Санеева Л. В. Так говорила Евдокия Ивановна или на просторах интеллектуального миража



страница1/2
Дата13.04.2019
Размер83.8 Kb.
  1   2

Санеева Л.В.

Так говорила Евдокия Ивановна или на просторах интеллектуального миража.

Предисловие.

На юбилейной, как теперь говорят, эпохальной выставке Айвазовского меня остановил приятного вида старичок. « Вы давно не приходите в дворянское собрание. Почему?» « Мне теперь не зачем, он умер, больше мне не надо поддерживать его иллюзии, а сама я не уверена, что дворянка. » « Вы получили ее архив по наследству. Что теперь будете делать?» « Я не знаю, это очень странный архив, там многое передернуто, искажено. Она много врала, надо ехать в Сергиев Посад, запрашивать архив, чтобы разобраться с ситуацией. Я устала, у меня нет времени. Я предпочла бы все отсечь, забыть и сделать вид, что у меня вообще не было родственников. Начать все сначала с чистого листа.» « Ну не могла же она все время врать?»

Ну, что сказать Вам Ваша Светлость, наверное - нет, не могла. В этом мире вообще, нет людей, способных врать круглосуточно, или я пока не встречала таких.

Фраза, поставленная в заглавие этой книги в нашем доме если и не запрещенная, то воспринимается болезненно. Иногда, кажется, что Евдокия Ивановна не зримо присутствует в семье до сих пор, так сильны в наших головах привнесенные ею фантазии, и при всей их несуразности выгнать их из головы очень тяжело, потому что при этом обрушивается часть твоего внутреннего мира. И ты взрослый солидный человек попадаешь в положение ребенка, в котором до пяти лет родители заботливо взращивали веру в Деда Мороза, а потом сказали, что его нет. Это больно, горько, обидно и первый вопрос , который возникает после этого заявления. Как же вам не совестно? А вскоре приходит и второй. И вы еще смели читать мораль? Поэтому лучше не знать, не помнить, в упор ничего не видеть.

Когда мне было семнадцать лет, я заметила , что с журнального столика начала века откололась декоративная деталь и захотела его починить, позвонила в реставрационные мастерские и там сказали , что для качественной реставрации лучше всего достать пару досок того же года из того же материала, из которого сделан столик. « Из чего он сделан?» спрашиваю я у своей бабушки Тамары Владимировны. « Это красное дерево. Так говорила Евдокия Ивановна. » Несколько лет ушло на то, чтобы найти подходящий образец материала, были задействованы все знакомые, и вот, наконец, найдено пять небольших досок из красного дерева, я вызываю мастера из реставрационной мастерской, он смотрит на столик и говорит – « Это не красное дерево, это мореная вишня.» « Как это?» « А вот так…»

Раздосадованная бабушка чуть меня не убила, теперь я ее понимаю, тяжело расставаться с многолетними иллюзиями. Эти доски лежат на антресолях до сих пор, столик не отреставрирован, хотя за столько лет, наверное, можно бы было найти небольшую дощечку вишневого дерева начала двадцатого века.

Сами мы много врем начальству, друзьям и знакомым, а главное себе. Пытаемся казаться лучше , умнее и значительнее, чтобы преуспеть или наоборот хуже, беднее и незаметнее, чтобы отвязались и оставили в покое, но пуская пыль в глаза очередной подруге, да позеленеет она от зависти, почему то полагаем, что наши предки были кристально честны и никогда ничего не фальсифицировали, а как же иначе. Увы - это не так, в чем я очень быстро убедилась, читая архив Евдокии Ивановны. Дуся пишет письмо подруге, оно почему то лежит у нас, видимо это черновик. « У меня все хорошо, вышла замуж за комиссара в Сумской области. » и - пропускает букву в после слова комиссар, а комиссар Сумской области Ковпак, это очень модно и престижно, грандиозный триумф, всех подруг свело спазмом зависти, а после Дуся извиняется, что по растерянности совершила грамматическую ошибку. « Ну - ты же меня знаешь, я такая рассеянная. Что с меня взять?» А триумф то уже сорван.

Много лет подряд Дуся рассказывала подругам, что она близкая родственница актрисы Орловой и даже показывала автограф « Милой Дусе от Любочки Орловой» , гордо добавляя – это моя двоюродная сестра, забывая сообщить, что этот автограф ей дала актриса Загорского театра, разворачиваю сохранившуюся афишу а на ней написано Л.В. Орлова, а ту Орлову, которую знала вся страна звали Любовь Петровна. Придраться не возможно, вроде бы Евдокия Ивановна не врет, но явно искажает информацию. Удивлена я ее поведением, в общем, нет, я сама так делаю, когда надо добиться необходимого, а народ вокруг стоит стеной с лозунгом: « Это только для своих масяничек!» В общем, занимается протекционизмом. Пробиться сквозь них невозможно, их милости можно ждать годами безрезультатно. Тут обмануть подобным образом святое дело, « На войне как на войне.» , « Кругом враги, покой нам только сниться», а против них все средства хороши, ибо « Если враг не сдается его уничтожают», а если сдается то тем более.

Я никогда не верила феминисткам, считая их заявления пустыми и надуманными, в этих женщинах слишком много мужского, чтобы понять, что с избирательным правом или без у женщины нет врага страшнее другой женщины. Драка за мужчин частный случай и не самый распространенный, в основном мы делим хорошую жизнь. Кто ее достоин? Ответ короткий – я и мои дети, а остальные пускай отойдут, если хотят остаться в живых. У женщин не бывает компромиссов, есть тактические отступления. Евдокия Ивановна в режиме круговой обороны сражалась за хорошую жизнь для себя и своей Тамусички. Здесь все понятно, удивляет другое.

Удивляет мужество актрисы Загорского театра, то что до последнего сценического дня она не поменяла не имя не фамилию, имея всесоюзно известного конкурента, полагая, что ее зритель ее любит и все равно к ней придет. Насколько надо быть уверенной в себе и своем зрителе, в его любви, что бы делать такие вещи. Простой пример, на тот случай, если иностранцам когда -нибудь случиться читать эту книгу, для понимания масштаба проблемы Вот приходит молодой актер на кастинг куда-нибудь в Голивуд. Режиссер ему: « Как вас зовут?» «Лоранс Ольвье.» « Так не годиться, возьмите псевдоним.» Большинство сменят имя и фамилию, а здесь не захотели, более того настояли на своем.

Фамилия Орлова, которую Евдокия Ивановна носила до замужества, оставляет широкое поле для маневра. Она довольно распространенная во всех слоях общества; в дореволюционной России только дворянских родов было восемь, и не все из них были друг другу родственниками, а были еще купцы, мещане и крестьяне, более того при оформлении документов многие крестьяне из числа бывших крепостных называли фамилию барина, так их и записывали. После революции многие меняли свои фамилии по различным соображениям и брали эту как неприметную. Некоторые осуждают героиню романа Текеррея Беки Шарп, за то, что она лгала, что ее мать из рода Монморанси, хотя умная девушка в недалеком окружении пыталась, всего лишь улучшить свою жизнь. Она, конечно, обманывала, а кто просил верить, а если вы верите такому, то вы стоите того, чтоб вам лгали, а дальше – аппетит приходит во время еды. Но Евдокии Ивановне лгать не приходилось. На прямой вопрос: « А не родственница ли Вы Алексею Орлову Чесменскому?», она могла ответить: « Да, да конечно!» , что в русском языке означает и да и нет, все зависит от той интонации с которой вы это произносите, а кто помнит интонацию.

Евдокия Ивановна была мастером создания интеллектуальных миражей для себя и для других, всю свою жизнь она занималась именно этим, и продукт был всегда востребованным. Интеллектуальный мираж это не вранье – это другой тип искажения действительности. Его простейшая форма « Лампа Заперта».

Те, кто в свое время изучал школьный курс физики и готовился к поступлению в институт, не раз видел электрическую схему с надписью в ней, лампа заперта. Вот нерадивый студент проходит собеседование или сдает устный экзамен , и преподаватель ему говорит: «Расскажите о том, что Вы видите » , и вдруг вместо рассказа о том как протекает ток в электрической цепи слышит: « Великий венгерский ученый Заперт изобрел свою лампу в 18…году.» За годы своей преподавательской деятельности профессор еще наслушается о великом ученом, его противостоянии с костным Австрийским правительством и Академией наук и почти уверует в его существование, хотя никакого ученого Заперта в действительности не было, просто при определенных условиях лампа заперта, то есть не работает.

Смешно, если бы. К сожалению , любой литературный герой – это форма интеллектуального миража, искажение действительности, таких людей не было нет и не будет в реальном мире . Более того, если бы к вам на самом деле посватался мистер Дарси, а в подруги стала бы набиваться Элизабет Бенет, вы бы скорее всего закрыли дверь на три замка, что бы они своей дурью не мешали вам есть обед и смотреть телевизор. А вот пока они не выпрыгнули из книги , можно о встрече с ними помечтать, вы в полудреме , «Гордость и предубеждение» на коленях, вечер удался. Все безобидно, все безопасно. Так ли это? Не совсем. В определенном смысле мистер Дарси все-таки живой, это энергоинформационная сущность, которая питается вашей энергией и за счет этого существует, причем она заинтересована, что бы в нее верило и чтобы о ней мечтало как можно больше народу. Это энергоинформационный паразит, эгрегор или если хотите лярва. Чем больше вы отдаете своей энергии мечтам о вымышленном персонаже, тем меньше у вас шансов обрести реального партнера, у вас на это не осталось сил.

Для чего же нужны искажения? Почему любая форма миража так востребована в обществе?





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница