Сборник статей Москва · 2013 ббк 67 а 43 а 43


Профилактика немедицинского потребления



страница15/22
Дата28.09.2017
Размер3.64 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22


Профилактика немедицинского потребления

наркотиков в системе противодействия коррупции
Конституция Российской Федерации провозглашает Россию правовым государством, высшей ценностью в котором являются человек, его права и свободы. Формирование и эффективное функционирование правового демократического государства может существенно затрудняться таким негативным социальным явлением, как коррупция, под которой понимается продажность должностных лиц и использование ими своего должностного положения в корыстных целях. В связи с этим противодействие коррупции становится одной из первостепенных задач государства.

Современная система мер противодействия коррупции начала складываться с принятием и вступлением в силу Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее – Федеральный закон № 273-ФЗ), в соответствии с которым само понятие противодействия данному негативному социальному явлению определено как совокупность трех основных направлений деятельности государства и общества: борьбы с коррупционными правонарушениями, включая преступления, их профилактики и нейтрализации негативных последствий.

При этом одним из основных принципов современного российского антикоррупционного законодательства является приоритетное применение мер по предупреждению коррупции, что нашло отражение в Федеральном законе № 273-ФЗ, а также Национальной стратегии противодействия коррупции, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 13.04.2010 № 460 «О Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 годы». Важнейшей составляющей данного направления противодействия коррупции является выявление причин и условий, способствующих ее появлению и распространению.

В связи с этим определенный интерес представляют результаты исследования взаимосвязи коррупции и наркотизации населения, т.е. потребления наркотических средств и психотропных веществ (далее – наркотики) без назначения врача.

Немедицинское потребление наркотиков, будучи само по себе административным правонарушением (ст. 6.9 КоАП РФ), ведет к формированию зависимости от наркотических средств, часто вынуждает включаться в незаконный оборот наркотиков не только в качестве покупателя запрещенных средств и веществ, но и в качестве их сбытчика. Кроме того, наркозависимые лица ради получения средств, необходимых на покупку наркотиков для собственного потребления, могут совершать корыстные, корыстно-насильственные преступления. Под воздействием наркотиков (в состоянии наркотического опьянения) эти лица могут также совершать различные насильственные преступления вплоть до убийств.

Установлено, что наркозависимые лица обладают повышенной виктимностью, которая находит проявление, в том числе в аспекте коррупционных преступлений. Будучи задержанными за немедицинское потребление наркотиков или за совершение преступления в сфере незаконного оборота наркотиков, они становятся жертвами вымогательства взятки со стороны недобросовестных должностных лиц органов внутренних дел, наркоконтроля. При этом они не заинтересованы в том, чтобы сообщать о вымогательстве у них взятки, поскольку в таком случае они будут освобождены лишь от ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 291 УК РФ, но не от ответственности за правонарушение или преступление в сфере незаконного оборота наркотиков, которое послужило поводом для вымогательства взятки.

Ведь в случае, если о его совершении станет известно правоохранительным органам, это может повлечь для такого лица весьма тяжелые последствия. Так, в настоящее время широко распространена практика условного осуждения за преступления в сфере незаконного оборота наркотиков, особенно не связанные со сбытом. Как правило, лица, совершающие такие преступления, имеют зависимость от наркотиков и продолжают совершать правонарушения, связанные с потреблением наркотиков, и наркопреступления в период испытательного срока. Установление факта совершения ими даже административного правонарушения может повлечь за собой отмену условного осуждения и назначение взамен него реального лишения свободы.

В связи с этим представляется необходимым разработать специальные меры защиты потребителей наркотиков – заявителей о фактах коррупции. Одной из таких мер могла быть стать проработка вопроса о возможности освобождения данных лиц не только от ответственности за дачу взятки, как это предусмотрено УК РФ в настоящее время, но и от ответственности за некоторые преступления в сфере незаконного оборота наркотиков, например предусмотренные ст. 228 УК РФ.

Одновременно проведенное исследование показало, что наркоманы являются и довольно активными корруптерами. В ходе исследования было также проведено анкетирование 103 лиц, допускавших немедицинское потребление наркотиков, по вопросам, связанным с коррупцией в сфере незаконного оборота наркотиков. Половина из них (50%) указали, что им лично приходилось давать взятку; более одной трети отметили, что были свидетелями такого рода фактов (35,5%); обладают информацией о вымогательстве взяток со стороны сотрудников правоохранительных органов от своих приятелей, также употребляющих наркотики, 62,2% опрошенных.

Изучение судебной практики по уголовным делам о даче взятки сотрудникам правоохранительных органов в связи с незаконным оборотом наркотиков показало, что чаще всего к уголовной ответственности привлекались именно потребители наркотиков. Было изучено 96 таких приговоров, по которым были осуждены 103 человека, из которых 67% потребители наркотиков, около 13% – сбытчики, а среди оставшихся 20% половина также действовали в интересах потребителей наркотиков.

Особенно опасно распространение немедицинского потребления наркотиков среди сотрудников правоохранительных органов, призванных осуществлять противодействие немедицинскому обороту наркотиков.

О том, что в России происходит наркотизация сотрудников правоохранительных органов или членов их семей, уже не раз сообщалось в средствах массовой информации. Так, в 2012 г. около 100 полицейских Санкт-Петербурга были уволены за употребление наркотиков1. Обращалось на эту проблему внимание и в научной литературе. Так, В.М. Игнатов еще в 2003 г. отмечал, что «выявляются факты систематического потребления наркотиков в специальных учебных заведениях МВД, ФСБ, Минобороны, ГТК, МЧС России и др.»2. По данным исследования, проведенного Н.В. Тарасовым, совершению преступлений сотрудниками правоохранительных органов способствуют пьянство (так ответили 66% законопослушных и 80% осужденных сотрудников органов внутренних дел, опрошенных им при проведении исследования) и употребление наркотиков (11% законопослушных и 56% осужденных)3.

В ходе проведения исследования были опрошены в качестве экспертов по проблеме коррупции в сфере незаконного оборота наркотиков 264 сотрудника правоохранительных органов: 115 сотрудников органов наркоконтроля; 85 сотрудников органов внутренних дел; 64 прокурора городов и районов. Из них указали, что лично знают коллег, употребляющих наркотики, – 23%. Кроме того, 40% наркопотребителей считают, что сотрудники правоохранительных органов сами потребляют наркотики.

При этом среди причин потребления наркотиков сотрудниками правоохранительных органов эксперты назвали не только такие общие для населения в целом причины, как любопытство, неудовлетворенность жизнью и др. (53,3%), и не только доступ к наркотикам в связи со служебным положением сотрудников правоохранительных органов (28,3%), но и намеренное вовлечение наркопреступниками в систематическое потребление наркотиков с тем, чтобы потом использовать для прикрытия своей преступной деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотиков (14%).

Следует отметить, что статистических данных по этому вопросу в настоящее время не имеется. Данные форм статистической отчетности не содержат сведений о числе сотрудников правоохранительных органов, привлекавшихся к административной ответственности за потребление наркотиков без назначения врача или появление в общественном месте в состоянии наркотического опьянения, точно также как и нет статистических данных о совершении ими преступления, предусмотренного ст. 228 УК РФ.

Тем не менее случаи привлечения сотрудников органов наркоконтроля к уголовной ответственности за совершение такого рода преступлений выявлены при проведении исследования.

Так, в Липецкой области в 2010 г. осужден оперуполномоченный 3 отдела оперативной службы Управления ФСКН России по Липецкой области, который собирал для личного употребления дикорастущую коноплю, произрастающую на территории базы УФСКН по области; приговором суда ему назначено наказание в виде штрафа в размере 25 тыс. руб.1

В связи с этим представляется целесообразным дополнить


ст. 228 УК РФ квалифицированным составом, предусматривающим повышенную уголовную ответственность за совершение данного преступления с использованием служебного положения, в том числе из корыстной или иной личной заинтересованности.

Потребление наркотических средств и психотропных веществ сотрудниками правоохранительных органов, осуществляющих противодействие их незаконному обороту, опасно не только для здоровья самих лиц, потребляющих такие средства и вещества, но и способствует совершению коррупционных и иных преступлений, в частности в состоянии наркотического опьянения.

Представляется целесообразным проводить регулярное тестирование на потребление наркотиков всех сотрудников правоохранительных органов, особенно тех, кто лично участвует в борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

На данный вопрос в последнее время обращают внимание и законодатели. В настоящее время в Государственную Думу внесено несколько законопроектов, направленных на профилактику немедицинского потребления наркотиков среди некоторых категорий должностных лиц1.

Так, предлагается создать систему раннего выявления потребителей наркотиков среди лиц, чья профессия предполагает ношение оружия (полицейские, военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, частные охранники), в том числе проводить медицинское освидетельствование на предмет потребления наркотиков как при поступлении на работу, так и в рамках диспансеризации (или ежегодно).

Следует отметить, что изучение судебной практики по делам о коррупционных преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотиков, показало, что наркотики для личного потребления сотрудники правоохранительных органов часто получают в качестве незаконного вознаграждения за совершение различных незаконных действий в интересах наркопреступников.

Примером может служить приговор, вынесенный Калужским районным судом Калужской области в отношении оперуполномоченного отдела по противодействию преступлениям, связанным с незаконным оборотом наркотиков оперативно-розыскной части по линии уголовного розыска криминальной милиции. Он, обладая сведениями о лицах, сотрудничающих на конфиденциальной основе с органами внутренних дел, а также о мероприятиях, осуществляемых подразделением, в котором он проходил службу, неоднократно предоставлял группе граждан, занимающихся незаконным сбытом наркотиков, информацию о проведении оперативно-розыскных мероприятий по пресечению незаконного оборота наркотических средств, а также о возможном сотрудничестве лиц, которым те незаконно сбывали наркотические средства, с правоохранительными органами. За это он регулярно получал в качестве вознаграждения наркотические средства бесплатно либо по заниженной цене. Калужским районным судом Калужской области данный сотрудник милиции признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, и ему назначено наказание в виде одного года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении1.

Поскольку наркотики не признаются в настоящее время предметом взятки, такие действия квалифицируются судами как превышение должностных полномочий.

Представляется, что расширение трактовки предмета взятки путем включения в него объектов, изъятых из гражданского оборота, а также ограниченных в обороте, к которым относятся наркотические средства, психотропные вещества, их аналоги и прекурсоры, стало бы важной и действенной мерой профилактики как немедицинского потребления наркотиков, так и коррупции, связанной с ним.







Г.Г. Радионов,

соискатель Академии

Генеральной прокуратуры

Российской Федерации




Фальсификация доказательств и результатов

оперативно-розыскной деятельности в системе

преступлений против правосудия
В соответствии с Концепцией федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013 – 2020 годы» основными направлениями дальнейшего развития судебной системы являются «обеспечение доступа граждан к правосудию и обеспечение его максимальной открытости и прозрачности, реализация принципа независимости и объективности при вынесении судебных решений».

Очевидно, что решение указанных стратегических задач возможно только при соблюдении ряда условий, к числу которых, несомненно, следует отнести обеспечение законности доказывания по всем категориям дел (арбитражным, административным, гражданским, уголовным). Соблюдение установленного порядка собирания и оформления доказательств является непременным условием объективного и справедливого правосудия, поскольку вынесение законных и обоснованных судебных актов возможно только в условиях добросовестности всех участников судопроизводства при представлении доказательств в суд.

К сожалению, в настоящее время состояние законности в сфере доказывания является весьма неблагополучным, о чем, в частности, свидетельствуют статистические показатели применения ст. 303 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), устанавливающей ответственность за фальсификацию доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности. Так, в 2008 г. было зарегистрировано 285 преступлений, предусмотренных ст. 303 УК РФ; в 2009 г. – 302; в 2010 г. – 254; в 2011 г. – 396; в 2012 г. – 496.

Специалисты отмечают, что показатели официальной регистрации случаев фальсификации доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности существенно отличаются от фактических данных. Как свидетельствует практика, отмечает Л.А. Спектор, рассматриваемые преступления относятся к группе высокой латентности1. По данным НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, коэффициент латентности преступлений, ответственность за которые предусмотрена ст. 303 УК РФ, составляет 33,12. Столь широкие масштабы фальсификации доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности не могут не вызывать серьезной озабоченности, не говоря уже про то, что даже единичные факты нарушения порядка доказывания автоматически ставит под сомнение законность судебного решения, причиняют существенный вред интересам правосудия в целом и подрывают доверие населения к судебной власти.

В подобных условиях уголовно-правовое противодействие фальсификации доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности приобретает особую актуальность, а поиск путей повышения эффективности действующей уголовно-правовой нормы видится одним из наиболее действенных способов защиты интересов правосудия.

Как известно, уголовно-правовая норма о фальсификации доказательств нацелена прежде всего на обеспечение нормальной работы суда и защиту интересов правосудия. При этом в качестве дополнительного объекта уголовно-правовой охраны, как правило, называют интересы личности и юридических лиц3. Общественная опасность деяния, предусмотренного ст. 303 УК РФ, не требует специальных доказательств. Достаточно обратиться к истории, чтобы оценить негативные последствия фальсификаций.


В годы сталинских репрессий, как отмечается в специальной литературе, фальсификация доказательств была достаточно распространена и привела к гибели многих тысяч людей4.

В этом смысле существование уголовно-правовой нормы о фальсификации доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности в действующем уголовном законодательстве преследует задачу охраны конституционно установленного порядка получения и использования доказательств в судопроизводстве (ст. 50 Конституции Российской Федерации).

Вместе с тем обособленное охранительное и превентивное значение уголовно-правовой нормы об ответственности за фальсификацию доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности нуждается в дополнительной оценке.

Подвергая системному анализу нормативные предписания главы 31 УК РФ (Преступления против правосудия), В.Н. Кудрявцев задается вопросом о соразмерности наказаний за различные по степени общественной опасности преступные действия. «Почему преступление, чреватое самыми серьезными последствиями (вплоть до гибели невиновного человека), – пишет он, – наказывается мягче, чем, например, привлечение невиновного к уголовной ответственности (ст. 299)»1. Отвечая на собственный вопрос, автор указывает на то, что фальсификация доказательств, как бы она не влияла на исход дела, все же его не предрешает: доказательства должны пройти многократную проверку на предварительном следствии и суде, а окончательное решение выносит суд, который и несет за него всю полноту ответственности2.

И хотя постановка этого важного теоретико-прикладного вопроса о наказуемости и ответ на него осуществлялись ученым еще до введения в уголовно-процессуальное законодательство института особого порядка рассмотрения дел, позволяющего суду не проводить в общем порядке исследование собранных доказательств по делу, и коррекции буквы уголовного закона в части наказуемости подобных деяний в 2011 – 2013 гг., это позволяет выявить специфику анализируемой нормы с позиции ее превентивного потенциала. Более низкая санкция, как верно указал В.Н. Кудрявцев, действительно была обусловлена самим характером и процедурой судопроизводства. Однако установление уголовной ответственности за фальсификацию доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности и меньшая наказуемость подобных деяний по сравнению с другими преступлениями, включенными законодателем в гл. 31 УК РФ, на наш взгляд, свидетельствуют о двойном превентивном потенциале ст. 303 УК РФ.

В уголовно-правовой литературе по поводу норм с двойной превенцией отмечается, что они направлены на предотвращение других, более опасных преступлений и призваны влиять на причины и условия, способствующие совершению тяжких преступлений1. Такие нормы, по мнению Э.А. Саркисовой, выполняют предупредительную функцию посредством установления санкций за общественно опасные действия, которые сами, как правило, не представляют большой общественной опасности, но могут привести к совершению деяний, более значимых по степени и характеру опасности, по тяжести наступивших последствий2. Таким образом, с помощью указанных норм удается не только обеспечить экономию средств уголовно-правовой репрессии, но и более эффективно решать уголовно-правовые задачи предупреждения преступности.

Вместе с тем, как справедливо отмечают К.В. Ображиев и А.С. Шуйский, сам феномен норм с двойной превенцией еще не получил должной теоретической разработки в отечественной уголовно-правовой науке: нет ни общепринятого определения уголовно-правовых норм с двойной превенцией, ни их научно обоснованной видовой классификации; не сложилось единого мнения по ряду ключевых вопросов, связанных с пониманием механизма превентивного воздействия уголовно-правовых норм с двойной превенцией, и т.п.3 Авторы особо подчеркивают, что объектом вторичного превентивного воздействия могут являться не только более тяжкие, но и менее тяжкие преступные деяния. Учитывая последние тенденции пенализации, приведшие к повышению сроков лишения свободы за совершение деяний, предусмотренных ст. 303 УК РФ, можно приложить изложенный К.В. Ображиевым и А.С. Шуйским вывод и к положениям анализируемой уголовно-правовой нормы. Вряд ли стоит утверждать, что с ужесточением санкции ст. 303 УК РФ перестала выполнять превентивную роль по отношению к иным криминальным деяниям. Можно предположить, что повышение санкции за фальсификацию доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности, а также дополнение текста соответствующей уголовно-правовой нормы частью четвертой, предусматривающей ответственность за фальсификацию результатов оперативно-розыскной деятельности лицом, уполномоченным на проведение оперативно-розыскных мероприятий, в целях уголовного преследования лица, заведомо непричастного к совершению преступления, либо в целях причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации1 лишь дополнительно подчеркивают общественную опасность фальсификаций и повышают эффективность ст. 303 УК РФ в части предупреждения иных преступлений против правосудия2.

Резюмируя сказанное, отметим, что уголовно-правовая норма об ответственности за фальсификацию доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности играет весьма важную роль в системе преступлений против правосудия. Во-первых, посредством этого уголовно-правового запрета законодатель преследует цель обеспечить нормальную (законную) деятельность органов правосудия, одновременно с этим охраняя от преступных писательств права и свободы граждан и юридических лиц. И, во-вторых, анализируемая уголовно-правовая норма выполняет превентивную роль по отношению к иным деяниям, посягающим на интересы правосудия.







А.И. Халиуллин,

научный сотрудник

НИИ Академии

Генеральной прокуратуры

Российской Федерации


Каталог: userfiles -> ufiles -> nii
ufiles -> Приложение к договору № от
ufiles -> Общие проблемы философии науки Предмет и основные концепции современной философии науки
ufiles -> Примерные темы курсовых и квалификационных работ
ufiles -> Гипергомоцистеинемия: современный взгляд на проблему
ufiles -> 21 Астма и аллергия • 1/2017 Материал предназначен для пациентов
ufiles -> Трихология (от греч trichos волос; logos учение) наука о волосах и волосистой части кожи головы
ufiles -> VelaShape (ВелаШейп) сочетание четырех методик для коррекции фигуры
nii -> Сборник Выпуск 3 Москва•2015 ббк 67. 721-9 А43 Под общей редакцией
nii -> Академия генеральной прокуратуры


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница