Вирусы Коксаки выделены и изучены впервые Dolldorf и Sickles



Скачать 55.67 Kb.
страница1/3
Дата08.10.2017
Размер55.67 Kb.
  1   2   3

Этиология. Возбудители этих инфекций - вирусы Коксаки и ECHO по своему размеру (17-30 мкк), устойчивости к эфиру и другим факторам, по характеру цитопатегоенного действия на тканевые культуры, по нейротропизму и легкости выделения из фекалий человека сходны с вирусом полиомиелита и объединяются с ним под названием энтеровирусов, или кишечных вирусов. Энтеровирусы содержат РНК; они входят в группу пикорнавирусов.


Вирусы Коксаки выделены и изучены впервые Dolldorf и Sickles (1948) при обследовании больных в г. Коксаки (США). По характеру патогенного действия: на мышей-сосунков они в дальнейшем были разделены на группы А (24 серологических типа) и В (6 серологических типов). Все 6 типов вирусов Коксаки В патогенны, для человека; о патогенности для человека некоторых серологических типов вирусов Коксаки А литературных данных нет.
Вирусы ECHO выделены Enders в 1951 г. Вначале их роль в патологии человека была неясна и поэтому они были названы «вирусными сиротками» - Enteric cytopathogenic human orphan (сиротские кишечные цитопатогенные вирусы человека), а по первым буквам этого длинного названия - ECHO. Это название, удачность которого, конечно, может оспариваться, в дальнейшем закрепилось в научной литературе. Описано 32 серологических типа этих вирусов, из которых в дальнейшем серологический тип 10 отнесен в группу реовирусов, а серотип 28 - в группу риновирусов. В настоящее время выявлено, что в своем большинстве (около - 2/3) ECHO вирусы патогенны для человека; связь остальных серотипов с заболеваниями человека не установлена.
История Коксаки и ECHO инфекций началась, конечно, еще задолго до открытия возбудителей. Вспышки эпидемической миальгии, серозного менингита - наиболее характерных клинических форм этих инфекций - отмечались и ранее.Принято считать, что первое описание эпидемической вспышки миальгий (в Исландии) сделал Finsen (1874), который наблюдал это заболевание еще в 1856 г. Однако, как полагает Windorfer (1963), эпидемическая миальгия описывалась еще в 1732 г. Hannaeus (Эйдерштет, Германия). Первые вспышки серозного менингита наблюдались в Париже (1910-1913) и Скандинавских странах (1922-1924).
До конца 40-х годов описан ряд вспышек этих заболеваний в северо-восточных штатах США и Скандинавских странах. В 50-х годах заболевания приняли широкое эпидемическое распространение во многих странах на всех континентах (главным образом в Европе и Северной Америке). Многие эпидемии имели обширные размеры. Так, в Венгрии в 1958 г. эпидемия Коксаки В-3 инфекции охватила свыше 40000 человек (Domok et al., 1966).
В Советском Союзе первые эпидемии эпидемической миальгии наблюдались в Киеве в 1957 г. (М. Ф. Смирнова и соавторы) и в г. Фрязино Московской области в 1958 г. (К. В. Бунин с соавторами). Первая обширная эпидемия серозного менингита наблюдалась в Приморском крае в 1958 г. По О. В. Барояну и И. Н. Гайлонской (1962), в «основных очагах» заболеваемость достигала 2000 на 100000 населения. После 1957-1958 гг. эти заболевания получили широкое распространение в Советском Союзе; вспышки крупные и небольшие, локальные (в детских учреждениях) наблюдались во многих республиках и городах нашей страны. Необходимо Отметить, что еще до возникновения этих вспышек энтеровирусы широко циркулировали среди населения. В этом убеждают исследования М. К. Ворошиловой; в сыворотках, собранных в 1957 г. в ряде городов (Москва, Горький, Казань, Ульяновск), было установлено содержание в высоких титрах антител к вирусам ECHO1 различных типов.
Надо полагать, что мы являемся свидетелями истинного роста заболеваемости, отражающего прогрессивную эволюцию энтеровирусных инфекций. М. К. Ворошилов. (1966) считает, что в группе энтеровирусов «процесс эволюции продолжается и в настоящее время». Этот вопрос, представляющий большой теоретический и практический интерес, нуждается в специальном углубленном изучении.
Эпидемиология. То, что возбудителей Коксаки и ECHO инфекций называют энтеровирусами, кишечными вирусами, как будто уже определяет сущность эпидемиологии этих вирусных заболеваний и служит основанием для включения их в группу кишечных инфекций. К этому склоняет и аналогия с полиомиелитом, который родствен описываемым инфекциям. Однако следует отметить, что в учении об эпидемиологии полиомиелита и прежде всего о механизме передачи его возбудителя в литературе нет единого мнения. Многие крупные специалисты, например Л. В. Громашевский, В. А. Башанин, И. Д. Богданов и др., относят полиомиелит к воздушно-капельным инфекциям. И также далеко не все исследователи согласны с представлением об антеровирусных заболеваниях как о кишечных инфекциях. В эпидемиологии Коксаки и ECHO инфекций, как и в других разделах учения о них, еще очень много неясного, спорного.
Источниками заражения служат больные и носители этой инфекции. Больной проявляет значительную контагиозность, роль его в распространении инфекции весьма значительна. Носительство, часто наблюдаемое в эпидемических очагах среди лиц, окружающих больного, обычно сопровождается выраженными иммунологическими сдвигами, нарастанием титра антител. Подобные формы энтеровирусных инфекций наблюдаются особенно часто у детей раннего возраста (Ф. Г. Ицелис с соавторами, 1964).
После перенесенной клинически выраженной или бессимптомной инфекции нередко наблюдается реконвалесцентное носительство. Его можно назвать также кишечным, так как возбудитель у таких носителей обнаруживается в фекалиях. Продолжительность реконвалесцентного носительства может быть весьма значительной (до 5-15 месяцев, по Berger и Roulet).
При обследовании здоровых детей в период отсутствия эпидемии как зарубежными, так и отечественными авторами в значительном проценте случаев обнаружено носительство энтеровирусов. При этом под названием «носительство», очевидно, объединяются и инаппарантная форма инфекций с циклическими серологическими и другими реакциями организма, и реконвалесцентное носительство как следствие перенесенной активной инфекции (в инаппарантной или клинически выявленной формах).
В отличие от эпидемических очагов, в которых обычно обнаруживается энтеровирус одного какого-либо серологического типа или он явно преобладает, в коллективах здоровых детей может наблюдаться одновременное носительство различных типов вирусов Коксаки и ECHO. Однако это отличие далеко не постоянно. Динамическим вирусологическим и серологическим обследованием детских коллективов иногда выявляется активная циркуляция одного из серологических типов вируса, имеющая характер инаппарантной вспышки (Б. И. Мнльнер, И. С. Винтовкина).
О широкой циркуляции энтеровирусов среди детского населения говорят данные серологического обследования здоровых детей, а именно наличие специфических антител к различным типам энтеровирусов у большинства обследованных: по А. А. Волрату (1961) в 53,3%, по данным М. К. Иядулена и И. А. Канель (1962) среди детей Риги в 100% случаев. Эпидемиологическая роль носителей вируса и больных энтеровирусными инфекциями, очевидно, не равноценна. У больных в детском коллективе проявляется выраженная контагиозность. Пребывание же носителей среди здоровых детей, «из которых, судя по данным серологических обследований, большинство является неиммунными, не ведет к возникновению заболеваний (М. К. Индулен, А. А. Волрат и др.). Надо полагать, что больные, выделяющие в первые дни болезни возбудителя с секретом носоглотки, значительно более опасны, чем кишечные носители. Однако вряд ли это полностью объясняет указанную разницу в контагиозности больных и носителей.
Механизм передачи возбудителя - основной вопрос эпидемиологии эгатеровирусных инфекций; он в значительной степени определяет самую сущность эпидемиологического процесса.
Установлено, что вирусы Коксаки и ECHO часто выделяются в фекалиях больных и носителей. Обладая значительной устойчивостью, они могут сохраняться во внешней среде; их обнаруживали в сточных водах, почве, в воде открытых водоемов, в воде плавательных бассейнов и даже водопроводной воде (А. М. Ошерювич и Г. С. Часовникова, 1967, и др.), на мухах. Л. В. Григорьева с соавторами (1965, 1967), В. Т. Ковтун (1965) установили выживание вирусов Коксаки в молоке, на хлебе, на овощах, которые, очевидно, могут явиться факторами передачи.
Однако фекальный механизм заражения при энтеровирусных инфекциях безусловно является не единственным способом распространения инфекции.
Многими исследователями установлено частое выделение вирусов возбудителей этих инфекций в первые дни болезни.
Как известно, локализация возбудителя в верхних дыхательных путях определяет воздушно-капельный механизм его передачи. Эта возможность при энтеровйрусных инфекциях как будто бы ни у кого не вызывает возражений. Остается невыясненным вопрос о том, каков удельный вес этого механизма заражения по сравнению с передачей через фекалии.
Л. В. Громашевский (1956) утверждает, что при прочих равных условиях заражение воздушно-капельным путем при полиомиелите реализуется ото крайней мере в сотни раз чаще, чем через фекалии. Мы полагаем, что эти соображения следует иметь в виду и при решении вопросов эпидемиологии ECHO и Коксаки инфекций. Важным доводом в пользу воздушно-капельного пути передачи энтеровирусных инфекций являются особенности эпидемического процесса. Для этих инфекций характерно возникновение эпидемических вспышек в детских коллективах.
Энтеровирусные вспышки по своему характеру очень сходны с эпидемиями острых респираторных вирусных инфекций. Так, анализ материалов обследования Многочисленных вспышек ECHO и Коксаки инфекций в детских учреждениях Москвы (С. Д. Носов, Ф. Г. Ицелис, Г. Я. Кузьминская, И. С. Винтовкина, К. С. Ладодо, и др., 1961; С. Д. Носов, И. С. Винтовкина, 1962; С. Д. Носов, 1963, 1964; Ф. Г. Ицелис и И. С. Винтовкина, 1964) привел к установлению следующих их эпидемиологических особенностей:
а) вспышки характеризовались быстрым возникновением, редким подъемом эпидемической кривой и далее волнообразным течением;
б) характерна большая интенсивность поражения детского коллектива - заболевала значительная часть всего состава детей (1/4-2/3 и более);
в) вспышки отличались кратковременностью течения - от 6 до 18 дней и лишь в отдельных учреждениях более длительное время. Заболеваемость в большинстве случаев относительно круто обрывалась без последующего «послезпидемического хвоста»;
г) вирусологическим обследованием выявлена большая частота бессимптомной формы энтеровирусной инфекции того же типа. Бессимптомная инфекция по частоте примерно в 2 раза превышала клинически выраженные заболевания. В подавляющем большинстве случаев бессимптомная инфекция сопровождалась нарастанием титра антител;
д) водный и алиментарный пути заражения, которые могли бы объяснить массовость поражения, быстроту развития наблюдавшихся вспышек кишечной инфекции (если таковой считать энтеровирусные заболевания), эпидемиологическим обследованием исключались.
Все эти особенности эпидемиологии энтеровирусных заболеваний сближают их с воздушно-капельными, так называемыми детскими инфекциями. Эти особенности могут быть понятны и объяснены лишь при допущении воздушно-капельного механизма передачи Коксаки и ECHO инфекций.
Доводы, приведенные в пользу воздушно-капельного пути передачи энтеровирусных инфекций, подкрепляются также отсутствием зависимости заболеваемости от санитарного уровня страны. Значительные эпидемии ECHO и Коксаки инфекций наблюдались в Швеции, Бельгии, Чехословакии, в странах, в которых кишечные инфекции не имеют массового распространения.
Представление о воздушно-капельном пути передачи энтеровирусных инфекций как основном получает распространение как за рубежом, так и в нашей стране. Передача Коксаки и ECHO инфекций через фекалии, конечно, не исключается. Однако этот механизм играет второстепенную роль и лишь при исключительных условиях может выдвинуться на первое место. В эксперименте лри заражении беременных самок мышей, хлопковых крыс, а также клиническими наблюдениями, патологоанатомическими исследованиями показана возможность заражения плода через плаценту (Н. В. Модестова с соавторами, 1967; М. А. Башмакова и Н. А. Попова, 1968; и др.); Kiforick Benirschke,. 1958; Makowr et al., 1957, Brown и Ewans, 1967, и др.). Есть указания, что внутриутробное инфицирование знтеровирусами в ранних стадиях внутриутробного развития играет роль в возникновении врожденных уродств.
Восприимчивость детей к Коксаки и ECHO инфекциям, если судить по данным эпидемических вспышек, очень высока. Она находится в явной зависимости от возраста. Дети до 6 месяцев, как правило, не болеют; они находятся под защитой врожденного иммунитета, полученного пассивно от матери (Windorfer, Reiss, 1960). Однако следует указать на возможность развития у новорожденных тягчайшей формы Коксаки В инфекции - энцефаломиокардита, который часто заканчивается смертью. Эта форма является большой редкостью. Так, по сводным данным указанных выше авторов, описано 36 случаев миокардита новорожденных.
Энтеровирусные заболевания наблюдаются у детей с конца первого года жизни. Наиболее часто, но данным (большинства авторов, поражаются дети в возрасте от 3 до 10 лет. Одной из особенностей этих инфекционных заболеваний является относительно невысокая заболеваемость среди детей в возрасте до 3 лет. Такая возрастная особенность восприимчивости к Коксаки и ECHO инфекциям пока остается неясной.
У детей школьного возраста восприимчивость к ECHO и Коксаки инфекциям значительно снижается; взрослые болеют относительно редко, заболеваемость среди них наблюдается лишь в тех случаях, когда соответствующий тип антеровируса заносится в данную местность впервые. По данным О. В. Барояна и И. Н. Гайлонской, среди лиц в возрасте старше 14 лет у 80% в крови содержатся антитела к циркулирующим в данной географической зоне энтаровирусам.
Указанная закономерность возрастных колебаний иммунитета и заболеваемости также сближает энтеровирусные и так называемые детские инфекции.
Выводам о высокой восприимчивости детей, вытекающим из анализа заболеваемости, противоречат многочисленные факты, накопленные при массовых вирусологических и серологических обследованиях населения, которые проводились многими авторами, в том числе и отечественными. Установлено, что среди здорового населения, преимущественно среди детей, широко распространена скрытая бессимптомная энтеровирусная инфекция, вызванная как патогенными, так и апатогенными штаммами.
Возникает вопрос, почему во время вспышек выявляется высокая восприимчивость к энтеровирусным инфекциям, а наряду с этим у подавляющего большинства людей они при тех же патогенных типах возбудителей протекают скрыто, тем самым выявляя отсутствие к ним восприимчивости. Если материалы вспышек позволяли рассматривать ECHO и Коксаки инфекции как экзогенные, к которым имеется высокая восприимчивость, то результаты обследования здорового населения, приведенные выше, служат поводом некоторым авторам (например, Л. Г. Перетца, 1963) для признания вирусов Коксаки и ECHO нормальной симбионтной микрофлорой.
О. В. Бароян на основании изучения эпидемии серозного менингита на Дальнем Востоке (1958) пришел к заключению, что «причиной развития эпидемий, этиологически связанных с энтеровирусами, видимо, является изменение экологии возбудителя. Приживление и размножение энтеровирусов вне обычных для них условиях - на слизистой оболочке носоглотки - усиливает их вирулентность и патогенность». Н. В. Модестова с соавторами (1967) выявила, что поражение различных органов у мышей, которые заражались штаммами вируса Коксаки В-1, выделенными от больных, наблюдалось чаще и было выражено более интенсивно по сравнению с поражениями, вызванными штаммами того же вируса, выделенными от здоровых. Эти интересные факты заслуживают внимания и тщательной проверки.
Мы высказали предположение, что активность энтеровирусных инфекций, проявляющаяся клиническими и эпидемиологическими показателями, находится частично в зависимости от способа заражения. Мы полагали, что при воздушно-капельном способе инфицирования энтеровирусы прежде всего заселяют слизистые оболочки дыхательных путей, обусловливая манифестность клинических проявлений и возникновение вспышек, характеризующихся интенсивностью эпидемического процесса. При фекально-оральном заражении эпидемический процесс проявляется более вяло, а в связи с меньшей дозой возбудителя, поступающего в организм, преобладает инаппарантно протекающая инфекция.
Наше предположение получило известное подкрепление в интересных экспериментальных исследованиях (на мышах) Е. А. Суптель (1963, 1967). Эти исследования показали, что заражение вирусом Коксаки аэрозольным способом вызывает тяжелое заболевание животных с быстрым размножением вируса в мышечной ткани и неизбежным смертельным исходом. Наоборот, при заражении через рот инфекция протекает инаппарантно, смертельный исход встречался очень редко. Автор, объясняя эту разницу различными путями заражения и соответственно разной дозой поступающего в организм возбудителя, допускает и зависимость от свойств последнего. Эти исследования заслуживают также большого внимания и дополнительного подтверждения.
Как скрытая циркуляция возбудителей, так и заболеваемость ECHO и Коксаки инфекциями проявляют выраженную сезонность - они приходятся в средней полосе северного полушария на летние и осенние месяцы (июнь - август, реже и сентябрь). Причины этой эпидемиологической закономерности, выявляющиеся с большой отчетливостью повсеместно и постоянно, пока не получили научного объяснения.
Многие вопросы эпидемиологии энтеровирусных инфекций не изучены или изучены еще недостаточно. К таким вопросам следует отнести эпидемиологическую роль детей с бессимптомной формой инфекции и кишечным носительством, роль алиментарного и фекально-оралынаго механизмов передачи возбудителей, причины, определяющие особенности возрастной структуры заболеваемости, причины возникновения вспышек, причины летней сезонности. Эпидемиология энтеровирусных инфекций нуждается в дальнейшем изучении.

Клиника

Энтеровирусные инфекции характеризуются весьма большим разнообразием вариантов клинического течения, из которых многие не имеют между собой даже отдаленного сходства. Лишь благодаря достижениям вирусологии, открытию возбудителей этих инфекций установлена единая этиология различных, казалось бы не имеющих ничего общего между собой клинических форм.


Недавнее рождение учения об энтеровирусах и вызываемых ими заболеваниях, быстрое развитие этого учения, очевидно, явились одной из причин недостаточной четкости в систематике и номенклатуре клинических форм.
Мы полагаем, что, исходя из этиологического принципа, используемого в систематике инфекционных болезней, следует выделить как самостоятельные нозологические единицы Кхжсаки инфекцию (с подразделением в соответствии с группировкой возбудителей на группы А и В) и ECHO инфекцию. Каждая из них может проявляться в различных клинических формах, выделение наименования которых следует проводить, исходя из единого принципа, а именно в (зависимости от ведущего клинического синдрома. Сочетание у одного и того же больного двух и более синдромов мы считаем неправильным рассматривать как осложненную форму; это комбинированные формы, имеющие при энтеровирусной инфекции широкое распространение. Осложнениями же следует считать лишь те патологические процессы, которые развились в течение энтеровирусной инфекции, но не являются непосредственным ее проявлением.
В классификации клинических форм Коксаки и ECHO инфекций, предложенной С. Д. Носовым в 1962 г., качественная характеристика болезни проводится по основному, наиболее яркому клиническому синдрому, отражающему клиническую и патогенетическую сущность каждого из ее вариантов, вдесь же дается и оценка по тяжести течения (легкая, среднетяжелая, тяжелая формы).
В последующие годы, учитывая накапливающийся опыт и критические замечания различных специалистов, эта классификация дополнялась и в то же время упрощалась с целью наибольшего приближения к запросам практики.
В соответствии с этой классификацией формулировка диагноза должна быть примерно такой: «Серозный менингит энтеропзирусной этиологии, среднетяжелая форма». После вирусологического уточнения диагноза формулировка его изменяется примерно так: «ECHO инфекция (тип IX). Серозный менингит, среднетяжелая форма» или «Серозный менингит (ECHO тип IX), среднетяжелая форма».
Анализ имеющихся в литературе описаний энтеровирусных вспышек, а также наблюдения в многочисленных эпидемических очагах, проведенные научными сотрудниками Института педиатрии АМН СССР, убеждают, что в большинстве случаев каждая вспышка имеет свой клинический облик, выражающийся в большем или меньшем преобладании какой-то определенной формы (например, серозного менингита, эпидемической миальгии, малой болезни и т. д.). Однако и при эпидемической вспышке, обусловленной не только одним типом, но, очевидно, даже и единым штаммом вируса, наряду с какой-то ведущей формой наблюдаются и другие клинические варианты. Так, в течение вспышки малой болезни с большей или меньшей частотой имеют место случаи серозного менингита, герпетической ангины и т. д. Эти факты с очевидностью указывают, что клинический облик энтеровирусной инфекции определяется не только свойствами вируса, но также и особенностями возрастной и индивидуальной реактивности организма больных.
Инкубационный период при разных формах Коксаки и ECHO инфекций, очевидно, не имеет существенных различий. В монографии Bieling и Gsell (1962), а также в сводной таблице О. В. Барояна и И. Н. Гайлонской указано, ото длительность скрытого периода при этих инфекциях колеблется от 2 до 7 дней (чаще 2-4 дня).
Имеются указания на возможность укорочения его до одного дня (Wand'oTfer, Reiss, 1960) и удлинения до 14 и даже до 18 дней (Bieling и Gsell; Г. Ф. Колесников, 1966, и др.). Однако столь длительная инкубация вызывает сомнения: при наличии весьма частых бессимптомных форм инфекции в подсчете длительности инкубационного периода может быть допущена ошибка, так как из поля зрения исследователя выпадают промежуточные звенья эпидемической цепи.
Клинический полиморфизм Коксаки и ЕОНО инфекций проявляется не только обилием различных клинических вариантов (даже в условиях одного и того же эпидемического очага), но и тем, что у одного и того же больного нередко комбинируются различные клинические синдромы: серозный менингит и эпидемическая миальгия, серозный менингит и герпетическая ангина и т. д. При всем этом полиморфизме можно отметить некоторые общие клинические особенности различных форм энтеровирусяых инфекций.
Начало заболевания, как правило, острое и нередко внезапное. Внезапность развития болезни, как подчеркивает Windorfer (1960), особенно характерна для эпидемической миальгии. Продромальные явления (общая слабость, головная боль, (понижение аппетита), наблюдавшиеся иногда при серозном менингите (Л. И. Левин с соавторами, 1960; Э. И. Ямпольская, 1963), кратковременны и нехарактерны.
Заболевание начинается быстрым повышением температуры до 38- 40°. Появляются головные боли, недомогание, головокружение, слабость, расстройство сна. Частым симптомом при всех формах энтеровирусных инфекций является тошнота и рвота, нередко многократная. Резкие головные боли и рвота - постоянные и характерные симптомы при серозном менингите, который может не проявляться другими менингеальными признаками. Нередко отмечаются гиперемия лица и инъекция сосудов склер. Иногда на лице и туловище появляется полиморфная пятнистая и мелкопапулезная сыпь (см. раздел «Энтеровирусная экзантема»). Частыми симптомами служат обложенноеть языка и легкая или умеренная гиперемия небных дужек; нередко отмечается зернистость слизистой оболочки мягкого неба. В качестве непостоянного, но иногда хорошо (выраженного симптома следует отметить «набухание шейных лимфатических узлов. Выявляется склонность к ва-пору. При наличии всех этих явлений тяжелая общая интоксикация, как правило, не выражена.
Лихорадочное состояние и большинство из описанных симптомов держатся в течение нескольких дней и затем быстро исчезают.
Длительность лихорадочного периода неодинакова при различных формах. Наиболее кратковременная лихорадка отмечается при малой болезни - от 1 до 3 дней (С. Н. Носов и др., Г. Ф. Колесникова и др.). При серозном менингите она продолжается в среднем 3-5 дней, но может сокращаться до 1 дня и (затягиваться до 10 дней (Л. И. Левин и В. С. Холопова, 1960; О. В. Бароян и И. Н. Гайлонская, 1962); по Н. Л. Сагарейшвили с соавторами (1962), она может продолжаться даже до 14-16 дней. Падение температуры происходит критически, реже коротким лизисом, иногда с последующим субфебрилитетом (С. Д. Носов и др.).
Частым и типичным признаком знтеровирусной инфекции служат повторные температурные волны. Чаще отмечается одна такая волна, иногда две. Они возникают с интервалами в 2-3, реже 4-5 дней. Нашими наблюдениями волнообразная кривая выявлена примерно у 15% больных; по К. В. Шалупенко с соавторами (1961), она встречается в 10%, по Г. Ф. Колесникову (1963) - в 39-56% и чаще, по Е. Г. Попковой (1963) - в 57% случаев.
Наблюдаются также ранние и поздние рецидивы. Г. Ф. Колесников (1963, 1966) ранние рецидивы (на 3-4-й неделе болезни) эпидемической миальгии наблюдал в 12%, а малой болезни в 20% случаев, поздние (на 2-3 месяца) при миальгии в 3% случаев, при малой болезни в 1,4% случаев. По нашим личным наблюдениям, рецидивы встречались значительно реже.
Изменения со стороны крови при энтеровирусной инфекции описываются (различными авторами несколько противоречиво. Это зависит, по-видимому, во-первых, от тото, что исследования проводились в разные сроки болезни, а во-вторых, от особенностей течения вспышки заболевания. Отметить какую-либо зависимость характера и степени этих изменений от особенностей возбудителя не представляется возможным: как ECHO, так и Коксаки инфекция разных типов не проявляются какими-либо характерными гематологическими сдвигами. Последние зависят, очевидно, в большей степени от клинической формы энтеровирусных инфекций. Так, при серозном менингите они встречаются несколько чаще, чем при малой болезни. Нужно иметь также в виду, что изменения картины крови, например при герпетической ангине, могут быть связаны со вторичной бактериальной инфекцией (Parrot et al., 1951).
Число лейкоцитов в крови при Коксаки и ECHO инфекциях в первые дни заболевания обычно бьшает в норме или несколько повышено; после 4-5-го дня оно снижается (Н. М. Златковская, 1970), по данным Л. И. Титовой (1962) и Veltmann (1960), число лейкоцитов в отдельных случаях достигает 24 000-27 000.
Изменения в (формуле крови непостоянны, нередко они совсем отсутствуют. В начальном периоде чаще отмечается умеренный нейтрофилез, который затем сменяется лимфоцитозом. По мере ликвидации острых проявлений (болезни нарастает количество эозинофилов, доходящее иногда до значительного уровня (по Е. Г. Поляковой, до 23-27%). Реакция оседания эритроцитов нормальная или умеренно ускоренная (16-18 мм в час). Реже отмечается (значительное ускорение, достигающее 30 мм в час (Е. Ф. Давиденкова, 1959; Г. Ф. Колесников, 1966, и др.), 40-42 мм в час ((К. В. Шелушимо с соавторами, 1961; М. Е. Головатюк, 1962). Нормализация картины крови происходит к 7-10-му дню, иногда позже; нормализация РОЭ иногда затягивается на более длительные сроки.
В подавляющем большинстве случаев Коксаки и ECHO инфекции имеют доброкачественное течение. Вторичное развитие различных воспалительных процессов бактериальной природы, столь типичных для респираторных вирусных болезней, наблюдается нечасто. У детей раннего возраста преимущественно при катаральной форме может развиться осложнение мелкоочаговой пневмонией (Н. М. Златковская, В. В. Ритова, 1966), катаральным отитом (М. Л. Шуклина, 1968). Есть указания, что при эпидемической миальгии возможно развитие орхита.


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница