Сборник статей участников IV международной научной конференции 5-26 апреля 2008 года Челябинск Том Челябинск 2008


НЕПОНИМАНИЕ И КОММУНИКАТИВНЫЙ ДИСКОМФОРТ



страница172/367
Дата24.10.2018
Размер4.04 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   168   169   170   171   172   173   174   175   ...   367
НЕПОНИМАНИЕ И КОММУНИКАТИВНЫЙ ДИСКОМФОРТ
В лингвистической прагматике выделяют такое понятие, как коммуникативная неудача (или коммуникативный провал – И.М. Кобозева), которая имеет место, когда намерение говорящего (иллокутивная сила речевого акта) было неправильно понято слушающим, в результате чего реакция слушающего оказалась неадекватной. Наличие коммуникативных неудач достаточно редко приводит к полному непониманию, которое можно определить как коммуникативный конфликт. По нашему мнению, только данного понятия недостаточно при рассмотрении коммуникативных рассогласований. Согласно Б.Ю.Городецкому, «следует отличать собственно коммуникативные неудачи от фактов употребления неправильно построенных высказываний, от коммуникативных трудностей и «неудобств» [Городецкий 1990: 51]. В лингвистике появилось понятие коммуникативного дискомфорта.

При определении коммуникативного дискомфорта, скорее, следует исходить из понятия комфортной/ удобной коммуникативной ситуации. Л.П.Семененко считает, что коммуникативную ситуацию можно считать идеально комфортной, если она включает в себя множество необходимых и достаточных условий для того, чтобы участники ситуации могли в полной мере реализовать свои коммуникативные намерения и/или коммуникативные ожидания. Дискомфортной можно считать коммуникативную ситуацию, если в ней присутствуют черты, затрудняющие реализацию тех или иных коммуникативных намерений и/или ожиданий участников. Таким образом, уровень успешности коммуникации может определяться степенью расхождения между намерениями / ожиданиями и их реализацией [Семененко 1996: 67].

Следовательно, комфортная ситуация является коммуникативной правильной ситуацией и соответствует правилам ведения разговора. Коммуникативная правильность есть соответствие правилам ведения разговора, подчиненные так называемому принципу кооперации, рекомендующему строить речевое общение в соответствии с принятой целью и направлением разговора, они, как и другие условия успешности речевых актов, рассматриваемыми Дж. Остиным, Дж. Сёрлем, Дж. Личем, Е.В.Падучевой и др., носят нормативный характер и определяют успешное протекание коммуникативного акта.

Ситуации общения, в которых реакцией на вопрос является тоже вопрос, можно рассматривать как речевые ситуации коммуникативного дискомфорта, которые нарушают типичную для диалогической речи содержательную и конструктивную связь реплик, когда за вопросом следует ответ. Практически любое реагирование вопросом на вопрос вызывает непонимание, причины которого могут быть различны, но основной причиной является – нарушение принципа кооперации.

Рассмотрим следующие речевые ситуации.

(1) — Ваши родители знали о том, что у вас с Мерцаловым был... — Игорь секунду колебался, прежде чем про­изнести это слово, роман?

У нас не было никакого романа, — сказала она так, как будто он ее чем-то оскорбил. — У нас с ним бы­ла любовь. И будет всегда. Понимаете?



Нет, подумал Игорь… Не понимаю и, наверное, никогда не пойму. Какая, к черту, любовь может быть с женатым мужиком, имеющим двоих мальцов?!

Как они относились к вашей... любви?— переси­лив себя, Игорь назвал это так, как ей хотелось или представлялось верным [Устинова 2002 (а): 162].

В данном речевом акте один из коммуникантов задает вопрос, то есть его иллокутивная цель – получить информацию от собеседницы, которая, определено, распознает эту цель, хотя она не сразу отвечает на поставленный вопрос. Даму не устраивает особенности «употребления языка» речевым партнером: он определяет связь собеседницы и референта коммуникативного акта как роман, она считает, что между ними была любовь. На данном этапе имеет место коммуникативный дискомфорт для обоих участников речевого акта, вызванный непониманием, причина которого разногласие в их моральных установках. Поскольку собеседница задает встречный вопрос: «Понимаете?», речевой акт мог завершиться коммуникативной неудачей, и даже привести к коммуникативному конфликту, что следует из внутренней речи Игоря, пожелай он поменять референт беседы и вступить в спор или настоять на своем определении. Игорь нейтрализует ситуацию коммуникативной неудачи, соглашаясь с собеседницей, чтобы достигнуть своей первоначальной иллокутивной цели, хотя для него коммуникативный дискомфорт сохраняется: ему приходиться быть неискренним, т. е. имеет место нарочитое нарушение условий успешности коммуникации.

(2) — Ну вот, — прошипела Александра. — Ты его уве­дешь, а я буду стоять посреди зала, как Александрий­ский столп, и все будут на меня натыкаться.

Что такое Александрийский столп? — спросил тот <…>

Чему только вас учат в ваших Гарвардах и Йеллях? Александрийский столп — это я. Я, понимаешь? Алек­сандрийский столп — это Александра, длинная, как столб [Устинова 2002 (б): 284].

Приведенный выше речевой акт представляет ситуацию коммуникативного конфликта. Александра, употребив, на ее взгляд, удачную метафору, ожидает, что данное сравнение должно быть оценено собеседником, как хорошая шутка. Но его реакцией является вопрос, который и создает коммуникативный дискомфорт, при котором участники коммуникации чувствуют себя неловко: один из-за незнания денотата и его характеристики, а другая из-за того, что ей стало очевидно данное незнание. Своим ответом Александра старается «сгладить» возникшую неловкость, хотя первая часть ее ответа, выраженная в виде вопросительного высказывания, является упреком и имеет иллокутивную силу репрезентатива, фиксирующую состояние положения дел в действительности. В данном примере коммуникативную неудачу удалось избежать, превратив все в шутку. Оставшаяся неясность речевой ситуации сохранила коммуникативный дискомфорт.



(3) <…> — Как он выглядел?

Да... как все... — подумав, сказал пенсионер Бе­лов и вдруг улыбнулся. У него были крепкие белые зу­бы. Явно свои, а не американские. — Как все обладате­ли мобильных телефонов.

И как выглядят обладатели мобильных телефо­нов? И конкретно этот?

Дайте вспомнить... — пробормотал пенсионер Белов. — Он такой... ваших лет...

Каких моих? — перебил Андрей. — Тридцать пять? Сорок?


  • Скорее сорок, — подумав, сообщил пенсионер. — Но ниже вас и…

[Устинова 2002 (а): 81].

Инициатор данного коммуникативного акта испытывает коммуникативный дискомфорт, т. к. его намерения (получить информацию) реализуются не в полной мере, и речевому акту «грозит» коммуникативная неудача: собеседник не понимает ожидания спрашивающего. Чтобы избежать коммуникативного провала первый коммуникант задает собеседнику уточняющие вопросы, последний, в свою очередь, находится в ситуации коммуникативного дискомфорта из-за обилия вопросов: отвечающий отдает себе отчет в том, что его ответы не устраивают спрашивающего.



(4) — Филипп, вы женаты? — спросила Александра со­вершенно бездумно.

Нет, — ответил он, слегка удивленный. — Почему вы спрашиваете?

Тогда вам просто необходимо срочно жениться на мне, — сказала Александра. — Понимаете?

Нет, не понимаю, — искренне ответил Филипп. — Может, объясните?

Хотите есть? — спросил он <…> — Пойдемте поедим где-нибудь. И поговорим.

О чем? — пролепетала Александра — ей стало страшно [Устинова 2001 (б): 67].

Перед нами ситуация коммуникативного дискомфорта. Неожиданное предложение Александры очень смущает Филиппа, он не понимает намерений собеседницы: ее высказывания неуместны, и он не знает, как реагировать на них – речевой акт может завершиться коммуникативной неудачей. Однако его личная симпатия к Александре «заставляет» Филиппа предпринять удачный тактический прием – он приглашает собеседницу на обед и, тем самым, перенимает инициативу беседы на себя. Если в начале данного речевого акта Филипп испытывал дискомфорт, то в конце Александра чувствует себя неловко.

Мы рассмотрели некоторые примеры дискомфортных коммуникативных ситуаций, которые могли привести участников речевых актов к коммуникативной неудаче. Во всех случаях нейтрализовать коммуникативный провал помогают удачные тактические приемы: уточняющие вопросы, шутка, создание видимого согласия с собеседником (стратегия «завуалированной искренности»), приглашение на обед (стратегия «перехвата» инициативы беседы), но при этом коммуникативный дискомфорт сохраняется для одного или обоих собеседников, так как намерения/ ожидания коммуникантов реализуются не в полной мере.




Каталог: konfer
konfer -> Синдром эмоционального выгорания медицинских работников
konfer -> Исследовательская работа роль медицинской сестры в выявлении факторов риска и профилактике заболеваний органов дыхания
konfer -> Ажиппо а ю., д пед н., профессор подригало л. В
konfer -> Москва Издательство "Квантовая медицина"
konfer -> Исследовательская работа «Лекарственные растения лесопарковой зоны Сорочинского участкового лесничества»
konfer -> 1. 1 Понятие о сахарном диабете
konfer -> Зависимые ориентации современной молодежи
konfer -> Белорусское научное общество кардиологов Белорусская ассоциация ритма сердца
konfer -> Пищевые продукты в функциональном питании
konfer -> Здоровье беременной женщины


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   168   169   170   171   172   173   174   175   ...   367


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница