и девочками – относятся к силе и красоте.

Особенности телевизионных ориентаций детей, очевидно, не случайны, как бы взрослые ни относились тому, что дети любят «взрослые» сериалы-мелодрамы, боевики, зарубежные фильмы и мультфильмы. Устойчивый интерес к персонажам определенного типа анализировали К. Г. Юнг, Э. Берн, Э. Фромм. Мы полагаем, что определенные культурные (литературные, фольклорные, телевизионные) образы могут рассматриваться как возможное средство формирования различных аспектов и модусов Я.

Результаты нашего исследования позволяют предположить, что «Я настоящем» и «Я будущем» («Я идеальном») младших школьников, мальчиков и девочек, отражаются соответственно особенности мужской и женской половой роли. Причем в «Я будущем», «Я идеальном» более ярко проявляются гендерные различия, чем в «Я настоящем».

Некоторые популярные персонажи телевидения, которые оцениваются взрослыми, имеющими детей, чаще всего отрицательно: как агрессивные, глупые, недалекие, бездуховные, «не наши» - как мы полагаем, очень нужны детям. Мальчикам и девочкам чрезвычайно важно иметь привлекательные образцы мужественности и женственности, тем более что в жизни, в своей семье, дети не всегда могут найти такие образцы. И дети ориентируются на персонажей зарубежных, «не наших», фильмов и мультфильмов, если эти образы имеют сомнительные художественные достоинства, то не дети виноваты в этом, а взрослые. Мы полагаем, что создание привлекательных для детей, адекватных современности отечественных образов героев, силачей, красавиц … является важной задачей. Это позволит гармонизировать социокультурную среду маленьких россиян. Вероятно, в настоящее время это не просто поиск средств выражения некой «национальной идеи», но и само построение этой идеи.


ПСИХИКА И ТЕЛО – ЦЕЛОСТНОСТЬ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ.

И.Н. Карицкий,

Государственный университет управления,

Москва
Психика и тело не просто связаны многообразными процессами, в которых одно получает представительство через другое: душевный ли порыв манифестируется в телесных проявлениях или соматические состояния обнаруживаются в психическом содержании, – психика и тело – два разных способа, какими единое целое под названием «человеческая индивидуальность» являет себя как самому себе, так и миру. Психика нервами пророщена в тело, каждое движение тела есть движение души (с известным допущением). Тело – инструмент души, которым та осуществляет себя в мире.

В онтогенезе психика формируется и развивается через тело, человек, осваивая мир через многообразные движения тела, приходя в соприкосновение с миром через тело, организует и самого себя, и свою собственную психику. С рождения тело служит и средством общения с другими людьми, а через общение – наполняя психику все новым и все более сложным содержанием, впуская в себя другого и входя в другого, осваивая и присваивая различные знаковые системы и смыслы, наконец, рождая свои собственные, уникальные, – тело служит душе. Где грань между телом и психикой, существует ли она? Психика усложняется вместе с телом, тело развивается вместе с психикой. Душа присутствует в кончиках пальцев, когда человек трогает ими мир, в глазах, когда человек впитывает ими красоту природы, и чем совершеннее чувственный опыт души, тем многограннее ее восприятие мира. Когда страдает душа, тело терзается вместе с ним, и если душа принимает решение умереть, умирает вместе с ней ее тело. Сильная душа делает сильным и тело, а слабая душа ослабляет тело: оно становится дрожащим и пресмыкающимся. Совершенной душе открываются тонкие телесные пласты, духовный опыт одновременно является и телесным опытом, например, как он открывается в религиозных переживаниях или трансперсональных практиках.

У ментально ориентированных людей существует иллюзия разделения тела и психики. Часть психического содержания отождествляется с Я, а тело принадлежит этому Я как биомеханическая машина, способная к определенной работе. Отстранение от собственной телесности, пренебрежение ею, в конечном счете, приводит к соматическим проблемам, которые могут быть разрешены только обретением собственного тела. Но в этом и вся проблема: установка на разделение уже совершила свое дело – душа отстранилась от тела как чуждой себе субстанции, и обратный путь сложен, если ни невозможен, т.к. надо отказаться от «самого себя» такого, который был намыслен долгими годами ментального конструирования идентичности. Непосредственный чувственный опыт утрачен, является чем-то незнакомым, запредельным, чуждым, а ментальная практика привычна и изощренна, и она подменяет собственной иллюзией ощущение жизни. Чужие слова уже давно стали тем покровом, который скрыл правду чувств, и ментальный человек не верит себе, поскольку порвал с собственным телом и собственным духом. Но тело живет, и хотя многого недополучает при дневном свете, востребывает свое при лунном, навевая душе сладкие грезы об утраченном райском саде и томит своим страданием утраченной гармонии единства непосредственной жизни. Ментальному человеку сложно вернуться к своему телу, но попытка того стоит, поскольку чревата миром с самим собой.

Ментализированность современного человека – это беда нынешнего общества. Огромный поток информации сбивает человека и превращает его в машину по переработки данных, недаром метафора психики в когнитивной психологии, переживающей расцвет сегодня, – компьютер. И человек, действительно, все более погружается в пучину информации, формализованных процедур, постепенно утрачивая представление о реальности, стоящей за ними, разучаясь слушать ее, внимать ее голос, становящийся все более тихим, исчезающим за потоком искусственных значений. Но насколько бы ни были для сознания утрачены прочие слои психического, заслоняемые ментальным потоком, они живут своей тайной жизнью, может быть скромнее, чем могли бы: живут тело, энергия, чувства, эмоции, возвышающийся над всеми дух. Интеллект пытается править ими всеми, но ему известны только искусственные правила, и он не знает правды, сокрытой в теле, в чувстве и духе. Тело прощает прегрешения ума, и долгое время справляется с порожденными ими проблемами, чувства выискивают ниши и щели, чтобы прорасти в них, дух ждет своего часа, часа, когда ментальность запутается окончательно и смирится под тяжестью собственных заблуждений: ведь только своим горьким опытом человек может открыть себе сокровенное пространство правды тела, чувства и духа. И тогда рождается новый опыт, в котором возможно единство тела и души, открытие человеком собственной индивидуальности в самом себе, а не существование в привнесенной извне иллюзии себя.

И хотя разделенность тела и души существует для ментального сознания, это именно сознаваемая, представляемая разделенность, граница и препятствие, воздвигнутое умом. Стоит убрать эту преграду и единство может быть возвращено, сознание воспримет более широкий спектр реальности, тело, эмоциональность, ментальность и дух обретут гармонию и синергию, индивидуальность воспримет собственную полноту как обретение себя и возвращение к себе. Но убрать ментальное препятствие непросто – это труд души, который должен быть совершен путем трансцендирования себя актуального за свои границы, преодоление собственных и многообразных ограничений. Заранее никогда неизвестно как это должно быть сделано, каждый шаг болезненен и страдателен, совершенный в неизвестность, где все чревато либо смертью, либо возрождением. Это путь среди собственных призраков и мертвецов, ложных отождествлений и многоразличных иллюзий, цепко хватающих рискнувшего на подвиг самопознания. Но награда велика: в конце пути ты встретишь себя.

Как реакция на ментализированность современного общества и как способ отыскивания себя, сегодня все более широко востребованы психологические практики, среди них особое значение имеют телесно-ориентированные, трансперсональные, духовные и интегративные. Если ментальные искания и ментальные практики замкнуты на себе и не обращены, по большому счету, к реальности, являясь блужданием в словах, в лучшем случае – осторожным мастерством движения в понятиях, то эти четыре повернуты к действительности. В первом случае в основном телесной, чувственной, наполненной витальной энергией, экспрессивной и эмоциональной, но к действительности, к личному опыту постижения себя, своего тела, своих чувств, своих возможностей, других людей и природы. Трансперсональные и духовные практики приоткрывают покровы иных реальностей, слабо социализированных, почти не вовлеченных в обыденный круговорот вещей, запретных, трансцендентных обычному опыту. И в них тело играет свою важную роль, будучи инструментом души, через который она открывает миры. Интегративные практики нацелены на возвращение человеку утраченного им единства, на в основном медленное, но иногда и опасно резкое обретение собственных частей на разных планах индивидуальности, чреватое потерей привычных ориентиров и смещением реальности, но жаждуемое душой, стремящейся узнать себя лицом к лицу.

Таким образом, индивидуальность постигает себя в процессе отождествлений и разотождествлений, часто ложных, но составляющих ее необходимый опыт самопознания, она есть постоянный поиск самое себя, движение, в котором она возвращает себе свое тело, свои чувства, свой собственный дух. В конечном счете, индивидуальность постигает свою целостность как единство души и тела, в котором одно неотделимо от другого, как мыслящее и переживающее тело и как психику, наполненную телесными впечатлениями и движениями.


РЕФЛЕКСИЯ В системе ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ.

Карпов А.В.


Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова,

Ярославль


В современных исследованиях психических процессов сложилась довольно парадоксальная ситуация, суть которой состоит в следующем. С одной стороны, безоговорочно признается, что рефлексия не только, без сомнения, является одним из психических процессов, но и выступает наиболее сложным и комплексным среди них. Но, с другой стороны, она практически никогда не включается в традиционно существующие таксономии и классификационные схемы психических процессов, не входит в их систематику, лежит «вне» и «за» (или - «выше») их общей системы. Проще говоря, являясь психическим процессом, рефлексия как таковая практически не исследуется с позиций общей теории психических процессов и, главное, вообще очень слабо ассимилирована этой теорией. Данная ситуация обусловлена двумя основными причинами. Во-первых - объективно наибольшей и, фактически, беспрецедентной сложностью рефлексии как предмета психологического изучения. Во-вторых, - исторически сложившейся и продолжающей доминировать при изучении психических процессов аналитико-когнитивной парадигмой их исследования. Она ориентирует познание на аналитическое выделение отдельных - достаточно дробных компонентов процессуального содержания психики, а также - на исследование, прежде всего, когнитивных процессов.

В силу сказанного, есть основания считать, что решение проблемы процессуального статуса рефлексии возможно лишь при условии трансформации указанной исходной парадигмы. Она должна быть, на наш взгляд, дополнена иной - регулятивно-синтетической познавательной установкой. С ее позиций открывается возможность изучения иных - более сложных, синтетических процессов психики. В частности, именно в русле данного подхода ранее нами была разработана концепция интегральных процессов психической регуляции деятельности и поведения. Ее суть состоит в обосновании качественной специфичности и самостоятельности статуса определенной группы психических процессов - целеобразования, антиципации, принятия решения, прогнозирования, программирования, планирования, контроля, самоконтроля и др. Одной из ключевых особенностей этих процессов является то, что они принципиально несводимы ни к одному из традиционно выделяемых классов процессов, ни к их аддитивной совокупности. Другой важнейшей особенностью этих процессов является также то, что, регулируя - «обслуживая» деятельность, они могут делать это по отношению к принципиально разным формам ее существования - как по отношению к внешней, так и по отношению к «внутренней» - собственно психической деятельности. В последнем случае возникает своеобразный феномен (и механизм) деятельностного рефлектирования. Он состоит в том, что по отношению к внутренней - собственно психической деятельности в качестве ее основных регуляторов начинают использоваться операционные средства, которые первоначально сложились опять-таки в деятельности, но внешней. Они имеют поэтому аналогичную ей - деятельностную природу и выступают как система интегральных психических процессов. Тем самым архитектоника, структура и принципы организации деятельности «оборачиваются» на самоё себя, что эквивалентно механизму деятельностного рефлектирования. Данный механизм является объективной основой для рефлексивной регуляции деятельности, а также для рефлексии как процесса в целом.

С этих позиций рефлексия в ее процессуальном содержании раскрывается и как процесс еще более высокого уровня организации, нежели отдельные - указанные выше интегральные процессы. Она включает их в себя в качестве своих операционных компонентов и базируется на их синтезе. Тем самым ее следует трактовать как процесс уже не «второго порядка» сложности (как интегральные процессы), а «третьего порядка» сложности. Структурно-функциональная организация психических процессов приобретает с этих позиций достаточно стройный и целостный вид, включая пять основных уровней интеграции. Три «срединных» уровня данной иерархии можно обозначить как микро-, мезо- и макроуровни организации психических процессов. Микроуровень образован традиционно выделяемыми классами основных психических процессов (когнитивных, эмоциональных, волевых, мотивационных), то есть «первичными» процессами, если использовать терминологию когнитивной психологии. Мезоуровень образован классом интегральных психических процессов, а также «вторичных», или метакогнитивных процессов. Макроуровень включает рефлексию как максимально обобщенный процесс, дифференцирующуюся на систему операционных средств ее реализации. Он характеризуется и минимальной «гносеологической аналитичностью», которая, хотя и в разной мере, свойственна всем иным уровням и способам экспликации процессуального содержания психики. В нем, по существу, воплощено все содержание «психического как процесса»; он, следовательно, - именно в силу своей наибольшей интегративности, выступает уже не как аспект, «срез» в онтологии психических процессов, а как сама эта онтология - в ее действительном, а не аналитически расчлененном выражении.

Вместе с тем, только эти - три уровня не исчерпывают собой всю иерархию психических процессов; она включает в себя, по нашему мнению, еще два уровня организации, локализованных по ее «краям» - низший и высший. Так, первый из них образован совокупностью психофизиологических функций, являющихся онтологической базой для формирования на их основе психических процессов как таковых. Эти функции, являются именно базовыми - исходными элементами, развитие и интеграция которых в онтогенезе приводит к формированию собственно психических процессов. Наконец, суть последнего - высшего уровня данной иерархии состоит в следующем. Рефлексия как процесс образует, как отмечалось выше, максимально обобщенный уровень организации психических процессов - макроуровень. Вместе с тем, ее атрибутивная характеристика заключается в том, что это такой процесс, самим предметом которого, материалом и содержанием репрезентации в нем является специфичнейшая из реальностей - реальность психическая во всей ее феноменологической целостности. Поэтому рефлексия объективно приводит к своеобразному «выходу за пределы» системы психических процессов; к тому, что сама эта система становится доступной для ее субъектной репрезентации и частичной произвольной управляемости. Психика тем и уникальна, что в ней - как в системе - заложен такой механизм, который позволяет преодолевать ей собственную системную ограниченность; постоянно выходить за свои собственные пределы, делая саму себя предметом своего же функционирования. Иначе говоря, в самой организации психики предусмотрен и реализован высший из известных уровней - метасистемный. Рефлексия же - это и есть процессуальное средство реализации данного уровня. Результативным проявлением данного средства выступает вся феноменология сознания, сознание как таковое. И именно поэтому сознание в его собственно процессуальном аспекте соотносится с высшим - метасистемным уровнем организации психических процессов.


ДИНАИКА УРОВНЕЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО МЫШЛЕНИЯ СТУДЕНТОВ-ПСИХОЛОГОВ1.

Кашапов М.М., Гречнева Ю.Б.

Ярославский государственный университет им. П.Г.Демидова,

Ярославль


Изучение индивидуальных особенностей психолога, позволяющих ему успешно осуществлять свою деятельность( в т.ч. и профессиональное мышление), представляет собой актуальное направление научных исследований. Профессиональное мышление - это совокупность таких интеллектуальных умений, реализация которых обеспечивает успешное осуществление профессиональной деятельности. Это одна из форм мышления, закономерности которой базируются на общих законах мышления, а также имеют свою специфику. Следовательно, профессиональное мышление — это обобщенное отражение в сознании специалиста значимых фактов, явлений, процессов в их необходимых, существенных связях и отношениях, характерных для данного вида деятельности.

Способом снятия рассогласований в профессиональной деятельности служит механизм синергетической альтернативы. Это обнаружение такого варианта выхода из ситуации, который не только устранял бы её исходную противоречивость, но и заставлял бы сами противоречия «работать» на преодоление друг друга. Работа профессионала не может стать творческой, если не обеспечены её механизмы диссоциации и ассоциации. Разложить действительность на элементы, освоить их для того, чтобы потом в конкретных условиях быть способным целенаправленно воссоединить их в необходимой комбинации, - вот суть творческого мышления профессионала. В.Д.Шадриков считает, что в качестве операционных механизмов мышления выступают познавательные способности, причем в мышлении отдельные познавательные способности интегрируются, проявляются системно в режиме взаимодействия (1994, с. 236).

В теоретическом плане важно, что знание операционных механизмов мышления в целом (общие мыслительные операции) позволяет рассматривать и изучать психологическое мышление. Знание о мире, о способах деятельности, умения реализации творческого процесса и мыслительной деятельности, образы, ощущения, мотивы, потребности и т.д., органически сплетаясь, дают характеристику мышления психолога. Специфику структурной организации профессионального мышления представляется целесообразным раскрыть в континиуме двух полюсов - надситуативного и ситуативного уровня. Уровневость профессионального мышления, исследованная в работах М.М.Кашапова, Т.Г.Киселевой, Е.В.Коточиговой, И.В.Серафимович, Ю.В.Скворцовой, Т.В.Огородовой и др., отражает своеобразное сочетание профессиональных и личностных характеристик субъекта.

Ситуативное мышление характеризуется приоритетным влиянием жизненных обстоятельств, связанных с сиюминутными ориентациями личности психолога. В процессе реализации ситуативного мышления проблема не вычленяется как исходное противоречие. Ситуативное мышление обусловлено признаками ситуации. У таких психологов самоанализ, самопомощь имеют случайный характер, акцент в решении профессиональной проблемной ситуации смещается на поиск внешней помощи. Ситуативный уровень обусловлен влиянием конкретных условий профессиональной деятельности, характеризуется эмоциональным отношением к решаемой ситуации, к ее участникам. Наблюдается тенденция непосредственно и сразу приступить к решению проблемы без ее предварительного анализа, осуществляется реконструктивный способ выполнения профессиональной деятельности, т.е. стремление изменить ситуацию без изменения, совершенствования себя в ней. Основная цель психолога, мыслящего и действующего на данном уровне, заключается в снятии видимой проблему без учета ее этиологии.

При переходе с ситуативного на надситуативный уровень мышления происходит уменьшение обращений за внешней помощью, начинают преобладать способы самопомощи. Для психологов с надситуативным мышлением характерен высокий уровень самоанализа, активизация собственных потенциальных возможностей и собственного опыта, повышение критичности к своим действиям. Надситуативный уровень мышления характеризуется выходом субъекта в своем мышлении за пределы непосредственно данной ситуации. При решении проблемы психолог актуализирует не только практические, но и теоретические психолого-педагогические знания. Каждый акт решения ситуаций характеризуется направленностью на саморазвитие, творчество. Психологи, использующие надситуативный уровень, являются более успешными в выполнении своих профессиональных функций.

Становление профессионального мышления исследовалось нами на стадии обучения в университете с целью выявления динамики развития ситуативного и надситуативного уровней мышления у студентов психологического факультета ЯрГУ. Цель конкретизировалась в следующих задачах: 1) апробировать опросник М.М.Кашапова, И.В.Корнеевой «Уровни профессионального мышления школьного психолога»; 2)выявить различия между курсами по ситуативному и надситуативному уровням мышления.

Исследование проводилось на студентах психологического факультета ЯрГУ. В нем приняли участие 221 человек. Первый курс – 69 человек, второй – 48, третий – 50, четвертый – 54. Достоверность различий выборочных средних определялась с помощью Т- критерия Стьюдента. Для подтверждения данных полученных с помощью t-критерия Стьюдента, в исследовании использовался U-критерий Манна - Уитни для сравнения независимых выборок с ненормальным распределением, статистическая обработка данных проводилась с помощью компьютерной программы SPSS 9.0 for Windows.

Установлено, что продуктом профессионального мышления является снятие проблемности и разрешение конкретной ситуации, которое несет за собой некий обобщенный способ действия или прием. Обобщенность цели профессиональной деятельности, а также отсроченный характер принятых и реализованных творческих решений приводят к иерархичности процессов и результатов мышления. Особенно важным является умение увидеть, сформулировать сверхзадачу с учетом позитивной дальней и ближней перспективы. Именно в умении устанавливать надситуативную проблемность выражается конструктивность и конкретность мышления профессионала. Благодаря актуализации надситуативного типа мышления происходит преобразование профессиональной деятельности, приводящее к совершенствованию себя как субъекта.

В результате проведенного исследования были получены следующие выводы: 1. Апробирован опросник М.М.Кашапова, И.В.Корнеевой «Уровни профессионального мышления школьного психолога» на студентах психологического факультета. 2. Выявлена динамика развития ситуативного и надситуативного уровней мышления у студентов психологического факультета. 3. Установлены различия между курсами по ситуативному и надситуативномууровням мышления. Описаны психологические механизмы, лежащие в основе выявленных различий. Особое внимание уделено прежде всего, механизм синергетической альтернативы.

Таким образом, наша гипотеза исследования: уровень ситуативного мышления понижается с увеличением длительности обучения, а уровень надситуативного – повышается, не подтвердилась. Следовательно, профессиональное обучение является таковым продуктивным лишь до тех пор и в тех ситуациях, в которых происходит саморазвитие личности, что невозможно без опоры на резервы самоуправления личности. Творческая личность чаще отклоняется от жестких стандартов. Это помогает человеку наиболее взвешенно относиться к ситуации. Каждый человек является творцом, если он активно занимается саморазвитием. Проявление закономерностей творческого профессионального мышления характеризуется подъемами и спадами. Самый высокий уровень надситуативного мышления (соответственно, самый низкий уровень ситуативного) на третьем курсе. В то время как на четвертом происходит кризис самоопределения при переходе с академической деятельности на более профессионально ориентированную (большее количество практики). Одним из следствий этого кризиса является резкое снижение уровня надситуативности в профессиональном мышлении психологов.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   39


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница