А что? Он во мне уверен…- на самом деле он и сам до сих пор не мог поверить



страница21/28
Дата30.04.2016
Размер5.32 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28
Прости меня

В тот зимний, но удивительно солнечный день Дан возвращался из кишиневского аэропорта. Настроение было замечательным, ведь он так скучал по родному городу. Но больше всего его душу грела предстоящая встреча с любимым человеком.


Они не виделись уже более месяца. Дан каждый день засыпал с его именем на устах. Голову наполняли приятные воспоминания о редких моментах их близости. Он вспоминал его бездонно голубые глаза, по-детски наивную улыбку, слегка хриплый от сигарет голос, его аромат, который он так любил вдыхать.
Но в Нью-Йорке Дан был один. Он уже пожалел об этой дурацкой затее. Дан хотел незаметно смотаться в Америку и устроить друзьям сюрприз. Он намеревался подписать контракт о выпуске диска с одной известной американской звукозаписывающей компанией. Но его планам не суждено было сбыться, и пришлось лишь выступить со звездой местного масштаба Лукасом Прата, дабы не оказаться в убытке.
Мысли об этом слега омрачали настроение. Но тем не менее Дан полностью разогнал эти скверные думы, когда осознал, что он уже дома. Такси мчалось по виадуку; пролетая мимо Ворот города, что на бульваре Дачия, сердце защемило особенно сладко. Ведь здесь они с Арсением впервые сняли квартиру на ночь, когда поняли, что не могут друг без друга. Дан закрыл глаза и вспомнил, как это было.
Тогда они были еще детьми и ничего не смыслили в настоящей мужской любви. Но природу не обманешь, она взяла вверх.
Не успел Дан опомниться, как такси уже оказалось на бульваре Негруцци, где жил Арс.
- Вот его окно. Он, наверное, еще спит, - думал Дан, глядя на часы в предвкушении скорой встречи.
В голове промелькнула картина. Арс лежит на своей двуспальной кровати. Одеяло, как всегда, на полу. Он что-то тихо шепчет сквозь сон, руки в беспокойстве гладят мокрую простынь. Арс в последнее время плохо спал, и Дана это беспокоило.
- Надо сперва заехать домой кинуть вещи… Нет-нет, я не могу больше ждать. Слишком долго уже… 28 дней… Немедленно. Прямо сейчас.
- Остановите здесь! – он почти кричал.
Заплатив 50 лей и схватив свою спортивную сумку, он выскочил из машины.
Он не помнил, как добрался до нужной квартиры. И это Дан, которого многие считают сильным, волевым, лидером, он шел как на протезах, ноги не слушались его, опираясь о поручни, он тяжело дышал. От волнения сердце учащенно билось. Он не знал, что скажет Арсению, знал лишь, что просто обнимет его и будет целовать, пока не зацелует его до смерти… Он слишком долго ждал этой встречи.
Он остановился у нужной двери. Подождал, пока успокоится дыхание и, собрав волю в кулак, нажал на звонок. Через минуту послышались шаги. Приоткрылся глазок. У Дана екнуло сердце, от радости перехватило дыхание. Но в ответ послышался лишь резкий голос:
- Уходи.
Секунды сомнения.
- Арс, это я, Дан, ты меня не узнал в новой куртке! Открывай же скорей!
И все тот же жесткий ответ:
- Дан, уходи. Я не хочу тебя видеть.
Сердце опустилось куда-то в ноги. Перед глазами потемнело. Руки похолодели, ноги стали подкашиваться.
«Что это значит..? Он бросил меня..? Нет, не может быть…»
- Арс, пожалуйста, пусти меня, я люблю тебя! В чем дело?! Арс, ну пусти…
И лишь молчание в ответ.
Слеза скатилась по его впалой, но чисто выбритой щеке. Ведь он так готовился к этой встрече, так ждал этого момента. Представлял его себе тысячу раз, прокручивал у себя в голове.
- Дан, я же сказал, проваливай отсюда!
Нижняя губа задрожала. Слезы градом полились у него из глаз. Он побледнел, и чтобы не упасть, оперся о дверной косяк.
Его рыдания становились все громче и громче. Со стороны он казался таким слабым и беззащитным.
Арсению стало стыдно, что соседи могут услышать/увидеть эту сцену и решил пустить Дана пока не поздно.
Дверь открылась. В дверном проеме Дан увидел Его. Это человек, он был смыслом его жизни, смыслом его существования на этой земле. Он писал ради него, пел, творил, жил…
Сумка упала на пол. Дан, все еще вздрагивая от всхлипов, раскрыл руки, порываясь обнять Арсения. Это было все, что ему нужно. Но Арс лишь грубо толкнул его, резко закрыв за ним дверь.
«Что с ним..? Он мне изменил..? Он меня больше не любит..?»
Дан снял куртку, разулся.
- Иди, умойся.
Дан послушно проследовал в ванную. Грустные мысли никак не покидали его головы.
«Да, он просто шутит, точно, он решил пошутить. Сейчас я войду в комнату, а он уже ждет меня на кровати. Все это просто чтобы усилить возбуждение...»
Но зайдя в комнату, Дан увидел, что Арс сидит перед телевизором, сложив руки на груди.
- Арс…
- Дан, мне надо кое-что тебе сказать.
Дан вздрогнул.
- Не говори ничего, Арс. Дай я тебя обниму. Я так скучал. Арс…
Слезы опять накатились на его глаза.
- Дан, мы уходим от тебя.
Минута молчания. Дан еще не осознает всю серьезность происходящего.
- Что ты мелешь, Арс?
- Что слышал. Мы с Раду уходим от тебя. Мы больше не будем петь с тобой. Группы O-zone больше нет.
- Но…
Волна отчаяния накатывает на него и ударяет в голову.
- Вы не можете, вы же… А как же мы? Но почему? Нет, нет…
Он рухает на диван, от чего тот жалобно скрипит. А ведь еще месяц назад на этом диване они…
- Нет, нет… Не может быть…
Еще одна тяжелая пауза.
- Арс, налей мне выпить.
- Что будешь?
- Самое крепкое, что у тебя есть.
Арс встает, выключает телевизор, берет стакан, открывает бар, наливает водки.
Дан выпивает залпом, не закусывая.
Сперва хочется тошнить, но он пересиливает себя. Ему надо выпить. Иначе он этого не переживет.
И вот уже приятное тепло разливается по его телу, замутняет его разум и сознание.
- Арс, подойди ко мне.
- Иди на х**, Дан. Ты слышал, что я сказал. Я больше не люблю тебя.
Слова оглушают, как ушат ледяной воды. Нестерпимая боль в сердце, как от лезвия ножа. Пересилив себя, дрожащим голосом он спрашивает:
- Арс, но почему?
- Ты предал нас. Ты уехал в Америку, ничего нам не сказав.
Дан просиял. «Так вот в чем дело-то! А я уже испугался! Всего-то!»
- Арси, сейчас я все объясню, поверь, я хотел сделать вам сюрприз… звукозаписывающая компания, диск… - слова путались, язык заплетался.
- Не говори ничего. Это уже не имеет значения. Я буду петь сольно, Раду устроился в консерваторию. Он будет там преподавать. А точнее, уже преподает. Уже неделю.
- Не верю, ты врешь, Арс, а как же мы? Я люблю тебя больше жизни. Арс, поверь, да я ведь знаешь… Я для вас… Значит твоя любовь была липой? Ты просто врал мне, подыгрывал, чтобы я тебе повысил гонорар? Ты обманывал меня? Да?
- Дан…
- Да. Ну что ж. Идите, куда хотите, - в висках начало стучать в такт сердца, - Что ж. Пожалуйста. Вы свободные люди. Но знай, я всего лишь хотел…
- Это не имеет значения, Дан. Уже не имеет значения. Что сделано – то сделано. А теперь – уходи. Завтра я зайду в студию за своими вещами.
Уже стоя в дверном проеме, Дан сказал ему:
- Арс, знай, я по-прежнему люблю тебя. Люблю больше всего на свете. Я не хотел обмануть вас. Я делал нам на благо…
- Ну все, выматывайся. Довольно сказок.
- Арси, еще минуту, - умолял он. Дан знал, что видит его в последний раз, - Позволь мне обнять тебя? Это все, о чем я прошу…
Но вместо ответа он почувствовал, как дверь закрылась перед его лицом. Секунд через 20 она приоткрылась вновь и к его ногам приземлилась сумка.
Дан дотронулся до ее ручки.
«Здесь были его пальцы…»
Он сел на ступеньки. Возвращаться домой было бессмысленно. Что ждет его там? Что ему дом, в котором нет Его? Глаза снова стали влажными.
«Арси, Арси, неужели ты так взял и разлюбил меня? И все что ты говорил мне раньше – неправда? Ты все разрушил… Все…»
Он сейчас даже не думал о распаде группы. Больше всего его тревожила «измена» Арсения.
Арс жил в высоком (по кишиневским меркам) 11-этажном панельном доме. Дан взял сумку и поднялся на последний этаж. Вышел на балкон. Яркое солнце ослепило его. На небе ни единого облачка. Поют птицы, словно наступила весна.
Дан посмотрел вниз. Маленькие люди, маленькие машины. Все такое крохотное, как муравьи.
Дан улыбнулся.
«Сейчас я стану свободным. Свободным, как ветер. Какой мне смысл в этой жизни, если это жизнь без Него? И без группы? Я хотел…»
Он сел на пол. Достал из сумки блок американских сигарет. Он вез их для Арси. Закурил, пуская колечки в голубое небо.
«Сейчас все будет кончено.»
Кинул вниз окурок. Проследил за его полетом. Достал мобильник. Всего лишь один звонок мог изменить все. Но как назло ни звонка, ни смс-ки.
- Никому я не нужен, - с горечью подумал он.
Написал смс-ку.
«Арс, прощай. Знай, я любил тебя, как никого на свете. Прости меня, если сможешь. Будь счастлив. Навсегда твой, Дан.»
Нажал «expediati» и выбрал номер Арсения.
- Ну, на этом моя миссия на земле закончена.
Скинув куртку, он перемахнул через невысокий бордюр и уселся на него. Голова тут же закружилась, руки помокрели. Но назад пути нет, хотя бы потому, что он уже отправил смс.
- Говорят, что самоубийцы – трусы. По-моему, наоборот надо быть очень смелым, чтобы решиться на такое.
Дан вспомнил свою семью: маму, папу, сестру. Вспомнил институт, который так и не успел закончить. Вспомнил фанаток. Вспомнил, что так многое еще не сделал. Вспомнил все.
Тело начало неимоверно дрожать. Ведь он находился на гране жизни и смерти.
- Нет, я должен жить. Пойду завтра поговорю с Раду.
Он стал перебираться назад, но рука предательски соскользнула с парапета, и все его тело рухнуло вниз, подчиняясь силе гравитации.
- Все, это конец, - мелькнула мысль. Этажи проносились один за другим. Там жили люди, они были заняты своими делами. А для Дана все уже кончено. Он уже сделал все, что смог. Он написал много песен. Он делал людей счастливыми. Он дарил радость. Поэты рано умирают, и редко своей смертью. Умереть на пике славы – значит остаться в памяти людей успешным, красивым, молодым. А главное – в памяти Арсения.
Мысли нахлынули на него, обгоняя одна другую. Что-то навсегда решилось в его жизни. Его больше нет. Он это знал.
Он больше не ощущал своего веса. Он чувствовал себя как бы бесплотным. Голова кружилась. Эти секунды растянулись на целую вечность.
Дан захотел громко вскрикнуть. Надо было громко и быстро сказать так много важного.
Но он не успел.
Дан не почувствовал удара. Только вдруг увидел перед собой траву и прямо перед глазами какое-то сухое растение, полурастоптанное, с засохшими кистями цветков и нежными узкими лепестками. Растение покачивалось, стоя совсем одиноко на фоне сузившегося горизонта – ибо он уже опустил голову в сухую траву – бесшумно и естественно несшую ему простое утешение и полноту покоя; и растение это росло, росло, оно заслонило все небо, и глаза Дана закрылись.

Неизвестные маленькие сочинения

А решил Петру посмотреть, что же там такое твориться. В тот день он был одет по особенному: небольшая кепка, слегка потёртые джинсы, вельветовый клетчатый пиджак, обтягивающая маечка в голубых цветочках (сделано в СССР), чёрные кроссовки и был надушен духами от Kenzo. Подойдя к сопящему в две дырочки Раду, Петру немного смутился. Конечно, не каждый день перед тобой валяются голые семнадцатилетние парни. Только Петру решил поцеловать спящего красавца в губы (и уже почувствовал его размеренное дыхание), как из кустов выкатилась огроменная собака и протявкав что-то благим матом, вцепилась Петру в нечто торчащее из штанов (оба на! Вот и абстракция =)). Травмированный не только физически, но и морально, он был доставлен в Кишинёвский государственный госпиталь...


В тот же день, вечером, в старом фамильном особняке Тодерашей был устроен бал в честь пятнадцатилетия единственного наследника, Арсения. Было заказано столько еды, столько питья и столько девок, что ни пером не описать, ни сказом сказать! Всем было весело (пьяный дядя Михай так разнежился, что признался в некоторой
связи с женой хозяина дома и её собакой), да только Арсений чего-то взгрустнул (я бы на его месте после 40 бутылок Балтики, огромного кремового торта и 10 девушек лёгко поведения, не только бы взгрустнул, но и познакомил бы всех
присутствующих с содержимым своего желудка) и отправился гулять. По дороге в виноградник, его желудок всё-таки решил познакомиться с внешним миром (желудки всего мира - объединяйтесь!). Долго стоял Арсений наблюдая, как вязкая зелёная лужица, стекала по крыльцу особняка (ну как? Не стошнило? =)). (а теперь добавим немного романтики) Через несколько минут, протрезвевший на свежем воздухе Арсений, гулял вдоль ровных рядов спелого винограда, переливающегося под лунным светом и размышлял о двух парнях за рекой. Полная луна светила в эту ночь необычайно ярко и каким-то образом, даже нежно. Как вдруг вдалеке, на озере он заметил какое-то движение. Выхватив бинокль, Арсений решил разглядеть, что же там такое плескалось. Настроив бинокль как надо, он замер в оцепенении. На старом мосту через озерцо, стоял прекрасный молодой человек. Капли воды ещё оставшиеся на молодом теле отливали каким-то загадочным светом и казалось Раду (а это был именно он) был соткан из лунного света. Так он был прекрасен. Рельефный торс был достоин лишь Аполлона, прекрасное лицо было будто бы написано ангелами, а приятный, заливистый смех, напоминал звон тысячи серебряных колокольчиков. Внезапно Раду повернулся в сторону Арсения и улыбнулся. Сомнений не было, он его заметил...

Бегство

«Бежать от них…бежать, лететь, скакать…что угодно, только быстрее».


Дан, как человек состоявшийся и обеспеченный, предпочел лететь. Салон первого класса, уютные кресла, в которых можно свободно расположиться и расслабиться. Да и стюардессы очень даже симпатичные. Дан сел, откинувшись на спинку сидения. Что и говорить, самолет стал для него роднее дома за все время гастролей.
Дан поежился, как от порыва ветра. Гастроли. Да, но тогда их было трое…
Неприятное, тяжелое чувство одиночества снова накрыло его с головой. «Нет, это уже бред. Сам ведь захотел уйти, а теперь жалеть об этом. Никогда!!!». Тяжелые мысли не оставляли его. Дан заказал немного выпивки, надеясь, что хоть алкоголь сможет избавить его от воспоминаний. Он старался убедить себя, что поступает правильно, решив полететь в США один. Ведь это была его мечта, и именно он должен воплотить ее в жизнь.
Лететь долго, невыносимо долго. Читать не хотелось, да и не моглось, так как перед глазами все плыло. Показывали какой-то фильм. Но не было никакого желания вдумываться в сюжет, да и сил на это не хватало.
«Зря столько выпил» - Дан грустно посмотрел на 4 пустых стакана из-под непонятного пойла, вкус которого он так толком и не разобрал. Зов Матушки Природы пробился сквозь затуманенное сознание парня. Тот встал и медленно поплелся в конец салона. Заветные буковки WC возвещали о том, что цель достигнута, а табличка «Свободно» вызвала улыбку. Дан зашел и… опять поежился.
«Ну почему нельзя спланировать эти чертовы кабинки как-нибудь по-другому, что бы отличались друг от друга». Алкоголь ослабил защитные функции сознания, и так упорно отгоняемые воспоминания затопили воспаленный мозг Дана., о том, что когда-то он летел в таком же самолете, но не один, а вся их группа в полном составе, что когда-то так же плелся в туалет, о том что тогда…

…резкий стук в дверь. Дан уже вымыл руки и быстро вытер, опасаясь, что несчастную дверь просто выбьют. Открыв, он увидел Раду. Тот, не говоря ни слова, толкнул парня обратно на унитаз и сел верхом на его колени. Раду всегда отличался молчаливостью, особенно на интервью, и всегда приходилось говорить Дану. Но сейчас он просто не дал возможности произнести ни звука. Сырбу крепко впился в губы друга, терзал их, кусал, стараясь разомкнуть их, желая проникнуть глубже. Первый шок прошел. По телу Дана прокатила теплая волна, которая тут же сменилась наслаждением. Он ответил на настойчивый поцелуй, впуская язык Раду себе в рот, тем не менее, не собираясь уступать так легко. Их языки сплетались, снова расходились. Борьба становилась все более дерзкой и страстной. Обнимая, лаская Раду под футболкой, Дан почувствовал как тело согруппника стала бить сладостная дрожь, которая передалась и ему. На смену наслаждению пришла страсть.


Шустрые пальчики Раду уже расстегивали пуговицы рубашки Дана. Тот вздрогнул от прикосновения теплых, мягких рук. Легкая довольная улыбка озарила лицо Раду, но он тут же скрыл ее, прильнув к покрасневшим губам друга. Проворные пальцы бегали по его ребрам, словно по струнам гитары, наигрывая какую-то знакомую мелодию. Дан чувствовал как давило в паху. А руки Раду ходили по его телу то вверх, то вниз, дразня, издеваясь. Дан резко схватил его руку, и положил туда, где все было объято жарким пламенем, и посмотрел в глаза. Взор Раду был затуманен и горел желанием. В темных глазах Дана уже пылал тот же огонь.
Без лишних слов Раду легко расстегнул ширинку на его штанах и опустился перед ним на колени. Он нежно коснулся головки члена Дана губами. От нахлынувших ощущений Дан откинулся на спинку унитаза, открывая и закрывая рот, как рыба на суше, пытаясь вобрать так необходимый глоток воздуха. Раду не останавливался: он проводил головкой по контуру губ, на секунду взял ее в рот, затем снова продолжал свою игру. Дан взял парня за короткие пряди и притянул ближе, призывая прекратить его мучения. Раду не стал сопротивляться, лишь довольно улыбнулся, почувствовав, как Дана бьет дрожь, чувствуя, что друг находится на пределе…Конец…
Раду, облизываясь, лукаво посмотрел на Дана; тот сидел, тяжело дыша. Раду потянул его за руку, поднимая с сидения, но тут же посадил обратно, только уже себе на колени. Он быстро справился со своей ширинкой и вошел в него резко одним толчком. Дан вздрогнул от боли, но на секунду вернувшееся ясное сознание потонуло в новых ощущениях, которые ему дарил Раду. «Да, не зря он занимается верховой ездой…»- пронеслось в голове у лидера. Толчки становились все резче и быстрее. Дан кончил первым, затем и Раду присоединился к нему. Еще какое-то время они сидели так пытаясь отдышаться после бешеной скачки. Два молодых человека сидели один на коленях у другого, нежно обнявшись, и как и раньше, не говоря ни слова, которые им были и не нужны. Даже мысль о том, что им приходится вот так, тайком ото всех скрываться, не могла нарушить счастья их единения. Выходили они по одному: сначала Раду, затем Дан, успевший привести себя в порядок. Слава Богу, что никто не видел, что выходили они из одной кабинки…

…А теперь он один остался наедине со своими воспоминаниями о НЕМ и только о НЕМ. Совсем один. Стук в дверь прервал поток его мыслей. Дан вернулся на свое место, взглянул в иллюминатор на восходящее солнце, которое не могли скрыть облака. Это было самое одинокое утро в его жизни. Он устало закрыл глаза, погружаясь в тяжелый спасительный сон. Лишь губы его безмолвно повторяли такое близкое его сердцу имя. Но все же время, проведенное с этим человеком, останется самым ярким периодом в его жизни.



Душ

- В душ, скорее в душ, - повторял про себя Дан, подбегая к подъезду своего дома. В то утро он возвращался с пробежки. Впрочем, он бегал каждый день, ведь в нем еще теплилась надежда когда-нибудь стать профессиональным спортсменом. Вот он открыл дверь своей квартиры и вдруг на пороге увидел черные ботинки Арсения.


- Как он здесь оказался? – про себя удивился Дан, - ах, да, я же сам ему давал ключи, чтобы он поливал цветы в мое отсутствие.
Дан прошел в комнату. На его кровати в беспорядке валялись вещи Арсения.
- Неужели он в ванной? - мелькнула мысль.
Дан проследовал к ванной комнате. Дверь не была до конца прикрыта. Дан заглянул в дверной проем и увидел Арсения, томно лежащего в пенной ванне с закрытыми глазами.
- Эй, Арс, что ты здесь делаешь?
- Ах, Дан, привет. У меня уже неделю нет дома горячей воды, вот я и решил зайти к тебе помыться, извини не предупредил, ты был недоступен…
- Ну да, не буду же я бегать с сотовым… А теперь выматывайся отсюда. Если я сию секунду не приму душ, я заработаю воспаление легких.
- Но Дан, помилуй, я только зашел… У меня сегодня важная встреча, я не могу быть неопрятным! Иди лучше сюда, ванна большая!
Действительно, ванна была большая – итальянская джакузи на 4-ых. Но в ней никогда еще не находилось более одного человека.
«Почему бы и нет», - подумал Дан и пошел в комнату снять одежду и надеть халат.
Он зашел в ванную. Теплый пар ударил ему в лицо.
«Наконец-то», - подумал он.
Но ему было стыдно раздеваться при Арси, ведь они еще никогда не видели друг друга без плавок.
- Закрой глаза, - попросил он.
Арси подчинился. И вот уже Дан лежит в теплой ароматной ванне, его натруженные мышцы отогреваются и расслабляются, он доволен.
«Божественно», - думает он, лежа рядом с Арси. Хоть ванна и большая, но волей-неволей они касаются друг друга, и эти прикосновения кажутся Дану какими-то необычными. Сквозь непокрытые пеной участки Дан увидел молодое обнаженное тело Арсения. Его сильные ноги плавно продолжали линию бедер, а красивый загорелый торс будоражил воображение. Это уже не было тело юноши, а молодого, но в то же время зрелого мужчины. Тепло разлилось по телу Дана. Прежде он не испытывал такие чувства по отношению к молодым людям, и это Арс, его близкий друг, которого он казалось, знал вдоль и поперек, вдруг вызвал у него такие эмоции. Дан возбудился и вода более не могла скрывать этого. Арс увидел эрекцию Дана и все понял. Он не стал сопротивляться.
Руки Дана обвились вокруг корпуса Арсения. И вдруг все окружающее словно померкло, Дан желал его и не желал ничего другого, и крепко обнял его, и целовал, и уже не мог отпустить, даже если бы захотел. Теплая вода струилась на них, лаская душу и тело.
«Боже, что я делаю, я потеряю его», - подумал про себя Дан, но уже не мог остановиться. Он был сам не свой и разум не слушался его. Он ощущал горячее тело Арсения в своих объятиях - это его опьяняло. Дан прижался к Арсению, и ему почудилось, будто тысячи рук обвились вокруг него, охватили и понесли.
Их больше ничто не разделяло, они находились совсем вплотную друг к другу. Голова стала туманной. Их тела сплелись и, казалось, уже никакая сила не сможет их разнять. Дан под водой нежно нащупал орган Арсения, волна эмоций накрыла его, он больше не мог себя контролировать и полностью подчинился природным инстинктам. То же самое сделал Арсений.
Они гладили руками по своим самым интимным местам, то сжимая, то расслабляя ладони, нежно перебирая пальцами, и каждый стремился доставить друг другу удовольствие. Неожиданно они ощутили нарастающее возбуждение, которое оглушило и захлестнуло все – слова, границы, горизонт и, наконец, их самих. Обессиленные, они положили головы на край ванны, отключившись от внешнего мира...
***
Они лежали рядом. Арс первый поднял голову. Он словно возвращался издалека. Он посмотрел на Дана. Веки у него сомкнуты, губы полуоткрыты, и он дышит глубоко и ровно. Он еще не вернулся. А Арс уже здесь. Мысли снова возникали в его мозгу. Дан все еще отсутствовал.
«Если бы я тоже мог, - думал он, - так растворяться, полностью и надолго...»
В этом Арс ему завидовал, но это его и слегка пугало. Дан находился где-то там, куда он не мог последовать за ним, а если и мог, то ненадолго. Он вдруг почувствовал, что одинок…
- Дан, ты здесь? – спросил он.
- М-м-м, - промычал Дан.
Арс улыбнулся, ему было хорошо, как никогда. Его лучший друг оказался еще и прекрасным любовником. «Надеюсь, ему тоже понравилось…» Он крепко обнял Дана и стал дожидаться его «пробуждения».

Любовь под липами

Дан одиноко сидел в кресле-качалке на балконе своего загородного дома. Он уже несколько дней сочинял песню, но вдохновение то и дело ускользало от него, оставляя на бумаге лишь нескладные закорючки.


- Эта песня должна быть о любви. Впрочем, как и все остальные. Но что из этого? Нужны слова, музыка… - с тоской думал он.
Неизвестно, сколько бы он так еще просидел, если бы в дверь не постучал Арс. Дан пошел открывать.
- Заходи, - сказал он ему.
Впрочем, это приглашение было излишним, ведь пунктуальность не была коронной чертой Арсения. Он стремительно влетел в комнату, оставляя грязные следы от ботинок на деревянном полу. Но Дану от этого не было ни холодно, ни жарко, он находился в состоянии отрешенности и поисках музы.
- Как дела? – спросил Арс, но не услышал ответа.
- Все с тобой ясно. Опять не спал?
- Нет...
- Дан, ты так свихнешься. Нельзя же быть в постоянном напряжении. Отдохни!
- Если я сейчас не напишу песню, мы сможем отдыхать всю оставшуюся жизнь, - ответил Дан и тяжело вздохнул.
Они вышли на балкон, встали рядом и, облокотившись на подоконник, смотрели в даль. Ветер приносит ароматы влажных лугов, лесов, весны. Дан глубоко вдыхает напоенный ими воздух. Медленно плывут облака. Внезапно он чувствует головокружение, перед глазами появляются черные круги. Колени подкашиваются, он медленно оседает в кресло, лицо его влажное. Он замечает, что плачет, безудержно плачет, точно что-то ушло безвозвратно.
Арсений не стал задавать вопросы. Он знал, что у его друга нервное истощение, он несколько дней не спал и не ел. Арсений опустился на колени перед Даном. Растерянный, жалкий, худой, он сидит перед ним, лицо его бледное, глаза потухшие. Слезы текут по его впалым щекам.
- Ах, Дан, что они с тобой сделали… - слова вырываются из груди какими-то толчками, Арсений сам плачет, - Черт меня возьми, дурак я этакий, - и, обняв Дана за плечи, прижимает его к себе и чувствует, как он дрожит, - И ты все это делаешь ради нас, ах, Дан, прости нас…
Арсений обнял его и ощутил его всего – мягкого, теплого. Он прильнул к Дану, обвил руками его длинную шею и положил голову к нему на грудь. Дан осторожным движением притянул Арсения к себе. Он почувствовал, как в нем просыпается жажда ласки и тоска по теплу. Страстью вспыхнуло пламя надежды, и жар изнеможения пронесся по всему телу.
- Не плачь, Арсений, все будет хорошо…
На Дана нахлынула лихорадочная, почти безумная жажда тела Арсения. Он прижал его к себе и страстно поцеловал в солоноватые от слез и еще дрожащие губы. Арсений чувствовал примерно то же. Их охватило бешеное желание раствориться друг в друге, они находятся в плену этого желания и не в силах ему сопротивляться.
Они окунаются в сказочный мир переливающихся красок, грез, волнующих их фантазий, от которых кровь вздымается фонтаном. Сладостный поющий вихрь эмоций охватывает их и уносит, голова становится туманной. Все это кажется нереальным, почти сном.
Летучие каскады предчувствий и томлений, за которыми переливаются зелень лугов, одолевают их. Поет серебряный шелест тополей, и темнеют мягкие очертания пространства и времени. Вернулось прежнее чувство полноты жизни, трепетное, парящее. У них все впереди, они чувствуют себя свободными…
***
Дан очнулся в том же кресле. Арсения уже не было. Он встал и, облокотившись на подоконник, смотрит в зеленеющую даль. Ветер запутался в вишневых деревьях. Они тихо шумят. Это сон наяву, когда нет никаких мыслей, когда только изнеможенно отдаешься слабой пульсации своего сердца и солнечному теплу. Он чувствует тихое счастье и безмятежность.
Дан пожирает окружающий его мир глазами, словно видит все это впервые. В нем вновь проснулась жажда жизни.
Все его внимание привлекла молодая липа, одиноко стоящая под балконом. В ней играли солнце и ветер. Неожиданно Дан ощутил безудержный порыв, он схватил свой альбом и начал судорожно писать. Слова сами лились из-под его пера, он лишь успевал их записывать. Он уже знал, о чем будет песня.
- Думаю, она станет хитом, - загадочно улыбнулся Дан, и жизнь показалось ему такой прекрасной и насыщенной, - Спасибо тебе, Арсений…



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница