А что? Он во мне уверен…- на самом деле он и сам до сих пор не мог поверить



страница16/28
Дата30.04.2016
Размер5.32 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   28

Dragostea Din Tei по-английски

Часть 1

Дан проснулся внезапно — звонил телефон, но не потому, что кто-то звонил. Нет. Просто в телефоне был наведен будильник на 6 утра. Так уж мамочка воспитала: здоровый образ жизни и с утра пораньше пробежки. Дан встал, натянул свои любимые черные треники с белой надписью на попе и вышел в коридор гостиницы. Было тихо и безлюдно. «А эти бездельники, небось, спят: к Арсику-Барсику-Хайдуку вчера очередь из девчонок стояла, а у Раду-Пикассо тоже не только фото Анки под подушкой, но и еще кто-нибудь... на подушке... А я уже и забыл когда у меня девчонка была. Кажется, позавчера…», — подумал зло Дан. Поплутав минут 15 по коридорам, он, наконец, выбежал на улицу: «Вот они себе клички всякие красивые попридумывали, а я, как был Дан Бэлан, так и остался. Данчик-Диванчик... Тьфу! Тружусь, как пчелка, песни сочиняю, музыку, а слава-то на троих... Эти двое только и умеют, что рты разевать на концертах да поклонниц отбивать...» Пошел мелкий противный дождик. «К черту!» — подумал Дан и побежал обратно в гостиницу. Поплутав 20 минут по коридорам, нашел нужный, подошел к двери Арсения, потом к двери Раду — тишина. Дан вернулся к себе. «Ну-ка, что там про нас в Сети пишут», — Дан решил пошариться в Интернете. Запустил поисковик, набрал «O-Zone», программа выдала: «Найдено 99 999 документов с искомым текстом». С испугу Дан сунулся на какой-то форум: «Так, и что тут про меня?»


– Арси такой пупсик, мусик, — «не то».
– Радик такой милый душка, — «опять не то».
– Ага, нашел! Дан такой-сякой сильно худой, злой и вообще! — «Ну, знаете ли...», — ругнулся Дан и рухнул на кровать.
Тут за стеной у Арсения зашевелились, послышались вопли девчонок: «Ага! Поняли, что ошиблись дверью!» — съехидничал Дан. За стеной у Раду раздался визг: «Видно девчонки нашли фото Анки», — догадался Дан (визжал Раду).
Дан заткнул уши и уткнул голову в колени, его взгляд упал на Румыно-английский словарь, который подсунула ему любимая маман. Дан открыл словарь, чтобы отвлечься от неприятных звуков. Попал на слово «липа» — в голове мелькнула мысль. Поискал перевод слова «маия-хи». Нашел! Поймал мысль за хвост. Дан сел за комп и быстренько сбацал перевод Dragostea Din Tei на английский. Получилось даже в рифму. Местами.
В дверь раздался грохот (очевидно стучали ногами):
– Эй, Дан, просыпайся! (Раду)
– Еще дрыхнет. Гы-гы-гы. (Арсений)
– Небось вчера перегулял-перепил-переел... пельменей. (Раду)
– Гы-гы-гы. Пошли, Раду, курнем. (Арсений)
– Пошли. (Раду)
«Голоса попортите, идиоты!» — хотел крикнуть Дан, но за дверями все уже стихло. «Я тут для них песню, а они вот как!» — подумал Дан. «А каким Арсений, поначалу, был милым мальчиком, да и Раду прикидывался веником... Нет, муси-пуси, так дело не пойдет. Соло спеть что ли, да страшновато». Дан глянул с надеждой на комп, там мелькала строка «Новый сайт знакомств! Зайди!» Дан зашел: «Так, заполним поиск... Я «мужчина» ищу «парня»... для «дружбы», конечно для дружбы. Хотя, чем черт не шутит, там посмотрим... Возраст 23-25 лет... И что получилось?... О! Некто Лукас!... Отправлю сообщение... «Лукас, хочешь познакомиться и спеть вместе. Дан Бэлан»... Черт, кажется перепутал букву «е» с буквой «а» в слове «спеть».
Через 15 минут пришел ответ: «Хочу тебя, познакомиться и спеть. Лукас».

А вскоре появилась английская версия песни Dragostea Din Tei в исполнении Лукаса и Дана.



А Раду и Арсений обиделись и решили сами сочинить песню и даже снять на нее клип, но сначала объявить кастинг на нового Дана Бэлана, но это уже совсем другая история...

Часть 2

Раду: Дело было совсем не так, а с точностью до наоборот. Мы (Раду и Арс) спали ... числа ... месяца 200... года в гостинице абсолютно одни (Арс просто устал, а я только с фоткой Анки под подушкой). В 6.00 утра в комнате Дана раздался страшный грохот — это свалилась одна из девчонок, ее спихнули другие с 3-х спальной гостиничной кровати Дана. Мы (Раду и Арс) проснулись и стали стучать в его дверь — никакой реакции, тогда, чтобы не терять времени (до утра еще далеко), решили пробежаться и размять голосовые связки. Мы, естественно, не курим — это вредно, а Дан не курит из жадности. Погуляли часа 2, вернулись в гостиницу, сразу нашли нужный коридор и стали будить нашего «лидера», благо его девицы уже расползлись по домам. Разбудить не удалось, решили заглянуть в Интернет. Какое разочарование — на всех сайтах одно и тоже: Дан создатель, Дан основной, Дан пишет музыку и тексты. Да знаете ли вы, если бы не мы — его музы — он бы ничего путного не создал бы, а так и сидел в своем хеви металле. Наконец, Дан прочухался, посмотрел на нас хмуро и сказал: «Ну, что, подпевка, без дела сидим. Учите слова, по-английски «Драгостю» петь будем». Мы ему: «Да ты что, кто нас после этого любить и уважать будет, ярые фанатки и те разбегутся!». А он сунул текст и грозно так: «А, ну, пошли, а то я вас...». Даже милая улыбочка Арса на сей раз не сработала (хотя Арс его любимчик. — Ты не прав, Раду, мы только друзья. — Да, конечно, мне-то можешь зубы не заговаривать, он тебя и на съемках все время дергает, а уж после... все молчу, молчу). Короче, пришли к себе, а текст не переведен. Вот прикол, особенно если учесть, что мы с Арсом учили немецкий и французский, а Дан почти в совершенстве владеет английским. В общем, вооружились всякими словарями, перевели с горем пополам, хорошо, что слов мало. Зашел Дан: «Написали? Давайте сюда... Кто так переводит? Что за ерунда? За что я вам деньги плачу?» — и ушел. Больше мы в тот день его не видели, а куда текст делся до сих пор не знаем, хотя, уже понятно. Потом по новостям узнали, что Дан спелся с Лукасом, а где он его нарыл, может, и так, как в первой части написано, потому что он теперь с ним что-то слишком много времени проводит. Арса позабыл совсем (Ой, Арс, не бейся! Я сильный, я крут! Ой, больно же, нельзя обижать старших...).
Арсений: Да, мы уже подумываем сами что-нибудь написать и спеть без Дана (Эй, Раду, вставай! Хватит лежать. Эй, Раду! Кто-нибудь помогите... О, Радунчик, родной, ты жив! — Арс! Арс! Остановись, хватит меня целовать, я не девчонка... О-О-О! Арси-и-и-ик! Как я теперь понимаю Дана...).
Раду: О, Дан, привет! Чем мы тут занимаемся? Отрабатываем приемы восточных единоборств. Почему не совсем одетые? Так лучше чувствуешь партнера, правда, Арс?
Дан: Давайте кончайте! Я песню новую сочинил — петь будем. А что Лукас? К черту Лукаса! Он даже шнурки не умеет толком завязывать... на моих ботинках, не говоря уже о чем-то еще... Вы мне больше нравитесь... особенно сейчас...

И в O-Zone снова наступило равновесие…



Настоящий мачо

– Чем займемся сейчас? У кого какие предложения? — Дан сидел вальяжно развалившись в гостиничном кресле.


Раду занимал второе кресло, а Арсений разместился на диване. Они только-только приехали с концерта, но были полны энергии и сил для небывалых свершений.
– Можно спуститься в бар и покушать, — Арс погладил себя по животу.
– Арсений, если ты будешь так часто кушать, — проникновенно начал Раду, — то скоро нам придется пропихивать тебя через каждую дверь как Винни-Пуха.
– А если ты сейчас выглянешь из номера, запросто покушают тобой. Слышишь голодные визги? — Дан кивнул в сторону коридора, из которого действительно доносились многочисленные девчоночьи голоса, умолявшие выдать им группу O-Zone.
– Ну, ладно, я могу и потерпеть, — с кислой миной согласился Арс, а чем мы тогда можем заняться, не выходя из номера?
– А чем могут заняться три здоровых парня в одном номере? — у Дана запрыгали в глазах озорные бесята. — Устроим небольшое соревнование…
– Например, кто сильнее, — не почуяв подвоха, вступил Раду, — Только и так ясно, что это я.
Для убедительности он согнул руку в локте и напряг бицепс.
– Нет, это не интересно, тем более что я все-таки сильнее, потому что бегаю по утрам и вообще, у меня ноги как… — Дан не нашелся, что сказать, поэтому распрямил правое колено и покрутил носком в воздухе.
– А у меня самый рельефный пресс, — Арсений приподнял майку на животе, заглянул под нее и радостно воскликнул. — Ну вот, я же говорил!
– Так может, все-таки выясним, кто из нас сильнее? — Раду придал своему лицу мужественное и решительное выражение.
– Кто сильнее, кто стройнее… Это все относительно, — в голосе Дана затаилась хитринка. — А вот в другом плане…
Многозначительно замолчав, Дан посмотрел на Арса. Кресла стояли как раз напротив дивана, и это давало некоторые преимущества.
– В каком другом? — Арсений, до этого с умилением любовавшийся своим животиком, испуганно опустил майку и поднял глаза.
– В сексуальном, — внимательно наблюдая, Дан ждал, когда Арс начнет краснеть.
– И как же мы будем выяснять, кто в этом сильнее? — усмехнулся Раду, наблюдая за разворачивавшимся действием с нескрываемым интересом. — Вспомним, сколько у кого было девушек? Так у меня давно уже одна партнерша…
Нетерпеливо махнув рукой, Дан перебил его:
– Можем прямо здесь и сейчас посостязаться, — жадный взгляд на Арса.
Арсений вспыхнул, его щеки запылали пунцовым огнем.
– Что ты хочешь сказать, Дан? — прошептал он.
– Что мы устраиваем соревнование, чтобы выяснить, кто из нас настоящий мачо, — нахальная ухмылка Дана не предвещала ничего хорошего. — Кто кончит, тот молодец!
– Как кончит? — испуг Арсения потихоньку переходил в ужас. — С кем кончит?
– Сам с собой! — добил его Дан. — Ну, что, Раду, ты согласен?
Мелкого душил смех, затея казалась безумной, но внутри него проснулся какой-то бесенок, который и заставил Раду сказать:
– Давай попробуем.
– Начинаем по моей команде, — Дан снова повернулся к Арсу. — Раз, два, три, начали!
Рука Дана решительно легла на ширинку.
– Может сначала журнал с девочками посмотреть, — проговорил Арс сдавленным голосом, — для возбуждения.
– Это будет не по правилам. Смотри на меня и возбуждайся, — Дан расстегнул джинсы и сунул внутрь руку.
Раду, секунду помедлив, последовал его примеру. Один Арс не мог пошевелиться и глядел перед собой широко раскрытыми глазами.
– Ну, что же ты Арс? — Дан уже интенсивно поглаживал себя между ног, — Или ты не умеешь?
Арсений вздрогнул как от удара током, его рука медленно поползла вверх к ремню.
– Ах, как хорошо, — подначивал Дан. — Правда, Раду?
– Да-а-а, — обе руки Раду плавно скользили под бархатными штанами.
Дрожащими пальцами Арсений, наконец-то, справился с застежкой и опустил руку вниз, со стыдом ощущая, что никакого на данный момент сексуального возбуждения не чувствует. Он взглянул на друзей. Стесняемый в движениях новыми джинсами, Дан привстал и спустил их до колен, а затем, вернувшись в кресло, с удвоенной энергией возобновил ласки уже наполовину эрогированного члена. Раду закрыл глаза и откинул голову на спинку, приоткрытые губы и порывисто вздымавшаяся грудь говорили о его сбившемся дыхании, наверное, он вспоминал свою партнершу. Сбоку раздался низкий стон, Арс снова посмотрел на Дана. Его движения рук ускорились, но, заметив взгляд Арса, он вдруг остановился и начал медленно проводить кончиками пальцев по всей длине разбухшего органа, задерживаясь на головке и очерчивая линию крайней плоти, во время этих касаний с его губ слетел еще один мучительный тягучий стон. Затем одной рукой лаская внутреннюю поверхность бедра, а другой, обхватив плотным кольцом член, Дан оттянул кожу к его основанию, полностью обнажая темно-вишневую верхушку, на которой уже поблескивала выступившая беловатая влага. Потом повторил движение, еще раз, а затем слегка выгнулся в кресле, позволяя рассмотреть мельчайшие детали. Его черные, затуманенные желанием глаза, метнулись на Арсения.
Словно какая-то невидимая нить связала их, и возбуждение начало перетекать от одного к другому. Довольно быстро тяжесть и нытье внизу живота заставили Арса сжать рукой беспокойное место и вступить в гонку вместе с товарищами.
– Давай, Арс… давай, — прорычал Дан сквозь очередной стон.
Громко вздыхая, Раду продолжал биться в кресле, наконец, издав удовлетворенное «А-а-ах», замер и затих.
Руки Дана сорвались с размеренного на сумасшедший бешеный ритм, он выкрикивал что-то совершенно нечленораздельное, изгибался всем телом и падал обратно. Почувствовав близость финала, обхватил член двумя руками, чтобы ничего не запачкать, горячие струи потекли между его пальцев.
– Я закончил, — Раду уже очнулся и с весьма довольным видом поглядел в его сторону.
– Я… тоже, — Дан откинулся в кресле и, закрыв глаза, с минуту сидел не шелохнувшись, восстанавливая дыхание.
Тишину нарушало только шумное сопение Арса. Отдышавшись, Дан посмотрел на свои руки, затем на руки Раду и ухмыльнулся:
– А кое-кто еще в процессе, — он выразительно повел глазами в сторону Арсения.
Тот, склонив голову на грудь, не услышал его, продолжая руками добиваться желанной разрядки. Тихонько встав, Раду отправился в ванную, а Дан, подтянув джинсы, подошел к Арсу и опустился перед ним.
– Тебе помочь? — его руки легли на бедра Арсению, он заглянул другу в лицо.
Голубые глаза умоляли, но не о помощи, скорее о милосердии. Дан провел пальцами по бокам беспомощно вздрагивающего тела, поднялся до талии и приблизился к паху.
– Давай. Никто не узнает, — приспустив штаны, он осторожно дотронулся до рук Арсения и разжал их.
Наклонившись, Дан обхватил возбужденный член губами, его язык начал быстро тереться о головку, вызывая мучительные спазмы в теле Арса. Ускорив на сколько было возможно движения, подключив сильные сжимающие касания рук, он почувствовал ртом пробежавшую от основания члена мягкую волну. Поперхнувшись воздухом, Арс вцепился в черные кудри и потянул Дана ближе к себе. Негромкий возглас вырвался из его груди и превратился в тихий стон-шепот:
– Спасибо.
Отпустив Арсения, Дан продолжал стоять на коленях, наблюдая за возвращением друга к жизни.
– Ну, как дела, Арс? — посвежевший Раду, наконец-то появился из ванной.
Дан сглотнул и поднялся.
– Все в порядке, — на лице Дана играла хитрая улыбка, — 1:1:1, все победили.
– Как уже? Я, видимо, самое интересное пропустил, — Раду подмигнул Арсению, от чего тот снова начал заливаться краской.
– А теперь можно спуститься в бар, — посмотрев в сторону затихшего коридора, Дан продолжил, — и выпить за то, что все мы оказались н

астоящими мужчинами…


Арсений смущенно опустил глаза.

Я не отдам тебя никому

Почему?..


Равнодушный, спокойный голос: «Я разрываю контракт».
Ничего не осталось. Было, летело, болело под сердцем – рухнуло, провалилось в тартарары. И больше не дотронешься, будто невзначай, до плеча, не поймаешь взгляда, не останешься тет-а-тет в маленьком неуютном номере…
Ну да, давай еще дойдем до розовых соплей о том, что тебе будет без него плохо, что «его глаза сияют как 2 звезды»… тьфу. Нормальные ж парни оба, знаешь же, нет, надо себе голову морочить.
Но почему?!..
«Я спел, он упал…»
Ты спел, он послушал – понравилось. На безрыбье, как говорится, и рыбу раком. А ты возомнил о себе невесть что, да? Да таких как ты – двенадцать на дюжину, думаешь, ему есть разница, с кем петь?.. Ты, Раду, Лукас… Вот если бы ты Стингом был каким или Джорджем Майклом, тогда конечно, а так…
Почему сейчас?..
Хотя – спасибо, что вообще предупредил заранее, а не в день окончания контракта.
И – как отрезало. Не звонит, при встрече разговаривает сквозь зубы, и взгляд этот – мимо… Мимо.
Пальцы сами собой тянутся к телефону, находят в памяти номер, но нажать на клавишу посыла вызова не решаются. Ну, чего тебе еще надо? Хочешь еще раз послушать, как он по обязанности с тобой побеседует минуты полторы, а затем скажет: «Извини, я спешу».
Кстати, ничего, что он тебя по имени перестал называть?.. А ты только сейчас заметил, да?..
Наивность – не всегда хорошее качество.
Сходи, погуляй. Может, полегчает. К родителям съезди, к Раду там. К Марте можешь заглянуть, она обрадуется. Наверное.
А он – с Лукасом. Омерзительное имя. Помнишь, как Раду фотографии Ане показывал?.. «А это – новый парень Дана, у них роман по-английски, нам, конечно, до аглицких аристократов – как до Китая на четвереньках…»
Тоже злится, между прочим. Неудивительно – тебе-то хоть предложили сольник сделать, а он что? К детишкам вернется, вокал им ставить? Вот ему это интересно после гастролей по всей Европе! И Ане его тоже. Одно дело, когда твой бойфренд поет в известной группе, и совсем другое – когда он – рядовой учитель в заштатной школе. Ну и что, что в частной. Все равно в заштатной, Анины претензии немного дальше распространяются, зря она, что ли, столько лет Раду ждет и терпит?!..
Циник ты. А еще в интервью врал – «романтичный», «романтичный»… На голову больной, вот что!
А пальцы сами находят кнопку звонка, и в квартире агонизирует истошный пронзительный звук. Его нет дома. Он не откроет. Он тебя не пустит, зачем ты приехал?! Что ты здесь забыл? Что ты ему скажешь?!..
Правду?!..
В реанимацию захотел?..
Нет, смотри-ка – открыл. Стоит на пороге, красивый такой – хмурый, под глазами мешки. Впрочем, у него всегда под глазами мешки, хоть на какую фотографию посмотри, только на фотосессиях они тональником замазаны, multumesc фотографу. И табаком пахнет. Неужели курил?.. И, обалдевая от собственного идиотизма, ляпаешь:
- Sunt eu, un haiduc!
- Да я уж вижу, - усмехается невесело так. Поздоровался? Давай, разворачивайся и чеши отсюда. Ну, какого ж черта… а, гори все синим пламенем!..
- Чаем напоишь?
- Проходи.
Как у него все-таки пусто, словно нежилое помещение! Вроде и мебель нормальная, и безделушки всякие стоят, а входишь – как на склад какой. Блейзер на стуле, открытая дверца стиральной машины, на кухне вытяжка работает.
- Омлет будешь? Я еще не завтракал, не знаю, как ты.
Как будто это нормальное явление, что ты к нему приперся в половине одиннадцатого утра!.. Зубки сжал? Кушай – может, к нему Лукас в такую рань приезжает.
Дан. Не. Голубой.
Угу. И только так. Губу закатай на карандашик.
- Что хорошего скажешь?
Смотри на него, смотри, как он держит сковородку, как режет хлеб, как наливает воду в чайник. У тебя осталось три месяца, чтобы насмотреться. Потом только по телевизору сможешь видеть. С Лукасом.
Тьфу, дался тебе этот Лукас!.. Отвяжись от него, парню уже икается, небось, с месяц, если не больше; он не виноват, что попался под руку Дану, когда тому приспичило развалить O-Zone.
И не накручивай себя – все равно не получится. Интересно, есть что-то, что ты ему не простишь?..
- Так молчать и будешь?
Упс, а мы, оказывается, так рта и не раскрыли?.. Та-да-да-дам, как говорится. Как настроеньице? Не хочешь ему все рассказать? Нет? Ну, поговори хоть о погоде. О выборах. О вчера купленном диске Black Eyed Peas. Еще о чем?..
Но почему же?!..
- Что – почему?
Сейчас он еще сделает вид, что ему интересно. Впрочем, да – ему интересно, о чем это ты вслух. Тихо, сам с собою, левою рукою, блин!..
Не, левой неудобно. Правша все-таки.
- Дан, выкини меня из квартиры, а?..
Так. Теперь делаем жалобные собачьи глаза. Не умеешь?.. Ну, сделай рожу б…дскую, это-то у тебя получится?.. Да, сразу видно, чем человек занимается в свободное от работы время…
- Сдурел?
О. Наша звезда мирового масштаба снизошла до того, чтобы коллеге лоб потрогать. Кайф… а можно еще?.. Нельзя?.. Ну, и не больно-то и хотелось.
- Выкини меня отсюда. Я сам не уйду.
- Мне сегодня никуда не надо.
И плечами пожимает. Скотина. Ну, неужели ты не видишь, что я сейчас с катушек слечу?! Не видишь? Ну, ладно. Приятного аппетита, Дан.
Омлет еще горячий, обжигает губы и язык; воздушные пористые кусочки буквально тают на языке. Вкусно. Сколько достоинств у нашего лидера – еще не экс-лидера, без инсинуаций, пожалуйста!..
Еще. Еще три месяца – «еще». Интересно, это можно считать каламбуром?
- Дан, что такое «каламбур»?
Нашел, о чем спросить. Известно, конечно, что во время еды кровь отливает от мозга и приливает к желудку, но не настолько же!..
Между прочим, у него красивые ногти. И вообще руки. И…
И вообще, для тебя он весь красивый, так?..
Бедный Раду. Тебе не стыдно было на сольник соглашаться, скажи честно?..
Это невозможно терпеть. И так уже больше года, как все стало ясно, как нашел силы самому себе признаться – и молчать, потому что таких слов Дану говорить нельзя.
Since you’ve been gone…
Радио играет где-то, только отголоски слышно. Смотреть, без конца смотреть, как он ходит по кухне, выглядывает в окно – ждет кого-то?..
- Если хочешь, кури, - ставит на стол пепельницу. – Я форточку открою?..
Разумеется, Дан. Вообще-то, ты хозяин квартиры, а я тут так, гость непрошенный, да еще и собирающийся тебе свинью подложить на прощание. Давай. Вдохнули – выдохнули, сизый дым потек по бронхам, чтобы всосаться в кровь и увеличить шансы на образование где-нибудь в горле раковой опухоли. Петь не сможешь, кстати. И хорошо, если только петь. Ну… давай уж. А то ведь так и уйдешь, и день бездарно потратишь.
- Я люблю тебя.
Как поймет? Какой смысл предпочтет приписать невинной, в общем-то, фразе? Дружеский, бытовой – или криминальный, запретный, столь ему ненавистный?..
Русская рулетка, да?.. Не смейся, он тебя неправильно поймет. Хотя, кажется, он и так неправильно понял – улыбается, блин. По волосам треплет. И не знаешь, нравится, когда он тебя трогает, или раздражает.
- Я не шучу, Дан.
- И что с того?!
Его крик неожидан и громок, непроизвольно вздрагиваешь и чуть отстраняешься, потому что глаза у него бешеные, и костяшки пальцев побелели от напряжения. А кулаки у Дана… гм… не то, чтобы очень скромные. И общаться с ними ближе как-то не тянет.
- Что с того, а?! Чего ты от меня ждешь? Что я воскликну: «Ой, как здорово-то! А я-то боялся к тебе подкатить!»?! Что я тебе на шею брошусь? – и, тише уже, - И чего ты сам от меня хочешь в связи с этим?.. Ты хоть знаешь, на что ты напрашиваешься? У тебя, может, уже парни были, ты знаешь, что делать надо? А? Ответа не слышу!
- Все бывает в первый раз.
В конце концов, можно попробовать все-таки свести это в шутку. Как-то его ор из колеи выбивает…
- Бывает… - он сникает и садится. Между вами стол, вокруг сахарницы – белые крупинки, мокрый след от чайной ложки на пластиковой салфетке. – Все бывает…
И тишина как липовый мед. Липовый…
А в русском языке слово «липа» означает еще и «подделка». Липовая любовь, липовые чувства… Не предусмотрено природой. А тебя влечет к нему, а ты полжизни готов променять на лишнее прикосновение, а ты каждое его слово принимаешь как пророчество с амвона…
Ну, развел-таки розовые сопли? Достал Дана? Молодца. Собирайся и проваливай. Тушим сигарету, допиваем залпом чай, встаем.
- Сядь и послушай, - бросает Дан. И, видимо, для гарантии, сам рывком усаживает на место.
- Слушай, - повторяется. Трудно ему говорить почему-то. Ой, что сейчас будет!..
Впору зажмуриваться и втягивать голову в плечи. И почему было не родиться черепахой?..
Голубой, голубой, не хотим играть с тобой…
- С чего ты вообще взял, что ты меня любишь?.. Молчи. Откроешь рот – в самом деле, из квартиры выкину. Сам все скажу.
Да.
Ну, что ты приехал? В любви мне признаться? Сам же не знаешь, что теперь с этим делать. Вот поцелуй я тебя сейчас, ты же сам первый к двери кинешься с воплями: «Извращенец!». Молчи. Я, может, неправ по форме, но не по содержанию. Меня ты уже боишься больше, чем себя.
А я больше боюсь себя.
Нравлюсь, да? Я почему-то с детства, скажем так, лицам своего пола нравлюсь. Ничуть не меньше, чем девчонкам. Только мало кто рисковал признаться.
Вот обниму я тебя – что будешь делать?.. Молчи.
А дальше что? Прятаться от Раду? Сказать ему? А теперь прыгни вперед на… да хоть на полгода. День независимости отмечать будем? Раду с Аной, Игорь с Еленой-Марией-Анжелой. И мы с тобой, да? Пять баллов.

По шкале Рихтера, отмечаешь про себя, мысленно прерывая его монолог. Он прав, он всегда прав, он во всем прав, но разве легче от этого?!..


Нет, по Рихтеру все десять. Катаклизм мирового масштаба, потому что от внутреннего мира после этого ничего не останется.

- Журналисты, - продолжает. – Родственники. Признаешься своей матери, что ты гей? Молчи. Морочить людям голову очень трудно на самом деле, и все тайное рано или поздно становится явным. Ты готов потерять все ради неизвестно чего?.. Молчи.


Ты же мне тоже нравишься, глупый. Что, думаешь, я группу развалил из-за сольной карьеры? Да нужна бы она мне была, я бы O-Zone и не создавал!.. Молчи. Но есть же предел человеческим силам. Не могу больше на тебя смотреть. И сделать ничего не могу.
Я не гей. Да…
Мне даже хочется за это перед тобой извиниться. Ну, вот. Все-таки сделал тебе больно. Молчи. Дай руку. Вот…
Я, наверное, тебя тоже. Не знаю. Никогда такого к своему полу не чувствовал, потому и не знаю. Но дальше – невозможно. Я же вижу, как ты ко мне тянешься…
Зачем ты приехал? Ну, зачем? Тебе нужно было это все, этот монолог мой театральный? Молчи.
Не могу я тебе ответить. Может, через полгода, год, два, пять, да только ты не будешь ждать пять лет, пока я приучу себя к мысли, что целовать небритые щеки – это именно то, чего я хотел всю свою жизнь… о, как мило. Ты краснеешь. Краснеть не надо, надо бриться почаще, чем раз в три дня.
Молчи. Впрочем, ты и так молчишь…
Мне твое имя – как музыка… тяжело разговаривать с автором песен, да? Сплошные штампы. Да…
Не могу. Мне нужно разобраться – в себе, в тебе.
Раду, конечно, вообще ни за что ни про что достается, да только иначе не получается. Мне нужно уйти, А… Арси. Видишь, спотыкаюсь. Вынудил меня, спровоцировал-таки?.. – усмехается. – Я надеялся, что ты промолчишь. Не вышло…

Ну, теперь просить прощения как-то глуповато, верно?.. И хочется ссутулиться, уткнуться лбом в его теплые руки, что сжимают твою ладонь, и молча ждать приговора…

- Если я не уйду, я изведу тебя. Придираться буду на ровном месте… да, черт возьми! Да, я хотел сделать так, чтобы ты меня возненавидел, чтобы тебя трясло от одного моего голоса, чтобы мое лицо вызывало у тебя стойкую антипатию.
Но я не могу.
Без тебя не могу – только с тобой еще хуже. Молчи.
Уезжай сейчас. И сделай вид, что этого разговора не было – хотя бы для Раду.

И ляпаешь, снова бездумно и вразрез с его обреченным тоном, с его усталыми глазами:


- Завтрак под пулями – это здорово!.. Но мы же еще встретимся?..
Шутки шутим. Ну, пусть он ее поддержит, и уедешь, и тогда…
Скрестим пальцы на ногах. А вам слабо?
- Возможно. Лет через двадцать, - улыбается. Чуть заметно – но искренне.
- А может, через десять?..
- Ну, мы же не «Modern Talking»!.. – почти смеется. – Через пять?
- Три?
- Это что, аукцион?!..
Он не отпускает руку, рассеянно, наверное, сам того не замечая, гладит твое запястье, тыльную сторону ладони, рисует пальцем круги и… сердечки?.. А что, Дан не человек, что ли? И ему не чужда некоторая сентиментальность… блин.
- И что тогда?
- И тогда будет еще лучше.
- Через пять лет?
- А мы разве не на три договаривались?
Как его, однако, понесло!.. Глазам своим не веришь, да? И ушам тоже?.. Ладно. Так и быть. Карандашик можешь отложить. Да не выдергивай, губу раскатай обратно сначала!..
И только ночью, уже в постели приходит озарение, и на мгновение становится так больно, что хочется кричать и плакать.
Ты ведь знал, что Дан неплохой психолог. Ты ведь знал, ты все знал…
Но ты купился.
Пройдет год, два, три. Он будет петь, ты будешь петь – один или с Раду, это сейчас неважно. Соперничество за аудиторию. За престижные премии. За оригинальность.
И что? Скажи себе, не ври – ты будешь его любить? Хотеть? Мечтать о его голосе – и теле?..
Вот только честно.
А?..
Тебе никогда не научиться так мастерски отделываться от надоедливых знакомых…
Силуэт лампы почему-то раздвоился и поплыл…



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   28




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница