Василий Головачев Бой не вечен Катарсис – 3



страница3/23
Дата26.04.2016
Размер0.78 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

ВОРОБЬЕВ
Переславль Залесский был одним из старейших русских городов, основанным в 1152 году еще Юрием Долгоруким. Построенный как твердыня, защищавшая Ростово Суздальские земли, он вскоре стал центром самостоятельного удельного княжества. В Переславле родился Александр Невский, откуда он отправился с дружиной защищать Русь от немецких крестоносцев. В начале же XIV века, когда началось второе возвышение Москвы, Переславль Залесский, разоренный в результате междуусобных княжеских свар, первым присоединился к ней. А в конце XVII века Плещееве озеро, на берегу которого расположился Переславль, стало колыбелью русского флота.

В советские времена город превратился в промышленный центр, затем во время «капиталистической перестройки» увял, как и все небольшие русские городки, однако менее? красивым не стал. Это был город монастырей, соборов, церквей, часовен и колоколен. Семья Воробьевых посетила только два монастыря

— Гориц кий и Никитский, но этого хватило, чтобы проникнуться духом древней русской истории и почувствовать святость этих мест.



Двухкомнатная квартира в Переславле принадлежала родственникам Панкрата по отцовской линии, жила в ней одна бабушка Уля, которая с превеликой радостью приняла внучатого племянника с семьей и с удовольствием начала ухаживать за детьми. Антона отдавать в садик она не захотела, что в общем то отвечало желаниям Лиды и упрощало самому Панкрату заботы о детях. Настю в школу и из школы он отводил и забирал, не доверяя этот процесс никому.

В начале декабря Лида устроилась работать оператором очистных сооружений Переславля Залесского и быстро завоевала уважение сослуживцев своей исполнительностью и готовностью помочь любому словом и делом. К тому же она не чуралась черновой работы и поддержала инициативу начальника очистных сооружений развести на опытном участке эйхорнию — уникальное тропическое растение, способное очистить загрязненную любыми стоками воду. Панкрат знал об этом по ее рассказам и жену хвалил, хотя понятия не имел, что такое эйхорния и как она выглядит.

Сам он искал себе работу дольше, пока не остановился на местном рыбзаводе с экзотичным для старинного русского городка названием «Анчоус», где требовался начальник охраны. Удостоверение бывшего офицера ГРУ оказалось достаточной рекомендацией для директора «Анчоуса» Валентина Асламова, который взял Воробьева без лишних расспросов и проволочек. Асламов был молод и честолюбив, завод принял в состоянии стагнации и развала и, начав структурную перестройку предприятия в надежде на прибыль, справедливо полагал, что заводу потребуется современная система охраны.

— Планируйте только реальные сроки и цели, — сказал он Панкрату после того, как тот вышел на работу в качестве новоиспеченного начальника охраны.

— Не перекладывайте свои заботы на плечи подчиненных и никогда не беритесь за выполнение сложных дел в конце рабочего дня.

Воробьев промолчал.

Директор, невысокий, светловолосый, с живым энергичным лицом, целеустремленный, как и все бизнесмены нового времени, улыбнулся.

— Вы не слишком разговорчивы, Панкрат… э э, Кондратович, хотя в моих устах это похвала. Я понимаю, что вы человек опытный, битый, однако охрана завода имеет специфику, и вы должны ее знать. Поэтому я рекомендую встретиться с одним из ветеранов этой службы, проработавшим в данной области около пятнадцати лет. Это даст вам необходимую ориентацию.

— Кто он? Бывший работник завода?

— Нет, — с прежней улыбкой качнул головой Асламов, — он бывший работник Федерального управления охраны, занимался проблемами защиты особо важных персон, потом его ушли на пенсию, и теперь он дачник. Зовут его Михаилом Васильевичем Погребко, вот его телефон.



Панкрат позвонил бывшему федералу охраннику в тот же день, представился, и они встретились в кафе «Соловей» на Советской улице, славившемся тишиной и патриархальным уютом.

Погребко Михаил Васильевич выглядел интеллигентом средних лет, носил бородку и очки в металлической оправе. О его возрасте говорила лишь сеточка морщин под глазами и сухие, с рисунком вен, руки. Сначала он говорил мало, присматриваясь к собеседнику, но рюмка водки сделала свое дело, глаза бывшего ветерана охранной спецслужбы повеселели, и он не без юмора поделился секретами работы личной охраны президента, к которой имел отношение, и принципами деятельности охранных подразделений, занимающихся обеспечением безопасности всякого рода важных объектов.

— Учти, майор, — перешел на «ты» Михаил Васильевич, — почти во всех случаях нападений на клиента первым стреляют в телохранителя, поэтому, чтобы выжить, тебе придется использовать мозги гораздо чаще, чем оружие или защитную тактику.

— Да я не собираюсь работать телохранителем, — осторожно сказал озадаченный вступлением Панкрат. — Мне поручили охрану рыбзавода…

— Слушай и мотай на ус, в жизни потом пригодится. Рыбзавод — тот же клиент, только неподвижный, но защищать его надо практически так же, как живого человека. Хорошее планирование и организация наблюдения помогут тебе справиться с половиной проблем, а бдительность, решительность и умелое прогнозирование утечек — с оставшейся половиной. Даже если ты считаешь себя настоящим суперменом, умение стрелять, владение рукопашкой и хорошие рефлексы едва ли пригодятся в твоей деятельности. Хотя если ты всем этим владеешь, тебе цены не будет, понял?



Панкрат кивнул, вспоминая Егора Крутова и подумав при этом, что настоящие супермены, профессионалы, как Егор, платят за свое суперменство чересчур большую цену.

— А наезжать будут все, кому станет невыгодна твоя инициатива, от бандитов до милиции и местных чиновников, пользующихся своими каналами добычи икры и свежей рыбки…



Бывший спец ФУО оказался прав. Уже через два месяца после вступления Воробьева в должность и организации им компьютеризированной линии охраны стали проявляться первые признаки недовольства его работой, и первыми инициаторами конфликтов оказались именно чиновники местных органов власти — администрации города и Законодательного собрания.

Сначала при попытке пронести через проходную три килограмма икры в пластиковом пакете был задержан водитель «Мерседеса» главы администрации Переславля Сенчукова, пригрозивший пожаловаться боссу за экспроприацию. И он таки действительно пожаловался, потому что уже через два часа Воробьева вызвал Асламов и сказал с неизменной полуулыбкой:

— Телега на вас пришла, Панкрат Кондратович, мэр звонил, жаловался на «хамские» действия ваших церберов.

— Этого следовало ожидать, — пробурчал Панкрат. — Раньше то все эти деятели, наверное, проходили на завод запросто, как к себе домой.

— Продолжайте в том же духе, но все в рамках закона, и мы останемся чистыми.



Однако оставаться чистыми становилось с каждым днем все труднее. Чиновники не хотели мириться с потерей дармового «подсобного хозяйства», каковым считали рыбзавод на берегу Плещеева озера, и начали обхаживать нового начальника охраны, пока дело не дошло до угроз.

Вторым задержали на многострадальной проходной депутата городской Думы Фрумкина, который спокойно выносил в портфеле десять банок черной икры. Реакция председателя собрания последовала незамедлительно: он назвал этот акт провокацией и потребовал от Асламова разобраться с охраной завода, а начальника сменить.

Затем начали задерживать не только любителей поживиться на халяву, но и воров, пытавшихся проникнуть на территорию завода, а также работников предприятия, в былые времена свободно проносивших рыбу через проходную или же сквозь дыры в заборе. Ограждение к этому моменту уже отремонтировали, Панкрат расчистил коридоры вдоль забора и установил электромагнитные датчики, срабатывающие при появлении людей.

Вот тут уж переполох в стане «расхитителей социалистической собственности» поднялся изрядный. Завод перестал быть кормушкой для воров, спекулянтов, высокопоставленных лиц и других любителей поживиться за чужой счет. Панкрату стали звонить, угрожать, на территории завода к нему несколько раз подходили старые работники и советовали не закручивать гайки, а за территорией пытались «поговорить» по другому, то есть попросту говоря — избить или покалечить.

Правда, все эти попытки заканчивались одинаково, нападавшие не представляли себе, с кем имеют дело, и действовали по давно разработанной схеме, просто и нагло, надеясь напугать клиента напором и силой.

Девятого апреля, в пятницу, Панкрат заехал на своем белом «Судзуки Витара», который оставил ему «в наследство» Ираклий Федотов, в автосервис на Протечной улице, чтобы сменить зимнюю резину на летнюю, только собрался вылезти из кабины, как вдруг к машине подскочил какой то молодой парень с длинными волосами и, показав длинный нож, даже не нож — тесак, прошипел:

— Убирайся отсюда, охранник хренов! Здесь тебя обслуживать больше не будут.



Панкрат внимательно глянул на испитое лицо парня и вспомнил: длинноволосый входил в свиту заместителя мэра города по строительству и присутствовал при задержании охраной рыбзавода всей делегации, выносившей в портфелях все ту же икру. Скандал тогда получился большой, и разъяренный зам главы администрации унижения наверняка не простил.

— А это еще кто с тобой? — посмотрел Панкрат за спину длинноволосого.



Тот оглянулся и через две секунды лежал лицом вниз на асфальте с вывернутой рукой.

К Панкрату бросился еще один мужчина, средних лет, в дорогом костюме, судя по всему приятель длинноволосого, но Воробьев вытянул в его сторону отнятый у парня тесак и проникновенно сказал:

— Я тебя умоляю, любезный! Не поднимай шум, тебе же дороже обойдется.



Забирай своего кадета и убирайся отсюда.

Мужчина остановился, прикидывая свои возможности, нагнулся к поверженному спутнику и помог ему подняться. Уходя, длинноволосый оглянулся и процедил сквозь зубы:

— Я тебе это припомню, паскуда! Если сам не уедешь из города, мы тебе…



Панкрат шагнул к нему, и пара поспешила испариться со стоянки на «сотой»

«Ауди». Работники автосервиса, наблюдавшие за происходящим, бросились к машине Воробьева и быстро привели ее в порядок, проявив к водителю подобающее случаю уважение.

А на следующий день произошло еще одно событие, заставившее Панкрата задуматься не столько о своей собственной безопасности, сколько о безопасности семьи. Еще свежи были в памяти все перипетии с освобождением детей из рук похитителей легионеров на острове Городомля под Осташковом.

По заданию Лиды Панкрат поехал по магазинам города, чтобы купить пару небольших деревянных табуретов для детей и книжную полку, остановился у первого же мебельного магазина недалеко от бывшего Гостиного двора, а когда вышел с полкой в руках — увидел, как присевший возле его джипа мальчишка лет четырнадцати пытается проколоть шины гвоздем.

Неподалеку стояли двое парней, наблюдая за его «работой», но оценивать их бездействие Панкрату было некогда, он метнулся к джипу и, присев за спиной мальчишки, самозабвенно трудившимся над дыркой в мощном колесе «Судзуки», участливо спросил:

— Что, не получается?



Мальчишка дернулся, оглянулся, глаза его расширились, он попытался проскользнуть мимо Панкрата, но был пойман за ухо и заныл:

— Дяденька, я не хотел, отпусти, меня попросили… Панкрат отобрал гвоздь, заточенный, как шило, покачал головой.

— Ничего себе зубочистка! Кто тебя попросил?

— Эй, козел, отпусти пацана, — раздался сзади угрожающе злобный голос. — Чего к детям пристаешь?



Панкрат оглянулся, не выпуская ухо малолетнего хулигана.

Он знал, что сейчас по городу распространилась мода протыкать колеса «крутых» и не очень автомобилей, а потом требовать у их владельцев дополнительную плату «за охрану», однако здесь явно был не тот случай.

К нему подходили те самые молодые люди, которые до этого спокойно наблюдали за «творческой» деятельностью прокалывающего колесо мальчишки. Панкрат встряхнул хулигана за шиворот:

— Они тебя просили?

— Ой!.. пусти!.. ой, больно!.. они это…

— Беги и больше не делай этого, даже если тебе хорошо заплатят. Я человек добрый, а найдется такой, что все кости переломает.

— Эй, тебе говорят, рыбозащитник!

Панкрат отпустил мальца, юркнувшего в подворотню, прищурился, разглядывая подходивших здоровяков, абсолютно точно знавших, кто он такой, судя по реплике, и одновременно фиксируя боковым зрением передвижение еще одной пары мужчин, постарше возрастом, посолиднее и получше одетых. Он уже понял, что «наехали» на него не простые «урки», а «шестерки» каких то влиятельных господ, недовольных положением на рыбзаводе. И еще одного человека заметил Панкрат, с интересом следившего за развитием событий: высокого монаха в черной рясе с бляхой на груди.

— Привет, бандиты, — сказал Панкрат с издевкой. — Что же вы сами то колеса боитесь протыкать, мальцов посылаете? Блюстителей порядка из себя корчите?

— Ах ты, сучий потрох!.. — начал было один из приблизившихся здоровяков.

Второй остановил его, достал из кармана малинового цвета книжечку с тисненым двуглавым орлом.

— Прошу пройти с нами, гражданин.

— Ух ты, как страшно! — усмехнулся Панкрат. — А ключи от квартиры, где деньги лежат, вам не нужны? Или ваши аппетиты распространяются дальше — до территории рыбзавода?

— Дай я его сделаю. Мавр! — взвился первый. Второй, чернявый, смуглый, чем то действительно напоминающий Отелло, помахал своим удостоверением.

— Не усугубляйте свое положение, гражданин. Вы подозреваетесь в угоне джипа марки «Судзуки Витара». Пройдемте в отделение.

— Чтоб тебя!.. — изумился Панкрат, поглядывая одним глазом на подходивших мужчин другой пары и уже понимая, что они ждут начала потасовки, чтобы зафиксировать «нападение на блюстителей порядка при исполнении ими служебных обязанностей». — А ордер на задержание у вас есть?



Парни переглянулись.

— Будет.

— Вот когда будет, тогда и пройдем в ваше отделение, а пока адью. — Панкрат сел в кабину. — Кстати, вожу я этот аппарат по доверенности, которую не раз предъявлял инспекторам. Заодно хочу предупредить: если кто нибудь невзначай проколет шины джипа, первыми я буду подозревать вас.

— И что будет? — поинтересовался здоровяк с удостоверением сотрудника милиции.

— Кости поломаю, — дружески улыбнулся Панкрат. — Ей богу, делать это я умею. — Он тронул машину с места и остановил, заметив жест одного из мужчин второй пары, мордатого, с отвисшими щеками и водянистыми глазками неопределенного цвета.

— Жалуются на тебя, Воробьев, — сказал мордатый, подойдя ближе. — Не можешь ты работать с людями.

— А ты кто будешь, любезный? — в том же тоне полюбопытствовал Панкрат.

— Я начальник УВД города подполковник Скворешня.

— И кто же тебе сообщил, что я не умею работать с людями?

— Слухами земля полнится. Да ты не скалься, как параша, директор рыбзавода тебя не защитит, если что.

— Так бы сразу и сказал, — хмыкнул Панкрат, — что тебе нужен прямой доступ к черной и красной икорке, а я — что кость в горле, не так ли?

— Рискуешь крупно, — покачал головой мордатый начальник УВД. — Не брались за тебя еще по настоящему.

— А ты возьмись. — Панкрат сдал чуть назад, чтобы развернуться. — Может, что и выйдет. Только и я ведь в долгу не останусь, господин подполковник.

— Ну, смотри…

— Да уж посмотрю. — Панкрат резко взял влево, заставляя всю четверку представителей местной власти отскочить прямо в лужу перед магазином, и поехал по своим делам, сопровождаемый внимательным взглядом монаха.

Однако уговорами давление на него не ограничилось. В дело вступили бандиты, чьи интересы также ущемил Воробьев своей бдительностью и неподкупностью.

Семья Воробьевых не любила традиционных развлечений: посиделок в барах и ресторанах, толкотни дискотек и хождений по театрам, — все ее желания были направлены на воспитание детей, а отдыхать они предпочитали на природе, изредка позволяя себе водить детей в цирк или в зоопарк. В воскресенье одиннадцатого апреля они так и сделали: взяли детей и поехали в городской зоопарк, посмотреть на медведей, волков, лис и на единственное экзотическое животное, достопримечательность зоопарка — бегемота Мотю. Особенно любил наблюдать за Мотей Антон, которого поразила «каменная» туша с огромной пастью.

Вообще, Антон, которому в мае должно было исполниться шесть лет, очень здорово напоминал Панкрата в детстве, и это их родство детских отношений к жизни очень скоро помогло Воробьеву завоевать симпатии малыша. Отцом тот стал звать Панкрата еще прошлой осенью, буквально через месяц после переезда из Брянской губернии в Осташков, и слушался его гораздо охотнее, чем родную мать.

Панкрат, рассаживая детей в кабине джипа, улыбнулся, вспомнив реплику Антона:

— Пап, купи мне водяной пистолет.

— Зачем он тебе?

— Всех мочить буду!

— Всех не надо, — сказал Панкрат, отсмеявшись и подумав, что сын, к счастью, не знает второго смысла слова «мочить».

К зоопарку они подъехали в начале двенадцатого, когда солнышко уже прогрело землю и стало тепло почти по летнему. Купили входные билеты, прошли на территорию и больше часа бродили между клеток среди таких же любителей животных, в основном детей, а в самом дальнем конце парка, представлявшем собой кусочек леса, на Панкрата налетели трое парней, выждав, как им показалось, самый удобный момент и выбрав самое удобное место. Однако Панкрат был готов к этому нападению, следуя заповедям телохранителя особо важных персон, которыми для него были жена и дети.

В создавшемся положении ему недоступны были ни второй, ни третий уровни охраны, то есть техническая поддержка и предварительный сбор информации, позволяющий предвидеть проблемы и гибко избегать конфликтов, поэтому все свое внимание он сосредоточил на первом уровне — реагировании на непосредственную угрозу и создание препятствий для потенциальных нарушителей спокойствия. Он сразу выделил идущего за ними молодого человека в кожаной куртке и солнечных очках, а когда заметил еще двух таких же впереди, понял, что за ним следили и подготовили встречу. Не стоило тешить себя надеждой, что трое «кожаных», здоровых, коротко стриженных парней тоже пришли в зоопарк для культурного отдыха.

Помня наставления Михаила Васильевича Погребко (как быстро понадобились его советы, прямо мистика какая то!), что профессиональный телохранитель главный акцент делает на предотвращение нападения на клиента, одновременно продолжая подготовку к отражению готовящейся атаки, Панкрат остановил жену с детьми у вольера с зайцами, сказал ей с подмигиванием: идите потихоньку обратно, я сейчас схожу в кустики, а то живот переполнен, — и быстро свернул в тупик зоопарка, за пустую будку сторожа, с удовлетворением отметив, что вычисленная им троица амбалов в очках не обратила на детей и жену никакого внимания, а сразу кинулась за ним.

Но «клиент» оказался более резвым, чем они себе представляли, хотя и были вооружены кастетами и ножами.

Первого Панкрат встретил «копытом лошади» — ударом в грудь, отбросившим его в кусты перед решеткой забора. У второго сорвал очки и воткнул в глаз палец.

Третий попытался зацепить его ножом, получил перелом кисти, взвыл и потерял сознание.

— Кто послал? — нагнулся Панкрат к присевшему и державшемуся за глаз амбалу, сделав свирепое лицо.



Тот вжался спиной в стенку будки, торопливо заговорил:

— Мы обознались… случайно… подумали, что ты один из них…

— Кого — их?

— Конкурентов… Панкрат замахнулся.

— Говори правду! Язык в глотку вобью! Парень сполз на землю.

— Абрек приказал попугать… Ходжиев… Аслан Абрекович.

— Кто он?

— Рыбой торгует…

— Передай своему Абреку, что в следующий раз я его холуев не пожалею.

Понял?

Здоровяк торопливо закивал, продолжая прижимать ладонь к глазу.

— Панкрат! — послышался из за кустов аллеи голос Лиды.



Воробьев ткнул пальцем в лоб порученцу Абрека, решившего проучить строптивого начальника охраны рыбзавода, и вышел к ожидавшей неподалеку жене.

— Что ты так долго? — спросила она подозрительно.

— Очередь была, — с улыбкой пожал плечами Панкрат, решив ничего ей не говорить. Конечно, Лида знала о проблемах мужа, возникающих на работе, но, поскольку он выдавал ей информацию дозированно, полной картины происходящего не представляла. Пугать же ее не хотелось, она и так пережила такой удар по психике, что многие на ее месте вряд ли выдержали бы, к тому же Воробьев надеялся со всеми своими трудностями справиться сам.

Домой он ехал в минорном настроении, односложно отвечая на реплики Лиды, что, естественно, было тут же замечено.

— Что молчишь, Воробьев? — забеспокоилась Лида. — Сидишь как в воду опущенный.

— Думаю, — встрепенулся Панкрат.

— О чем?

— Ты знаешь, что в Иране есть закон, предусматривающий смертную казнь за недостойный образ жизни?

— Не знаю. Что, правда? Я считала, что иранцы казнят только за оскорбление Аллаха.

— Точнее — за несогласие с Богом. Вот бы у нас ввести такие законы…

Лида с тревогой посмотрела на мужа, прикрикнула на расшалившихся детей на заднем сиденье, и Панкрат, видя, что жена начинает нервничать, перевел разговор на другую тему:

— Как там твоя знаменитая эйхорния? Растет? Лида успокоилась. Разговор о тропической траве, очищающей воду, был ей приятен.

— Сейчас только начало весны, еще прохладно, а эйхорния тепло любит. В мае высадим в отстойники второго цикла. Но ты знаешь, мы ее развели в крытом зале канализационного слива, и теперь там нет никакого зловония! Эйхорния справляется с любой грязью! К тому же мы запланировали разведение травы для получения биогумуса, продавать будем как удобрение садоводам и огородникам, копейка самостоятельная появится…

Она еще что то говорила, но Панкрат не слушал, думая о том, что ему нигде не будет покоя. Всю жизнь он был человеком боя, сражаясь с обстоятельствами и врагами не ради самого боя, а за принципы справедливого воздаяния, за честь и достоинство человека, за процветание государства, которое в конце концов вышвырнуло его на обочину «магистрального пути развития капитализма» и превратило в боевую машину, вынужденную драться постоянно. В том числе — с самим государством, которое до сих пор свято блюло принцип: государство — все, человек — ничто! Винтиком же этой госмашины Панкрат быть не хотел.

Вспомнились строки незабвенного Хайяма:

Чем за общее счастье без толку страдать — Лучше счастье кому нибудь близкому дать. Лучше друга к себе привязать добротой, Чем от пут человечество освобождать.

— Что? — переспросил Панкрат, догадавшись по сдвинутым бровям Лиды, что она задала вопрос.

— Ты меня не слушаешь, — рассердилась она. — Может быть, заедем на рынок, овощей купим?

— Конечно, заедем, — согласился он, отбрасывая свои невеселые мысли. Не стоило решать проблему до ее возникновения, а то, что он способен ради семьи «наступить на горло собственной песне», бывший майор Службы внешней разведки знал абсолютно точно.



Приехали они домой как раз к обеду. Лида принялась хлопотать на кухне, разогревая еду, Панкрат с удовольствием занялся с детьми, а еще через несколько минут к ним заявился нежданный гость — молодой монах в черной рясе с медальоном на груди, на котором был вычеканен лотос.

Жуковка
Каталог: Upload Books -> AUploaded 2 -> Books -> 2007-10-04
Upload Books -> Леонид Николаевич Андреев Иуда Искариот Леонид Андреев Иуда Искариот
Books -> Русские пословицы и поговорки а где щи, тут и нас ищи
Upload Books -> Людмила Белаш, Александр Белаш Оборотни космоса Капитан Удача – 2
Upload Books -> Сергей Викторович Покровский Охотники на мамонтов
Upload Books -> Григорий Чхартишвили Писатель и самоубийство
Upload Books -> Чингиз Торекулович Айтматов Тополек мой в красной косынке Повести
Upload Books -> Книга первая. Чертова яма Часть первая Если же друг друга угрызаете и съедаете
Upload Books -> Дмитрий Михайлович Балашов Симеон Гордый Государи московские 4


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница