Россия в мировой политике после кризиса



страница14/35
Дата03.05.2016
Размер2.82 Mb.
ТипРеферат
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35
Глава пятая.

Новая архитектура безопасности в АТР

Россия как евразийская страна имеет долгосрочные военные, политические и экономические интересы в Азиатско-тихоокеанском регионе. Суть этих интересов состоит в том, чтобы обеспечить здесь не только безопасность России, но и ее геоэкономические позиции, существенно повысить конкурентоспособность страны. Данный регион обладает огромными человеческими и природными ресурсами и способен к бурному экономическому развитию. Необходимость полноценного подключения России к деятельности мирового сообщества требует от нее серьезной и прагматичной восточной политики, существенной активизации внешнеполитических и внешнеэкономических связей на этом направлении, которые должны быть приоритетными по отношению к силовым факторам.

С другой стороны, очевидно, что утрата Россией роли «военной сверхдержавы» в АТР, вероятно, не может, по крайней мере, в ближайшем будущем быть компенсирована возможностями подключения к экономическому взаимодействию с членами тихоокеанского сообщества. Надо признать, что в экономическую интеграцию в этом регионе Россия, будучи его составной частью, так пока и не вписалась.

В этом плане для России налаживание отношений в военно-политической и военно-экономической сферах остается крайне важной задачей. Угроза выталкивания России из Европы делает проблему ее отношений со странами АТР особенно актуальной. Важно использовать все появляющиеся возможности для «врастания» России в структуры региональной безопасности, экономической интеграции в регионе и обеспечения таким образом своих национальных интересов на Востоке.

Сотрудничество с некоторыми странами в деле развития Сибири и Дальнего Востока необходимо, однако оно должно осуществляться под строгом контролем федеральных властей и не переходить пределов, допустимых с точки зрения оборонных, политических, экономических и экологических интересов Российской Федерации.

Оптимальной с точки зрения перспективы была бы схема действий, предусматривающая, с одной стороны формирование с основными державами АТР специфических, асимметричных зон общих интересов и сотрудничества, а с другой – сосредоточение усилий на региональных узлах проблем, из которых первоочередное внимание должно быть уделено Северо-восточной Азии. При этом устанавливались бы субрегиональные режимы стабильности, которые в идеале могли бы послужить «кирпичами» системы коллективной безопасности в рамках всего АТР. Через реализацию своей роль в основном узле, сосредоточенном с СВА, а также функции гаранта других субрегиональных систем стабильности Россия сохранит и упрочит свое положение как одной из главных держав АТР, что, в свою очередь, укрепит ее международные позиции на всем евразийском континенте и в мире в целом.


Современная обстановка в АТР
Характерной особенностью современной обстановки в Азиатско-тихоокеанском регионе (АТР) является высокая динамика политических и экономических процессов, формирующих устойчивую тенденцию к превращению его в важнейший центр мировой политики и экономики, сопоставимый с евроатлантическим. По целому ряду показателей этот рубеж уже достигнут.

Доминантой, определяющей ситуацию в регионе, является целенаправленная политика большинства государств на осуществление радикальных экономических преобразований, создание для них максимально благоприятных условий как на национальном, так и общерегиональном (а в последнее время и глобальном) уровне.

Страны, по тем или иным причинам выпадающие из общерегиональной тенденции стабильного и быстрого экономического подъема и оказывающиеся в положении «догоняющих» (к их числу, к сожалению, относится пока и Россия), объективно находятся в менее выгодных условиях для полноценного участия в процессе тихоокеанского сотрудничества, включая формирование структур военной безопасности.

Развитие военно-стратегической ситуации в Азиатско-тихоокеанском регионе по многим параметрам сильно отличается от процессов, происходящих на евроатлантическом направлении. Это связано с практическим оформлением в АТР нескольких центров силы, отсутствием аналогичной европейской развитой сети переговорных механизмов, мер доверия и т.п. Более того, в политическом сознании большинства азиатских государств не без основания присутствует мнение о несоответствии европейского опыта специфике и реалиям современных международных отношений в АТР. Это в свою очередь связано с весьма различающимися представлениями отдельных стран региона об источниках угроз их национальной безопасности, наличием неразрешенных конфликтов и территориальных споров, значительной неравномерностью социально-экономического развития стран этого района мира.

Военный потенциал США, несмотря на некоторые сокращения, остается фактически превалирующим в регионе. Главной мотивировкой сохранения значительного американского военного присутствия является предотвращение возникновения кризисных ситуаций, защита международных морских коммуникаций и др. То есть, осуществление мер, гарантирующих в первую очередь собственно интересы США, возможность выступать «дирижером» на тихоокеанской «сцене». Вашингтон внимательно следит за обстановкой в регионе, учитывает, что размыв прежних союзнических структур при снижении интенсивности противостояния может вести к возникновению новых региональных лидеров.

Система безопасности в АТР, по крайне мере, уже в последние два десятилетия не строилась только лишь вокруг противостояния двух великих держав. Сегодня же на нее постоянное и все возрастающее влияние оказывают китайский и японский (и даже индийский) факторы. Их значимость возросла настолько, что вполне допустимо говорить о самостоятельной геополитической роли в регионе Китая и Японии, превращении их в самостоятельные полюса международного влияния в регионе.

Существуют два противоположных подхода к американскому военному присутствию в регионе.

С одной стороны, сохраняется позитивная оценка его стабилизирующей роли со стороны большинства государств АТР, многие из которых использовали и используют военное и экономическое присутствие США в регионе для обеспечения высоких темпов собственного развития и формирования весьма устойчивой интеграционной модели сотрудничества. В основном – это новые индустриальные страны (НИС), для которых характерны высокие темпы роста экономики.

Казалось бы, подобная ситуация должна настраивать развитие взаимоотношений на курс «позитивного» взаимодействия. Реальность, однако, такова, что поле для возникновения конфликтных ситуаций остается, тем не менее, значительным. Сказывается синдром «молодых структур», отсутствие, помимо экономического, еще и сформировавшегося устойчивого геополитического поля, при том, что каждое из государств региона стремится усилить свое влияние, преследуя собственные интересы. Быстрое экономическое развитие вызывает соперничество за ресурсы (топливные, сырьевые и т.п.); при этом высокий экономический потенциал НИС позволяет им наращивать военный потенциал, в том числе наступательный.

С другой стороны, ряд государств, к которым относится прежде всего Китай, усматривают в сохранении военного присутствия США на Тихом океане стремление Вашингтона навязывать свою волю в «моноцентрической» модели ситуации в АТР и даже усиливать арсенал средств военной гегемонии. Это противоречит их видению перспектив развития обстановки в регионе, их собственным растущим амбициям.

Именно страны АТР относятся сейчас к числу государств, наиболее быстро наращивающих свои военные расходы. Пока речь идет о величинах относительно небольших. Но тенденция, тем не менее, просматривается совершенно определенная, что не исключает возникновения непредсказуемых пока угроз в будущем.

В настоящее время реальная опасность широкомасштабного военного конфликта в АТР практически отсутствует. Тем не менее, в регионе сохраняется целый набор весьма серьезных дестабилизирующих факторов (неконтролируемая региональная гонка вооружений, проблема Корейского полуострова, опасность распространения ракетных и ядерных технологий, территориальные споры и т.д.).


Положение России в регионе:

военное, политическое и экономическое измерения
В этих условиях Россия – как страна, имеющая обширные границы в ATP, a также в силу объективно возрастающей вовлеченности в дела региона, не может не принимать мер по обеспечению своей безопасности, в т.ч. путем участия в формировании структур, ставящих целью обеспечить стабильное мирное развитие. Необходимо продолжать участие в этом процессе, добиваясь придания этим формирующимся структурам комплексного характера – военного, политического, экономического.

Отдельный вопрос – целесообразность и масштабы военного присутствия России в АТР в нынешних условиях, учитывая, в частности, то обстоятельство, что экономическое партнерство стран «тихоокеанского кольца» оказывает возрастающее воздействие на формирование совместных подходов к обеспечению безопасности, в том числе военными средствами. Практическое отсутствие (на данный момент) непосредственной военной угрозы суверенитету и территориальной целостности России со стороны государств региона позволяет сократить до разумного минимума оборонный потенциал в азиатской части страны, имевший прежде гипертрофированный, чрезмерный характер. Кроме того, учитывая экономические возможности России, в том числе спроецированные на поддержание военного потенциала, следует, видимо, признать, что Россия вряд ли будет в состоянии в обозримой перспективе решать свои проблемы в АТР силовыми методами.

Основой для конструктивного продвижения России на азиатско-тихоокеанском направлении является реализация возможностей для установления новых отношений с США, нормализация отношений с Японией, стабильное добрососедство с Китаем и динамичное развитие всесторонних связей с двумя Кореями, другими странами и группами государств АТР, в частности, с АСЕАН. Для обеспечения интересов России в постсоветском центрально-азиатском регионе важную роль может играть тесное сотрудничество с Индией.

Продвижение на этих направлениях скорее всего будет постепенным: через двусторонние отношения {прежде всего, естественно, с ведущими державами АТР), через укрепление роли межгосударственных (правительственных и неправительственных) институтов сотрудничества – в той мере и в тех областях, в которых будет налицо готовность вывести его на более высокий уровень.

Проблема для России в АТР во многом состоит сейчас в том, что уменьшение ее политического веса, во многом ассоциировавшегося прежде в регионе с ее военной мощью, практически не компенсируется пока наращиванием ее экономического и иного сотрудничества со странами Азии и бассейна Тихого океана. Фактический «уход» России из АТР как военного фактора влияния неоднозначно воспринят странами региона. Образовавшийся вакуум нередко заполняется Китаем (Япония также пытается сегодня более активно участвовать в данном процессе, пусть и в связке с США), что вызывает опасения у многих государств.

Усилия многих стран АТР по быстрому наращиванию своего военного потенциала, в значительной мире отражающие хрупкость и неопределенность нынешней ситуации (в том числе и в связи с китайским фактором), тоже могут привести в перспективе к весьма негативным последствиям, если не будет соответствующего надежного механизма безопасности, снимающего излишние страхи одних и укорачивающего амбиции других.

Экономические интересы России в АТР потенциально огромны, особенно если иметь в виду острую необходимость скорейшего развития восточной части ее территории. Однако без включения России в процесс нормального экономического взаимодействия в АТР, без развития различных форм сотрудничества и партнерства со странами региона, решить эту важнейшую для России задачу на XXI век будет невозможно. Более того, отсутствие прогресса в этой области неизбежно будет вести к нарастанию изолированности России, углублению негативных внутренних процессов, например, регионального сепаратизма.

В военно-политической области решение проблем, оставшихся в АТР от предшествующего периода (региональные конфликты, рудименты противостоявших друг другу военных потенциалов и т.д.), требует создания новой системы безопасности.

Применительно к военным потенциалам России и США нацеленность на формирование в будущем системы коллективной безопасности в регионе делает необходимым такое их реструктурирование и модификацию отношений с союзниками, партнерами, соседями, которые позволили бы в дальнейшем включать их в качестве компонентов в общерегиональную систему безопасности.

Крайне важным является поэтому углубленное изучение складывающегося в регионе геополитического ландшафта, использование экономических интересов отдельных «центров силы» в АТР, возможных противоречий между ними.


Основные региональные акторы

и перспективы отношений с ними России
14-16 ноября 2007 г. в Ляоянге (КНР) состоялась международная конференция «Меры доверия в вопросах безопасности», организованная Ассоциацией военной науки при поддержке Института иностранных языков Народно-освободительной армии Китая. В ней приняли участие ведущие эксперты КНР, Японии, Южной Кореи, Индии, Пакистана, США, ФРГ, Швеции, России, Сингапура и Филиппин. Выступления их представителей, как представляется, позволяет довольно точно судить о политике этих стран в регионе.

В выступлениях китайских военных специалистов были озвучены следующие основные тезисы:



  • КНР не стремится к военно-политическому доминированию в АТР и не будет добиваться региональной гегемонии;

  • КНР увеличивает военные расходы, укрепляет свой флот, предпринимает меры по созданию статуса космической державы, но все это не направлено против какой-либо другой страны, включая США, и имеет сугубо оборонительную направленность; в своей региональной политике Китай будет опираться на технологии «мягкой силы»;

  • главной проблемой региональной безопасности для КНР является сепаратистское («сецессионистское») движение в Тайване, однако КНР будет добиваться мирного воссоединения страны, что является основным чаянием и требованием китайского народа. КНР должна быть готова к тому, чтобы в этом контексте сказать твердое «нет» США и Японии;

  • серьезной угрозой для региональной и глобальной безопасности является ремилитаризация Японии, реальная возможность приобретения ею де-факто статуса ядерной державы;

  • для укрепления мер доверия в регионе ключевое значение имеют контакты между военными ведомствами стран АТР; тематика прав человека не должна заслонять необходимость сохранения и укрепления государственного суверенитета этих стран; для региона особо важное значение имеет ориентация на общие «азиатские» ценности, которые отличны от европейских.

Японцы акцентировали внимание на том, что переговоры по ядерной программе КНДР в шестистороннем формате оказались недостаточно эффективными; в связи с этим, по их мнению, необходимо переходить к трехстороннему формату переговоров с участием США, Японии и КНР как стран, располагающих реальными экономическими и военно-политическими возможностями для влияния на КНДР и ситуацию, сложившуюся в регионе в связи с ядерной политикой этой страны.

В ответ китайцы заявили, что они, скорее всего, не примут такой формат, поскольку он означал бы на деле проведение переговоров по модели «2+1», т.е. США и Японии, с одной стороны, и КНР, — с другой, что обеспечило бы американцам и японцам полное политическое доминирование по данному вопросу. Кроме того, исключение из переговоров России и обеих Корей было бы с точки зрения китайцев контрпродуктивно.

В выступлении представителя ФРГ была высказана озабоченность в связи с ядерным распространением в регионе. При этом говорилось о том, что такое распространение неизбежно и остановить его нельзя; с этим злом мировому сообществу придется жить и к нему приспосабливаться; к 50-м годам ХХI века в мире будет 20-25 ядерных держав; уже сейчас в нем около 40 пороговых ядерных государств, способных создать ядерное оружие в течение 6-10 месяцев; отсюда — огромное значение мер доверия в регионе, которые, однако, должны быть качественно другими по содержанию, чем первое поколение мер доверия времен холодной войны.

Американцы во главу угла своих презентаций поставили вопрос о будущем КНДР, который является более широким, чем вопрос о ядерной программе КНДР. Неизбежный крах режима Ким Чен Ира во вполне обозримом будущем (7-10 лет) может иметь катастрофические последствия в регионе и уж во всяком случае, приобретет характер беспрецедентного международного кризиса, который будет иметь не только региональное, но и глобальное измерение. В худшем варианте этот кризис перерастет в локальную войну с применением ядерного оружия. Крушение режима может привести к исчезновению КНДР с политической карты мира, что, в конечном счете, будет означать объединение двух Корей в единое государство, однако, такое развитие может идти через региональную военную катастрофу. В связи с этим, по мнению американских экспертов, необходимо немедленно начинать серьезные консультации сначала на уровне военных специалистов, а затем и на политическом уровне (когда это станет возможным) — по аналогии с переговорами 1989 года «2+4» по объединению Германии. При этом следует учесть весь негативный исторический опыт объединения двух германских государств, поскольку объединение Кореи будет на порядок более сложным и дорогостоящим проектом, неподъемным для одной лишь Южной Кореи.

Представители Индии и Пакистана констатировали значительный прогресс в расширении и углублении мер доверия между двумя странами за последние несколько лет, прежде всего по линии отношений между военными ведомствами. Усилия по совершенствованию ядерного потенциала Пакистана его представитель оправдывал значительным увеличением военной мощи Индии, что порождает у Исламабада опасения по поводу возможного намерения Дели решить территориальные споры между двумя странами с помощью военной силы.

Представитель Швеции посвятил свое выступление проблемам безопасности в Центральной Азии. При этом он особо подчеркивал, что эти проблемы не могут быть решены путем экспорта демократии (например, с помощью «цветных революций»). Скорее, наоборот, безопасность здесь будет обеспечена лишь в том случае, если удастся укрепить государственность стран Центральной Азии, пусть даже в ущерб демократии и правам человека. Причем импульс к такому укреплению должен прийти изнутри, а не извне. В настоящий момент слабость государств региона связана в первую очередь с тотальной криминализацией и коррупцией, пронизавшей все и вся, а покончить с этими явлениями внешние силы по определению не в состоянии. Положение в Центральной Азии усугубляется еще и исключительной враждебным и подозрительным отношением друг к другу почти всех стран этого региона, что делает формирование мер доверия в этом регионе особенно актуальным.

Участники конференции (с особым удовольствием — КНР) констатировали, что американская идея «Большой Центральной Азии», которая имела целью обеспечить лидерство США в регионе и создать альтернативу слишком успешно развивающейся, по мнению американцев, Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), на данном этапе провалилась. Об этом говорит и явное охлаждение к этому проекту в последнее время самих США. Американцы в ходе обсуждения этого вопроса никак не комментировали подобные оценки.

Китайцы обращали внимание участников на негативные последствия военно-политического присутствия США в Центральной Азии, которое, по их мнению, служит в основном главной цели — «отбрасывания» КНР и России из этого региона.

Итоги конференции в Ляоянге, а также более широкий и углубленный анализ ситуации в АТР говорят о том, что в целом в регионе достаточно четко обозначены несколько ключевых стран, на которые должно быть нацелено внимание России. Это в первую очередь США, Китай, Япония, оба корейских государства.

На данном этапе наиболее перспективным в смысле обеспечения российских интересов представляется двусторонний диалог с этими странами, подкрепленный участием России в многостороннем региональном сотрудничестве. Для России большое значение имеют также отношения с Индией. Не будучи непосредственно вовлеченной в расстановку сил стран Тихого океана, она, тем не менее, может сыграть заметную роль в азиатской политике России. Важное, пусть и косвенное, значение для России в плане формирования структуры военной безопасности в АТР имеют отношения в парах США-Япония, США-Китай, Индия-Пакистан, Север-Юг Кореи, Китай-Тайвань, Япония-Китай и др.

В последние годы произошла переоценка отношения нашей страны к американскому военному присутствию в регионе. Становится возможным установление отношений сотрудничества с США в сфере безопасности в АТР. Хотя и не в крупных размерах, но американское военное присутствие может сокращаться. Может возникнуть целый ряд вопросов относительно последствий такого сокращения (учитывая, что заполнение возможного геополитического и силового вакуума в АТР может происходить отнюдь не в интересах России).

Оценивая предпосылки развития российско-американских отношений в их азиатско-тихоокеанском измерении, нужно иметь в виду, что ныне в России полностью отказались от доминировавшей долгие годы концепции «военно-морского равенства с США».

Несмотря на всю важность «чисто военных» аспектов российско-американских отношений, есть и гораздо более глубокие причины для формирования принципиально нового сотрудничества между Россией и США. Обе страны крайне заинтересованы в поддержании стабильности в АТР. Вместе с тем очевидно, что эта стабильность имеет весьма хрупкий характер и может легко быть подорвана в результате обострения целого ряда тлеющих конфликтов.

Неизбежно и дальнейшее изменение силового баланса в АТР, что остро ставит вопрос о бесконфликтном заполнении возникающего геополитического вакуума и сохранении стабильности. И здесь Россия может сыграть достаточно важную роль. Конечно, в новых условиях общие размеры ее военного присутствия в регионе будут намного меньше, чем ранее. Но, тем не менее, его стабилизирующее значение сохранится, по-видимому, на долгие годы. В нем могут быть заинтересованы и США.

Между Россией и США в этом регионе теперь нет сколько-нибудь серьезных противоречий и оснований для конфронтации. Обе страны крайне заинтересованы в мирном решении проблем, существующих на Корейском полуострове, в недопущении военной «автономности» Японии и их сохранении в приемлемых рамках, в недопущении перерастания существующих в регионе территориальных проблем в вооруженные конфликты.

Без многопрофильных полномасштабных отношений с Японией России будет крайне сложно решать проблему обеспечения своего активного участия в делах АТР, особенно в том, что касается экономической интеграции. Широкое участие Японии в развитии Сибири и особенно Дальнего Востока является одним из важных побудительных факторов для решения этой задачи. В свою очередь, для Японии будущее российской политики в АТР, роль России крайне важны с учетом всех тех проблем, которые существуют в регионе. Таким образом, основной задачей является постепенное, но неуклонное продвижение по пути расширения зон совпадающих интересов двух стран.

Российско-японские отношения до сего времени находятся в состоянии, во многом определяемом проблемами и противоречиями прошлой эпохи. Не ликвидированы два главных препятствия на пути их нормализации – нерешенность территориальной проблемы и отсутствие мирного договора, хотя эти отношения и приобретают постепенно более разумный, доверительный характер, в т.ч. в военной сфере. Судя по всему, нужно исходить из того, что «прорыва», способного разом ликвидировать сохраняющиеся проблемы, ожидать в обозримом будущем не приходится. В частности, решение территориальной проблемы, с учетом реальностей внутриполитической ситуации в России, отодвигается на отдаленную перспективу. Жизнь требует, однако, чтобы эти отношения выводились из состояния застоя.

Характерно, что в политической и военно-политической сферах интересы обеих стран во многом совпадают. Говоря о внешних озабоченностях Японии, мы видим практически тот же перечень потенциальных конфликтных ситуаций, что и у России. Различие, пожалуй, лишь в том, что для Японии развитие ситуации на Корейском полуострове (включая ядерную сферу) еще более важно и может иметь несколько иные последствия, чем для России. Да и в целом, Япония, вероятно, более чувствительна к целому ряду «ограниченных» потенциально конфликтных ситуаций, могущих возникнуть в АТР.

Для Японии активная и стабилизирующая политика России может явиться важным дополнением к японо-американскому договору о совместной безопасности. Россия же теперь рассматривает этот договор (хотя и не без оговорок) как один из значительных факторов стабильности в АТР. Более того, этот договор в известных условиях мог бы стать своего рода одним из «кирпичей» будущей структуры безопасности, в создании которой заинтересована Россия. Может быть рассмотрен и реализован целый ряд двусторонних российско-японских соглашений, способствующих укреплению взаимного доверия и т.п.

Имеет перспективы развитие трехстороннего взаимодействия (Россия – Япония – США) в Северо-Восточной Азии. Это позволило бы в условиях неизбежного нарастания политической роли Японии, сдерживать «автономный» военный компонент ее активности.

Похоже, по-иному расценивается теперь и Японией роль России в регионе. Россия воспринимается японцами уже не как неуправляемый военный «монстр», но скорее как необходимый «балансир» в построении взаимоотношений между Японией, США, Китаем и корейскими государствами, как один из участников игры. Одним из важных факторов, влияющих на российско-японские отношения будет оставаться Китай, характер его политики и взаимодействия с Россией.

Продолжать поиск решения существующей территориальной проблемы, разумеется, необходимо. Вместе с тем, решать территориальные вопросы в период, когда российское государство ослаблено, было бы неправильно и контрпродуктивно. Позиция России здесь поэтому должна быть аналогичной той, которую в свое время проводил в отношении Японии Китай: давайте отложим территориальный вопрос до будущих поколений, а пока будем развивать сотрудничество, чтобы создать обстановку, наиболее благоприятную для решения этого вопроса в будущем. Предпосылки для этого имеются: планы развития экономических связей Японии с Россией, имеющиеся в бизнес-сообщесве обеих стран (например, проект трубопровода Сибирь-Тихоокеанское побережье), оцениваются в десятки миллиардов долларов.

Все эти факторы, взятые в совокупности позволяют сделать вывод о том, что отношения с Японией – это важнейший стратегический резерв российской внешней политики. И надо лишь грамотно им распорядиться, выбрав для этого подходящий момент.

Общей озабоченностью регионального сообщества является и будущее китайской политики. Для всего мира важно, чтобы она была конструктивной и предсказуемой.

Отношения с Китаем – одна из наиболее важных проблем и для России, ибо речь идет о ближайшем соседе с населением более чем в 1,2 млрд. человек (только в четырех пограничных с Россией провинциях проживает 400 млн. человек), стремительно наращивающем свой экономический и военный потенциал. По уровню военных расходов, оцениваемых ведущими международными институтами почти в 32 млрд. долл. (а по некоторым расчетам их уровень приближается даже к 45 млрд. долл.), Китай входит в число ведущих военных держав не только региона (здесь он сопоставим с Японией, затрачивающей на военные приготовления 55 млрд. долл.), но и мира.

Наши отношения с Китаем ни в коем мере нельзя ни идеализировать, ни упрощать. Они могут быть чреваты и весьма опасными конфликтами, особенно в перспективе. В настоящий же момент пограничные вопросы между Россией и КНР в основном решены, двусторонние отношения ровны и стабильны и по всем имеющимся оценкам основной вектор военно-политических усилий Китая в ближайшие годы не будет направлен в сторону России.

Используя эту ситуацию, мы могли бы активизировать российско-китайское взаимодействий по целому ряду вопросов, в особенности с учетом определенной взаимодополняемости экономик дальневосточного региона России и северо-востока КНР.

Успех нашей внешней политики в целом во многом будет зависеть от ее сбалансированности на западном и восточном направлениях: с одной стороны России нельзя поддаваться возможным уговорам Запада по созданию некой коалиции для сдерживания Китая, с другой стороны – не предлагать Китаю и не принимать от него предложений о стратегическом партнерстве на антизападной (в т.ч. антияпонской) основе. В то же время необходимо вместе с Западом работать над созданием системы связей, вовлекающих Китай в традиционные международные отношения, в особенности режимы нераспространения (РКРТ, Новый форум, Австралийский клуб и т.д.) с тем, чтобы связывать растущую роль Китая соответствующими международными обязательствами.

Необходимо четко различать два аспекта вопроса. Устойчивое добрососедство, экономическое сотрудничество, несомненно, необходимы как России, так и, вероятно, Китаю. Всякого рода конфронтационные тенденции в наших отношениях с этой страной крайне опасны, особенно если противоречия приняли бы форму открытых конфликтов. С другой стороны полномасштабный стратегический союз с КНР, особенно в случае его антизападной направленности (явной или скрытой), способен нести значительный дестабилизирующий заряд как на региональном, так и на глобальном уровне, а потому вряд ли бы был полезен самой России.

Одним из проявлений тенденции на стратегический союз является растущая из года в год широкомасштабная торговля России оружием с Китаем. Однако в военных сделках с Китаем Россия должна проявлять осторожность, сохраняя технологический отрыв от него и усиливая привязку китайских производителей вооружений к российским разработчикам и предприятиям. Линия на военно-техническое сотрудничество России с Китаем должна быть взвешенной. Оно, безусловно, выгодно для российской стороны как по экономическим, так и по политическим соображениям. В торговле оружием с КНР важно лишь правильно просчитать и соблюдать меру.

Нельзя допустить вооружения Китаем исламского мира и образованию оси Китай – дальнезарубежный ислам в целом. В жестком правовом регулировании – как на федеральном, так и на местном уровне – нуждается процесс формирования китайской диаспоры на Дальнем Востоке, поощряемый китайским руководством. Его возможные последствия в случае, если Китай по каким-либо причинам отойдет от своего нынешнего, достаточно реалистичного внешнеполитического курса, были бы для России крайне негативными.

По оценкам специалистов, несмотря на свою многочисленность (порядка 3,2 млн. чел.), вооруженные силы Китая пока довольно слабо подготовлены и технически оснащены. Исключение составляют лишь ракетные войска, которые, будучи оснащены ядерными боеголовками, представляют значительную угрозу и могут быть использованы хотя бы для целей политического шантажа. Следует учитывать однако, не только то, что Пекин уже завершил реализацию трехступенчатого плана модернизации НОАК до 2000 года, но и что в Китае есть сторонники превращения страны к 2029 году в «доминирующую в Азии военную силу», а к 2049 году (т.е. к столетию образования КНР) – в мировую военную державу. Поэтому мнение о том, что нельзя исключать появления в регионе в не столь отдаленном будущем нового стратегического фактора в виде многочисленной и хорошо оснащенной китайской армии, имеет под собой очень серьезные основания.

При этом следует иметь в виду, что обеспечение национальной безопасности Китая предусматривается его руководителями в опоре на собственные силы: путем устранения возникающих угроз преимущественно невоенными средствами, но при этом не исключая в определенных условиях и использование вооруженных сил. Возможные опасности и угрозы по источникам их возникновения подразделяются на внутренние и внешние. Из внешних опасностей военная считается доминирующей. К ней относятся мировая война, «агрессия одной из сверхдержав» и « военная акция недружественного государства».

Отношение руководителей КНР к мировой войне заключается в основополагающем выводе о том, что такая война в ближайшие 10-15 лет маловероятна. Однако подготовка страны и ее вооруженных сил к мировой войне не снимается с повестки дня. Радикальные изменения претерпели установки китайского руководства относительно локальных войн. По их оценке в современную эпоху в различных регионах мира, и в АТР в частности, сохраняются условия для возникновения военных конфликтов и локальных войн. Опасность их возникновения постоянно увеличивается. В локальной войне большого масштаба не исключается возможность применения в качестве акта возмездия своего ядерного оружия в ответ на ядерное нападение противника.

По-видимому, есть три условия, которые «извне» способны стимулировать развитие конструктивных тенденций в политике Китая. Первое – это готовность всех ведущих стран региона, прежде всего России, США, Японии, к построению устойчивых отношений с КНР, стремление вовлекать Китай в любую будущую структуру безопасности в регионе, если он проявит к этому желание. Второе – активизация сотрудничества этих ведущих стран в сфере безопасности, с тем, чтобы будущая политика Китая строилась в условиях отсутствия военно-политического вакуума в АТР. И третье – включение Китая в региональные и международные хозяйственные структуры, нейтрализация его силовых амбиций экономической взаимозависимостью.

Уже сегодня Запад, прежде всего США, а также Япония, после длительной паузы в отношениях с Китаем, вызванной в первую очередь развалом биполярной глобальной системы безопасности, возобновил с ним тесное взаимодействие в сферах экономики, политики, технологических обменов и т.д. Не исключено, однако, что именно Россия может при определенных условиях оказаться в этом геополитическом уравнении «третьим лишним».

Само собой разумеется, что любые усилия России и других стран в сфере безопасности не должны носить и оттенка антикитайской направленности. В то же время, на наш взгляд, Россия имеет право и возможность разыгрывать «китайскую карту» в регионе, в том числе в целях получения определенных экономических и политических дивидендов. Важно при этом «не перегибать палку»: результат может быть прямо противоположным задуманному.

В системе обеспечения военной безопасности в АТР большое значение для России имеет характер развития ситуации на Корейском полуострове. На сегодня это, пожалуй, по крайней мере, внешне, - самая конфликтогенная зона региона, проблемы которой в течение длительного периода так и остаются нерешенными. Так и остался, например, неясным «ядерный сюжет» в Северной Корее. Проект по сворачиванию ядерной программы Пхеньяна, предложенный Соединенными Штатами и осуществляемый совместно ими, Японией и Южной Кореей, дал очевидный сбой, что может дать повод к предположению о вероятности продолжения «независимых» ядерных программ в Северной Корее.

России следует вести линию на поддержание контактов с обоими корейскими государствами с тем, чтобы не терять возможности влиять на ситуацию в этом взрывоопасном районе. Наш отход от Северной Кореи, произошедший несколько лет назад, был явно ошибочным. Снижение уровня наших связей с этой страной, в том числе военно-технических, в целом негативно отразилось на безопасности в СВА.

Не надеясь больше на поддержку крупных держав (Китай также в последнее время несколько отдалился от Северной Кореи), Пхеньян стал полагаться больше на «абсолютные» средства обороны и помимо ядерной программы ускорил работы в ракетной сфере. И как результат, уже создана и испытана ракета собственного северокорейского производства с дальностью до 1 тыс. км, что вызвало большую тревогу не только в Южной Корее, но и в Китае, и в Японии. Выведение КНДР из жесткой изоляции в том числе с участием России – в интересах всех участников процесса реконструкции геополитической обстановки в данной зоне.

Велики возможности сотрудничества России с Республикой Корея в технической сфере, а также в сфере совершенствования ее военно-промышленной базы. Тем более, что Сеул все более заметно тяготится зависимостью от США в военной и военно-экономической области.

По ситуации на Корейском полуострове прежде всего необходимо четко уяснить цели и интересы России в этой зоне АТР. В отношениях с обоими корейскими государствами следует однозначно определиться по подходу к их возможному объединению. Единая Корея могла бы сыграть важную роль в качестве элемента региональной стабильности, причем роль выгодную для России (и США) в качестве балансира в отношении как Китая, так и Японии, если необходимость в таком балансировании в регионе возникнет в будущем.

Важно при этом обеспечить «мягкий» процесс объединения Кореи, дабы он не оказался «обвальным» со всеми негативными последствиями для региональной безопасности и стабильности.

Взвешенная, сбалансированная политика России на Корейском полуострове может явиться одним из ключевых элементов, регулирующих отношения в этой зоне АТР с получением в будущем соответствующих политических и экономических дивидендов для самой России. Место России в этих отношениях сегодня не может занять никто, даже США, несмотря на их попытку в последнее время вести конструктивный диалог с руководством КНДР: США не позволят сделать это внутренние обстоятельства, устоявшийся образ Северной Кореи как врага в глазах американской общественности.

В то же время крайне желательным было бы проведение США и Россией согласованной политики в различных сферах на Корейском полуострове с прицелом на продолжение такого сотрудничества в будущем, после возможного объединения Кореи. Еще раз подчеркнем – единая Корея может стать для России важным, естественным геополитическим союзником в этой зоне АТР.

Особо отметим, что международное сообщество АТР, особенно в его нынешнем состоянии становления и реформирования, на наш взгляд, не готово к объединению двух Корей. И дело не только и не столько в возможности появления единого государства с населением в 70 млн. человек. Вопрос в том, какова будет в нем господствующая идеология, какие геополитические векторы будут преобладать. Угроза региональной стабильности со стороны корейского национализма – не пустые слова.

Едва ли не главным стратегическим союзником России в Азии на десятилетия вперед является Индия. С геополитической точки зрения Индия заинтересована в тесном взаимодействии с Россией и для обеспечения должного баланса сил в отношениях с Китаем и рядом других стран, и для поддержки ее внутренней стабильности в отношении постоянно угрожающих исламистских сил, напрямую поддерживаемых из Пакистана. Индийская элита явно стремится поднять страну на значительно более высокое место в мировой иерархии держав, в том числе занять для нее место постоянного члена Совета Безопасности ООН, в чем Россия должна Индию постоянно поддерживать. Интерес Индии к российским оборонным и авиакосмическим технологиям еще более значителен, нежели у Китая.

Индия традиционно является активным партнером России. Но возможности использования нашей «индийской карты» не беспредельны. В Индии сильно влияние США, а также Великобритании. Не менее велико для Индии значение американского рынка. Нельзя перебарщивать и в демонстрации нашей чрезмерной заинтересованности в емких рынках оружия и технологий Индии.

Хотя далеко не все проблемы китайско-индийских отношений разрешены и в перспективе между Индией и КНР нельзя исключать даже серьезных военно-политических конфликтов, вектор китайской военно-политической активности не направлен сейчас против Индии. В этой связи есть возможность продемонстрировать для западных стран вероятность формирования «великого евроазиатского треугольника» – Россия – КНР – Индия, одной из объединяющих позиций которого могло бы стать совместное противодействие исламскому экстремизму. Формирование такого треугольника могло бы послужить делу становления равноправных отношений России с США и другими странами Запада.

В плане обеспечения российской военной и военно-политической безопасности в Азии индийский фактор выступает, по крайней мере, в двух аспектах.

Во-первых, традиционно Индия является одним из наиболее значимых партнеров России в сфере военно-технического сотрудничества, крупным потребителем российской военной техники, что уже само по себе крайне важно для поддержания российского ВПК. В среднем сумма ежегодных индийских закупок вооружения в России достигает 1,5 млрд.долл. Конечно, Индия в силу своего экономического развития сама стеснена в ресурсах, но ситуация в регионе вынуждает ее идти по такому пути. В настоящее время в стране проводится модернизация вооруженных сил, рассчитанная до 2010 г.

Во-вторых, являясь «околоядерной» державой, Индия постоянно ощущает прессинг со стороны США. В силу политических причин она не может опираться на ядерное сдерживание, хотя по многим вопросам ядерных программ Индия функционирует автономно. В этих условиях, учитывая характер ее отношений с Пакистаном, делается упор на наращивание обычных видов вооружений, хотя и здесь для Индии действует ряд ограничителей, есть определенные трудности с диверсификацией закупок вооружений, например в США. Безусловно, действует и тот факт, что Индия традиционно рассматривается как союзник России в регионе, и возможности диверсификации рынков сдерживаются тем, что почти 60% основных видов вооружения в Индии – это «советские» образцы.

Разрушение биполярного мира сильно отразилось как на позициях самой Индии, так и на ее роли в формировании международных военно-политических структур. Безусловно, в период противостояния двух лагерей она объективно приобретала более важное, нежели сейчас, значение системообразующего звена в военно-политических процессах в Южной Азии. Позднее Индия оказалась как бы отсеченной от главных центров формирования баланса сил в АТР, что частично снизило на какой-то период высокую заинтересованность других государств во взаимодействии с ней по этим вопросам.

С другой стороны, то же самое прекращение соперничества способствовало появлению военно-политического вакуума в регионе, что обострило соперничество на локальном уровне. У Индии появилась не свойственная ей ранее, весьма четко прорисованная функция регионального центра силы. При этом будет, по-видимому, возрастать роль Индии как ключевого государства, несущего бремя ответственности за положение дел в зоне Индийского океана. Поэтому для осуществления программы наращивания военного потенциала страны было принято решение укреплять ВМС и расширять возможности национальной военно-промышленной базы.

Специально следует отметить, что предпринимавшиеся Индией в течение последних лет попытки военно-политической и военно-промышленной переориентации на сотрудничество со странами Запада оказались малорезультативными. Здесь сказались и прежние приоритеты в политике Индии, ее ориентация на СССР, и преобладающая доля советских образцов военной техники в индийской армии. Но прежде всего – очевидное сокращение роли Индии, на фоне других стран АТР, в решении вопросов общерегиональной безопасности.

В этих условиях, если ставить задачей закрепление и расширение военно-политических связей с Индией, Россия может с пользой для себя использовать эту ситуацию, приняв участие в модернизации индийских ВС, делегировав, может быть, ей также такие задачи в регионе, как обслуживание и модернизацию военной техники российских образцов.

Роль другого крупного государства Южной Азии – Пакистана – в плане обеспечения военной безопасности России в последнее время возросла. Значительный интерес для России это государство может представлять с точки зрения влияния на Афганистан, на среднеазиатские государства бывшего СССР, для которых оно может обеспечивать коридор выхода в южном направлении (а также быть проводником не только исламского, но и американского влияния).

В то же время Пакистан вызывает всеобщую тревогу «автономностью» своих ядерных приготовлений и излишней лояльностью к исламским экстремистам, для которых он стал в последнее время своего рода «инкубатором».

Для обеспечения выгодного для России баланса сил в Азии необходимо активизировать усилия по налаживанию всеобъемлющего военно-политического взаимодействия с Вьетнамом, а также со странами АСЕАН. Значительным потенциалом обладают отношения России и с такой крупной, динамично развивающийся страной, как Индонезия.
Приоритеты национальных интересов России в АТР (возможные элементы региональной доктрины)
Проблемы международной безопасности в Азиатско-тихоокеанском регионе (АТР) напрямую затрагивают жизненно важные интересы России. Со многими странами, расположенными в этом регионе, Россия имеет общие границы, причем некоторые из них совсем недавно вместе с Российской Федерацией составляли части единого государства — СССР. Следует сказать и о том, что Россия обладает уникальным тысячелетним опытом взаимодействия с большинством стран АТР. В силу этих обстоятельств Россия просто «обречена» быть одним из ключевых игроков в регионе — даже, если ей бы этого не хотелось.

Россия сталкивается в АТР со следующими рисками, вызовами и угрозами.

В краткосрочной перспективе (2-3 года):


  • АТР становится регионом самой интенсивной гонки вооружений и чрезвычайно быстрой милитаризации.

  • АТР в ближайшее время станет (и во многом уже стал) регионом распространения ядерного оружия и ракетных средств его доставки.

  • АТР способен стать центром радикализации исламского мира, что, в свою очередь, будет разогревать в регионе деятельность транснационального терроризма.

Все эти факторы, взятые в сочетании, порождают кумулятивный синергический эффект.

В среднесрочной перспективе (5-10 лет):



  • политические риски, исходящие из «Большого Ближнего Востока»: распространение ядерного оружия, транснациональный терроризм (в том числе и с ОМУ), радикализация исламского мира, особенно после неизбежного вывода американских войск из Ирака и Афганистана (многие российские военные эксперты полагают, что в этом случае натренированные в Ираке террористы хлынут в западном направлении, поэтому в России придется вводить чрезвычайное положение со всеми вытекающими из этого последствиями);

  • конфликт между Индией и Пакистаном по территориальному вопросу вокруг Джаммы и Кашмира, при том, что оба государства являются ядерными;

  • политическая нестабильность в Пакистане: исламисты там могут придти к власти либо в результате военного переворота, либо в ходе демократических выборов. Тогда в их руках окажется ядерное оружие, и последующее развитие событий в регионе станет непредсказуемым;

  • дефицит энергетической безопасности в регионе, что связано с политической нестабильностью «Большого Ближнего Востока». Это объективно провоцирует соперничество за энергетические ресурсы основных энергетических потребителей в лице КНР, Японии, Индии и Южной Кореи;

  • две страны Центральной Азии — Узбекистан и Киргизия — прошли через серьезный политический кризис; эти страны вряд ли будут политически стабильны в обозримом будущем.

В долгосрочной перспективе (15-20 лет):

  • более чем вероятное ослабление американских военно-политических позиций в мире в целом, что существенно уменьшит стабилизирующую роль США в регионе. Военный и политический «выход» США из региона может спровоцировать геополитическое соперничество между КНР, Японией, Индией, Пакистаном и Южной Кореей, которое в настоящий момент сдерживается «американским фактором»;

  • новые и нетрадиционные угрозы: транснациональный терроризм, пиратство, наркотики, эпидемии и пандемии, экологические и природные катастрофы, что будет объективно подрывать социальную стабильность в регионе;

  • возможное ухудшение американо-китайских отношений в связи с проблемой Тайваня.

Несмотря на эти риски, вызовы и угрозы, в регионе действуют также и стабилизирующие факторы.

Во-первых, это сближение КНР и России. КНР не представляет для России военной угрозы. Проблемы, которые Россия имеет на Дальнем Востоке и в Сибири — это внутренние проблемы самой России, связанные с отсутствием стратегического развития этих регионов. В этом контексте Россия заинтересована, чтобы и Китай не испытывал чувства уязвимости или угрозы со стороны других внешних сил, в том числе и США.

Во-вторых, успешное экономическое развитие КНР и Индии, а в последние годы — и России. В частности, успешное экономическое развитие КНР существенно понижает риск военного конфликта вокруг Тайваня, поскольку КНР, объективно превращаясь в привлекательную для соседей экономическую модель национального развития, получает больше возможностей использовать технологии «мягкой силы». КНР, Индия и Россия, сконцентрированные на поступательном внутреннем экономическом развитии, вряд ли станут «ревизионистскими» державами в регионе и в мире в целом.

В-третьих, в регионе на данном этапе остаются США, военно-политическое присутствие которых играет позитивную стабилизирующую роль.

Исходя из сказанного, можно сформулировать следующие основные национальные интересы России:


  • формирование эффективной системы региональной безопасности на основе ШОС;

  • обеспечение надежной энергобезопасности в регионе;

  • углубление экономического сотрудничества, запуск крупных инфраструктурных инвестиционных и инновационных проектов совместно с Индией, КНР и Южной Кореей;

  • сохранение в регионе стабилизирующего американского фактора в течение длительного времени.

Эти основные региональные интересы России должны быть органически вплетены в общенациональную внешнеполитическую стратегию. Ведь шкала приоритетов национальных интересов в региональной политике выстраивается в соответствии с общенациональными приоритетами и является их интегральной частью. В свете общенациональной внешнеполитической стратегии на направлении АТР просматривается следующий «пакет» таких приоритетов.

Первое. Сохранение России как геополитической общности, обеспечение
условий для стабильного развития страны.

Принятие общегосударственных мер по упорядочению процесса реформ (возможно, через упорядочение существующей нормативной базы на основе новой Конституции) – как важнейшего на ближайший период компонента стабилизации внутренней обстановки в России и фактора национальной безопасности.

Обеспечение территориальной целостности, неприкосновенности национальных границ (допустимость «размена» мелких корректировок границ, но лишь на существенный выигрыш в плане национальных интересов и национальной безопасности).

Обеспечение России места в региональных процессах, соответствующего ее национальному потенциалу. Превращение в государство, активно влияющее на развитие региональных процессов, в стабилизирующий центр силы.



Второе. Использование отношений со странами АТР в интересах
экономического развития России, решения ее социальных проблем, в первую
очередь в сибирских и дальневосточных регионах (СДВ). Превращение СДВ в
»локомотив» экономического сотрудничества России с тихоокеанскими
странами.

Создание механизмов, стимулирующих внутрироссийскую реинтеграцию, на базе общей заинтересованности Центра и регионов России в освоении потенциала экономических отношений с АТР. Включение вопроса подъема экономического благосостояния, структурной перестройки экономики регионов СДВ в число безусловных экономических приоритетов государства. Разработка соответствующей государственной стратегии. Активное использование выгод рыночных отношений для создания центростремительного эффекта в связях между регионами, регионами и Центром.

Выработка единой линии взаимоувязки интересов регионов и Центра в развитии отношений как с отдельными странами, так и региональными организациями в АТР. Более эффективное использование и расширение как официального, так и неформального инструментариев координации взаимодействия центра и регионов на азиатско-тихоокеанском направлении.

Стимулирование – как мерами государственной налоговой (и иной) политики, так и рыночных механизмов – перелива в СДВ рабочей силы и людских ресурсов из европейской части страны.



Третье. Использование монопольного положения России как страны,
непосредственно примыкающей к тихоокеанскому региону, для развития и
укрепления отношений со странами СНГ (в том числе через осуществление
посреднических функций).

Четвертое. Обеспечение экономической безопасности России в операциях с
зарубежными контрагентами. Стимулирование становления и интеграции
России в такую разветвленную и взаимозависимую структуру отношений в АТР,
чтобы попытка нанесения ущерба интересам России, исходящая от любого
источника угрозы, влекла за собой неприемлемый экономический и иной ущерб
региональным интересам самого источника такой угрозы.

Решение вопросов экономического сотрудничества с соседними странами с учетом этнического фактора (в частности, предупреждение нерегулируемого «оседания» рабочей силы из сопредельных азиатских стран на наших территориях). Принятие мер по поддержанию демографического баланса.

Принятие экономических и административных мер против
неконтролируемого создания на территориях СДВ анклавов иностранного
политико-экономического влияния (предоставление национального и льготного
режимов иностранным партнерам только в свободных экономических зонах;
более жесткое регулирование работы с иностранными предпринимателями на
остальной территории через согласовательные механизмы внешнеэкономической деятельности центра и регионов).

Предотвращение дальнейшей утечки «мозгов» и технологий путем кардинального улучшения материального положения научно-технических кадров. Стимулирование – посредством коммерческой заинтересованности, в том числе основанной на совместном использовании российских технологий –деловых, а впоследствии и политических лобби в странах региона как фактора нашего долгосрочного экономического и политического влияния.

Недопущение утраты государственного контроля в области экспортно-сырьевой политики (в том числе, в отношении концессий, темпов подключения к европейской Энергетической Хартии и ее возможному аналогу на Востоке, приобретения «нефтегазовым лобби» гипертрофированной роли в руководящих органах РФ).

Пятое. Поддержание благоприятного психологического импульса в восприятии
новой России путем:

- демонстрации независимого внешнеполитического курса, соблюдения практической взаимоуравновешенности отношений на Западе и на Востоке («равноприближенность», активный нейтралитет);

- поддержания имиджа разумной прагматичной предсказуемой державы, фокусирующей усилия на практических вопросах развития своей экономики, повышении жизненного уровня населения, получении выгод от международного разделения труда и, соответственно, на поддержании стабильности и безопасности во всем регионе АТР.

Шестое. Стимулирование многополюсной структуры мира, механизмов,
препятствующих появлению единоличного мирового и регионального лидера
(США). Обеспечение России места «независимого арбитра» в достижении
глобального и регионального консенсуса с участием всех заинтересованных
сторон. Недопущение ломки механизма ООН.

Поддержание и развитие переговорного процесса по всем, в том числе, военно-политическим и военным направлениям как фактора создания благоприятного климата в отношениях между всеми странам региона.

Использование имеющихся возможностей для оказания балансирующего воздействия на развитие военно-политической ситуации в регионе, в том числе как политическими, так и военными мерами (демонстрация присутствия, участие в операциях ООН, участие и оказание влияния на развитие военно-политического диалога и пр.).

Поддержка миротворческой деятельности региональных организаций (в том числе через консультативный механизм в рамках АСЕАН и т.д.).

Участие в совместном мониторинге и профилактике возможных региональных конфликтов.

Седьмое. Налаживание интенсивного экономического, военно-технического,
технологического сотрудничества как на двусторонней основе, так и в
региональных рамках, в том числе:

- принятие комплекса мер по улучшению инвестиционного климата в России; более четкая регламентация приоритетов в государственной экономической политике, действенный государственный мониторинг и контроль за осуществлением внутренней и внешней экономической деятельности;

- изучение и практическое применение лучшего опыта экономического развития стран региона (опыт «азиатских драконов», КНР и др., вплоть до создания «русифицированной» модели развития «на плечах» лучших, уже известных в мире азиатских моделей; использование опыта «пионерных» предприятий и пр.). Широкое внедрение регионального экономического эксперимента;

- «облагораживание» российского экспорта, в том числе через создание в странах АТР совместных предприятий, базирующихся на российских технологических достижениях. Внедрение новых механизмов взаимодействия между фундаментальной наукой, держателями ноу-хау, производством и каналами реализации технологий; поощрение создания негосударственных объединений держателей технологий, осуществляющих их передачу и использование в рамках общегосударственной политики;

- оказание государственной поддержки командированию в средние специальные и высшие учебные заведения стран АТР российских студентов.

Восьмое. Безотлагательное наращивание участия в существующих и создание
новых направлений в интеграционных процессах и механизмах в АТР для
стимулирования многополюсной структуры отношений в регионе, обеспечения
России независимых позиций в новой силовой конфигурации.

Стимулирование интеграции России в экономическую ткань АТР с перспективой укрепления – через тихоокеанский фланг – глобальных экономических позиций России. Постоянная государственная финансовая и политическая поддержка участия России как в правительственных, так и неправительственных организациях регионального взаимодействия.

Более активное использование регионального сотрудничества в АТР и членства России в региональных экономических организациях как инструмента интеграции (в первую очередь, по таким направлениям, как наука и технологии, развитие человеческих ресурсов, экология, энергетика, минеральное сырье, транспорт, телекоммуникации, морские ресурсы).

Отработка тактики интеграции с учетом нарастающих тенденций к протекционизму в России. Постепенное подключение к провозглашенным региональными организациями в АТР принципам «открытого регионализма», поэтапное приведение внутреннего российского законодательства в соответствие с принципами ГАТТ. Использование ГАТТ таким образом, чтобы сформировать для России своего рода временный переходный режим «врастания» в систему мировой торговли. Сотрудничество с КНР в данном вопросе.

Целенаправленное предоставление развивающимся и «пороговым» странам-участницам региональных организаций в АТР собственных экономических «ниш» в сотрудничестве с Россией (в обмен на услуги в содействии укреплению ее региональных позиций).

Создание зон совместного развития России и сопредельных стран; выработка и практическая реализация стратегии совместного развития России (через регионы СДВ) и государств АТР. Создание для этого соответствующей правовой базы в России.



Девятое. В условиях внесения модификаций и разработки как странами АТР, так
и нерегиональными державами новых концептуальных подходов к вопросу их
политической, экономической, военной и иной деятельности в АТР
поддержание на должном уровне боеготовности и боеспособности ВС России как для целей самообороны, так и для участия в возможных совместных акциях по поддержанию мира в регионе.

Десятое. Использование геостратегического евроазиатского положения России
для строительства политико-экономического и цивилизационного «моста»
между Востоком и Западом.

Содействие «трехстороннему» межрегиональному экономическому взаимодействию по линии Восток – Россия – Запад, в том числе в отношениях между формирующимися экономическими блоками: ЕС, НАФТА (САЗСТ), «японоцентристский» тихоокеанский механизм, с участием организаций системы ООН, европейских и тихоокеанских региональных организаций, отдельных стран.



Одиннадцатое. Дальнейшее развитие двусторонних отношений, определение
приоритетов сотрудничества (как по странам, так и направлениям).

В политико-экономической области, шкала представляется по линии: КНР (общая граница, быстрые темпы роста, этнический фактор у границ России, основной центр притяжения экономических и политических интересов Запада в АТР) – Япония (сопредельное мощное государство, мировой технологический лидер, имеющий приоритетное влияние в регионе, особенно на страны, наиболее близко расположенные к России) – США (третье место в списке приоритетов «компенсируется» традиционными отношениями на западном фланге и в решении глобальных вопросов) – АСЕАН, Ю.Корея, Канада (отдающая явный приоритет связям со странами АТР, нежели с Европой), Австралия, Индокитай, КНДР и др.

В военно-политическом взаимодействии порядок, видимо должен быть: США, КНР, Япония, причем с акцентом не столько на двусторонние связи, сколько на создание многосторонних переговорных структур.

Учет и использование противоречий в отношениях партнеров для обеспечения эффективного нейтралитета. Не акцентировать отношения с США, с которыми у стран АТР, в т.ч. у Японии, имеются противоречия и традиционные раздражители.



Двенадцатое. Неукоснительное соблюдение прав человека, без выпячивания этой
проблемы в отношениях со странами АТР, учитывая их особенности в подходах
к ней.

Соблюдение в международных контактах того же подхода к правам человека, как и во внутренней политике: равная значимость всех категорий («поколений») прав человека (гражданские и политические свободы, социально-экономические права, права народов, включая право на развитие, суверенитет, выбор модели).



Каталог: data -> 2010
2010 -> Темпераменте. Значительные различия в поведении людей, обусловленные свойствами их темпераментов
2010 -> Социальные и гуманитарные науки за рубежом. 2004. Сер. 11. Социология. № С. 115-154; № С. 140-178
2010 -> Социокультурные этапы психологии творчества и его рефлексивное развитие в инновационном образовании
2010 -> Функции социального конфликта. М. «Идея-Пресс»
2010 -> Программа дисциплины «Основы рекламы и маркетинг в рекламной деятельности»
2010 -> «Тропы из утопии. Работы по теории и истории социологии». / Пер с нем. Б. М. Скуратова, В. Я. Близнякова. М.: «Праксис», 2002. С. 357-374; 426-479
2010 -> С. В. Шишкин Введение С. В. Шишкин
2010 -> Психология гендерных отношений 19. 00. 05 социальная психология
2010 -> Социоэкономика: от парадигмы к новой науке


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница