Сборник Выпуск 3 Москва•2015 ббк 67. 721-9 А43 Под общей редакцией



страница3/8
Дата28.09.2017
Размер1.66 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8

Может ли реализация права детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из их числа на предоставление жилого помещения быть поставлена в зависимость от даты и времени подачи заявления о включении их в список лиц, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями?

Исключение с 1 января 2013 г. из Закона № 159-ФЗ положения о внеочередном предоставлении жилых помещений детям-сиротам не является основанием для обеспечения жильем таких несовершеннолетних в порядке очередности.

По смыслу ст. 8 названного Закона жилые помещения специализированного жилищного фонда для детей-сирот предоставляются указанным гражданам по общему правилу незамедлительно по достижении ими 18 лет, а также в случае приобретения ими полной дееспособности до достижения совершеннолетия.

Данный федеральный закон не устанавливает очередность внутри списка подлежащих обеспечению жилыми помещениями детей-сирот в качестве условия предоставления им жилого помещения по договору найма специализированного жилого помещения.

Формирование субъектом Российской Федерации такого списка означает лишь констатацию наличия предусмотренных законом оснований для реализации указанной категорией лиц права на предоставление жилого помещения. Целью составления такого списка является определение потребности в соответствующих объемах ежегодного финансирования, необходимого для обеспечения жильем детей-сирот.

Таким образом, основанием реализации права данной категории детей на получение жилого помещения является не дата и время подачи заявления о включении в список данной категории, а сам факт достижения 18-летнего возраста.


Каков порядок обеспечения жилыми помещениями семей, имеющих детей-инвалидов, нуждающихся в улучшении жилищных условий, вставших на учет после 1 января 2005 г.?

Согласно ст. 17 Федерального закона от 24.11.1995 № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» граждане, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, вставшие на учет после 1 января 2005 г., обеспечиваются жилым помещением в соответствии с жилищным законодательством Российской Федерации.

Поскольку ЖК РФ не предусматривает специального регулирования порядка обеспечения детей-инвалидов жилыми помещениями по договору социального найма, те из них, которые являются малоимущими и приняты на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий после 1 января 2005 г., приобретают и реализуют право на получение жилых помещений муниципального жилищного фонда по договору социального найма на общих основаниях в порядке очередности (ч. 2 ст. 49 ЖК РФ)1.

Однако этим не исключается обеспечение жильем во внеочередном порядке тех детей-инвалидов, которые относятся к числу лиц, имеющих право на предоставление жилого помещения по договору социального найма вне очереди по основаниям, предусмотренным ч. 2 ст. 57 ЖК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 57 ЖК РФ гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, жилые помещения по договорам социального найма предоставляются на основании решений органов местного самоуправления.

В связи с этим к обязанностям органов местного самоуправления относятся обеспечение жилыми помещениями семей, имеющих детей-инвалидов, нуждающихся в улучшении жилищных условий, вставших на учет после 1 января 2005 г., в том числе детей, имеющих право на обеспечение жильем во внеочередном порядке – страдающих тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в перечне, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 16.06.2006 № 3782; пользующихся в связи с заболеванием креслами-колясками, жилые помещения которых признаны в установленном порядке непригодными для проживания и ремонту или реконструкции не подлежат3.


В соответствии с п. 2 ст. 21 Закона о прокуратуре органы прокуратуры при осуществлении надзора за исполнением законов не подменяют иные государственные органы. Однако нормативного толкования понятия «подмена органами прокуратуры иных государственных органов» не существует. Каковы критерии разграничения подмены органами прокуратуры иных государственных органов от обоснованного прокурорского вмешательства в те или иные правоотношения?

Действительно, проблема подмены органами прокуратуры иных государственных органов существует.

В информационном письме Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 01.04.2013 №11-18-13/Ил635-13 «О недостатках в организации надзорной и статистической деятельности органов прокуратуры» отмечается, что чрезмерный рост из года в год выявляемых прокурорами нарушений законов объясняется в том числе «подменой прокурорами функций контролирующих органов».

Многолетний опыт прокурорского надзора за исполнением законов показывает, что подмена эта обусловлена не столько дефектом законодательного регулирования, сколько отсутствием четких критериев оценки обоснованности проведения прокурорами надзорных проверок.

В связи с этим при оценке прокурорского надзора за исполнением законов в качестве одного из критериев должен рассматриваться фактор обоснованности прокурорского вмешательства, имея в виду, что для этого недостаточно простого наличия информации о нарушении закона, совершенного проверяемым субъектом правоотношений, а должна еще присутствовать (как об этом указывает Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 17.02.2015 № 2-П1) «невозможность правовой квалификации нарушения путем взаимодействия органов прокуратуры с государственным органом, осуществляющим федеральный государственный надзор за деятельностью данного субъекта правоотношений».

Однако этого критерия для признания обоснованности прокурорского вмешательства (обоснованности проведения проверки исполнения законов) в реальной действительности оказывается недостаточно. Многочисленны выявляемые прокурорами факты бездействия органов государственного контроля, в связи с чем в целях защиты публичных интересов или защиты прав и свобод человека и гражданина прокуроры вынуждены вмешиваться в ту или иную сферу правоотношений и принимать меры прокурорского реагирования. Прокуроры вынуждены безотлагательно реагировать на нарушения законов при возникновении чрезвычайных и техногенных ситуаций, независимо от вмешательства контролирующего органа. Однозначно такие случаи прокурорского вмешательства в правоотношения нельзя рассматривать как подмену контролирующих органов. Поэтому в качестве критерия разграничения подмены органами прокуратуры иных государственных органов и признания прокурорского вмешательства обоснованным, кроме указанного в вышеупомянутом постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, следует рассматривать также случаи:

а) бездействия государственного органа, на который возложен специальный государственный надзор (контроль) за деятельностью данного субъекта правоотношений;

б) отсутствия такого органа в государстве вообще;

в) чрезвычайных ситуаций.

Причем в случаях бездействия уполномоченного государственного органа прокурорской проверкой и мерами прокурорского реагирования должна быть охвачена и деятельность самого этого государственного органа в части его бездействия. А в случаях чрезвычайных ситуаций необходимо привлекать к прокурорской проверке исполнения законов представителей этих органов в качестве специалистов.

С учетом изложенного, по нашему мнению, проверки исполнения законов необходимо проводить только на основании мотивированного письменного решения соответствующего прокурора или его заместителя. Мотивировка при этом должна включать все обстоятельства, указывающие на обоснованность и необходимость прокурорского вмешательства. Такое требование обусловливается не только опасностью подмены прокурором иных государственных органов, но и невозможностью прокурорским надзором физически охватить все правоотношения, в том числе относящиеся к сфере контроля специальных государственных органов. Установленный законом запрет подмены основывается на компенсаторном характере прокурорского воздействия в системе государственного механизма противодействия нарушениям закона, предполагает недопустимость сплошного охвата прокурорским надзором всех правоотношений, а также необходимость соблюдения принципа выборочности прокурорского вмешательства с учетом выделенных приоритетов.

В настоящее время в органах прокуратуры формируются производства по каждой прокурорской проверке исполнения законов, где сосредоточиваются различные документы: запросы, справки, акты, копии документов, заключения специалистов, справки о результатах проверки, объяснения лиц, нарушивших закон, копии актов прокурорского реагирования и результаты их реализации, а также информация, на основании которой проведена проверка. Однако в этих материалах часто отсутствует достаточная информация о мотивировке необходимости прокурорского вмешательства, в связи с чем невозможно сделать правильный вывод о том, допущена подмена или нет. Поэтому прокурорам рекомендуется составлять и подшивать в надзорное производство документ, содержащий такую мотивировку, и рассматривать его в качестве внутреннего документа, входящего в перечень обязательных документов надзорного производства. В качестве оптимальной формы такого документа можно было бы рассматривать постановление либо рапорт с соответствующей резолюцией, а при оценке качества надзора за исполнением законов учитывать в каждом случае факт наличия-отсутствия признаков подмены.


Какие проблемы, способствующие проявлениям коррупции в сфере образования, возникают при определении должностного статуса преподавателей и как их преодолеть?

Нормы федерального законодательства, определяющие правовой статус основных субъектов в сфере образования, нередко носят слишком общий характер и содержат отсылки к уставу учебного заведения. Однако устав может и не содержать более конкретных норм. Как правило, вузы не уделяют должного внимания проблеме локальной регламентации статуса студента, формулировки уставов нередко копируют общие нормы федерального законодательства, а вопросы, возникающие в ходе образовательного процесса, решаются приказами и распоряжениями руководителей учебных заведений. Таким образом, правовая база, определяющая положение студентов в вузе, по большей части зависит от подзаконных нормативных актов – приказов и распоряжений, вследствие чего является нестабильной и создает возможности для коррупционных проявлений в деятельности работников вузов.

Российским законодательством ограничены возможности по привлечению к уголовной ответственности преподавателей, допустивших коррупционные проявления в виде получения незаконного вознаграждения за выполнение своих профессиональных обязанностей, поскольку они по своему статусу не являются должностными лицами.

Согласно ст. 290 УК РФ субъектом преступления является должностное лицо. В примечании к ст. 285 УК РФ раскрывается понятие должностного лица – это лицо, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющее функции представителя власти либо выполняющее организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

Таким образом, к ответственности может привлекаться лицо, получившее взятку, выполняющее либо функции представителя власти, либо организационно-распорядительные, либо административно-хозяйственные функции.

Преподаватели не являются ни представителями законодательной, исполнительной или судебной власти, ни работниками правоохранительных или контролирующих органов, наделенных в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости. Следовательно, педагогические работники однозначно не осуществляют функции представителей власти.

Такой признак, как выполнение указанными лицами административно-хозяйственных функций, также не характеризует их служебные полномочия, поскольку должностные лица такого типа осуществляют управление и распоряжение имуществом и (или) денежными средствами, находящимися на балансе и (или) банковских счетах организаций, учреждений, воинских частей и подразделений, а также по совершению иных действий (например, по принятию решений о начислении заработной платы, премий, осуществлению контроля за движением материальных ценностей, определению порядка их хранения, учета и контроля за их расходованием)1.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» организационно-распорядительными функциями признаны полномочия лиц по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия, например, по приему экзаменов и выставлению оценок членом государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии.

Исходя из изложенного можно заключить, что преподаватели вузов относятся к категории должностных лиц только в случаях назначения их членами государственных аттестационных (экзаменационных) комиссий, поскольку в указанный период они наделяются от имени государства правом принятия решения о присвоении квалификации или зачислении в учебное заведение, а их полномочия как должностных лиц закреплены в Положении об итоговой государственной аттестации выпускников высших учебных заведений в Российской Федерации2.

Преподаватели, получающие незаконные вознаграждения за выполнение обычных профессиональных обязанностей, не подлежат уголовной ответственности по статьям, предусматривающим ответственность за должностные преступления.


Правомерно ли отнесение призывов к ненасильственному нарушению целостности Российской Федерации к экстремистской деятельности и допустимо ли принятие во внесудебном порядке мер по ограничению доступа к информационным ресурсам в ИТС «Интернет», содержащим такие призывы?

В соответствии с Федеральным законом от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее – Закон № 114-ФЗ) экстремизм включает в себя насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации. Под действиями, направленными на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, следует понимать действия, направленные на изменение единства территориального устройства, границ территории или государственной границы Российской Федерации, в пределах которых распространяется ее суверенитет, совершаемые с нарушением установленных Конституцией Российской Федерации оснований и порядка их осуществления. Так, по заявлению Генерального прокурора Российской Федерации 17 ноября 2014 г. Верховный Суд Российской Федерации вынес решение о признании украинских организаций «Правый сектор», «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА-УНСО), «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Тризуб им. Степана Бандеры» и «Братство» экстремистскими в связи с тем, что экстремистская деятельность названных организаций посягает на основы конституционного строя Российской Федерации и ее территориальную целостность, влечет за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда личности, здоровью граждан, общественному порядку и общественной безопасности1.



Вместе с тем Закон № 114-ФЗ не устанавливает обязательного насильственного характера действий по нарушению территориальной целостности Российской Федерации.

Целостность и неприкосновенность государства является конституционным принципом: согласно ч. 3 ст. 4 Конституции Российской Федерации они относятся к числу основ ее конституционного строя как составной части суверенитета. Федеральный конституционный закон от 28.06.2004 № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» не предусматривает возможность вынесения на референдум вопроса об изменении статуса субъекта (субъектов) Российской Федерации, закрепленного Конституцией Российской Федерации.

Исходя из этого, любые призывы к нарушению территориальной целостности рассматриваются российским законодательством как противоправные. В соответствии с п. 1 ст. 1 Закона № 114-ФЗ публичные призывы к осуществлению указанных деяний можно отнести к экстремистской деятельности (экстремизму).

Норма о публичных призывах к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации (ст. 280УК РФ), включена Федеральным законом от 28.12.2013 № 433-ФЗ и криминологически обусловлена ее потенциальной возможностью предупреждать сепаратистские тенденции и призывы к действиям по уступке частей территории России иностранным государствам, а также распространение сведений, оправдывающих эти действия. Данная норма обеспечивает уголовно-правовую охрану конституционного принципа территориальной целостности Российской Федерации, гарантируя, во-первых, территориальное верховенство государства от посягательств извне, во-вторых, невозможность уступки Российской Федерацией, ее органами и должностными лицами части территории России иностранным государствам, иным организациям и лицам и, в-третьих, невозможность выхода субъекта Российской Федерации из ее состава.

Таким образом, действия, в которых усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 2801 1 УК РФ, могут являться основанием для принятия мер по внесудебному порядку ограничения доступа к вышеуказанным информационным ресурсам в сети «Интернет» в порядке, предусмотренном ст. 15.3 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и в соответствии с Временной инструкцией о порядке рассмотрения уведомлений о распространении в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет, информации, содержащей призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности, участию в массовых (публичных) мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка, и направления требований о принятии мер по ограничению доступа к информационным ресурсам, распространяющим такую информацию, утвержденной приказом  Генерального прокурора Российской Федерации от 05.06.2014 № 301.

При рассмотрении вопросов о признании информационных материалов, содержащих призывы к нарушению целостности Российской Федерации, экстремистскими необходимо учитывать их форму и содержание. Так, Верховным Судом Российской Федерации вынесено определение от 03.10.2014 № 41-АПГ12-11, которым отказано в удовлетворении апелляционной жалобы Управления Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по Ростовской области на решение Ростовского областного суда от 13 июня 2012 г. об отказе Управлению Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по Ростовской области в удовлетворении требований к учредителю, главному редактору средства массовой информации – газеты «Донское время» Тюкавкину С.В. о прекращении деятельности газеты «Донское время», возврате свидетельства о регистрации.

По мнению заявителя, деятельность газеты «Донское время» была направлена на пропаганду идеи создания нового субъекта Российской Федерации, насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, в связи с чем обладает признаком экстремизма.

В описательной части определения суд, в частности, указал, что «…содержащиеся в приведенных выше публикациях отдельные призывы «вернуть на Дон хозяина», «принимать гражданство в Казачьей Республике» с учетом использованного контекста с идеей насильственного свержения власти, насильственного изменения конституционного строя не связаны и не направлены на нарушение целостности Российской Федерации (отделение от нее каких-либо территорий)».

Следует отметить, что принцип территориальной целостности не должен противопоставляться неотъемлемому праву каждого народа на самоопределение, выступающему высшим правовым основанием владения и распоряжения территорией. Международно-правовая доктрина исходит из того, что осуществление народом своего права на самоопределение не может рассматриваться как посягательство на нерушимость государственных границ и территориальной целостности государства. При этом главным вопросом является выяснение подлинной воли народов с помощью закрепленных в праве процедур, наличие доброй воли сторон и учет интересов государства и народов, остающихся в нем после отделения народа.
Вправе ли прокурор возбудить дело об административном правонарушении, предусмотренном ст. 5.35 КоАП РФ?

В соответствии с ч. 1 ст. 28.4 КоАП РФ при осуществлении надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, прокурор вправе возбудить дело о любом административном правонарушении, ответственность за которое предусмотрена данным Кодексом или законом субъекта Российской Федерации.

Статьей 5.35 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность за неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних. Субъектами рассматриваемого правонарушения являются родители, иные законные представители несовершеннолетних (опекуны, попечители, приемные родители).

Из содержания ст. 1, 21, 26 Закона о прокуратуре следует, что органы прокуратуры не осуществляют надзор за исполнением законов гражданами и не подменяют иные государственные органы в вопросах, отнесенных к их компетенции.

Вместе с тем в случае выявления прокурором бездействия органов системы профилактики безнадзорности и правонарушений прокурор вправе вынести постановление о возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном ст. 5.35 КоАП РФ, в отношении родителей или иных законных представителей несовершеннолетних с одновременным рассмотрением вопроса о принятии мер прокурорского реагирования в отношении виновных должностных лиц органов системы профилактики.
Каковы критерии разграничения административного правонарушения и преступления в сфере незаконной добычи (вылова) водных биологических ресурсов по законодательству Российской Федерации?

В правоприменительной практике серьезные затруднения вызывают случаи квалификации вылова промысловых видов рыб (например, муксуна), которые не занесены в Красную книгу Российской Федерации и красные книги субъектов Российской Федерации. Возникает проблема разграничения составов преступления (ст. 256 УК РФ) и административного правонарушения (ч. 2 ст. 8.17 КоАП РФ) в тех случаях, когда критерием разграничения выступает причинение крупного ущерба.

Анализ правоприменительной практики различных регионов России показал, что вопрос определения размера ущерба применительно к ст. 256 УК РФ разрешается неединообразно. В одних и тех же случаях судами принимаются прямо противоположные по смыслу решения. В науке уголовного права эта проблема относится к числу неразрешенных и требующих незамедлительного нормативного урегулирования. Однако установление единых четких, зафиксированных в числовых значениях критериев крупного ущерба как составообразующего признака ст. 256 УК РФ является затруднительным, поскольку цель уголовного закона – обеспечить охрану окружающей среды. Одно и то же количество рыбы, выловленной в различных водоемах, представляет различную степень опасности для экосистемы этих водоемов.

Учитывая отсутствие должной законодательной регламентации, а также конкретных разъяснений высшего судебного органа, полагаем, что в современных реалиях, осуществляя квалификацию, правоприменителю необходимо учитывать комплекс обстоятельств содеянного: количество и стоимость добытых экземпляров, влияние совершенного деяния на сохранение и воспроизводство соответствующего вида рыб, причиненный ущерб экосистеме водоема.

Данная позиция основана на положении п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.11.2010 № 26 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (статьи 253, 256 УК РФ)», в соответствии с которым при отнесении ущерба, причиненного незаконной добычей (выловом) водных биологических ресурсов, к крупному (п. «а» ч. 1 ст. 256 УК РФ) судам надлежит исходить из количества и стоимости добытого, поврежденного и уничтоженного, распространенности особей, их отнесения в установленном порядке к специальным категориям, а также учитывать нанесенный их добычей ущерб водным биологическим ресурсам.

Стоимость рыб и других водных животных определяется по специальным таксам, независимо от возраста и веса водных обитателей. Действующие таксы были утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 25.05.1994 № 515 «Об утверждении такс для исчисления размера взыскания за ущерб, причиненный уничтожением, незаконным выловом или добычей водных биологических ресурсов».

Осуществляя квалификацию содеянного, в обязательном порядке следует учитывать и такое обстоятельство, как личность виновного. При установлении факта незаконной добычи рыбы представителями коренных малочисленных народов Севера, для которых рыболовство является основой существования, надо учитывать это обстоятельство при квалификации содеянного.

Правовое регулирование рыболовства в целях обеспечения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации основано на требованиях ст. 25 Федерального закона от 20.12.2004 № 166-ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» (далее – Закон № 166-ФЗ). Согласно ч. 1 и 2 ст. 25 Закона № 166-ФЗ рассматриваемая категория лиц вправе осуществлять рыболовство с предоставлением либо без предоставления рыбопромыслового участка, без разрешения на добычу (вылов) водных биоресурсов, за исключением добычи (вылова) редких и находящихся под угрозой исчезновения видов водных биоресурсов.

Принятый в развитие ч. 3 ст. 25 Закона № 166-ФЗ приказ Госкомрыболовства России от 11.04.2008 № 315 утвердил Порядок осуществления рыболовства в целях обеспечения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, согласно п. 3 которого при осуществлении традиционного рыболовства лица, относящиеся к малочисленным народам, и их общины имеют право применять традиционные методы добычи (вылова) водных биоресурсов, если такие методы прямо или косвенно не ведут к снижению биологического разнообразия, не сокращают численность, устойчивое воспроизводство объектов животного мира, не нарушают среду их обитания и не представляют опасности для человека. Кроме того, согласно п. 4 этого приказа традиционное рыболовство осуществляется в соответствии с правилами рыболовства отдельных рыбохозяйственных бассейнов в пределах квот добычи (вылова) водных биоресурсов, выделенных субъектам Российской Федерации для обеспечения традиционного рыболовства малочисленных народов и распределяются между пользователями органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

Таким образом, при принятии процессуальных решений в отношении лиц, относящихся к категории коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, следует устанавливать такие обстоятельства, как: стоимость добытой рыбы; соответствие объемов выловленной рыбы предоставленным квотам; соотносимость количества добытой рыбы с задачей обеспечения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности; влияние совершенного деяния на биоразнообразие, численность вида и другие экологические параметры.

При квалификации содеянного следует обращать внимание на размеры установленных квот, распределение которых осуществляется в соответствии с Положением о распределении общих допустимых уловов водных биологических ресурсов применительно к видам квот их добычи (вылова), утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 15.12.2005 № 768 (федеральные квоты).

В свою очередь органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации распределяют между лицами, у которых возникает право на добычу (вылов) водных биоресурсов, следующие виды квот: для организации любительского и спортивного рыболовства, в целях обеспечения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, промышленные квоты в пресноводных водных объектах.

В случае фактического превышения пользователями объемов федеральных квот, если таковое возникло в результате нарушения при распределении квот на уровне субъекта Российской Федерации, основания для привлечения пользователей к административной, а тем более уголовной ответственности отсутствуют.

До установления единых критериев определения крупного ущерба надлежит исходить из количества и стоимости добытых, поврежденных и уничтоженных в ходе добычи водных биологических ресурсов, распространенности особей, их отнесения в установленном порядке к специальным категориям, характера и размера вреда, причиненного в целом экосистеме водоема, а также особенностей категории лиц, осуществлявших добычу.


Каталог: userfiles -> ufiles -> nii
ufiles -> Приложение к договору № от
ufiles -> Общие проблемы философии науки Предмет и основные концепции современной философии науки
ufiles -> Примерные темы курсовых и квалификационных работ
ufiles -> Гипергомоцистеинемия: современный взгляд на проблему
ufiles -> 21 Астма и аллергия • 1/2017 Материал предназначен для пациентов
ufiles -> Трихология (от греч trichos волос; logos учение) наука о волосах и волосистой части кожи головы
ufiles -> VelaShape (ВелаШейп) сочетание четырех методик для коррекции фигуры
nii -> Сборник статей Москва · 2013 ббк 67 а 43 а 43
nii -> Академия генеральной прокуратуры


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница