Сборник статей участников IV международной научной конференции 5-26 апреля 2008 года Челябинск Том Челябинск 2008


ПРИЕМЫ КОМПЕНСАЦИИ ФОНОВЫХ ЗНАНИЙ ПРИ ПЕРЕВОДЕ ИСТОРИЧЕСКИХ РЕАЛИЙ



страница315/367
Дата24.10.2018
Размер9.06 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   311   312   313   314   315   316   317   318   ...   367
ПРИЕМЫ КОМПЕНСАЦИИ ФОНОВЫХ ЗНАНИЙ
ПРИ ПЕРЕВОДЕ ИСТОРИЧЕСКИХ РЕАЛИЙ

Верное понимание художественного произведения зависит от знания культуры и истории народа, на языке которого создавалось литературное творение. Социокультурный уклад определенной национальной общности имеет свои особенности, отражающиеся в лексике и составляют в ней фоновую информацию, передающую сведения о национальных формах, видах и проявлениях духовной и материальной культуры [Виноградов 2001: 58].

Одним из лексических средств выражения национального и исторического своеобразия литературного произведения являются реалии, т. е. слова которые обозначают понятия и предметы, связанные с эпохой произведения (эпохой его написания или описываемой в нем эпохой). Использование реалий помогает автору произведения создать тот достоверный фон, на котором разворачивается действие, создаются художественные образы, а также реалистически воссоздать картину описываемой эпохи.

В процессе перевода сохранение национально-культурных и исторических особенностей художественного произведения является одной из важнейших прагматических задач, стоящих перед переводчиком. Поэтому те элементы подлинника, которые непосредственно связаны с культурой и историей данного народа, т.е. так называемые исторические реалии, требуют к себе особого внимания.

Проблема компенсации тех потерь информации, которые могут возникнуть при передаче реалий (как лексических единиц, обозначающих явления, отсутствующие в культуре ПЯ), тесно связана с одной из важнейших категорий прагматики – прагматической пресуппозицией, отражающей ассиметрию фоновых знаний, различный социально-культурный опыт носителей ИЯ и ПЯ. Самое непосредственное отношение к проблеме реалий имеет тот класс пресуппозиций, который Н.Д. Арутюнова и Е.В. Падучева относят к прагматическим презумпциям, касающимся знаний и убеждений говорящих. “Говорящий, который высказывает суждение S, имеет прагматическую презумпцию Р, если он, высказывая S, считает Р само собой разумеющимся — в частности, известным слушателю” [Арутюнова, Падучева 1985: 39]. Отсюда следует, что понятие прагматической презумпции тесно связано с понятием фоновых знаний, исходных знаний, имплицитно присутствующих в высказывании.

Перевод вносит значительные поправки в прагматические презумпции исходного текста. Если отправитель исходного текста считает Р само собой разумеющимся, следовательно, известным читателю текста оригинала, то из этого еще не следует, что данная прагматическая презумпция остается в силе и для читателя перевода - носителя другого языка и другой культуры [Швейцер 1988: 155-156]. Как результат этого – многое, понятное и очевидное для носителей ИЯ, оказывается неясным или вообще непонятным для носителей ПЯ. Безусловно, переводчик не может не учитывать этого в своей деятельности. Следовательно, одним из детерминантов переводческих действий на этапе создания текста перевода является установка на получателя перевода, его фоновые знания, социально-психологические характеристики и культурную среду.

Незнакомство рецепторов перевода с элементами иноязычной культуры (коими являются и русские исторические реалии) может потребовать введения в текст перевода дополнительной информация, ссылок и примечаний, поясняющих неизвестные наименования, явления и факты, т.е. осуществить прагматическую адаптацию текста перевода.

Когда речь идет о переводе, то ни автор оригинала, ни читатель текста перевода, не в состоянии проверить, насколько элементы культурного фонда, представленные в переводе, соответствуют реальному положению вещей, так как оба они находятся по разные стороны культурного барьера. В таком случае вся ответственность возлагается на переводчика, который выступает в качестве эксперта относительно обеих культур – исходной и принимающей. Реалии культуры ИЯ как бы фильтруются переводчиком, который может либо сохранить их в тексте перевода без изменений, либо адаптировать их к культуре ПЯ.

«Нет такого слова, - отмечает А. В. Федоров, - которое не могло бы быть переведено на другой язык, хотя бы описательно, т.е. распространенным сочетанием слов данного языка» [Федоров 1983: 154]. Такой перевод нередко является по существу переводом не самой единицы, обозначающей реалию, а ее толкованием. Он позволяет, однако, достичь высокой степени понятности для рецептора перевода при достаточно высокой точности:

В переводах произведений русской классической литературы встречаются описания различного характера. Некоторые представляют собой сравнительно краткие объяснения при помощи развернутых словосочетаний, раскрывающих существенные признаки обозначаемого данной лексической единицей явления, как, например:

Через пять минут – колокольчик! ...и фельдъегерь бросает ему на стол свою подорожную… [Пушкин «Станционный смотритель»: 59]

Five minutes later comes the sound of bells and a state-messenger flings on the table an order for fresh horses [Pushkin “The Stationmaster”, пер. I. & T. Litvinov].

В других случаях переводчики дают более подробные толкования соответствующих предметов и понятий. Такие описания нередко сопровождаются изменениями синтаксических конструкций:

Орловский мужик невелик ростом, сутуловат…ходит на барщину…ест плохо, носит лапти… [Тургенев «Хорь и Калиныч»: 5]

The Orel peasant is small of stature, round-shouldered…discharges husbandry-service for the lord of the manor…eats bad food and wears plaited slippers of linden bark… [Turgenev “Khor and Kalinitch”, пер. I.F. Hapgood]

Согласно нашим исследованиям, для передачи значений некоторых реалий переводчиками используется в качестве способа перевода только описание:

завалинка - earthen bank round (of) a hut

зеленя - winter fields (crops), green fields of winter rye

околица - village boundaries

предбанник - anteroom of (to) the bathhouse, porch of the bath-house

хлебосол - hospitable host, a fine man who dispenses hospitality.

Нередко переводчики используют сочетания двух способов – транслитерации или калькирования и описательного перевода. Описание дается непосредственно в тексте, в сноске или в специальном глоссарии:

…на хуторе живет мамочка, и там такие груши, такие дыни, такие кабаки! У хохлов тыквы называются кабаками, а кабаки шинками… [Чехов «Человек в футляре»: 162]

…and that her mamma lived at the farm, and that they had such pears, such melons, such kabaks! The Little Russians call pumpkins kabaks (i.e., pothouses*), while their pothouses they call shinki… [Chekhov “The Man in a Case”, пер. C. Garnett]

(* pothouses: taverns, pubs; the pun is that the Russian word for tavern, kabak, means "pumpkin" in Ukrainian – Tr.)

Данный пример является дословным переводом предложения оригинала. Транслитерированная реалия kabak сопровождается пояснением непосредственно в тексте. Ниже следует комментарий, который разъясняет читателю перевода игру слов, использованную автором оригинала. Таким образом, хотя текст перевода и наполнен разного рода дополнениями, но они, на наш взгляд, помогают английскому читателю лучше понять смысл предложения.

Или ещё примеры. Используя в качестве соответствий кальки, переводчик также сопровождает их комментариями:

«Я раз насилу ноги унес, а еще у мирного князя был в гостях» [Лермонтов «Герой нашего времени»: 348].

“I barely escaped once with my life and at the house of a neutral prince* at that.” [Lermontov “A Hero of Our Time”, пер. V. Nabokov]

(Notes: Mirnoy Knyaz’. This term designated a local chief-tain who took no sides in the war between the Caucasian tribes and the Russians.)

В некоторых случаях переводчики, разъяснив однажды значение переводимой единицы, в дальнейшем используют в тексте транслитерацию или кальку уже без объяснений.

Комментарии и примечания используются и в тех случаях, когда непосредственно в тексте применяется аналог или сжатое описание реалии, граничащее с генерализацией, а в сноске или в глоссарии дается развернутое объяснение:

Сначала он назывался просто Григорий и был крепостным человеком у какого-то барина… [Гоголь «Шинель»: 480]

Originally he was simply called Grigory and was the serf of some landowner… [Gogol “The Greatcoat”, пер. Chris. English]

(Notes: «…serfs of some landowners…» – in Russia serfdom gave landowner the right to dispose of the body, labour and property of the serfs in his possession. Serfdom was abolished by the Emancipation of the Serfs Act in 1861.)

На основании анализа случаев использования описательного перевода, можно сделать вывод о том, что такой способ перевода русских исторических реалий является достаточно эффективным, при условии, что переводчику удается выразить средствами языка перевода самые существенные признаки переводимого понятия, самые важные в данном контексте компоненты значения.

Кроме того, отсутствие у получателей оригинала и перевода одинаковых прагматических презумпций вынуждает переводчика сопровождать пояснениями и комментариями транслитерированные реалии, кальки и аналоги, т.е. осуществлять прагматическую адаптацию исходного текста для обеспечения адекватного понимания текста рецептором перево­да.


Каталог: konfer
konfer -> Синдром эмоционального выгорания медицинских работников
konfer -> Исследовательская работа роль медицинской сестры в выявлении факторов риска и профилактике заболеваний органов дыхания
konfer -> Ажиппо а ю., д пед н., профессор подригало л. В
konfer -> Москва Издательство "Квантовая медицина"
konfer -> Исследовательская работа «Лекарственные растения лесопарковой зоны Сорочинского участкового лесничества»
konfer -> 1. 1 Понятие о сахарном диабете
konfer -> Зависимые ориентации современной молодежи
konfer -> Белорусское научное общество кардиологов Белорусская ассоциация ритма сердца
konfer -> Пищевые продукты в функциональном питании
konfer -> Здоровье беременной женщины


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   311   312   313   314   315   316   317   318   ...   367


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница