В. А. Борисов социальная мобильность в советской россии



Скачать 156.08 Kb.
Pdf просмотр
Дата28.09.2017
Размер156.08 Kb.

© 1994 г.
В.А. БОРИСОВ
СОЦИАЛЬНАЯ МОБИЛЬНОСТЬ
В СОВЕТСКОЙ РОССИИ
Персональный прогресс для каждого конкретного индивида связан с ростом статусной позиции.
Развивающаяся общественная система, на мой взгляд, характеризуется тем, создает ли она в той или иной форме широкие возможности для
СОЦИАЛЬНОЙ мобильности индивидов.
Представляется весьма интересным рассмотреть жизнеспособность советского строя от Ленина до
Горбачева с точки зрения сохранения такой характеристики системы, как обеспечение возможностей для индивидуального профессионального продвижения (карьеры), являющегося показателем социальной мобильности в целом.
При всей идеализации современными средствами массовой информации интеллигенции царской России, нельзя игнорировать тот факт, что многие представители той интеллигенции приняли революцию (причем не только февральскую, но и октябрьскую — «всем сердцем слушаю революцию» (А. Блок)), поскольку она открывала им новые возможности для самореализации. Благодаря революции новая когорта интеллигенции, находившаяся ранее в тени и не имевшая реальных перспектив на выдвижение, вышла на первый план и продолжала служить «новой власти», невзирая на все ее преступления. «Спецы» были
«ленинским призывом» лиц умственного труда на службу советской власти.
Продолжая дело Ленина, Сталин сделал ставку на выдвиженцев; результатом «стал переход
147 000 работников из производственной на административную работу в период между 1924 годом и началом первой пятилетки. Это поколение выдвиженцев составило в 1924 году примерно десятую часть промышленной рабочей силы и почти удвоило численность партии, которые были рабочими по профес- сии» [1]. Наибольшего размаха этот процесс достиг в промышленных центрах России. В целом около
260 тыс. членов партии прошли с 1917 по 1928 гг. этот путь — от рабочих до ответственных работников.
Опрос 5 тыс. ленинградских выдвиженцев, проведенный в период между 1924 и 1928 гг., показал, что
98% — выходцы из рабочего класса, 68% из них были членами партии и свыше половины неквали-
114
фицированными промышленными рабочими в возрасте от 30 до 40 лет, со стажем работы на производстве свыше десяти лет [2].
Следующей фазой, открывшей новый канал социальной мобильности, стал процесс создания народной интеллигенции, обеспечивший широкий доступ к образованию и к рычагам власти для всех, кто мог доказать свою преданность новому строю социалистическим энтузиазмом и рабоче-крестьянским проис- хождением. «К 1939 году более 950 тыс. человек, которые вступили в партию как рабочие и крестьяне, вошли в ряды широко понимаемой интеллигенции и составили 11% этой стремительно растущей страты» [1]. Одновременно шло наступление на представителей старой буржуазной интеллигенции как на вновь объявленного маргинала. Оказавшаяся под огнем критики, она уничтожалась; вместе с тем появилось множество вакантных мест, вплоть до высших эшелонов академической науки. Тем самым обеспечивалась постоянная сменяемость кадров, уровень социальной мобильности был чрезвычайно высок. Постоянное уничтожение верхушки пирамиды обеспечивало приток все новых и новых кадров, способствовало ускорению социальной мобильности и определяло открытость системы для всех желающих, обладавших необходимыми социально-демографическими характеристиками. Аналогичным феноменом ускорения в рамках партии были знаменитые сталинские «чистки». В то же время стоит отметить, что вопреки устоявшемуся мнению, на наш взгляд, происходили не чистки внутри партии, а опять-таки чистки госаппарата, что облегчалось благодаря тому, что подавляющее большинство руководителей всех рангов к тому времени уже были партийными членами.
Предвоенные годы ознаменовались ускоренной мобильностью в армейских кругах, что стало возможным благодаря уничтожению высшего слоя командования. На передний план выдвинулось новое поколение молодых военачальников. Великая Отечественная война сделала этот процесс всеохватным, миллионы вакансий перераспределялись среди оставшихся в живых, что способствовало мощной
«прокачке» каналов социальной мобильности и постоянному притоку свежих сил в отряды руководителей.
Рассмотрение политики сталинского тоталитарного государства в области контроля за социальными перемещениями позволяет сделать вывод о том, что она представляла собой постоянно возобновляющийся процесс, включающий в себя две последовательные фазы в соответствии с принятым критерием марги- нальности:
— поиск врага-маргинала как метод мобилизации масс, стимулирования их политической активности в доступных низам формах;
— уничтожение врага как механизм ускорения социальной мобильности.
После смерти Сталина высокий уровень социальной мобильности обеспечивался благодаря развернув- шемуся процессу «десталинизация». Хрущев заменял людей на ключевых постах, старался реформировать управленческие структуры. После смещения неугодных и опасных для Хрущева политиков, формирование и расформирование новых структурных подразделений (совнархозы, сельскохозяйственные обкомы партии и т.п.) и следующие за этим ротации кадров создавали видимость социальных трансформаций. В то время состав правящей верхушки стабилизировался, что сразу же снизило уровень социальной мобилизации.
Перестановки в верхах в первые месяцы после прихода к власти Л.И. Брежнева были последними шагами системы, регулирующими социальную мобильность. После этого скорость продвижения по служебной лестнице перестала зависеть от каких-либо регуляторов, кроме освобождения вышестоящей должности по причине естественной смерти занимающего ее субъекта.
Начался кадровый застой: чиновничество не беспокоилось более за свою судьбу, и исчезла реальная причина, заставляющая его проявлять какую-то инициативу. В то же время росло недовольство системой со стороны новых поколений, вступавших в жизнь. Возможности перспективного роста для человека «со стороны» чрезвычайно сократились; продвижение с рядовых на ведущие должности, как это было при
Сталине, стало практически невозможным без использования родственных или иных связей. Приток свежих сил ограничился, начали накапливаться элементы кастовости; вершина пирамиды стала практически недоступной для представителей «низов», замкнутость пришла на смену открытости. В единственном канале социальной мобильности, который находился под контролем КПСС, образовался социальный тромб.
Первые шаги политики М. Горбачева в рассматриваемом нами аспекте мало чем отличались от действий его предшественников. Начавшиеся смещения и перестановки в верхах рождали ощущение реального обновления и надежду на восстановление социальных лифтов. Освобождение высших вакансий привело в движение всю систему, временно восстановив канал социальной мобильности «провинция— центр». Однако огромные ожидания на продвижение по службе и самореализацию для большинства инициативно настроенных индивидов не оправдались. После двадцатилетнего застоя в кадрах «подвижки» были слишком незначительными.
Призывы к демократии оказались несовместимыми с кастовой замкнутостью правящих слов. Задачи, которые ставил перед обществом лидер партии и государства, были невыполнимы в рамках старых структур. Функции, которые необходимо было выполнять, не имели своего носителя, а мнения, чей плюрализм был провозглашен, не имели независимых каналов выражения.
Появившиеся свободы позволили возникнуть альтернативным структурам, обусловившим выдвижение бывших маргиналов, взявших на себя, хотя бы на словах, выполнение функций выражения и защиты интересов простых граждан, т.е. дали возможность перехватить инициативу у официальной структуры.
Становящиеся структуры выдвигали новых лидеров, стоявших во главе объединений, партий, движений а т.п., претендующих на укрепление своей роли в обществе. Однако это были зачатки новых каналов продвижения к власти, новые социальные лифты, в которые устремились те, кто не смог
115
самореализоваться в жестких рамках официальных структур. Процесс социальной мобильности стал выходить из-под контроля КПСС.
Таким образом, кадровая политика, проводившаяся М. Горбачевым, была возвратом к традиционной
«прокачке» каналов социальной мобильности с целью восстановления жизнеспособности общественной системы, и в этом смысле она мало чем отличалась от политики Ленина, Сталина и Хрущева.
Максимальная поддержка позиции М. Горбачева со стороны общественного мнения приходится именно на тот период, когда он решительно освобождал Политбюро ЦК КПСС от политиков «застойной эпохи», предоставляя места для новых лидеров, несмотря на их изначальную оторванность и сюрреализм
(в те годы — 1986—1988 — в газетах публиковались вопросы и предложения, идущие «снизу», о «чистках» в партии). По большому счету, если отвлечься от всех морально-этических наслоений, несмотря на жестокость и геноцид, любая, даже самая варварская система найдет среди людей массу сторонников в том случае, если эта система открыта «снизу» и дает пути и широкие возможности для быстрого восхождения по ступеням социальной лестницы. Так, при всех социальных издержках и жертвах, индустриализация предполагала создание множества новых рабочих мест и построение промышленной иерархии под партийным контролем, при этом коллективизация объяснялась как основа для проведения ускоренной индустриализации. С самого начала это был резервуар, из которого миллионы людей принесены в жертву. Однако как индустриализация, так и коллективизация давали определенные возможности для части людей стремительно подняться на высокие посты с самого «дна». Имущество раскулаченных перераспределялось среди руководителей и исполнителей этого процесса. Власть и собственность начинали концентрироваться в новых руках.
Все эти социальные трансформации и перестановки обеспечивали возможность высокой социальной мобильности. Происходил санкционированный властями естественный отбор, когда наиболее пред- приимчивые ухватывали свой шанс и взмывали вверх. Для такой мобильности необходим дестабилизи- рующий фактор, который позволяет, внося полную неразбериху в общество, давать всем его членам равные возможности использовать свой шанс. В этом случае внесение постоянной дестабилизации является механизмом сохранения правящей верхушки у руля. Находясь на самом верху, достаточно лишь время от времени ворошить муравейник, чтобы появившиеся в результате «мутации» новые вожди грызлись между собой за сферы влияния. Этот же процесс позволяет верхам отказаться от широкой демократии, которая угрожает их переизбранию, и прибегнуть к жестким методам руководства для наведения порядка в стра- не.
Такого рода режим допускает высокую социальную мобильность. Однако при полной неспособности управлять страной именно высокая мобильность позволяет сохраниться и выжить существующему режиму, т.к. жесткая борьба между индивидами идет внутри признанных всеми структур и, допуская взаимное истребление индивидов в борьбе за продвижение, система власти постоянно меняет кадровую наполненность, оставляя неизменной структуру. Происходит это потому, что наиболее предприимчивые и инициативные индивиды с ярко выраженными устремлениями к власти не становятся лидерами освободительных движений, представляющих угрозу существующему режиму, а имеют возможность удовлетворить свои амбиции, не выходя за рамки сущестующих политических и экономических струк- тур.
М. Горбачев не сумел разрушить кастовости правящей пирамиды и провести кадровую политику
«жесткой рукой». После ряда перестановок в его ближайшем окружении все возвратилось в изначальное положение. Социальная мобильность «снизу—вверх» вновь замедлилась. В то же время активность, пробужденная призывами генсека, искала выхода и начала пробивать обходные каналы. Общая поли- тическая картина, а вместе с ней и картина социальной мобильности стремительно менялась. Вместо одного канала социальной мобильности от подножия к вершине пирамиды, находящегося под строгим контролем аппарата КПСС, появились «обходные пути наверх». Наряду с крупной пирамидой появилось множество новых иерархий в лице партий и движений. Из моноиерархического общество превратилось в полииерархическое. Необходимо, однако, отметить, что несмотря на полученные свободы слова, собраний, манифестаций и т.д., новые образования не играли какой-либо серьезной роли в политической жизни . страны. Плюрализма мнений, выраженного в виде критики официальной власти, при общей его позитивности, было явно недостаточно для осуществления реальных перемен. Плюрализм предполагал необходимость множества каналов выражения мнений, различающихся до противоположности, доступ к рычагам власти и участие в принятии управленческих решений. Однако поскольку концентрация власти в официальных структурах в то время была достаточно сильна, процесс бескомпромиссного противостояния между бюрократической властью как неким монолитным образованием и неформальными группами и объ- единениями, отрицающими необходимость существования внутри них строгой, подобной партийной, дисциплины, быстро перерос в другие формы взаимоотношений. Лидеры неформального движения очень скоро осознали непродуктивность критики власти «со стороны» и пришли к выводу о необходимости вхождения во властные структуры. С другой стороны, представители административно-командной системы, напуганные ростом недовольства и критических настроений в народе, в свою очередь старались привлечь на свою сторону наиболее активных оппозиционеров, предлагая им номенклатурные должности и стараясь решить для себя две Проблемы: а) поднять авторитет официальных структур путем вовлечения в них некоторого числа неординарно мыслящих и пользующихся авторитетом у населения лидеров; б) через влияние на этих лидеров взять под контроль альтернативные движения и перехватить у них инициативу.
116

Практика привлечения лидеров-неформалов не стала массовой, она носила ситуативный характер и зависела как от личной позиции партийных руководителей города или района, так и от степени готовности к компромиссу лидеров альтернативных движений. Все это носило локальный характер и не затрагивало высших эшелонов государственной власти (однако это означало появление большей терпимости партийных органов к маргинальности в виде позволения «маргинальным коммунистам» занимать неключевые посты в низовых звеньях партаппарата). Ситуация стала меняться в 1988 г., когда началась подготовка к выборам народных депутатов СССР. Борьба за Верховный Совет СССР была в основном проиграна демократическим движением, но само участие в выборной кампании и первый опыт политической борьбы способствовали усилению организации и формированию протопартий. В период подготовки к выборам народных депутатов общественно-политические объединения выступали как группы поддержки наиболее известных своими смелыми выступлениями публицистов, ученых, журналистов, носителей передового опыта (типа Н. Травкина), прозванных «прорабами перестройки».
Активное участие в предвыборной кампании способствовало формированию таких специфических качеств будущих лидеров республиканского и местного уровней, как: 1) бескомпромиссная критика партийного и прокоммунистического госаппарата; 2) способность к организации больших масс людей на митинги и собрания, где они, выступая носителями мнения большинства, собирали подписи и голоса с тем, чтобы далее иметь право выступать от имени митинга трудящихся города, района и т.д. Иными словами, выступая от имени коллективов, групп или митингов, они повышали свою социальную значимость, статус, и увеличивали как свое влияние на официальные структуры, так и влияние на общественное мнение, что в конечном счете сказалось на результатах выборов в республиканский российский и местные Советы.
1989—1990 — годы выборов в Советы разных уровней. На этот же период приходится возникновение подавляющего большинства существующих ныне политических партий. Совпадение это далеко не случайное. В условиях трансформации моноиерархической системы в полииерархическую при концентрации официальной власти в прежней пирамиде, новые политические партии, предсталяющие собой малые иерархии, использовались их лидерами как трамплины для прыжка в официальные структуры.
Вместо одного-единственного канала социальной мобильности, находившегося под строгим контролем партаппарата КПСС, движение по которому практически прекратилось, в том числе по причине засилья геронтократов, появилось множество так называемых социальных лифтов, которые обладали большей пропускной способностью и позволяли осуществить прыжок в высшие политические круги, минуя множество промежуточных ступеней.
По большому счету, путь альтернативной социальной мобильности предложил Б.Н. Ельцин.
Положение оппозиционера обеспечило ему массовую поддержку населения, которое и вытолкнуло его на самую вершину политической пирамиды. Учитывая господствующие настроения, существующие каналы социальной мобильности и возможность создания новых социальных лифтов, демократически ориенти- рованные депутаты предприняли активные попытки для того чтобы усилить свое влияние (увеличить свои полномочия) и внутри официальной структуры, и вне ее. Обеспечивая себе растущую поддержку со стороны населения, выраженную через многотысячные митинги, демонстрации и т.д., они одновременно создали себе новый трамплин, теперь уже внутри официальных структур в лице межрегиональной депутатской группы (МДГ, давшей Г. Бурбулиса, Г. Полова, Ю. Афанасьева, Н. Травкина и др.). затем других депутатских фракций. Острие политической борьбы перенеслось на съезд народных депутатов
СССР. Это была борьба за ключевые посты и влияние в парламенте. В то же время, усиливая влияние на жизнь всего общества, они вышли из-под влияния КПСС, оставив ее ряды.
Начавшийся процесс политической децентрализации привел к падению влияния КПСС в обществе и переходу некоторых властных полномочий Советам различных уровней. Партаппарат вынужден был передать часть функций, которые ранее осуществлял партийно-хозяйственный актив, Советам народных депутатов. Оппозиция, не успевшая оформиться вне официальных структур, стала формироваться в ходе дебатов на съездах и сессиях Верховных Советов СССР и РСФСР как парламентская оппозиция.
Появившиеся фракции демократических сил выдвигали своих представителей на руководящие посты, и благодаря полученным полномочиям усиливали свое влияние.
Итак, у нас в итоге произошла институционализация маргинальности. Если раньше образ врага- маргинала задавался партидеологией, то эпоха перестройки принесла нам моду на маргиналов. Иметь прошлое стало престижно. Теперь уже лидер-оппозиционер предлагал обществу свой «образ маргинала», защищая свое право быть в оппозиции. Особенность нашей системы и состоит в том, что мобильность лидера определяюща по отношению к институциональной (структурной) мобильности, т.е. к мобильности организационных форм. Обычно лидер предлагает «свою» идеологию, задающую определенные нормы и ценностные ориентиры, выражающую определенный интерес, и, тем самым, сразу находит группу поддержки и создает определенную оргструктуру. Структура полностью его обеспечивает. Когда идеология исчерпывает себя полностью, лидер по тому же принципу создает новую оргструктуру. Процесс креативности в этом плане неисчерпаем. И мобильность лидера беспредельна...
ЛИТЕРАТУРА
1. Flahety P. The Socio-Economics Dinamics of Stalinism // Science & Society. V. 52. № 1. Spring 1988. P. 37.
2. Шкаратан О.М. Проблемы социальной структуры рабочего класса СССР. М: Мысль, 1970. С. 278.
117



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница