Социально-политические последствия экономического кризиса: власть, работодатели, общество



Скачать 138.5 Kb.
Дата09.09.2017
Размер138.5 Kb.

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА:

ВЛАСТЬ, РАБОТОДАТЕЛИ, ОБЩЕСТВО
Вхождение России в экономический кризис происходит в относительно благоприятной для власти социально-политической ситуации. Главный вывод – кризис не приобрел системного характера, угрожающего социальной стабильности страны. В то же время в обществе есть определенный потенциал протеста, который не следует недооценивать – с течением кризиса он может усилиться, как следствие – возрасти угрозы и риски.

Воздействие кризиса на общество: сегодняшнее положение


Как показывает приводящаяся в приложении аналитическая записка, основанная на анализе социологических данных и экспертном обсуждении в Институте современного развития, социально-политическая реакция российского общества может быть резюмирована следующим образом:

  • Общество в целом реагирует на кризис снижением ожиданий в сочетании с надеждой на то, что государственная власть сможет сохранить в стране политическую стабильность и защитить основную массу граждан от жестких последствий кризиса.

  • Кредит доверия власти со стороны общества в целом сохраняется. Однако он не может не подвергаться определенной эрозии, поскольку налицо падение социального оптимизма. Не исключено, что устав от трудностей, порожденных кризисом, определенные группы общества в дальнейшем могут отказать власти в доверии.

  • Несмотря на кризис, на сегодняшний день оппозиционные политические партии не смогли добиться значимого роста популярности или обретения поддержки среди протестно настроенных групп общества. Имеются отдельные признаки возникновения новых общественных движений и попыток радикальных сил (например, ДПНИ) встроиться в эти движения; пока этот процесс не приобрел значимых масштабов. Итоги последних выборов 1 марта показали, что расклад между основными политическими партиями в целом остается неизменным.

  • Протест принимал уличные (в целом – не отличавшиеся особым радикализмом формы) лишь тогда, когда какая-то группа граждан ощущала сильный и прямой ущерб своим интересам и при этом считала действия властей или работодателей заведомо несправедливыми или оскорбительными. Под эти два критерия подходит и реакция дальневосточников, включенных в бизнес по импорту автомобилей, и «льготников», в одночасье лишавшихся заслуженных льгот (например, пенсионеров в Барнауле, которым право бесплатного проезда в муниципальном транспорте заменили денежной компенсацией – сценарий «монетизации льгот»), и работников, которые столкнулись не только с ухудшением условий оплаты своего труда, но и грубостью и черствостью со стороны работодателя (подобный случай разобран в приложенной аналитической записке).


Перспективы усугубления кризиса: возможные риски


Реакция общества на кризис будет определяться не только сценариями развития ситуации в экономике как таковой, но и эффективностью политики государства и работодателей по отношению к различным группам населения, испытывающим воздействие кризиса. В связи с этим необходимо выделить следующие риски, повышающие вероятность негативной динамики ситуации.

1. Риск усугубления кризиса в реальном секторе экономики. По оценкам экономистов, более 4 000 из 10 000 российских городов имеют признаки монопрофильности, т.е., в случае остановок или сокращения основных производств именно там возможны ситуации, когда большие массы людей оказываются в безнадежном положении: другой работы в своем населенном пункте нет, каналы географической трудовой мобильности в России недостаточно развиты. По оценкам, в такой ситуации (в разной степени тяжести) может оказаться 10-12 млн чел.

Ситуация с падением производства и сокращением занятости, по оценкам экономистов, достигнет своего пика во втором квартале 2009 г. Ее общий эффект – потребность в гораздо более жесткой модели адаптации общества к кризису, для чего в России не хватает многих ресурсов. Очевидно, что в таких ситуациях потребуется целый комплекс мер по обустройству пострадавших от кризиса.

2. Недостаточное качество управления финансовыми ресурсами. По данным Минфина России, доходы бюджета в нынешнем году будут ниже, чем планировалось, на 4,4 триллиона рублей, что может привести к израсходованию уже в этот период не менее половины Резервного фонда. Значительные средства неизбежно будут выделены на поддержку региональных бюджетов. В этой ситуации возможностей для решения всех возникающих проблем, пусть даже локального характера, может не хватить.

Осенью 2008 и в начале 2009 г. расходы на погашение чисто социальных последствий кризиса были относительно невелики, однако нельзя не отметить, например, такое политическое следствие кризиса как «уход населения в доллар» - очень быструю (в течение октября-ноября) конвертацию значительной доли рублевых сбережений в валютные. Это не только утрата доверия к национальной валюте (шире – национальной экономике), но и дополнительная нагрузка на банковскую систему, которая вынуждена страховать риски роста валютных депозитов, порой избыточно расширяя операции с валютными активами.

Дополнительный риск, возникающий в этой ситуации – неадекватная реакция на лоббистское давление со стороны различных групп, «спекулирующих» на кризисе. Неспособность оценить реальный масштаб притязаний, который намеренно преувеличивается, может привести к неадекватному расходованию государственных средств, которые и так оказываются дефицитными.

Наглядный, хотя и примитивный пример – опубликованное 17 февраля открытое письмо «профсоюза» работников игорного бизнеса Д.А.Медведеву. Поднимая реальную проблему будущего своей отрасли, это письмо умело имитирует социальную риторику (потеря рабочих мест, тяжелые социальные последствия и т.п.). Если этот казус абсолютно прозрачен, то во многих других случаях потребуется куда более сложный механизм адекватной оценки и реагирования государственной власти на запросы различных групп населения и разных слоев бизнеса.

3. Медленное обретение навыков рационального потребительского поведения. Ситуация осложняется тем, что многие россияне отвыкли ограничивать себя в потреблении – в последние годы они потребляли то, что «недопотребили» за предыдущие десятилетия. В результате значительная часть общества оказывается лишенной достаточной «подушки безопасности», позволяющей продержаться в период кризиса. При этом за время существования в стране рыночной экономики сформировался слой людей, осознающих свои экономические интересы и остро реагирующих на их ущемление. Это, в первую очередь, российский «нижний средний класс», не дотягивающий до этого уровня по западным меркам, но привыкший за последние годы не только к стабильности, но и к постепенному повышению своего жизненного уровня. К нему относятся часть «белых воротничков», представители малого бизнеса и др. Другая группа, которая может болезненно реагировать на ухудшение своего статуса – это пенсионеры (все, но в особенности – военные пенсионеры). От них можно ждать болезненных реакций в случаях ущемления конкретных интересов, например, изменение порядка или объема предоставления льгот, пересмотра списка льготных лекарств или перебоев с их поставками.

Еще одна проблема – это риск социальной деградации определенной части населения. Не имея ни сбережений, ни реальной перспективы выхода из кризиса, часть «отчаявшихся» может оказаться жертвой таких явлений как криминализация, алкоголизм, наркомания, бродяжничество. Особый случай – оставшиеся без работы мигранты из стран СНГ, которые не имеют ни стимула возвращаться домой, ни надежды на получение работы в России.

3. Риск злоупотребления силовыми решениями. В кризисной ситуации понятно стремление властей ввести протестные действия в жесткие рамки. Пример, когда была разогнана демонстрация во Владивостоке, и после этого столь массовых акций протеста не повторялось, может показаться удачным. Однако на самом деле эта практика станет неприменимой ни в случае роста масштаба протеста, ни особенно в случаях, когда люди доведены до отчаяния (например, в случае закрытия предприятия в моногороде). В подобных случаях применение силы только станет детонатором еще более радикального протеста, поскольку, как описано выше, к реальным ущемлениям интересов добавится фактор грубости или оскорбления со стороны власти.

Кроме того, имели место случаи, когда «профилактическим мероприятиям» со стороны правоохранительных органов подвергались участники легальных (т.е. санкционированных) акций протеста. Говоря шире, коллективные действия в России – забастовки, шествия, демонстрации и т.п. поставлены в слишком жесткие рамки, и сам факт участия в них может представляться власти (по меньшей мере – милиции) проявлением «неблагонадежности». Такой подход лишь обострит и без того растущую напряженность, закроет путь к компромиссу.

Неуместно также сопоставлять социальные последствия жестких действий в России с казалось бы более тяжелыми итогами протестных действий в ряде европейских стран (Латвии, Греции, Болгарии). Там демонстрации действительно приняли массовый и порой радикальный размах, однако именно они позволили «выпустить пар». Даже падение правительства (в Латвии) для таких стран представляется приемлемым и естественным антикризисным механизмом. В России же в качестве антикризисных мер недопустима смена правительства, а масштабные акции – при нынешней правоприменительной практике – несут риск насилия и даже кровопролития.



4. Риск сбоя в пропагандистском обеспечении. Резкое снижение социального оптимизма породит в обществе скепсис в восприятии официальной пропаганды. Пока, как показано ниже в аналитической записке, общество не склонно возлагать на власть ответственность за кризис, однако по всем социологическим опросам доля сомневающихся в полноте и адекватности информации о кризисе в СМИ превышает долю верящих ей. Можно предположить, что со временем региональные СМИ будут дозировано подавать кризисную информацию о своем городе или регионе, но больше писать о проблемах или кризисных явлениях на федеральном уровне, что еще больше подорвет доверие к официальной информации. Чем больше скепсиса и пессимизма будет в общественном мнении, тем меньше будет доверия федеральным СМИ.

5. Дефицит публичного политического ресурса. Речь идет не только о слабости плюрализма, государственных институтов, неукорененности демократических процедур, но о конкретных прикладных явлениях. Российская политическая система с годами практически утратила навык медиации, посредничества между гражданином и государством. Резко снизилась публичность таких политических фигур как губернатор (сохраняется лишь инерционно у ряда «старых» глав регионов), исчезли федеральные одномандатники. Слабы институты уполномоченных по правам человека, профсоюзы и общественные организации, отсутствует институт профессиональных посредников. «Единая Россия» лишь начинает реальную работу с «группами риска» в населении, работодатели не имеют навыка коллективных переговоров. До последнего времени эти слабости не создавали серьезных трудностей для власти, но в условиях кризиса этот фактор может стать чрезвычайно важным.

Этим дефицитом могут воспользоваться движения радикальной направленности, чтобы «оседлать», спровоцировать толпу на радикальные действия. Пока, как свидетельствуют эксперты, имели место лишь отдельные и неудачные попытки такого рода, но в условиях роста социальной напряженности можно ждать всплеска радикализма, в частности, правого и националистического толка.

Подчеркнем, что большая часть рисков на сегодняшний день выглядит гипотетическими и не грозящими немедленными негативными последствиями. Однако рост масштабов социальных последствий кризиса может привести к образованию очагов социального конфликта и протеста, для купирования которых государство не имеет адекватных инструментов, в первую очередь – институтов урегулирования конфликтов. Создание таких инструментов требует времени и усилий, а потому должно начаться незамедлительно.

Если в экономике, по мнению экспертов, решающее значение для преодоления кризиса имеет качество государственного менеджмента, то в социально-политической сфере – качество общественно-политического диалога между государством, работодателем и обществом.

Практические шаги: переопределение отношений государства с обществом


Меры, касающиеся минимизации безработицы, решения проблем моногородов и т.п. в настоящей записке не рассматриваются, поскольку находятся в русле экономической политики. Ниже обозначены рекомендации по политическим действиям государственной власти.

Главная задача – наращивание и грамотное применение политического ресурса государства - системы диалога между властью и обществом, способной эффективно действовать в кризисной ситуации. По сути, речь идет о переопределении социального (или общественного) неформального договора между властью и обществом. В последние годы формула такого договора заключалась в том, что общество сохраняло лояльность и доверие власти в обмен на создание тою условий для стабильного и поступательного повышения уровня жизни большей части населения России. В нынешних условиях подобный договор должен обеспечить сохранение доверия и снижение ожиданий общества от государства и как ответную меру - повышение открытости власти, выстраивание и расширение коммуникативных каналов для выражения и защиты интересов граждан в условиях кризиса. В рамках неформального договора, обновленного в соответствии с новой антикризисной повесткой, дня неизбежно встанет вопрос о справедливости распределения бремени кризиса. Это предполагает (в обмен на готовность общества «затянуть пояса») и повышение внимания государства к вопросам трудоустройства и выплат пособий по безработице, и меры по реструктурированию ипотечной и потребительской задолженности потерявшим работу.

Главная формула – развитие равноправных партнерских отношений государства и гражданского общества при сохранении роли государства как «управляющего партнера» и реальной обеспеченности интересов общественных институтов в процессе выработки и принятия управленческих решений.

Девизом такого диалога может стать: «Вместе преодолеем кризис – вместе пойдем вперед!»

Это предполагает:

1. Поощрение неформального института посредников между властью и населением. Такими посредниками могли бы стать не только структуры гражданского общества, но и отдельные пользующиеся известностью и авторитетом – как на федеральном, так и на региональном уровнях – личности. В частности, из числа бывших депутатов-одномандатников Государственной думы, в том числе – вменяемых фигур от оппозиционных партий (включая и тех, кто не попал в нынешний состав Думы, но сохраняет авторитет в обществе). Шире – необходимо ставить задачу восстановления публичного измерения политики, поощрять депутатов всех уровней, умеющих и желающих работать с избирателем напрямую.

2. Формирование антикризисной коалиции из представителей различных конструктивно настроенных базовых и периферийных общественных групп, включая в их состав (на персональной основе) не только лояльные властям структуры, но и «неудобных», критично настроенных людей (прецедент уже создан в виде нового состава Совета при Президенте по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека). Следует обратить внимание на новых лидеров, появляющихся в период протеста, не воспринимая их априори как противников обновленного пакта, отделяя явных провокаторов от социально активных граждан, обостренно воспринимающих несправедливость, пользующихся авторитетом среди окружающих. Таких лидеров необходимо «выдергивать» из маргинальной протестной среды и активно вовлекать в переговорный процесс, который позволит предотвращать острые социальные конфликты.

3. Следует исходить из того, что развитие организованного рабочего движения отвечает интересам российского государства. Если бизнес-сообщество (и работодатели) имеют целую систему ассоциаций, представляющих их интересы на всех уровнях, то профсоюзное движение откровенно слабо и пассивно. Целесообразно активнее вовлекать в диалог профсоюзы, в том числе не входящие в состав ФНПР (СОЦПРОФ, Конфедерация труда России и др.), подчас способные более жестко, чем «официальное» профобъединение отстаивать интересы работников. Следует отказаться от восприятия активистов таких профсоюзов как «бунтовщиков», стремящихся дезорганизовать ситуацию на производстве, и наладить с ними взаимодействие – тем более, что большинство таких активистов готовы к диалогу, а их требования выглядят значительно более скромными по сравнению с западными профсоюзами. Возможна корректировка действующего законодательства с целью расширения возможностей для переговорного процесса во время коллективных споров, реального учета интересов профсоюзов, объединяющих «активное меньшинство» работников.

При этом новые партнеры власти, разумеется, должны принять на себя и часть ответственности за противодействие кризису. Формирование коалиции должно происходить с опережением развития кризиса – в этом случае действия власти будут восприниматься как ее сильные решения, а не как уступки, вслед за которыми можно добиться новых.

4. Вовлечение в такой диалог самых разных структур гражданского общества. Многие из них в последние месяцы опасаются формирования и развития тренда на отказ власти от диалога. Расширение возможностей Общественной палаты по экспертизе законопроектов – шаг в правильном направлении, но за ним должны последовать другие меры по использованию авторитетных общественных фигур из членов Палаты в качестве посредников (даже «омбудсменов») различных групп населения. Этот процесс не должен ограничиваться федеральным центром, но вовлекать региональные объединения НКО, в отношении которых недопустимы даже «профилактические» меры воздействия со стороны правоохранительных органов, если, разумеется, подобные организации не прибегают к явно незаконным действиям.

5. В условиях кризиса необходимо изменение стиля поведения российской элиты. Если суть неписанного общественного договора состоит в том, что в кризисный период «все в одной лодке», то проявления роскошной жизни не просто производят впечатление «пира во время чумы», но могут восприниматься обществом как лицемерие, нарушение духа обновленного пакта не просто отдельными лицами, но всей российской элитой.

6. Наконец, необходимым условием для власти в этот период является недопущение действий, которые не обусловлены крайней необходимостью и нарушают привычный образ жизни и действий. Это касается не только самой болезненной темы - повышения тарифов ЖКХ и естественных монополий, но и сохранения режима льгот. Любое изменение порядка оформления и предоставления льгот, которое потребует от гражданина дополнительных затрат времени и привыкания, будет воспринято как покушение на устоявшиеся права. Это относится, например, к упоминавшемуся примеру со списками льготных лекарств или введенному недавно изменению порядка предоставления льгот на квартирную плату.



Приложение: реакция общества на кризис: социологический и политический анализ

Основные виды реакции: лояльность власти и снижение ожиданий


Все данные социологии свидетельствуют, что население не склонно возлагать на российскую власть ответственность за кризис. По данным ВЦИОМ (январский опрос), главной причиной кризиса респонденты считают неразумную  социально-экономическую политику мировых держав – 16%.  На последующих трех местах находятся разные варианты, причин, связанных с США (экономический и социально-политический кризис - 12%, ипотечный кризис - 5%, политика США - 4%). Таким образом, четыре наиболее популярных ответа повторяют аргументацию власти о том, что кризис «привнесен» в Россию извне. Правда, 50% респондентов затруднились с ответом, но число таких респондентов уменьшается (в ноябре их было 60%), причем за счет роста поддержки официальной версии.

Доля россиян, считающих маловероятными массовые выступления против падения уровня жизни, выросла – с 61% в декабре до 64% в январе. 28% полагают, что подобные акции вполне возможны (в декабре прошлого года – 30%). За последний месяц также возросла доля тех, кто не согласился бы участвовать в выступлениях протеста – с 66% до 70%. Количество респондентов, готовых поддержать такие акции, осталось прежним – 21%. Доля затруднившихся с ответом на этот вопрос снизилась – с 13% до 9%.

Население в большинстве своем стремится не выступать против власти, а «прислониться» к ней; во власти оно видит силу, способную защитить людей от кризиса.

И это при том, что лишь каждый десятый (11%) видит существенные сдвиги в борьбе с кризисом, которую предпринимает правительство, а почти половина россиян (48%) пока не наблюдают  никаких позитивных изменений в преодолении кризиса, но ожидают, что скоро антикризисные меры принесут свои плоды. Таким образом, население сохраняет кредит доверия власти, рассчитывая, что если не сейчас, то в будущем она сможет эффективно противостоять кризису. Лишь каждый пятый (22%) полагает, что никаких позитивных изменений нет и, скорее всего, не будет – это число практически совпадает с количеством респондентов, готовых поддержать протестные акции.

Вместо протеста люди начинают «снижать» свои ожидания, готовясь к трудным временам. По данным ВЦИОМ, на первый план среди «страхов» выходят падение уровня жизни и боязнь безработицы, тогда как оценка остальных сфер (здравоохранение, преступность, демографическая ситуация, терроризм, ситуация в жилищной сфере) резко снизили свою значимость в глазах россиян.

Согласно опросу ВЦИОМ, граждане остро воспринимают инфляцию и рост цен на услуги как проблему, почти одинаково важную как для себя лично, так и для страны (соответственно, 66% и 61%). В то же время безработица, занимающая второе место в иерархии проблем, воспринимается более отстраненно – 42% и 61%. Хотя и здесь есть тревожная тенденция – еще в марте 2008 года безработицу считали важной для себя лично всего 28% (для страны – 25%). Если эта тенденция продолжится, то может возникнуть кумулятивный эффект, когда две основные болезненные проблемы станут личными драмами (либо серьезными угрозами таковых) для большинства россиян.

Все это может способствовать более лояльному восприятию (разумеется, в течение определенного времени) отсутствия реальных успехов в деле борьбы с кризисом. Если в ноябре прошлого года 43% полагали, что кризис продлится недолго, то сейчас такое мнение высказывает каждый третий (33%), а более половины россиян (54%) уверены: сегодняшний кризис – это долгосрочный процесс, скорого выхода из которого не будет (в ноябре так считали 33%, в декабре – 47%).

В начале 2009 г. по замерам социологов (далее приводятся данные ВЦИОМ)1 можно констатировать резкое снижение индикаторов социального самочувствия, при этом разные показатели демонстрируют разную динамику, свидетельствующую о постепенном «освоении» обществом кризисной ситуации.



  • Показатели политической стабильности (доверие руководителям государства и институтам власти, оценки политической ситуации в стране) на протяжении последних месяцев оставались практически неизменными (снижение всего на несколько пунктов). Страхи и негативные ожидания от кризиса пока не побудили граждан поставить под сомнение свое доверие власти.

  • Умеренное падение с начала осени демонстрируют рейтинги «удовлетворенности жизнью, которую вы ведете» (на 19 пунктов) и текущего материального положения семьи (на 16 пунктов). Значительная часть общества ощутило влияние кризиса на себе, но эти оценки изменились относительно умеренно. Их нынешний уровень вернулся к показателям двухлетней давности, но не опустился даже до уровня 2006года, т.е. точки, с которой начался линейный рост социального оптимизма.

  • Наибольшее падение демонстрируют оценки, связанные скорее с будущим, а не текущим состоянием дел. Максимальный спад (на 46 пунктов с начала осени) наблюдается в оценках экономической ситуации в стране (т.е. перспектив поддержания/повышения уровня жизни); на 28 пунктов снизились оценки перспектив материального положения семьи через год и согласия с утверждением, что «дела идут в правильном направлении».

Таким образом, в обществе резко снижаются ожидания от государства и экономики, что по опыту прошлых кризисных ситуаций можно трактовать как настрой общества на адаптацию и выживание в кризисе. Иными словами, общество ищет ответ на вопрос «Что делать?», не задаваясь пока другим извечным русским вопросом «Кто виноват?»

Представляется, что в обстановке снижения ожиданий в совокупности с лояльностью по отношению к власти широкое распространение в ближайшее время могут получить «тихие» формы выражения недовольства – негативные реакции на те или иные предпринимаемые меры, высказываемые в узком кругу родных и близких, отказ от участия в выборах и др. Такие формы лишь при сохранении в течение длительного времени неблагоприятных тенденций в экономике могут постепенно «подточить» доверие к власти. «Неписаный контракт» лояльного поведения граждан в обмен на стабильное повышение жизненного уровня уже не работает. Пока наблюдается скорее желание большинства граждан «спрятаться под зонтик» государственной опеки, но любое сомнение в способности государства выполнить свои социальные обязательства может вызывать протестные реакции.



Локальные акции протеста: основные типы

Однако эти данные свидетельствуют лишь о том, что в ближайшее время не следует ожидать массового протестного движения. Локальный протест в различных формах не только возможен, но и, скорее всего, неизбежен. Анализируя опыт уже прошедших массовых протестных акций можно выделить несколько их типов.



Первый тип – массовые акции, имевшие межрегиональный масштаб и предпринятые в ответ на непопулярные действия федеральной власти либо как в качестве реакции на проблему общенационального масштаба.

На сегодняшний момент такие акции произошли только в Приморском крае в связи с повышением пошлин на иномарки – в декабре против протестующих был жестко применен ОМОН, привезенный из Подмосковья. По данным Левада-центра, к новым таможенным пошлинам положительно относятся лишь 27% россиян, а 46% выступают против. 57% опрошенных высказались против силового разгона протестных акций, и лишь 16% поддержали власти в таком подходе. И это несмотря на то, что в СМИ активно проводится мысль о том, что за протестом стоят представители спекулятивного капитала и сторонники сепаратизма, а «Единая Россия» организовала альтернативные митинги в защиту отечественного автопрома, активно освещаемые в информационном пространстве.

Однако резонанс приморских акций не приводит к распространению массового протеста на значительное количество регионов страны. Акции автомобилистов, проводящиеся в различных субъектах Федерации, как правило, носят немногочисленный характер. Если для большинства автолюбителей проблема приобретения нового автомобиля не является первоочередной, то для Дальнего Востока она связана с серьезным бизнесом, в котором участвует значительная часть населения региона. Теперь будущее этих людей оказалось под вопросом, что и стимулировало их к протестным действиям – для них речь идет о борьбе за существование. Однако и эта категория участников протеста не готова идти до конца, столкнувшись с жесткой позицией власти – скорее всего, она будет стараться адаптироваться к новым условиям, активисты не могут объединиться, протестное движение ослаблено и раздроблено.

В то же время жесткость власти объясняется стремлением не придавать событиям в Приморье характера прецедента, который может распространиться и на другие регионы, хотя бы и по иным, не связанным с автомобильными проблемами, поводам. Власть не доверяет обществу, несмотря на снижение ожиданий населения, объективно препятствующее расширению протеста.



Второй тип – массовые акции, имеющие региональный масштаб. Речь идет о реакции на ущемление прав значительных групп населения, предпринятого региональными властями.

Пример – конфликт в Барнауле в конце октября 2008 года, возникший после того, как алтайские власти решили отменить льготные проездные на городской транспорт, заменив их компенсационными выплатами, причем сделать это уже с первого ноября. Предложенная компенсация устроила сельских пенсионеров, но вызвала сильнейший протест у городских. В результате в последние дни октября пенсионеры трижды выходили на улицу, перекрывали центральный проспект. Стояли несколько часов – те, кто не выдерживал, уходили, их сменяли новые участники протеста. Власть была вынуждена отступить, предоставив людям выбор – или бесплатный проездной, или компенсация.

Барнаульский конфликт не получил значительной известности, потому что он изначально носил локальный характер. У власти нашлись финансовые средства для того, чтобы отменить вызвавшее возмущение граждан решение.

Третий тип – массовые акции, имеющие локальный масштаб (небольшой город, конкретное предприятие).

Примером может служить трудовой конфликт на Невском машиностроительном заводе в Санкт-Петербурге, возникший во многом из-за отказа собственников и администрации как соблюдать права работников, так и учитывать их психологию (см. приложение). Данный конфликт был «притушен» из-за подключения близких к власти структур, размежевания работников завода на «активистов» и «лоялистов» и в связи с тем, что у «активистов» была реальная перспектива поиска новой работы в случае ухода с предприятия (значительная часть из них уже воспользовались такой возможностью).

Значительно более серьезными могут быть аналогичные проблемы в моногородах, где найти новую работу практически невозможно.

Примером может служить ситуация в поселке Мундыбаш Кемеровской области, в котором находится фабрика, принадлежащая Evraz Group. Ее работники сразу после новогодних праздников узнали, что останутся без работы. Из-за падения спроса на металлы Evraz Group останавливает доменные печи на Новокузнецком комбинате, и продукция Мундыбашской фабрики, которая тоже принадлежит холдингу, становится ненужной. По словам руководителя профсоюзного комитета Галины Толмачевой, работники предприятия готовы идти на отчаянные меры: «Мы выйдем на рельсы в Новокузнецке и перекроем руду, которая идет с других регионов. Заставим их обратить внимание на себя и работать на нашей руде». Пока что они обратились с петицией к губернатору Аману Тулееву и совладельцу Evraz Group Александру Абрамову.

Однако и в этом случае в настоящее время у государства имеются финансовые и организационные возможности по решению наиболее острых проблем такого рода. Другое дело, что такой опыт будет стимулировать к аналогичным действиям работников других предприятий.

Протестные акции социально-экономического характера пока достаточно слабо корреспондируются с политическими действиями. Часть протестующих, апеллируя за помощью к власти, в принципе, не заинтересована в придании своим действиям оппозиционного характера (это, как указывалось выше, свойственно «автомобилистам»). Другой части непросто наладить взаимодействие с существующими политическими силами. Крупнейшая из парламентских партий – «Единая Россия» полностью поддерживает политику власти, а ее представители обвиняют протестующих в связях с Западом, сепаратизме и прочих грехах. С другой стороны, и действия региональных организаций «Единой России», пытающейся выступить адвокатом или посредником между ущемленными работниками и работодателями, оказываются не слишком эффективными. Серия акций «Единой России» в поддержку правительства 31 января достигла лишь одной цели – создала в информационном пространстве «картинку» противовеса протестным акциям других партий и движений, прошедшим в тот же день.

«Справедливая Россия» и ЛДПР организуют отдельные политические акции с критикой чиновников (в частности, ЛДПР осуждает деятельность финансово-экономического блока правительства, а «Справедливая Россия» выступает за права студентов), но подобные шаги носят скорее символический характер: эти партии пытаются набрать популярность на демонстративной критике, не испытывая намерения жестко оппонировать власти в партийном пространстве.

Из парламентских партий лишь КПРФ активно стремится принять участие в протесте, а в некоторых случаях возглавляет его (массовая протестная акция в городе Тутаеве Ярославской области). Однако возможности коммунистов ограничены из-за недостаточных финансового и информационного ресурсов (хотя они частично сохранили организационную структуру, что является их конкурентным преимуществом). Дефицит таких ресурсов не особенно мешает коммунистам, когда они действуют в рамках своей субкультуры, но создает серьезные проблемы, когда компартия пытается выйти за ее пределы.

Так, 31 января коммунистам удалось провести несколько относительно массовых демонстраций в крупных городах и множество небольших акций во многих населенных пунктах. КПРФ тем самым показала, что остается реальной массовой партией с преданными активистами, которые вышли на митинги даже там, где «Единая Россия» отменила свои мероприятия из-за холодов, однако никаких признаков расширения поддержки Компартии в условиях кризиса не отмечается, а заявленная КПРФ общая цифра участников акций 31 января (200 000 человек) выглядит преувеличенной.

Радикальная оппозиция из «Другой России» и «Солидарности» также стремится «встроиться» в протест, установив контакт с лидерами протестных акций. «Марши несогласных», начавшиеся еще задолго до кризиса, и акции социального протеста пока проходят «в разных измерениях». Однако не исключено, что при дальнейшем ухудшении экономической ситуации личностные переживания людей начнут трансформироваться в политический проект и, следовательно, произойдет «политизация» социальных акций.


Case Study: Динамика социально-психологического самочувствия сотрудников крупных предприятий (на примере Невского завода)2



Суть конфликта

В конце ноября 2008 года администрация Невского машиностроительного завода (город Санкт-Петербург; завод производит 60% газового оборудования в России, одним из крупнейших его клиентов является «Газпром») объявила работникам предприятия, что они должны написать заявления об увольнении с 1 декабря в двухмесячный неоплачиваемый отпуск, но при этом продолжать работу. Зарплату за этот период было обещано выплатить в конце 2009 года. Свои действия администрация мотивировала ухудшением экономического положения завода.

Часть работников написали заявления и продолжили работу (по данным с предприятия, за декабрь им была выплачена сумма в 1 МРОТ). Другая часть отказалась подчиниться этому требованию и начали резко протестовать. В ходе конфликта на заводе при активном участии областного комитета Профсоюза машиностроителей России была создана профсоюзная организация, в которую вступили часть работников, о событиях на заводе сообщили региональные СМИ. Вмешательство в разгоравшийся конфликт представителей региональной законодательной и исполнительной власти, петербургской организации партии «Единая Россия», профсоюзов привело к достижению компромисса – протестовавшие работники были переведены на сокращенный рабочий день (три дня в неделю по два часа) с сохранением дух третьей заработной платы.

Интерпретация экспертами причин и текущего состояния конфликта

Мнение участников опроса из числа представителей профсоюзов и «Единой России» сводится к тому, что в настоящее время многие работодатели используют «кризис» в спекулятивных целях: увольняют работников без законных на то оснований, снижают их заработную плату, лишают бонусов. В этом контексте ситуация, сложившаяся на Невском машиностроительном заводе, воспринимается частным проявлением данной негативной тенденции. Вместе с тем, участники опроса признают, что эти действия имеют под собой реальные экономические основания: в условиях кризиса каждый руководитель стремится минимизировать издержки, и именно это обстоятельство толкает его к принятию непопулярных решений.

Эксперты из «Единой России» и профсоюзов воспринимают исход конфликта на Невском машиностроительном заводе как благоприятный, «успех команды», в которую входят профсоюзы, Единая Россия, исполнительная и законодательная власть:

Тут сработал механизм взаимопонимания, взаимной поддержки и понимания, что так поступать нельзя, что на сегодняшний день Трудовой кодекс никто не отменял, и что иначе все будут отвечать в прокуратуре и в судах…И исполнительная власть, и законодательная власть, и профсоюзы, и партия Единая Россия объединились.

По мнению представителей ЕР и профсоюзов, сотрудники Невского машиностроительного завода должны быть удовлетворены.

Сотрудники Невского завода, участвовавшие в протесте, эту точку зрения разделяют лишь отчасти. По их словам, волнения в трудовых коллективах начались задолго до объявления кризиса – с тех пор, как предприятие стали «реструктуризировать», а частности, поменяли статус Невского завода с «ОАО» на «ЗАО». Часть сотрудников Невского завода в прошлом году вывели в «К–Энерго». Сотрудники переживали неопределенность будущего, им было дискомфортно, кроме того, в связи с переходом в новое юридическое лицо сотрудники заметно потеряли в зарплате. На этом неблагоприятном психологическом фоне конфликт с руководством холдинга был воспринят остро – сознание сотрудников завода было травмировано уже, и конфликт трудового коллектива с президентом холдинга Локотковым лег на подготовленную почту:

Мы согласились работать даже на таких условиях – и это несмотря на то, что у нас вредное производство – только потому, что нам обещали, что дальше будет лучше. А тут в конце ноября Локотков собирает весь завод в недостроенном цеху, и на этом собрании он повел себя очень нехорошо, мол, вы должны молиться на меня, что я у вас есть, и все вы обязаны подписать вот такие заявления о неоплачиваемом отпуске. При этом вы будете должны ходить на работу декабрь и январь полную рабочую неделю с выплатой зарплаты через год в виде премии. Каждому работнику Невского завода были выданы такие заявления. Локотков сказал: у вас двухмесячный запас денег в семье по бюджету должен быть. Его спросили – как это может быть? Зарплаты у всех разные, разные условия жизни. А он говорит – в таком случае покупайте макароны.… А кто не подпишет заявление – тех уволю. Сказал: хоть 30 человек оставлю – меня это вполне устраивает. Он сказал так: я вас два года кормил, вы мне прибыли никакой не дали, вы бракоделы. Как он мог так сказать, что он нас кормил, нас, завод, который все время кормил себя сам? И когда Локотков нас собирал – ему предлагали разные варианты: и укороченную неделю, и укороченный день. Мы говорили так: хорошо, будем работать без премии, за один оклад. Мы просили одного: чтобы в графе числился «долг за предприятием», чтобы если кто, например, будет увольняться, чтобы эти деньги были выплачены. И не ждать конца года. Ни на какие компромиссы руководство не пошло.

Со слов респондентов, выступление президента холдинга вызывало возмущение среди присутствующих. Их глубоко оскорбило предложение руководства холдинга запасаться макаронами. Еще большее недоумение вызывало упрямство руководства и его нежелание идти на компромиссные решения, к которым были готовы сотрудники холдинга. Позицию руководства сотрудники объясняют исключительно личностными мотивами (нашла коса на камень). По их мнению, именно их отказ подписывать заявления на неоплачиваемую работу разозлил руководителей холдинга и сделал невозможными дальнейшие переговоры.



Представления работников завода об исходе и перспективах конфликта

Формально требования рабочих были удовлетворены. 1 декабря 2008 года между профсоюзом и администрацией было заключено соглашение, закрепляющее за работниками их права. В частности, в рамках соглашения, в период простоя работники, не подписавшие заявления на неоплачиваемую работу, выходят на работу по сокращенному графику и получают за это денежную компенсацию по закону. Далее менеджмент, стремясь избежать убытков, связанных с массовым сокращением, стал предлагать сотрудникам «увольнение по соглашению сторон» - часть сотрудников согласились с этим предложением. Остальные вынуждены приходить на работу, ничем не заниматься и при этом испытываю психологическое давление со стороны руководства:



А вы знаете, как это морально давило? Беззубцев (директор) приходил каждое утро и спрашивал – ну кто еще готов уволиться? Каждый день. Стояла задача – как можно больше уволить людей. Народ немножко рассосался… Нам ничего не предлагают, мы сидим в цеху и ничего не делаем. И так мы будем сидеть 3 раза в неделю по два часа. И до сих пор мы приходим понедельник, среда и пятница с 8.00 до 10.00. мы сидим по 2 час. Каждый раз он приходит к нам спрашивает, не нашел ли кто работу, не хочет ли кто уволиться.

Подписавшие заявление, со слов сотрудников, в настоящий момент ходят почти бесплатно (за один МРОТ) на работу и работают там полный рабочий день. Естественно, сложившаяся ситуация является конфликтогенной; в коллективе после череды важных событий обострился психологический дискомфорт.

Так или иначе, сотрудники предприятия чувствуют, что у них появилась перспектива решения организационных конфликтов на правовом поле, удалось создать профсоюзную организацию и наладить диалог с администрацией. Со слов представителей профсоюза предприятия, теперь каждое спорное решение руководство вынуждено согласовывать с общественностью в лице профсоюза:



Те, кто вступил в профсоюз, оказались в более выигрышном положении, чем остальные работники завода.

Несмотря на выполнение своих требований, морального удовлетворения работники, не подписавшие заявления на неоплачиваемую работу, не испытывают. Их унизили предложением два месяца есть макароны. На них оказывается психологическое давление. Кроме того, в связи с фактическим увольнением сотрудники чувствовали себя – хоть и формально оплачиваемыми – но ненужными, никчемными, невостребованными – и это здесь самое важное. И именно поэтому – несмотря не то, что формальные условия были соблюдены – сотрудники завода говорят о том, что они не удовлетворены решением конфликта:



К чему мы пришли? Коллектив развален, самые высоко квалифицированные специалисты ушли, работать некому. И пакета заказов у предприятия нет, и работать некому. А у нас узкоспециализированное производство, все отработали по 20 лет и больше, молодежь не идет на такую тяжелую и вредную работу. В результате этих действий за 2 недели буквально развалили производство.

Сотрудники завода не понимают мотивов такого поведения руководства. Соответственно, они не могут предсказать развития конфликта. Естественно, люди рады, что им платят зарплату, но психологически они не удовлетворены, им неведомо их будущее, и их прогнозы пессимистичны.



Выводы

Трудовые конфликты на предприятиях, подобные происшедшему на Невском машиностроительном заводе, обусловлены как объективной причиной – экономическим кризисом, так и обострением противоречий, и ранее имевших место, но на фоне кризиса проявляющихся наиболее сильно. Значительную – возможно, определяющую – роль в конфликте играет неумение и нежелание менеджмента учитывать социальную психологию работников, демонстративный вызов трудовому коллективу. Фактически повторяется схема отношений между руководством и подчиненными, приведшая к кровавым конфликтам на броненосце «Потемкин» (1905 год) и в Новочеркасске (1962 год).

Вмешательство государственных органов, партии «Единая Россия», структур Федерации независимых профсоюзов России позволяет купировать конфликт, снизить его остроту, удовлетворить ряд требований работников. Столкнувшись с позицией государства, даже самый безответственный менеджер вынужден идти на уступки. Особо необходимо отметить, что в ходе конфликта отраслевой профсоюз оказал работникам завода помощь в создании профсоюзной организации. Однако необходимо отметить, что эта реакция носила экстренный и вынужденный характер – пока на заводе было все внешне спокойно, никто извне не проявлял к ней интереса, не действовал на опережение. Кроме того, представление «Единой России» и профсоюзов об успешном окончании конфликта расходятся с мнением наиболее активной части трудового коллектива, подвергающейся моральному давлению и фактически вытесняемой с предприятия после, казалось бы, одержанной победы.

Несмотря на то, что последствия конфликта не преодолены, на данном предприятии процесс противостояния между администрацией и работниками развивается по нисходящей. Трудовой коллектив расколот, наиболее активные сотрудники противопоставлены «лоялистам» - в этой психологически тяжелой ситуации «активисты» начинают увольняться с предприятия, так как относительно мобильным работникам в Петербурге можно найти работу. Люди в данном случае не «прижаты к стенке», то есть, имея возможность выбора между продолжением протеста и достойным уходом с соблюдением норм Трудового кодекса, они склоняются ко второму решению. Таким образом, в случае дальнейшего осложнения ситуации у оставшихся работников не будет лидеров («настоящих буйных»), способных возглавить новый этап протеста.




1 http://wciom.ru/index.php?id=1186, графики, иллюстрирующие это положение приводятся в конце текста.

2 В январе 2009 года по заданию Института современного развития в связи с трудовым конфликтом на Невском машиностроительном заводе, имевшем место в начале декабря 2008 года, был проведен экспертный опрос, в котором приняли участие шесть человек:

  • два руководящих сотрудника профессиональных союзов Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

  • председатель профсоюзного комитета фирмы, в которую переведены часть работников Невского машиностроительного завода.

  • двое работников Невского машиностроительного завода.

  • сотрудник исполкома регионального отделения партии «Единая Россия» (ЕР), координатор по работе антикризисного комитета.

Цели опроса: выявить восприятие экспертами сути конфликта на Невском машиностроительном заводе, его причин, текущего состояния и перспектив разрешения; выявить настроения сотрудников Невского завода и потенциал их протестности; выявить представления экспертов о перспективах конфликта. Исследование проведено специалистами Центра политических технологий





Каталог: files
files -> Вопросы сертификационного экзамена для врачей по специальности «лфк и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа составлена в соответствии с Требованиями к содержанию дополнительных профессиональных образовательных программ
files -> Рабочая программа дисциплины Лечебная физическая культура и массаж Направление подготовки 050100 Педагогическое образование
files -> Лечебная физкультура
files -> К рабочей программе дисциплины «Лечебная физкультура и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины «медицинская реабилитация» цикла Медицинская реабилитация для специальности 310501 «Лечебное дело» по специализации 310501 «Лечебное дело»
files -> Лекции (час) Семинары (час) Самост работа Всего баллов Модуль 1
files -> Влияние мобильного телефона на здоровье человека


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница