А что? Он во мне уверен…- на самом деле он и сам до сих пор не мог поверить



страница20/28
Дата30.04.2016
Размер5.32 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   28
Не сюрприз

Тихий щелчок и ручка двери поворачивается. Он. Взъерошенные мокрые волосы, тело все еще украшено миллионами переливающихся капель, а с бедер сползает полотенце. Красивый рельеф пресса, сексуальная грудь, мощные, накаченные плечи, сильные руки притягивают твой взгляд, и ты не можешь отвернуться или ради приличия опустить глаза. Хочешь охватить взглядом все разом, но получается так, что ты видишь лишь кусочки этого прекрасного паззла, не в силах разобрать все великолепие целой картины.


Но больше всего тебя манят глаза. Такие голубые, такие замораживающие и завораживающие одновременно… ледяные, как будто неживые.
- Арс, иди ко мне, - говоришь.
Ничего не подозревая, он огибает кровать и стоит пред тобой. Привстаешь и становишься на колени в кровати, и смотришь прямо на его глубокодышащую, привлекательную грудь. Поднимаешь руку и проводишь по этой соблазнительной груди, и смотришь на его реакцию. Ты хочешь показать ему волшебство, но он не верит в сказки. Он спокойно наклоняется, берет рукой тебя за лицо и сильно прижимает свои губы к твоим. А ты не веришь в свое счастье. Но неужели он знал о твоих чувствах к нему? А может, этот поцелуй был шуткой? Разве может Арсение любить мужчину? Или хотеть его…
Но нет, он снова приникает к твоим губам, на этот раз осторожно проникнув языком в твой рот. И теперь тебе по-настоящему страшно. Ты не ожидал, что он вступит в твою игру, и теперь ты в смятении. Это видно по твоим глазам.
- Все будет неизбежно, - его бархатный голос обволакивает со всех сторон.
И он падает на кровать, опрокидывая тебя на спину, и поминая под себя. Не растрачивая попусту ласку, он расстегивает твою рубашку и стаскивает с тебя штаны, поцеловав тебя при этом всего два раза. Ему не важен ты, главное, что готов он. Полотенце уже давно сброшено и он приступает. Он входит в тебя быстро, даже грубо, и при этом как бы нехотя. И движения его рассчитаны на удовлетворение его желания. И он не обращает внимания на то, что тебе тяжело, ты выбился из сил и не можешь сдерживать его напор. И крики из твоего рта вырываются помимо твоей воли, и они полны боли и мольбы. Но он ничего не замечает, он просто ищет свое удовольствие. Кончает и даже выглядит счастливым. По его затуманенному взгляду видно, что он далеко, он в мире блаженной неги. Целует, но все равно не берет тебя с собой. Наверное, он там с какой-то девушкой. И сейчас он занимался сексом с тобой или представлял кого-нибудь из своих недавних пассий? Спрашивай сколько угодно, все равно ответа не узнаешь. И нужен ли он тебе?... Ты благодарен ему даже за эти крохи, дарящие тебе счастье. А он балует тебя, все целует и целует, припадая разгоряченными губами к твоему трепещущему телу.
И ты снова чувствуешь волны возбуждения, зарождающиеся на кончиках его пальцев, которыми он гладит тебя. Он готов получить очередную порцию наслаждения. И ты позволяешь ему это. Сдерживаешь слезы, ведь ты сильный, ты мужчина. Воздуха в легких больше нет, сердце разбивается от сумасшедшего темпа… и снова он в порыве страсти разрывает тебя на части. Он вновь наигрался с тобой и отбросил как надоевшую игрушку. Он падает на спину и блаженно закрывает глаза. Он лежит рядом, такой знакомый, а теперь и близкий. Но это только сейчас. Ты приближаешь свое лицо к его лицу, чтобы запомнить мельчайшие детали и никому, кроме тебя, невидимые черты…
- Я буду любить тебя вечно…
Что это? Это он сказал? Он сказал, что будет любить? Тебя?? Вечно???! Эти беспечно брошенные слова разламывают твою душу, и ты хочешь верить в эту сладкую ложь. Он не смог бы сказать тебе что-нибудь более приятное, чем вот эти вот слова.
Ты бессмысленно пытаешься сохранить в памяти эти интонации и чувствуешь, как проваливаешься в сон. Ты борешься с блаженным спокойствием, так мягко и приятно окутывающем тебя, даже слезы выступают – тебе не хочется уходить из этого чудесного мгновения – но ты окунаешься в мир сладких грез.
Просыпаешься, а он уже встал, оделся и позавтракал. Теперь он бродит по комнате и ищет зажигалку. Он бросает на тебя рассеянный взгляд и замечает, что ты не спишь. Приближается к кровати и присаживается на нее. А ты, прижимая к себе одеяло, садишься и внимательно смотришь на него. Сейчас он скажет: «тебе надо уйти»… но вместо этого он тянется к тебе и нежно обнимает, как будто прося прощение за причиненную ночью боль. А ты ему не веришь.
Тебе кажется, что в его глазах нет ничего, кроме холода и… голода. Но ты опять готов терпеть боль, ты не можешь вырваться из плена его ласк. Не можешь? И не хочешь. Но боли больше нет, он на удивление аккуратен и ласков.
- Ты всегда будешь меня любить? – спрашивает он. Ты называешь это любовью? Хорошо. Пусть все будет так, как ты захочешь.
- Да, - твой тихий ответ.

И опять твое сердце у его ног,


Ты никто, а он – Бог…

Умирающая любовь

Тяжелый наэлектризованный воздух врывался в распахнутые настежь окна. Вся комната была погружена в беспросветный мрак, создающий гнетущее ощущение. Единственным источником света был маленький ночник с красным абажуром. Он давал тусклый красноватый свет, который распространялся по комнате мутными струями. Комната все еще хранила воспоминания о недавней ссоре. Арсений поспешно ворвался в комнату. За ним, тяжело дыша, стоял, прислонившись к дверному косяку Раду. Он выглядел ужасно: всклокоченные волосы, разбитая бровь, запекшаяся кровь на губах. Арс помог дойти другу до дивана.


- Ну зачем ты так? Зачем ты выбежал из квартиры? Зачем принял мои слова всерьез? Это я виноват, - Арсений пытался говорить твердым, уверенным голосом, но волнения давало о себе знать.
- Ты не вин… - прохрипел Раду. Ему было больно говорить. Он чувствовал, что внутри какая-то сила давит на него. Становилось больно дышать, смотреть, жить. – Ты не виноват, что меня сбила машина…
- Сейчас, сейчас, Раду, - Арсений будто проваливался в черную дыру. – Сейчас я вызову скорую. Все будет хорошо. Ты, главное, держись. Не умирай.
- Хорошо, не буду, - голос Раду дрогнул от нахлынувшей боли. Он закашлялся. Кровавый комок подступил к горлу. Теплая красная жидкость заполнила полость рта и тонкой рубиновой струйкой стекала по подбородку на зеленую футболку.
- Боже… у тебя кровь! – проговорил Арс испуганным голосом. Он пытался набрать номер неотложки, но дрожащие пальцы упорно не хотели нажимать нужные кнопки. Наконец, набрав нужные цифры, он дрожащим голосом продиктовал адрес.
- Все будет хорошо. Помощь уже близко. Они едут. Ты, главное, держись, - говорил Арс, сам не зная, кого он больше успокаивает: себя или своего друга.
За окном темнело. Черные тучи сгущались. Где-то совсем неподалеку слышались раскаты грома. Горький, почти обжигающий воздух врывался в комнату. Но, несмотря на это мурашки бегали по спине Арсения. Он встал и хотел закрыть окно, но голос друга его остановил.
- Стой, не уходи.
- Я только окно закрою.
- Нет, не надо. Останься. Сядь рядом.
- Хорошо, хорошо.
- Мне холодно…
Арс сел рядом с Раду на испачканный кровью диван. Ему было страшно смотреть на друга, и он прятал глаза. Раду же, наоборот, смотрел, казалось, прямо в душу и слезно молил о помощи. Арс чувствовал это, но не мог ничего сделать, он лишь нежно обнял друга и поцеловал его в замерзший лоб.
- Скажи, Арс, я умру? – голос Раду дрожал.
- Нет, все будет хорошо.
- Я знаю, я умру, но я хочу умереть счастливым.
Неожиданно Раду вырвался из заботливых объятий Арса и посмотрел другу в лицо. Их глаза встретились: отчаявшиеся карие и испуганные голубые. По щеке Раду каплей стекла слеза, перемешиваясь с кровью, упала на дрожащую грудь и покатилась вниз.
- Чего ты медлишь? Дай мне умереть…
сердце Арсения от этих слов забилось еще сильней. Он не понимал происходящего. Темнело в глазах. Непонятная судорога свела колени, и Арс сполз на пол.
- зачем? Я не понимаю…
- Арс, так хочу Я!!! Хочу…
Лицо Раду становилось все бледнее и бледнее. Кровь так и не останавливалась. Глаза бессмысленно горели, такие большие и грустные. Арс смотрел в них и видел боль и любовь. Уже не контролируя себя, он решил «помочь другу». Пальцы уже не дрожали, наоборот, они как настырные фанатки делали свое дело. В мгновение пуговица на штанах была расстегнута. Раду, хрипя, привстал и принял удобное положение. В этой смертельной игре он не принимал участие. Он был призом. Он знал, чем закончится схватка между Арсением и смертью, но он хотел продлить бой на столько, на сколько это возможно. Он трепетал от каждого нежного прикосновения пальцев Арсения, которые бессмысленно бродили по его холодной спине. Они обжигали, причиняли боль. Но вместе с этим доставляли удовольствие. Казалось, они ласкают не только тело, но и душу, удерживая ее на земле, не давая улететь в далекие края. Сопротивляться бесполезно. Отвечать на ласки не было сил. Белесый туман застилал глаза, и Арсений казался ему нереальным, состоящим из этого тумана. Однако теплые руки, надежно державшие его тело, не давали потерять сознание. С наивеличайшей осторожностью Арс снял с друга окровавленную футболку. Вид покрытого порезами тела защемил сердце Арсение.
- Малыш, - его голос сорвался.
Губы Арсения блуждали по ледяной коже Буслика. Они не задерживались. Казалось, Арс хотел согреть каждый сантиметр, каждую клеточку Раду. Сердце Арсения стучало с невероятной частотой. Оно как будто кричало: «Я буду биться за нас двоих, я буду бороться».
Тело раду стало совсем уже ледяным, и только хрипы, вырывавшиеся из его рта, обозначали еще какое-то присутствие жизни в этом растерзанном теле. Арс понял, что надо торопиться, что время играет против них.
Он снял свою рубашку и, отбросив ее в сторону, прижался всем телом к Раду.
- Ты такой… теплый, - только и смог вымолвить тот.
Арс поднял голову и заглянул в лицо Раду. Припухшие губы были в крови. Раду оторвал голову от дивана, но ему не хватило сил, и он снова откинулся. Арс понял желание Раду, и сам поцеловал его. Вкус собственной соленой крови, накопившейся во рту Арса, и сладких губ друга смешались во рту Раду.
Арсений вернулся к штанам. Он бережно стащил с Сырбу джинсы, обнажив стройные ноги. Потом торопливо стянул с себя окровавленные, бывшие когда-то белыми, штаны. Затем залез на диван и, приподняв бедра Раду, осторожно положил его ноги себе на плечи, в ответ на что Сырбу хрипло застонал.
Едва только влажные губы Арса коснулись тыльной части коленки друга, как по всему телу Раду пробежал тоненький, пульсирующий поток удовольствия, который проходил через все тело и отдавался эхом в ушах.
- Еще, еще, - хрипел Раду, захлебываясь в своей крови.
Арсений ничего не ответил, он лишь продолжал целовать тыльную часть ноги, постепенно пробираясь все выше и выше. Одной рукой он энергично поглаживал упругие, влажные от темной крови, бедра дрожащего друга, а второй ласкал его крайнюю плоть. Арс терпеливо ждал, пока волна возбуждения пройдет по телу Сырбу. Нежно, чуть касаясь кончиком языка кожи друга, Арсений слизывал красные капельки крови с холодного тела. Спускаясь ниже, язык наткнулся на большой пульсирующий член Раду. Недолго думая, Арс обхватил его губами и начал легонько покусывать трепещущее естество. Кровь в нем пульсировала, чувствовалось сердцебиение, он набухал на глазах, принимая размеры внушительного банана.
Раду выгнулся. Долгий звучный стон «раненного тигра» распространился по комнате. Он чувствовал, что сладкая волна вот-вот пробежит по всем его клеткам, забирая все тепло, всю любовь, всю жизнь. Он приподнялся, давая Арсению более широкий простор для его бурной деятельности. Раду почувствовал, как руки Арсения блуждают по его ранам на спине, но сделать он ничего не мог, лишь жадно хватал воздух сухими губами. Неожиданно в глубине его замерзшего тела возникло тепло, с невероятной скоростью распространявшееся по всему телу, которое фонтаном выплеснулось наружу. Волна наслаждения накрыла его. Что-то сдавило его грудь, и от боли он еще сильнее застонал.
- Стой, - слово сорвалось с губ Раду и провалилось в пустоту комнаты. Глаза его помутнели. Тело сковало судорогой. Сердце медленно затихало. Собрав все силы, Раду прошептал:
- Стой.
Арсений уже не слышал его, он вообще ничего не слышал и не понимал. Душевная боль куда-то ушла. А наслаждение, нахлестнувшее на Раду, словно по волшебству передалось Арсу. Все его действия напоминали бешеную гонку за наслаждением. Поцелуи становились короче, ласки грубее. Руки Арса железной хваткой держали безжизненное тело. Арс грубыми толчками входил в него. Постепенно он увеличивал темп. И, наконец, водопад удовлетворения накрыл его со всех сторон. Арс застонал и откинулся назад. В этой сладкой неге он пролежал на спине минут 5. Арс не чувствовал своего тела. Ему казалось, что он улетает, что он на седьмом небе от счастья. На лице его появилась улыбка. Постепенно ритм сердца пришел в норму. Он слышал только стук дождевых капель, падающих на зеленые листья, и свое дыхание, только свое…
Арс повернулся лицом к Раду. Тот лежал на диване, не шевелясь. Лишь только капля крови стекала со щеки и падала на пол. Арсений не верил своим глазам. Шатаясь, он отошел к стене.
- Нет, этого не может быть! – прокричал Арс. – Ты же обещал, ты обещал, что будешь жить…
Неожиданно ему стало очень одиноко и пусто. Он сполз по стене вниз, сел на корточки, обхватил голову руками и тихо заплакал…
Вскоре приехала скорая. Врачей очень впечатлила картина, которую они увидели. Арсения признали душевнобольным, надели на него смирительную рубашку и отвезли в большое желтое здание с решетками на окнах, расположенное на проспекте Молдовы, в доме №36.
С тех пор он был один. И родственники, и друзья отвернулись от него. И только Ана изредка навещала его. Хотя визитами это назвать нельзя. Она обычно стояла у стеклянной стены, прильнув к ней всем телом, и смотрела, как в другом конце палаты, обхватив голову руками, покачиваясь взад и вперед, сидит Арс.

Обрести счастье навсегда

Темнота… Ветер с диким свистом проносится мимо деревьев, врывается в окно, пытаясь сорвать его с петель…У тебя такое гнетущее настроение и природа, видимо, солидарна с тобой.


Ты лежишь на диване, укутавшись как можно глубже в одеяло. Пытаешься забыться, провалиться в неведенье… Хочется уснуть и проснуться снова…Ощутить себя заново рожденным…Забыть все происшедшее как кошмарный сон... И жить новой жизнью.
Но нет… Нет средства, способного стереть эти черные полосы и переписать судьбу. Нет средства, способного перемотать, как видеопленку, все совершенное и исправить ошибки…
Нет!!! Какое страшное слово… Хотя, точнее, есть еще более страшное слово: «никогда»…
И ты прекрасно помнишь эти слова. Они навсегда врезались в твою память.
Ты помнишь эпизоды из своей жизни, связанные с этими словами, великолепно. Все меркнет по сравнению с ними. С Ним… Это невозможно забыть… Слишком четко… Слишком ясно… И от этого еще тяжелее…
…Ты беспокойно метаешься в кровати, пытаясь уснуть… Но навязчивые воспоминания так и лезут в голову…
… Наконец, сам того не замечая, погружаешься в легкую дремоту, и уже не в силах что-то менять… Остается только вспоминать об этих мгновениях… НЕЗАБЫВАЕМЫХ мгновениях…

Свет софитов, безжалостный, ослепляющий… Музыка, которая кажется бесконечной… Крики фанатов, дарящие тебе все больше и больше энергии… Ты выкладываешься на полную, даришь поклонникам свою энергию, частичку себя, получая взамен ответные волны радости, которые подхватывают и несут тебя, кажется, что ты отрываешься от земли, не чувствуешь ее притяжения, а только ощущаешь вибрации счастья, подхватывающие тебя и увлекающие куда-то… Куда – ты не знаешь. Да и зачем? Ты просто подсознательно чувствуешь, что там очень-очень хорошо.


Но рано или поздно всему приходит конец… Мелодия закончилась… Закончилось твое выступление, но это незабываемое состояние еще не покинуло тебя и ты пребываешь в каком-то особенном настроении, с этим еще не слишком изученном тобой чувством.
-Раду, ты впал в прострацию? – насмешливый, чуть хрипловатый голос над ухом.
Ты недоуменно оглядываешься. Дан и Арсение сидят, вальяжно развалившись на диване и с интересом смотрят на тебя. Тебе, естественно, места не хватило.
-Нет, я просто задумался, - рассеяно отвечаешь ты, оглядываясь в поисках стула. Не слишком уютно стоять одному.
-Ты сегодня невероятно зажигал! Мы от тебя такого не ожидали! Ты носился по сцене, как будто у тебя были крылья! – Арс лучезарно улыбнулся, сверкнув голубыми глазами.
-Я старался, - скромно отвечаешь ты.
-Молодец! Будешь всегда так зажигать – повышу зарплату! – Дан явно находился сегодня в хорошем настроении.
Молча хочешь выйти из комнаты, но, вдруг чувствуешь, что сильные руки крепко тебя сжимают. Легкое замешательство – и ты на коленях Дана. Его издевательская улыбка и голос:
-Что? Стульчика не хватило?- его руки начинают блуждать по твоему торсу.
Ситуация более, чем идиотская, так тебя еще никогда не унижали. Вырываешься, но pуки Дана только сильнее тебя сжимают…
… И как назло чувствуешь предательское возбуждение.
Дан смотрит прямо в твои глаза, гипнотизируя, лишая возможности сопротивляться. Его руки полностью тебя подчинили. Ты закрываешь глаза, признавая свое поражение…
… И вдруг нестерпимое желание сильнее прижаться к нему, ощутить запах его тела и терпкий вкус губ.
Но страх…Страх перед неизвестностью…И эти вспышки, проносящиеся молниями в голове мысли…
«Мы же парни… Так нельзя…» - мечешься ты.
Но тело!.. Твое тело…Оно не слышит мыслей… Оно способно только чувствовать, и уже нет сил подчиняться разуму.
Дан тыльной стороной ладони проводит по твоей щеке и, переместив пальцы ниже, едва ощутимо обводит контур твоих губ…
Сквозь сомкнутые губы стон…
Ты ловишь руками руку Дана и прижимаешь ее к своим губам, показывая свою покоренность.
-Малыш… Какой ты ласковый…- тихий, едва разборчивый шепот Дана.
Его нежные и проворные пальцы уже успели освободить тебя от рубашки, и ласково касаются твоей груди, изучают все впадины, слегка пощипывают соски, гладят живот, лишая тебя последних капель рассудка…
Вдруг сзади тебя охватывает пара рук…Это Арсение… Ты в изнеможении откидываешься на плечо друга, полностью отдаваясь рукам Дана и Арсения.
Твое тело горит, словно раскаленная лава, готовая вырваться из жерла вулкана…
Дан и Арс уже сменили руки на губы. Сева прикусывал мочку уха, касался языком нежной кожи, висков, осыпал бесконечными поцелуями шею, плечи. Дорожка поцелуев постепенно спускалась вниз по спине. Ты тоже не хочешь оставаться в долгу. Немного развернувшись медленно начал разминать его плечи, стягивая рубашку и расстегивая джинсы, которые ему уже заметно мешают.
Тем временем Дан касается твоих губ своими губами, нежно лаская их, продлевая наслаждение, снимая с тебя остатки напряжения. Его проворный язык проникает к тебе в рот, мельком пробегая по зубам, затем касается нёба, дразнит своими прикосновениями.
Ты пытаешься одновременно давать ласки обоим, стараясь никого не обделить…
У Арса нащупываешь уже возбужденную плоть. Он сильнее прижимает твою руку к себе, обнимая другой тебя за плечи…
Едва ощутимо проводишь пальцем по обнажившейся темно-красной головке его члена, слегка сжимая плоть… Миг – и Сева, неестественно выгнувшись, кончает тебе в руку и обессилено откидывается на спинку дивана…
Дан держится из последних сил. Он спешно покрывает ласковыми поцелуями твою грудь, и, потеребив зубами соски, спускается к животу, касаясь кожи около пупка, поглаживает дорожку из волосиков, которая уходит под джинсы…
-Раду… Стони громче… Это меня так возбуждает! Тебе нравится, что я с тобой делаю? – прорычал Дан.
-Дан, мне так хорошо… Я даже не знаю, как это выразить…- ты сильнее прижимаешь его голову к себе, гладя по непослушным черным кудрям.
Дан, расстегивая зубами ремень, почти без проблем справляется с твоими джинсами, стягивает и бросает их куда-то на пол.
Волна дрожи на мгновение пробегает по твоему телу. Это ощущение ново, необычно и непонятно…
Язык Дана нарочито медленно скользит по возбужденной плоти, с которой уже капает смазка. Ты порываешься выгнуться ровно как Арсение несколько минут назад, но Дан тебя крепко держит, недавая возможности пошевелиться. Снова стон… Стон, полный нетерпения и жгучего желания, которое испепеляет тебя, сжигая изнутри…
Твой сладкий мучитель вдруг прервался. Он поднял на тебя глаза и прошептал:
-Ты готов к более серьезным ласкам? Хочешь прочувствовать все до конца?
-Да… Да! Да!!! – страстно выдыхаешь ты. И уже ничто не может остановить тебя.
Дан откидывает тебя на колени к Арсу, и, приподнимая твои бедра, начинает входить.
Ты вздрагиваешь от неожиданной сильной боли, которая словно стрела пронзает твое существо насквозь. Твой крик, похоже, слышен повсюду. Дан, стараясь меньше причинять тебе боли, продолжает двигаться вперед. Севе больно слышать твои болезненные стон, и он закрывает тебе рот поцелуем, гладя тебя и стараясь расслабить…
Но… вот боль уже отступает на второй план, уступая место новым ощущениям, несравнимым ни с чем. Ты просто паришь над облаками, ты легче пуха, перед тобой всеми цветами переливается радуга, здесь только ты и счастье!.. Бесконечное счастье…
…Постепенно приходишь в себя, Дан уже успел привести себя в порядок, и с невозмутимым видом выходит из комнаты. Внутри тебя словно все оборвалось. Из сказочного состояния ты опять падаешь в пропасть реальности.
Что с ним? Как это объяснить? Ответ только у него самого.
Наспех собираешься, оставив ошарашенного Арса.
-Дан! Что это значит?
-Ничего – рассеянное пожатие плечами. – Абсолютно ничего!
-Но… Как же я… - ты просто не веришь в его слова. Он шутит? Нет…
-Мне просто хотелось развлечься и все!
-Дан… Но ведь… Я люблю тебя и я думал, что…
-Можешь не продолжать. Ты ошибся в предположениях… Забудь все.
-???!!!
-Да, и, возможно мы не увидимся больше.
-То есть?
-Я уезжаю в США. Все формальности вы с Арсением узнаете позже.
-Дан, я тебя не увижу?
-Нет. Никогда. Прощай.

Ты просыпаешься и вздрагиваешь, словно от удара. Нет. Это был не сон. Он не вернется больше. А как же жить тебе? Ведь ты понял, что без Него нет смысла жизни! И вдруг твоих губ касается улыбка.


«Я знаю, где мне будет хорошо! – смотришь на серое небо за окном, да, да! Именно там! Я уйду из жизни, каким угодно способом! Или, наконец, просто перестану дышать. Но я, зато обрету счастье! Навсегда!

Вот оно - счастье

В то утро Дан проснулся в хорошем настроении. Он принял освежающий душ, побрился, надел свежее белье и, позавтракав на скорую руку, позвонил Раду. Они договорились встретиться в 13:00 на бульваре Стефана чел Маре, попить пивка по случаю дня города Кишинева и вообще хоть раз по-человечески провести день.


Дан подушился своими любимыми O-zone от Sergio Tacchini и выбежал на улицу. Поймав машину, он добрался до нужного места, приехав раньше на 10 минут. Но Раду уже был на месте – они оба страдали неслыханной пунктуальностью. Пожав друг другу руки, они направились в близлежащий паб, где у них был заказан столик. Официант, профессионально изобразив на лице радость и счастье от обслуживания посетителей, предложил меню. Дан выбрал немецкое Шпатен и королевские креветки, Раду же, не желая сегодня изысков, предпочел молдавское домашнее вино с сыром и фруктами. Как говориться, простенько и со вкусом.
Около двадцати минут разговор шел ни о чем... А затем Дан, задумчиво водя пальцами по запотевшему стеклу кружки, взглянул на друга:
- Раду, ты счастлив? - спросил он.
- Ну, как тебе сказать? Вроде да, - неуверенно ответил тот.
- А чего тебе не хватает для полного счастья? - уточнил Дан, откидываясь на спинку кресла и не отводя глаз.
- Я не чувствую удовлетворения от половой жизни, - после некоторых размышлений ответил Раду. Сейчас ему почему-то захотелось откровения, хотя в любой другой день он бы что-нибудь удачно соврал, не считая нужным забивать собственными проблемами чужие головы, - мне не хватает разнообразия. Нет, я люблю ее, но это чувство скорее привязанность и привычка, нежели страсть… А мне хочется чего-то бурного, необычного, неожиданного, нового… За семь лет, что мы прожили вместе, ее тело уже не вызывает у меня былых эмоций… Я знаю его наизусть, знаю каждое его движение, уже без труда предсказываю его реакцию на собственные ласки…
- Я могу тебе помочь, - предложил Дан после некоторого молчания, как-то странно улыбнувшись.
- Но каким образом? – попытался улыбнуться Раду, но улыбка вышла грустной, несколько вымученной.
- Увидишь… - он легко уклонился от прямого ответа.
Они продолжали выпивать. Время шло. Вскоре на сцену вышла стриптизерша и, одарив гостей паба томным, завораживающим взглядом, совершенно таким же, как и вечер назад, стала медленно раздеваться под музыку.
- Меня сейчас вырвет, - простонал Раду.
- Что, так плохо? Ты же вроде немного выпил, - отозвался Дан, внимательно наблюдая за движениями девушки.
- Да нет, я не про то, ты посмотри на нее! Это же страх господний! И все-таки, насколько же несовершенно женское тело… Чуть что – и уже смотреть невозможно... Пойдем отсюда.
Они расплатились и вышли на улицу. Уже стемнело и заметно похолодало.
- Пойдем ко мне, - предложил Дан, - не хочется оставаться одному, особенно в праздник.
- Пойдем, - с радостью согласился Раду. Ему тоже не хотелось оставаться в пустой квартире одному, наедине с собственными мыслями.
Но прежде они решили прогуляться и заодно осмотреть город, по которому так редко ходят пешком. На их удивление многое в городе изменилось, причем в лучшую сторону. Витрины магазинов завлекали посетителей яркими огнями, слышалась музыка, и улицы были чистыми, ухоженными.
Вскоре они пришли к нужному дому, поднялись на лифте на 11-й этаж и зашли в квартиру. Дома никого не было, да и быть не могло, ведь Дан жил один. Ему, как поэту, нужно было вдохновение, а без одиночества оно не приходит. Дан включил приглушенный свет и зашел в гостиную. Раду последовал за ним и сел в кресло. Хозяин квартиры включил музыку, создавая уютную расслабляющую атмосферу.
- Хочешь выпить? - Дан задал вопрос риторически.
- Давай, виски, - послышался ответ.
Дан подошел к бару, достал начатую бутылку Johnny Walker Red Label и 2 стакана.
- С колой? уточнил он.
- Да нет, давай так.
Дан наполнил стаканы и подал один из них Раду.
- Ну, за нас, - сказал Дан.
- За нас, - тихо повторил Раду.
Они сидели в креслах, каждый думая о своем, и медленно потягивали виски, вдыхая его терпкий аромат и грея стакан ладонями.
- Так ты, значит, хочешь узнать, что такое настоящее счастье? - спросил Дан.
- Конечно, но вряд ли это возможно.
- Возможно все... – тихо ответил Дан, - Давай сядем на диван…
Они пересели. Алкоголь действовал опьяняюще, хмель теплом разливался по всему телу, и это ощущение было приятным. Как обычно в таком состоянии, Раду почувствовал сильное желание. Это не осталось незамеченным Даном. Он медленно положил свою ладонь на колено друга и провел ею выше, прямо по бедру. Раду не сопротивлялся. Дан нащупал под джинсами Раду горячий налившийся кровью орган и начал возбуждаться сам. Раду не захотел проявлять бездействия и стал ласкать Дана под майкой, уже не отдавая отчета своим действиям.
Вскоре они остались вовсе без одежды. Они легли на диване, благо он был широкий. Дан лежал на спине, а Раду сбоку от него, и облокотившись на локоть, другой рукой ласкал Дана по всему телу, пробегая пальцами по чуть влажной груди, по упругому животу, по обнаженным бедрам. Дан тихо постанывал, а с его эрегированного члена упала уже не первая капля смазки. Но Раду не торопился с действиями, ему, казалось, нравится держать друга в возбужденном состоянии, томить его и возбуждать сильней. «Тем слаще будет удовольствие» - подумал он.
Раду медленно опустил свою голову к паху Дана и ртом нащупал горячий, чуть соленый член, который достиг всех немыслимых размеров и уже был готов выплеснуть семя.
- Но нет, не так быстро, - прошептал Раду и улыбнулся.
Он чувствовал во рту вкус члена, до этого незнакомый ему, и это его возбуждало еще сильнее. Новые чувства огненным потоком проносились по телу, заставляя то мелко вздрагивать, трепетать, ожидая чего-то невероятного. «Боже, как мне хорошо» - подумал он. Но еще большим наслаждением было доставлять удовольствие другу, видеть как он в блаженстве закрывает глаза, как тихо стонет под твоими ласками, выгибается на встречу твоим губам, тая на них словно лед…
- Раду, развернись на 180, - глухо простонал Дан, - я так долго не продержусь.
Раду подчинился, и вот они уже оба ласкали друг друга губами, доставляя себе неимоверное удовольствие, ведь они хорошо знали, где именно им приятно. Дан, то заглатывал головку целиком, плотно обхватывая ее губами, то проводил кончиком языка по уздечке, дразня, срывая хриплые крики с губ Раду. Одной рукой он держал член у основания, как бы помогая себе, а другой нежно гладил свисавшие над своими глазами яички Раду. Это зрелище его особо возбуждало…
Член в его руках начал пульсировать, означая то, что Раду не далек от того, чтобы кончить. Дан уже предвкушал новый, незнакомый вкус, и от этого ощущения у него все сжалось в паху. Он не в силах был себя больше сдерживать и кончил одновременно с Раду таким количеством спермы, что Раду чуть не захлебнулся.
Обессиленные, они легли рядом и обнялись. Им было хорошо, как никогда.
«Так вот оно, настоящее счастье», - подумал про себя Раду, крепче обнимая Дана, с особым удовольствием вдыхая аромат его возбужденного тела...



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   28




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница