Сборник статей Москва · 2013 ббк 67 а 43 а 43


Выявление преступлений, совершаемых должностными лицами органов местного самоуправления



страница12/22
Дата28.09.2017
Размер3.64 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


Выявление преступлений, совершаемых должностными лицами органов местного самоуправления
Согласно Конституции Российской Федерации органы местного самоуправления не входят в систему государственной власти (ст. 12). Это означает, что местное самоуправление в пределах своих полномочий является самостоятельным. При этом органы местного самоуправления обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции). Органы прокуратуры Российской Федерации обеспечивают исполнение этого конституционного требования методами прокурорского надзора.

Так, в ходе проведения прокуратурой проверки соблюдения ограничений и запретов должностными лицами органов местного самоуправления Арзгирского района Ставропольского края было установлено, что согласно постановлению территориальной избирательной комиссии Арзгирского района Ставропольского края от 18.10.2010 С. был назначен на должность главы администрации с. Садового.

На момент его избрания должность управляющего делами администрации муниципального образования с. Садовое занимала его жена Е., которая находится в непосредственной подчиненности главе администрации, в том числе осуществляет общее руководство по финансовым вопросам.

В соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 02.03.2007 № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» муниципальный служащий не может находиться на муниципальной службе в случае близкого родства или свойства (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители, дети супругов и супруги детей) с главой муниципального образования, который возглавляет местную администрацию, если замещение должности муниципальной службы связано с непосредственной подчиненностью или подконтрольностью этому должностному лицу, или с муниципальным служащим, если замещение должности муниципальной службы связано с непосредственной подчиненностью или подконтрольностью одного из них другому.

С целью придания вида законности продолжения замещения Е. указанной должности брак между С. и Е. был расторгнут.

Вместе с тем они продолжали совместно проживать, вели совместное домашнее хозяйство, что свидетельствовало о фиктивном расторжении ими брачных отношений.

Таким образом, названная прямая подчиненность могла послужить основой для возникновения конфликта интересов и как следствие – коррупционных проявлений.

Согласно п. 1, 4, 5 ст. 11 Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» государственный или муниципаль­ный служащий обязан принимать меры по недопущению любой возможности возникновения конфликта интересов. Предотвращение или урегулирова­ние конфликта интересов может состоять в изменении должностного или служебного положения государственного или муниципального служащего, являющегося стороной конфликта интересов, вплоть до его отстранения от ис­полнения должностных (служебных) обязанностей в установленном порядке и (или) в отказе его от выгоды, явившейся причиной возникновения конфликта интересов, в том числе путем отвода или самоотвода государственного или муниципального служащего в случаях и порядке, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Главе муниципального образования с. Садового было внесено представление об устранении выявленного прокуратурой нарушения требований указанного Федерального закона.

Согласно представленному ответу на представление оно удовлетворено. Представление было рассмотрено на заседании комиссии по соблюдению требований к служебному поведению муниципальных служащих, замещающих должности муниципальной службы в администрации муниципального образования, и урегулированию конфликта интересов, были внесены изменения в должностную инструкцию управляющего делами администрации муниципального образования.

Вместе с тем, несмотря на формальное удовлетворение требований прокурора, основания для устранения конфликта интересов продолжали сохранять: фактически супруги продолжали работать в прямом подчинении один другому.

В связи с этим в Арзгирский районный суд прокуратурой было направлено исковое заявление о признании незаконным бездействия администрации с. Садовое и об обязанности администрации в месячный принять меры, направленные на предотвращение возникновения конфликта интересов. Суд удовлетворил исковые требования прокурора, признал незаконным бездействие администрации с. Садовое и обязал администрацию в течение 1 месяца устранить выявленные нарушения. Во исполнение судебного решения С. добровольно заявил о своей отставке.

Кроме того, в ОМВД по Арзгирскому району была направлена соответствующая информация для ее использования при проведении профилактических и оперативно-розыскных мероприятий. В ходе проведенных оперативно-розыскных мероприятий на основании поступившей из прокуратуры района информации было установлено, что глава администрации с. Садовое бывшие супруги вступили в преступный сговор между собой. Используя свое служебное положение, они составили заведомо ложный трудовой договор о назначении на должность кочегара А., утвержденный С. Несмотря на то что С. и Е. достоверно знали о том, что А. фактически на работу не принимается и каких-либо обязанностей выполнять не будет, Е. вносила в табели учета рабочего времени заведомо ложные сведения о выполнении А. работ в качестве кочегара. На основании составленных подложных документов на имя А. производилось начисление заработной платы, переводимой на банковскую карту, которой фактически использовал С. в своих корыстных целях. В результате были похищены денежные средства в виде заработной платы, начисленной А. за 5 месяцев.

По данному факту возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, которое находится в производстве следователя межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю.

Анализ выявленного прокуратурой нарушения требований ч. 5 ст. 13 Федерального закона № 25-ФЗ показывает, что преступники могут использовать пробел действующего закона, предусматривающий конфликт интересов только для лиц, находящихся в браке. В строгом соответствии с Семейным кодексом РФ брачными отношениями считаются только отношения, оформленные в органах ЗАГСА. При этом официальное расторжение брака прекращает формально брачные отношения и влечет утрату статуса супруга или супруги

Однако практика показывает, что случаи, когда муниципальные служащие, государственные гражданские служащие с целью формального соблюдения требований законодательства в части ограничений, касающихся запрета близкого родства со служащим, если замещение должности службы связано с непосредственной подчиненностью или подконтрольностью одного из них другому, официально расторгают брачные отношения, продолжая совместно проживать, вести совместное хозяйство, неединичны.

Выявление подобных фактов, нередко завершающихся корыстными и коррупционными посягательствами фактических супругов, находящихся в подчинении друг другу, требует принятия комплекса мер прокурорского реагирования.






Е.В. Красникова,

научный сотрудник

НИИ Академии

Генеральной прокуратуры

Российской Федерации



К вопросу об ответственности

за коррупционные преступления, совершаемые

от имени или в интересах юридических лиц
В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Современный этап противодействия коррупции в нашей стране связан с ратификацией международных конвенций по противодействию коррупции, которые содержат ряд положений об ответственности юридических лиц за коррупционные правонарушения. В связи с этим для Российской Федерации стала особенно актуальна проблема так называемой корпоративной коррупции, или коррупции в интересах юридических лиц.

Правовые и организационные основы ответственности за коррупционные правонарушения юридических лиц заложены ст. 26 Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции (далее – Конвенция ООН против коррупции)1 и другими международными правовыми актами. Согласно Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию1 каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для обеспечения того, чтобы юридические лица могли быть привлечены к ответственности в связи с совершением уголовных преступлений; Также касается вопроса привлечения к ответственности юридических лиц за дачу взятки иностранному государственному должностному лицу Конвенция по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок, принятая Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР)2.

Необходимо отметить, что вопрос об уголовной ответственности юридических лиц за коррупционные преступления рассматривался в ходе оценки Российской Федерации экспертами Группы стран против коррупции (GRECO). В ходе третьего раунда оценки невыполненными признаны всего две рекомендации, одна из которых связана с установлением ответственности юридических лиц за коррупционные преступления.

Уголовная ответственность юридических лиц за коррупционные преступления предусмотрена законодательством многих государств, в частности Австралия (с 2001 г.), Англия, Бельгия, Венгрия, Дания (с 1998 г.), Израиль (с 1998 г.), Ирландия, Исландия, Канада (с 1997 г.), КНР (с 1997 г.), Нидерланды, Норвегия (с 1991 г.), Польша (с 2002 г.), Румыния, Словения, США
(с 1995 г.), Финляндия (с 1995 г.), Франция (с 1992 г.), Швейцария (с 2003 г.), и др.

Мерами государственного принуждения к юридическим лицам в указанных странах являются их ликвидация и миллионные штрафы.

В Российской Федерации правонарушения, совершенные юридическими лицами, не являются преступлениями. На сегодняшний день в нашей стране установлена только административная и гражданско-правовая ответственность юридических лиц за коррупционные правонарушения. Меры государственного принуждения, применяемые в различных странах, могут быть в полной мере реализованы в рамках административной и гражданско-правовой ответственности.

Тем не менее законодательство Российской Федерации придает большое значение вопросам противодействия коррупционным преступлениям, совершаемым от имени или в интересах юридических лиц. Правовую основу ответственности юридических лиц за коррупционные правонарушения составляет ст. 14 Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее – № 273-ФЗ), которая устанавливает, что в случае, если от имени или в интересах юридического лица осуществляются организация, подготовка и совершение коррупционных правонарушений или правонарушений, создающих условия для совершения коррупционных правонарушений, к юридическому лицу могут быть применены меры ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации. Данная норма является общей.

В Национальном плане противодействия коррупции на 2012 – 2013 годы в качестве одного из ключевых вопросов, подлежащих рассмотрению на заседаниях президиума Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции, назван вопрос о расширении практики применения административного законодательства Российской Федерации в части, касающейся ответственности юридических лиц, от имени или в интересах которых совершаются коррупционные правонарушения (пп. «а» п. 3 Национального плана). Ряд приказов и распоряжений Генеральной прокуратуры Российской Федерации направлен на совершенствование работы прокуроров по привлечению к ответственности юридических лиц за коррупционные правонарушения. Так, в соответствии с приказом Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 15.05.2010 № 209 «Об усилении прокурорского надзора в свете реализации Национальной стратегии противодействия коррупции» прокурорам надлежит безотлагательно организовывать проверки сведений о коррупционных правонарушениях и принимать по ним решения о привлечении виновных к установленной законом ответственности, в том числе о привлечении юридических лиц к административной ответственности. Кроме того, по результатам анализа работы органов прокуратуры Генеральной прокуратурой Российской Федерации подготовлено указание от 28.08.2012 № 288/86 «О совершенствовании работы по привлечению к ответственности юридических лиц, от имени или в интересах которых совершаются коррупционные преступления».

Анализ имеющихся на сегодняшний день статистических данных по рассматриваемому вопросу показывает, что деятельность прокуроров по привлечению к административной ответственности юридических лиц, от имени или в интересах которых совершаются коррупционные преступления, активизирована.


В 2012 г. судами рассмотрено дел об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 19.28 КоАП РФ в 1,5 раза больше, чем в 2011 г. (108 и 68 соответственно). За год в 2,2 раза увеличилось и число лиц, привлеченных к административной ответственности по указанной статье. Так, в 2011 г. привлечено к ответственности лишь 27 юридических лиц (39,7% от рассмотренных судами), а в 2012 г. – уже 60 (55,5% от рассмотренных судами).

Однако также очевидно, что принимаемые на сегодняшний день меры нельзя признать достаточно эффективными. Суммы штрафов, наложенных на привлеченных к ответственности юридических лиц, существенно снизились. Если в 2011 г. 27 юридических лиц оштрафованы на общую сумму 81 409 500 руб., то в 2012 г. 60 юридических лиц – на общую сумму 69 388 000 руб. Так, в 2011 г. средняя сумма штрафа, наложенного на одно юридическое лицо, составляла примерно 3 млн руб., а в 2012 г. – немного более 1 млн руб. Взысканные же суммы минимальны.


В 2011 г. взыскано всего 7,3% от общей суммы штрафов, наложенных на юридических лиц по ст. 19.28 КоАП РФ, в 2012 – 8,6%.1 На наш взгляд, данная тенденция в правоприменительной деятельности не способствует сдерживающему воздействию норм антикоррупционного законодательства в отношении юридических лиц, от имени или в интересах которых совершаются коррупционные правонарушения, а в практике необходимо совершенствование деятельности по взысканию денежных средств, назначенных приговором суда.

Как свидетельствует практика, современное состояние административной ответственности юридических лиц, от имени которых или в интересах которых совершаются коррупционные преступления, характеризуется недостаточно эффективным уровнем функционирования специально сформированного административно-правового механизма противодействия противоправным действиям подобного вида. Это влечет объективную потребность в дальнейшем совершенствовании правоприменительной практики в данной сфере, а также материальных и процессуальных норм административного законодательства.

Вопрос об установлении уголовной ответственности юридических лиц за совершение коррупционных преступлений в Российской Федерации достаточно дискуссионный. Ряд российских ученых считают, что существующие меры ответственности являются достаточными для профилактики преступлений, совершаемых юридическими лицами, а применение мер административной и гражданско–правовой ответственности в отношении них достигает поставленных целей. По их мнению, введение уголовной ответственности юридических лиц будет противоречить базовым принципам российского уголовного права, в частности, принципу личной виновной уголовной ответственности (М.И. Бажанов, Л.Д. Ермакова, П.П. Иванцов, Н.Е. Крылова, Н.Ф. Кузнецова и др.). Другие авторы (А.В. Наумов, C.Г. Келина, Б.В. Волженкин, Э.Н. Жевлаков, А.П. Козлов), наоборот, считают введение института уголовной ответственности юридических лиц в отечественную систему права обоснованным и предлагают различные концепции такого института1.

Сторонники введения уголовной ответственности юридических лиц аргументируют необходимость этого в основном тем, что как правило, штрафные санкции, применяемые на сегодняшний день к организациям на основе административного и гражданского законодательства не адекватны размеру ущерба, причиняемого преступлениями, совершенными от имени юридических лиц, ее членом (группой лиц) или представителями. Особенно это актуально для экологических, экономических и коррупционных преступлений. Кроме того, в качестве доводов, приводимых в защиту идеи уголовной корпоративной ответственности сторонниками нововведения приводится ряд положений. В их числе упоминается следующее: трудности в установлении конкретных лиц, виновных в совершении преступления, связанные, во-первых, со сложной структурой управления предприятием, во-вторых, с особенностью самого преступления, которое в большинстве случаев носит длящийся характер. Также введение уголовной ответственности юридических лиц должно, по мнению криминалистов, разделяющих эту идею, способствовать скорейшему восстановлению нарушенной преступлением социальной справедливости1.

Активным сторонником введения института уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц является Следственный комитет Российской Федерации (далее – СК РФ), которым был подготовлен соответствующий законопроект. Как указано в пояснительной записке к законопроекту, СК РФ предлагает реализовать подход, при котором юридическое лицо не рассматривается в качестве субъекта преступления, однако в случае причастности к преступлению, совершенному физическим лицом, будет подвергаться мерам уголовно–правового воздействия2.

Данный проект, на наш взгляд, обоснованно критикуется ведущими учеными-правоведами. Так, Н.А. Егорова отмечает, что проект документа имеет серьезные недостатки содержательного и юридико-технического плана . По ее мнению, принятие такого законопроекта может привести к санкционированному уголовным законом разорению организаций, представляющих малый и средний бизнес (в результате применения таких мер, как штраф, лишение лицензии, лишение права заниматься определенным видом деятельности), а также к появлению дополнительного инструмента рейдерства. В итоге «борьба с корпоративной преступностью» юридических лиц, провозглашенная в качестве одной из целей законопроекта в пояснительной записке к нему, вызовет последствия, масштабы и тяжесть которых непредсказуемы1.

Несомненно, что имеющиеся статистические данные не в полной мере отражают весь массив правонарушений данного вида. Судить о количестве коррупционных преступлений, совершаемых от имени и в интересах юридических лиц, сегодня можно лишь на основе данных статистики по рассмотренным делам об административных правонарушениях. На наш взгляд, для дальнейшей разработки адекватных мер противодействия этому явлению необходимо проведение криминологического исследования коррупционной преступности данного вида, включающего разработку криминологических прогнозов с учетом ее закономерностей, что позволит своевременно корректировать негативные варианты развития социальных процессов. Кроме того, повышения эффективности применения законодательства в данном направлении возможно достичь посредством активного применения прокурорами положений административного и гражданского законодательства Российской Федерации в части, касающейся ответственности юридических лиц, от имени которых или в интересах которых совершаются коррупционные преступления.





А.А. Литвинов,

научный сотрудник

НИИ Академии

Генеральной прокуратуры

Российской Федерации




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница