А что? Он во мне уверен…- на самом деле он и сам до сих пор не мог поверить



страница25/28
Дата30.04.2016
Размер5.32 Mb.
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28

Уходя от погони...

Кончился очередной концерт. Еще свежи были воспоминания вечера, еще гремели в ушах аплодисменты и восторженные крики поклонниц… Сбившееся дыхание потихоньку восстанавливалось. Медленно остывало разогретое тело… Ребята с удовольствием укрылись в примерке, развалившись на диванах, давая натруженным ногам отдых.


- Ну, ничего вроде выступили? – спросил Дан, полоща горло холодной водой.
- Очень даже ничего… - отозвался Раду.
- Та хороша была, в первом ряду с длинными ногами в красной юбке…- пробормотал Арс, разглядывая заветную точку в противоположной стене.
- Значит, вместо того чтобы петь, ты разглядывал девчонок на первом ряду?– возмущению Дана не было предела, но, тем не менее, на лице его сияла довольная улыбка.
- Я могу совмещать приятное с полезным! – отпарировал Арс.
Но выяснение отношений откладывалось на потом, потому что зазвонил мобильник. Дан кого-то внимательно слушал, почти ничего не отвечая, а ребята тем временем пытались по мимике друга угадать, что же произошло…
- Так… - наконец закончил разговор Дан, поднимаясь с кресла, - Звонил Саня. Сказал, что все гримерки берут штурмом поклонницы… не смотаемся – следующий концерт придется отменить… Или выступать в гипсе.
- Трудновато будет зажечь с гипсом-то, - задумался Арс, почесывая подбородок.
- Ну, теперь хоть стало ясно, что выступили мы отлично! – отшутился Раду.
- Хорош шутить – сваливаем! – заорал Дан, всерьез забеспокоившись о своем здоровье…
Ребята выбежали в коридор, размышляя, куда бы им спрятаться. Но кто же мог подумать, что толпа фанаток так быстро достигнет желаемого финиша?! Весело взвизгнула одна девушка, ей откликнулась другая – не менее истерично – и целая толпа девушек, невнятно выкрикивая имена ребят, понеслась лавиной по коридорам, сметая все на своем пути…
Первым очнулся Арсений, довольно быстро стартовав в темную часть коридора, имеющую множество ответвлений.
«Вот вам и Сева, - пробурчал себе под нос Дан, волоча за рукав остолбеневшего от страха Раду, - вот вам и вечно сонный Ларс-романтик…»
Ребята бежали по малоизвестному им коридору, борясь с расшалившимся воображением, которое услужливо рисовало им картины – одна страшнее другой – их скорой кончины в объятиях сотен поклонниц.
«Погиб при исполнении служебных обязанностей» - эти слова можно смело было выгравировывать на их надгробных памятниках…
Дыхание сбивалось и ослабевало. Казалось, что вдыхаешь не кислород, а другой едкий колкий газ, свинцовыми каплями оседавшими на дне легких. Пот струился по лицу, застилая и щипля глаза. Мышцы превращались в сталь, одновременно разрываясь болью. Но погоня не отставала. Она, казалось, набирала силы, в то время как парни ее стремительно теряли.
Арс вдруг неожиданно свернул в сторону, исчезнув за очередным поворотом, да так ловко, что это осталось незамеченным фанатками…
Внимание сотни голодных, бешено блестящих, ярко подведенных хищных глазок обратилось на Дана и Раду. Коридоры были совершенно незнакомыми, силы стремительно таяли, словно кусочек льда на ладони… Но Дан, по-видимому, в прошлой жизни был военным. Он не запаниковал, не рухнул на пол, бестолково вздымая руки к небу, надеясь успеть помолиться… Ловким движением рук он скинул с тела пропитанную потом рубашку, щегольнул открытым торсом, кокетливо передернул плечами, приводя фанаток в дикий восторг, и кинул ее в сторону… Толпа ринулась туда, подарив ребятам несколько драгоценных минут…
Дан открыл первую попавшуюся дверь и юркнул туда, втащив за собой задыхающегося Раду.
Мягкие руки друга тут же легли на влажную от пота грудь Дана… Его прерывистое дыхание, прохладной влагой оседало на шее Бэлана…
- Хорош меня лапать! – прорычал Дан.
- Извини, - сбившееся дыхание разрывало предложение на отдельные слова, - здесь негде стоять…
Раду усиленно копошился, что-то сдвигая ногами. В кромешной темноте ничего не было видно. Загремели алюминиевые ведра, откуда-то посыпались щетки и тряпки, увесистая швабра решила оставить свой след в виде синяка на лбу Дана. Парень зашипел от боли, потирая ушибленное место:
- Пусти слона в посудную лавку…
- А вот Арса ты не кстати вспомнил! – пробурчал недовольный Раду, - он сейчас, наверное, валяется на диване в гостиничном номере, уже принявший душ…
- Не трави душу! Да замри ты хоть на секунду, нас же услышат!
Обхватив за талию друга, Дан резко прижал его к себе.
- Господи, где мы? – чихнув, от рассыпавшегося порошка поинтересовался Раду.
- Ну, кладовка какая-то… Да хватит говорить, пока нас не нашли!
- И не найдут. В эдаком хламе… - не унимался Раду.
- Вот разговорился! На интервью бы так, а то молчит, как партизан… хоть иголки под ногти загоняй…
- А-а.. – взвизгнул Раду, порядком напугав Дана.
- Что… Раду?.. – В голосе Дана слышался испуг и волнение.
- Нога, - простонал тот, - мышеловка чертова…
- Угораздило же тебя. Говорил, стой на месте?
Но ответом ему было очередной вскрик и резкая дрожь тела в его руках. Невнятные шаги доносились со стороны коридора. Кто-то приближался…
«Rahat!»
Дан пытался зажать рот Раду рукой, но получалось плохо. Тот все время елозил, намереваясь стащить с ноги мышиную ловушку – звуки проходили сквозь неплотно сомкнутые пальцы… Тогда Дан чуть наклонился и, прикоснувшись пару раз губами к щеке в поисках чужих губ, наконец скрыл словесный поток поцелуем…
Бешеная идея имела успех… Раду замер, по-видимому, широко открыв глаза. Дан аккуратно целовал мягкие, чуть солоноватые губы, прислушиваясь к своим эмоциям… Горячая густая волна, прокатившись по всему телу, ожившим тяжелым огненным шаром осела внизу живота. Раду пытался вырваться, высвободиться из под поцелуя, но вместо этого лишь дразнил Дана своими движениями… Оба злились, но обоим начинало нравиться…
Дан крепче прижимал к себе Раду, слушая как бьется его сердце, как легкая покалывающая дрожь - уже не боли – пробегает по его напряженному телу.
Жесткие пальцы врезались ногтями в плечи, но, постепенно ослабевали, едва касаясь, безвольно сползали ниже. Дыхание вновь сбивалось, разрывалось на маленькие многочисленные куски, которых никак не хватало…
Топот в коридоре утих. Раду, оттолкнул Дана от себя, прервав поцелуй, боясь признаться себе в том, что ему понравилось…
- Боже, Дан (rahat, мне понравилось… Я хочу еще…) Не надо таких радикальных идей!
- По-другому тебя заткнуть не удавалось… - прохрипел Дан, внезапно севшим голосом.
Раду присел на пол, освобождая свою ногу. Удовлетворенно выдохнул, почувствовав, как боль отступает…
Расслабленно тело прижалось к ногам Дана, рука с мягкими пальцами легла на бедро… Дан закусил губу, чтобы не застонать от досады.
– Rahat, Раду, что же ты делаешь?
- А? Что?
- Не останавливайся, - прохрипел Дан, хватая руку Раду, перемещая ее выше…
Раду поднялся, желая увидеть лицо Дана, заглянуть ему в глаза, но он упустил из виду, что в кладовке было темно.
Дан, почувствовав горячее нервное дыхание, коснулся губ Раду, прильнул к шее… Покусывая, потягивая тонкую кожицу…
Губы Дана были необычайно нежны. Едва уловимыми прикосновениями они проносились по лицу, по шее, по уже обнаженной груди…
Тело Раду трепетало от восторга, от нового, неизведанного наслаждения. Кровь, негромко булькая, закипая, проносилась по венам, гремела в ушах, в то время как все остальное тело было будто сковано льдом. Будто в сильном ознобе сокращались мышцы, заставляя Раду вздрагивать…
Он ловил своими губами губы Дана, ласкал их, смаковал как самую любимую сладость на свете…
Дан же, затягивал с прелюдией. Нежные поцелуи и не думали заканчиваться. Терпение Раду стремительно таяло под натиском неистового возбуждения. Обтягивающие брюки уже давно создавали дискомфорт, давя в паху…
Резким толчком ладоней в грудь, Раду оттолкнул Дана к стене и тут же придавил своим телом, прижимаясь плотно-плотно… Чтобы друг почувствовал все нарастающее возбуждение, чтобы уловил бешеный жар его тела…
Пробегая влажными, чуть подрагивающими руками от груди к паху и обратно, Раду целовал Дана, сминал своим напором ласки друга…
- Повернись, - прошептал в самое ухо Раду. Его голос дрожал от нетерпения…
В ответ лишь ехидный смешок. Дану нравилось дразнить друга, нравилось слышать его неровное дыхание, ловить его торопливые ласки. Нарочно медленно он повернулся, прижавшись грудью к холодной неуютной стене…
Раду припал губами к его плечам и спине, параллельно стягивая свои и его брюки.
Резкие неумелые движения друга доставляли много боли. Дан шипел, скреб пальцами стену, ломая ногти, в кровь прокусывал губы…
Раду будто не замечал этого, двигаясь в такт собственным хриплым стонам… Вцепляясь острыми коготками в нежную кожу бедер Дана…
Бэлан вскрикивал, уже не от боли, а от нарастающего пожара наслаждения. Мириад бушующих самых разнообразных красок вихрем кружился вокруг него, чуть подрагивая раскаленным воздухом… Сверху и снизу, справа и слева – отовсюду неожиданно появились невидимые холодные, будто бы стеклянные грани, медленно, но неотвратимо сужающиеся… болезненно сжимающие тело…
Шелковый кокон наслаждений плотно опутал легкие, не давая тем сделать ни вдоха ни выдоха…
- Дан, не кричи же так! Нас услышат… - сдавленно прошептал Раду, вырвав сознание Дана из пестрого фейерверка.
- Черт тебя подери, тогда не останавливайся! – крикнул Дан, плотнее прижимаясь к Раду, чувствуя как конвульсивно сжимаются его собственные мышцы, схватывая в тугое кольцо друга…
Раду глухо застонал, обвивая руками грудь Дана…
Навязчивая мысль, что кто-то сейчас откроет дверь и увидит их вдвоем не давала Раду покоя. Представляя масштабы будущего скандала, Раду охватывала дрожь. С другой же стороны мысль быть пойманным здорово возбуждала, придавая получаемому удовольствию особый терпкий аромат…
Тяжело дыша в спину другу, Раду обхватил рукой возбужденный орган Дана, двигая рукой в такт своим движениям. Сладкие стоны, разбивались на тысячи крошечных стонов, заполняя маленькую комнату медленным бесконечным эхом…
Дан прогибался под ласками Раду, двигался навстречу его руке, ускорившая темп. Тонкие пальцы обвили руку Раду, корректируя движения, чуть сжимая пальцы…
Прошептав что-то нечленораздельное, Дан кончил в руку друга. Следом за ним кончил и Раду, все еще двигаясь по инерции…
Оба тяжело дышали, дрожащими руками ища одежду. Их отсутствие было слишком долгим…

-О! А вот и они. Где вас носило? – В дверях их встречал встрепанный Саня.


- М-м-м, - промычал что-то нечленораздельное Арс. Точному произношению слов мешала пища, - а мы уже надгробные плиты заказывали… Думали все…
- Много думать вредно, голова болеть будет, - совсем беззлобно пробурчал Дан, опускаясь в кресло и прикрывая в блаженстве глаза - воспоминания пережитого были еще свежи.
- Господи, где вы были? Что вы делали?!
- О-о-о… - Дан откинулся на спинку кресла и сладко улыбнулся. Раду испуганно смотрел на Дана, ожидая от того ответа, - трахались мы.
- Что?! – дружное трио.
- Да ничего. Очень даже ничего, - засмеялся Дан.
Саня, злобно матерясь, – ох уж этот молдавский юмор – покинул гримерку. Раду рухнул на стул, переваривая услышанное.
Арс, все еще не веря своим ушам, следил за Даном, надеясь отыскать опровержение (или подтверждение) его слов.
Дан встал и, успокаивающе похлопав Раду по плечу, подмигнул Арсу и одними губами прошептал: «Я тебе потом все покажу…»

Crede ma

- Так, сегодня всем руковожу я!- Раду стряхнул с куртки снег, пытаясь одновременно запереть за собой дверь.- Возражения не принимаются.


Такие привычные стены студии, отделанные под светлый кирпич, казались незнакомыми в царившей здесь тишине. Конечно, народа и обычно бывает немного, но сейчас здесь было пусто и неуютно, как бывает в необжитом или брошенном доме. «Как у меня в квартире»- мелькнула у Дана неожиданно грустная мысль. Кое-где на «кирпичах» были написаны названия самых разных групп и подписи их участников, нарисованы абсолютно сумасшедшие рожицы и картинки, а в паре случаев можно было даже встретить надписи вроде: «Пожил – поживи еще», «Девушки, звоните по телефону ***. А те, кто способен к нормальному сексу, звоните мне», «Нельзя записывать одну песню три недели… то есть, я думал, что нельзя…» и «Вокруг все дебилы. Я один умный. Наводит на мысли». Весь пол покрывал короткий темно-серый ковролин, теплый и мягкий.
Раду ловко щелкнул пятеркой выключателей, врубая свет по всей студии. В тот же момент Арс изо всех сил тряхнул заснеженной шапкой, но, не рассчитав пространства и, особенно, длинны своего размаха, изо всей силы саданул ей по вешалке, стоявшей рядом. Та покачнулась и начала с опасной скоростью приближаться к голове Дана, который лишь чудом успел увернуться. Грохот сопровождался интеллигентным молчанием. А что говорить? Вот если бы он ничего не сшиб…
- Поверить не могу, что Влад отдал тебе ключи…- пробурчал Дан, возвращая вешалке вертикальное положение и отодвигая подальше от Арса.
- А что? Он во мне уверен…- на самом деле он и сам до сих пор не мог поверить.
- А в нас?- голос Севы откуда-то снизу, от ботинок с жутким количеством шнурков. Зато, по его утверждению, невероятно модных. Ему все верят на слово.
- Я помолчу… Влад все никак не может забыть раскрашенные наушники и варварски вырванный микрофон…
- Нет, как будто я во всем виноват!- возмущенный голос, резкое вытягивание тела вверх и задетая головой на полной скорости лампочка сигнализации. Ее спасает лишь металлическая решетка вокруг. И снова благоразумное молчание, прерываемое лишь громкой руганью Арса.
- Ну, может мы уже начнем?- голос Дана, разутого и выжидающе за ними наблюдающего.
- Ага… А, черт!- догадайтесь, чей голос? Правильно, Арси. Споткнулся. О собственные ботинки, которые поставил на это место секунду назад. Бывает… Дан еле успевает подхватить его, пока тот не упал и не сломал себе и людям чего-нибудь нужного. Главное в этот момент – это удержать его от приземления, что довольно сложно, учитывая вес этого маленького лосенка.
- Спасибо,- Арс постепенно приобретает опору, и спасительные объятия немедленно перетекают в нежные, потом – в далеко не дружеский поцелуй, а затем становятся все крепче, страстнее.
Раду разворачивается, устало закатывая глаза. За последние 2 недели, которые прошли с того момента, как ему поведали о «великой и ужасной тайне», он видел подобное уже столько раз… Сколько можно?! И как им не надоедает?
- Так, ну, может, запишем хоть что-нибудь, пока не разгромили всю студию?
2 недовольных взгляда и быстрый, будто прощальный, поцелуй. Как же, прощальный…
Студия, вообще-то, небольшая даже по скромным запросам. Другое дело, что она в этом здании не одна. И уж совсем становится плевать на размеры комнаты, когда работаешь с отличной аппаратурой и хорошими людьми.
Короткое приготовление, во время которого Раду успел, не спеша, выпить чашечку кофе.
Пара взмахов рукой, обозначающих полную боевую готовность. Поехали!
- Слушай, а я не понял, а как ты петь будешь?- удивленный голос Арса.
Тихо скрипнув зубами, выключает запись. 1-ый дубль прокатил… Ой, не к добру…
- Объясняю для особо одаренных. Я. Буду. Петь. В. Понедельник. Когда. Выйдет. Влад. Потому что я, в отличие от некоторых, не смываюсь «на пару деньков туда, где нас никто не знает, и можно будет целовать Дана у всех на глазах». Цитата. Поэтому я и буду в понедельник стоять здесь, тихонечко напевая. А потом – простое наложение. Все, поем!

5 минут приличной работы… Лишь 5 минут… Ну, почему Дану приспичило именно сейчас рассказать анекдот?! Задал вопрос вслух. Меня услышали? Или просто так жестоко проигнорировали? Услышали, но проигнорировали. Спасибо, я тоже вас люблю. Заметил, что забыл выключить запись. Теперь на ней 5 минут дикого ржача Севы. Бесценно. Подарю ему на день рождения. Нет, лучше Дану, пусть наслаждается. Так, работаем!


Ага, работаем… Меня опять проигнорировали. Или не услышали. Хотя врятли. Переходим к крайним мерам. Палец ненавязчиво скользнул по бегунку, поднимая его резко вверх. Искаженные лица доставили ма-а-ассу удовольствия, меня услышали!
Еще 5 минут на мат… Зато какие серьезные лица, полная готовность к работе! Работаем полчаса…
ЧЕРТ! Забыл перевести бегунок! «Crede ma» есть, но в таком звучании… То ли Арс поет, то ли 3-летняя девочка… Вообще, модно получилось, может так оставим? Все-все, стираю! А жалко…
15-минутный перерыв, все приходят в себя, успокаиваются… Арс, успокаиваются… плавно начинают работать… нет, Дан, не обнимать Арси, а работать… Взмах рукой, начало записи и… Дан забывает текст!!! Собственный текст!!! Им написанный текст!!! Чтоб его… И снова запись фиксирует дикий ржач Арса… Так, я сейчас или пойду за кофе, или пойду к ним, УБИВА-А-АТЬ!!! Спокойно, Раду, все будет хорошо…в следующей жизни…когда я стану кошкой… Откуда это? Так, пойду-ка я за кофе…

- И чего он так разозлился?- спросил Дан, не отрываясь от листа с текстом. «Как интересно! И я это писал?»


- Ревнует!
Потом затишье на несколько секунд… Маленький тиран, стискивая в руках кофейник, возвращается на свое место. Под пристальным злобным взглядом Раду, песня начинает записываться… Вот всегда так, пока не наорешь – ничего не сделаешь.
Льющаяся из наушников музыка создает настроение, сами собой в голове появляются слова. Ритм подхватывает, заставляет сердца биться с одинаковой частотой. Перед лицом загорелое, полуобнаженное плечо Дана… Голос Арса заметно стихает, ему трудно отвести взгляд от смуглой кожи…
- Так, стоп! Арс, ну куда ты ушел? А так хорошо начиналось… Давай сначала!
Проигрыш. И Арс не выдерживает, срывается в последний момент… Руки обнимают стройное, так хорошо знакомое тело, проникая под рубашку, губы впиваются в шею, выводят странный узор, ласкают языком. Дан вздрагивает и еле успевает вступить вовремя.
Suferi mult, dar vrei sa ma uiti
Crezi ca totul trece
Nu vreau nimic, doar sa ma asculti
Cu inima ta rece.

В голосе слышны чувственные, гармонично вплетающиеся в песню выдохи сбившегося дыхания. Это получается случайно, даже против его воли. Пальцы Арси пробегают по коже, слегка щекоча, лаская и с силой разминая, словно настраивая странный музыкальный инструмент. Зубы чуть прикусывают вену на шее, но почти тут же исчезают…
Crede ma, ce-am pastrat in suflet
Este numai, numai pentru tine
Am gresit, stiu, dar iarta-ma iubito
Vreau din nou sa crezi in mine
Stiu ca te-a ranit

От тяжелого дыхания Дана сердце бьется быстрее, а когда он разворачивается и прижимается ближе, во рту неожиданно пересыхает. Теперь уже его губы слегка дотрагиваются до виска, обдавая мягким жаром, прикусывают ухо, на короткое мгновение касаясь языком чувствительной кожи за ним, и с яростью впиваются в шею. Голос едва заметно срывается.
Stiu ca fara mine mult ai suferit
Dar crede ma, n-a fost nici o clipa
Sa nu te fi iubit.

Светлые пальцы расстегивают рубашку, приспускают ее с плеч, так, чтобы губы смогли коснуться груди, подарить свое тепло и ласку. По спине Дана свободно гуляют чужие руки, большие ладони осторожно и почти нерешительно гладят темную кожу… Он ловит их своими за запястья, стараясь понять неизвестное движение…пытаясь почувствовать, то, что ощущают они, и передать им свое наслаждение…
Crede ma,
O lume va sti
Ca viata mea e in tine
Crede ma,
Oricat vei iubi
Nu vei iubi ca mine.

Руки Арса сбегают вниз, касаются живота, заставляя вздрогнуть и оставляя за собой огненные следы на коже, медленно расстегивают пояс, игнорируя сдавленные вздохи и чужие руки, пытающиеся остановить сумасшествие…
Раду тихо матерится, не отрывая взгляда от стекла… И они еще успевают петь…
- Ну, так хорошо шло! Слабо было потерпеть? - шепотом, чтобы… А черт его знает, почему! Но все равно шепотом…- А е*сь сколько хотите, я ничего стирать не буду!, - демонстративно откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки.
«М-да, мне суждено умереть от передозировки кофеином», - наливая очередную чашку кофе. И, все-таки, они неплохо смотрятся…
Тело Дана бьет мелкая дрожь, он прижимается еще ближе, и моментально погибает под страстными поцелуями, покрывающими лицо, шею, плечи… От его сумасшедшего влюбленного взгляда. Арс хочет жадно впиться в полуоткрытые губы, сцеловывать с них тихие вздохи, отнимать все произносимые слова, грубо кусать, чувствуя в своих руках страстную дрожь тела, но лишь легко пробегает по ним, дразня, целуя уголки, вызывая смущенную улыбку на лице и огненный вихрь во взгляде. Пальцы ощущают нестерпимый жар смуглого тела, впитывают его всеми клеточками, гордясь, что это они тому причиной.
Nu mai rezist, simt ca te pierd
Si totul plange in mine
Nu vreau nimic, doar sa ma petreci
In lumea fara tine.

Руки Дана под его джемпером. Они пробегают по чуть влажной спине, временами несильно впиваясь ногтями в кожу, цепляясь за плечи, словно ощущая в этом поддержку, проверяя их силу.
Crede ma ca luna de pe cer
Va fi numai, numai a ta
Si crede ma, in lumea toata
Doar eu iti voi da toata viata mea.

Бедра Дана близко, настолько близко, что без труда можно почувствовать сквозь плотную ткань полурасстегнутых джинсов возбужденную плоть, ее нестерпимое желание.
Теперь губы Дана касаются груди Арса. Они втягивают кожу внутрь, чуть прикусывая ее, оставляя темно-красные засосы на светлой коже, исчезающие в тот же момент следы зубов. Они болят, но этим лишь усиливают желание, лишь увеличивают наслаждение.
Crede ma, soarele pe cer
Va luci numai, numai pentru tine
Si crede ma,
Vreau sa crezi in mine.

Откинув голову и судорожно втягивая в себя воздух, Арс мельком взглянул на Раду, с серьезным видом рассматривающего свои ноги. Вроде, он тут не при чем. Усмешка сама по себе возникает на лице, а в душе одновременно поднимается что-то о-очень отдаленно напоминающее жалость или смущение…
Дан сильно толкает Арса, заставляя отступать назад, толкает до тех пор, пока спина Арси не упирается в холодную стену. Желание подобно пожару… Поцелуи, словно смерч, проносятся по разгоряченному телу, искаженное хрипом дыхание звучит все чаще, чужие зубы прикусывают сосок, первый стон заставляет пробежать по телу дрожь.
Позади, где-то бесконечно далеко, слышится негромкий хлопок дверью… Очень галантно…
Дан, неожиданно оторвавшись от горячей, солоноватой кожи, приподнимается и хрипло выдыхает Арсу куда-то в шею:
- По-моему, нас бросили на произвол судьбы…
Арс нервно усмехается, представив красноречивую мимику Раду.
Дан тоже усмехается, но совсем по-другому – лукаво, хищно, многообещающе, не отрывая взгляда от светлых глаз. И резко соскальзывает вниз по телу Арси, с силой вцепляясь длинными пальцами в ремень. Послышался звук расстегиваемой молнии, и Арс глухо застонал, когда горячие губы Дана коснулись его члена. Его рука утонула в черных, чуть влажных волосах друга, корректируя его движения, задавая нужный темп. Горячий язык скользил по члену, отбирая чувства и дыхание, на губах оставался солоноватый, терпкий привкус.
Тихие, едва разборчивые стоны Арса сменились резкими вскриками, нервная дрожь, пробегавшая по его телу, без труда передавалась Дану. Влажные от пота пальцы Бэлана скользили по его бедрам, по животу, покалывая кожу ногтями, щекоча едва уловимыми прикосновениями. С силой сжали сосок.
Арс медленно оседал по темной, гладкой стене, ноги отказывались его держать. Было все труднее дышать, воздух словно иссекал в этой маленькой акустической комнатке, постепенно наполняясь сладким мраком, и все время звучала какая-то тихая ненавязчивая мелодия…
- Дан Бэлан, вы обвиняетесь в убийстве,- шепотом на ухо с жалкой тенью иронии, рваное, горячее дыхание.
- Так накажи меня,- глухо и хрипло, совершенно серьезный голос, и глаза, черные, горящие, не отпускающие.
Разгоряченная спина Дана прижалась к влажной, чуть прохладной стене. И тут же жаркие, несдержанные поцелуи коснулись его груди. Собственный хриплый стон заглушил бешеное биение сердца, мягкие, чуть подрагивающие пальцы Арса пробежали от груди к животу, обжигая своим нетерпением. Жаркое, прерывистое дыхание коснулось живота Дана, заставив его удовлетворенно выдохнуть, откинувшись назад.
И хриплые крики, рвущие горло, и маленькие капельки пота, стекающие по виску и столь трепетно щекочущие кожу.
Арс не спешил, он наказывал, не забывая время от времени следить за выражением лица Дана. Средний и указательные пальцы, едва касаясь кожи, пробежали от живота к основанию члена и, нарочно медленно, к самой головке. Дан тихо зашипел, только крепче зажмурившись. Сколько он еще вытерпит? Это было интересно обоим…
Огненное, невыносимо горячее дыхание охватывало возбужденную плоть и постепенно остывало, не принося облегчения. Тело Дана била болезненная дрожь, но Арс будто не замечал этого. Едва коснувшись кончиком языка, он слизнул маленькую выступившую капельку… и, тут же выпрямившись, припал к плотно сжатым, напряженным губам Дана, кусая, лаская языком, втягивая во влажную глубину, даря им свое наслаждение, делясь страстью и полученным вкусом. Дан напряженно вцепился в его плечи, нечаянно причиняя боль, но тут же невероятным усилием заставил себя ослабить хватку. Рука Арси скользнула по беспокойно вздымавшейся смуглой груди, явственно ощущая сумасшедший ритм сердца. Пальцы, выписав непонятный пируэт на животе, поднялись по шее, и вернулись к члену, несильно сжав его.
- Все, - жарко выдохнул Дан, придвигая Арса ближе к себе, с наслаждением вдыхая его запах, утопая в тепле его тела, - я больше не могу, Арс…
Арс ухмыльнулся, добившись своего, увидев маску сладкой муки на лице друга. Коснувшись губами его губ, он скользнул ниже, обхватывая головку члена и слыша болезненный вскрик.
- Да, Арс, да… еще, Арс, быстрее… - горячо шептал Дан, уже не видя и не слыша ничего, ощущая лишь горячее бархатное дыхание и влажность на своей коже.
Мягкие губы скользили вверх-вниз, выпивая Дана полностью, сжигая дотла. Легкие плавились от горячих, резко врывающихся в грудь вдохов, губы высохли, с безумием хватая воздух.
Пальцы беспокойно метались по лицу Арса, зарывались в его темные волосы, безжалостно уничтожая прическу.
Дан выгибался навстречу жадным губам, нервно вскрикивая, шепча что-то неразборчивое, безуспешно пытаясь увидеть хоть что-нибудь сквозь мутную пелену, застилавшую глаза...
Хрипло выкрикнув имя, он кончил.

  • Отличная запись!– Влад был в восторге, очередной раз прокрутив песню на начало.- Вы превзошли сами себя! В кои-то веке нормальная песня!..
    Был вечер четверга. Раду, упорно смотрел в стол и лишь изредка поднимал свой недовольный взгляд на Арса или Дана, веселых как никогда. У всех были свежи воспоминания недавнего вечера, вот только не у всех они были положительными.
    - Сколько чувства, ритма, жизни! А эти вздохи, хрипы! Честное слово, 1-ый раз слушал и не понял, чем вы там занимались! Но офигенно получилось! Вот чего каждый раз так не записывать?
    Раду дернулся, будто его ударило током. Арс и Дан перекинулись вопросительными заинтересованными взглядами, но, заметив испуганное, побледневшее лицо друга, рассмеялись.
    - Не надо так больше, я прошу…- раздался жалобный голос, крашенная голова опустилась, уткнувшись лбом в стол.
    - А что такого? По-моему, прекрасно получилось!- голос Влада был полон удивления.
    - Да, по-моему, тоже,- задумчиво отозвался Арс из-за спины Дана, до этого с задумчивым видом рассматривавший какой-то толстый журнал о компьютерах. Дан закашлялся, пытаясь сдержать смех. Владу оставалось только переводить взгляд с одного на другого, с другого на молчаливую голову Раду и снова по кругу.
    - Странные вы сегодня какие-то… Да, кстати! А кто мне сломал кофеварку?!
    И все красноречиво посмотрели на Арси, который, впервые в жизни, был не причем…

Возвращение на сцену

— Чертова сетка! – молча ругался Дан. – Противный Арс! Ну что он со мной делает?


Дан до боли закусил губу, пытаясь отвести взгляд и справиться с собственным не вовремя разыгравшимся телом. Пару секунд назад Арсение вынырнул из маленькой ванной при гримерке, где одевался к концерту, с дурацким вопросом «Ну как?» И так ведь понятно, что здорово… Да, но как он выглядит!.. Черная майка в сеточку не оставляла ни малейшего простора для воображения, ни единой тайны, включая даже границу свободных серых джинсов… находившуюся слишком низко… особенно для распаленного воображения Дана… Бэлан сглотнул, прикинув, что если бы не так любимая Арсом пряжка ремня в виде черепа с костями, то его джинсы уже давно были бы на полу…
Сбоку раздался восхищенный вздох, Дан покосился на Раду – тот с открытым ртом пялился на Арсение. Бэлан весьма ощутимо ткнул его локтем, только тогда Раду сумел подобрать челюсть с пола.
— Э-э… – фраза, которую ему удалось выдавить, была очень «умной». – Ты кого-то соблазнять собрался?
— Ага, – весело отозвался Арс. – Тебя и Дана, знаешь ли… просто хочу произвести впечатление на аудиторию – как-никак полгода не выступали.
— Не беспокойся, произведешь, – хмыкнул Дан и поспешил занять ванную. – И не только на аудиторию, – тихо добавил он, когда ребята уже не могли его слышать.
В принципе, удивляться было нечему – Арс упорно готовился к этому концерту, к «возвращению в мир музыки», как он говорил. Не далее как неделю назад он постригся и теперь темные пряди разной длины, с которых была смыта вся краска, в беспорядке торчали во все стороны, мягко мерцая своим настоящим каштановым блеском, а лукаво искрящиеся синие глаза весело смотрели на всех из-под косой челки. Дан стричься отказался и теперь стягивал волосы в хвостик.
Дан сдернул с заранее приготовленной вешалки свое «обмундирование», немного подержал на вытянутых руках, прикидывая, как он будет выглядеть, затем, не выдержав, швырнул брюки и футболку на табурет и, метнувшись под душ, включил холодную воду. Хлесткие ледяные струи немного отрезвили его, но болезненное напряжение не отступало. Дан прикрыл глаза, тихо застонав, коснулся себя там, где все болело и ныло… Перед его мысленным взором, как наяву, стоял Арс, лукаво улыбаясь. Провел руками по бедрам, еще немного приспуская джинсы, изогнулся, запрокидывая голову… Дан снова застонал, его рука двигалась все быстрее.
— А-арс… – выдохнул он, растворяясь в сладком огне.
Шум воды резко заполнил уши, Дан обмяк, тяжело привалившись к стене. Полузакрыв глаза, он пытался восстановить сорванное дыхание.
Он вышел из ванной бесшумно, желая остаться незамеченным. Тихо-тихо, на цыпочках, проскользнул в комнату. Раду, склонившись к развалившемуся на диване Арсу, что-то быстро шептал ему на ухо. Крадучись, Дан подошел к Раду со спины и резко хлопнул по плечу.
— Salut!!
Раду взвился, как ошпаренный, метнувшись в сторону. Арсение присоединился к веселому смеху Дана, заметившего в его глазах какое-то странное выражение, тут же исчезнувшее в глубине…
— М-да, – протянул отошедший от неожиданности Раду. – Тоже впечатление производишь?
Дан кивнул, все еще смеясь, и мельком глянул в зеркало. Черная футболка с искорками облегала тело, как вторая кожа, черные же брюки были настолько тесными, что даже немного мешали двигаться… В целом, решил Дан, он выглядел не менее соблазнительно, чем Арс.
— Так, ну что, мы идем? – Тодераш уже стоял у двери, нетерпеливо притопывая. – У нас осталось три минуты до выхода…

Ma trezesc cu tine-n gand


Despre tine vreau sa cant…
Дан с самого начала концерта старался не смотреть на Арсение, но когда в Despre tine его голос наполнился незнакомыми хриплыми нотками, Бэлан не удержался. И тут же пожалел об этом, потому что предательское желание, которое с трудом удалось унять в гримерке, вернулось с новой силой. Запрокинув голову и чуть выгнувшись назад, Арс извивался у микрофона. На ум Дану пришел клип – Арсение в точности повторял свои движения, добавляя и что-то новое… Бэлан мысленно попытался облить себя холодной водой, но безрезультатно.

После концерта Дан с трудом мог вспомнить подробности. Вроде бы, выступили неплохо… По крайней мере, Арс был на высоте. От взглядов поклонниц его костюмчик чуть ли не дымился. А пластика… Да, во время перерыва он не терял времени даром… Потом снова забытая было морока с автографами, жутко надоевшая, так что, когда они наконец вырвались на свободу, Раду потребовал, чтобы Арсение выполнил обещание, данное еще во время его дня рождения, когда Тодераш не смог явиться на праздник. Тогда он пообещал сводить Раду куда-нибудь развлечься…


— И куда тебя вести, - осведомился Арс.
Раду хмыкнул, теребя мочку уха.
— Даже и не знаю… Может, в парк аттракционов?..
«Старше нас обоих, а мыслит совсем по-детски… – мысленно скривился Дан. – Развлекай его теперь…»
Но пришлось все-таки выполнять просьбу…
— Давайте на чертово колесо! – глаза Раду восторженно блестели, в этот момент он казался 18-летним подростком, сбежавшим от родителей.
Арсение поймал взгляд Дана за спиной Сырбу и закатил глаза. Это был единственный аттракцион, который он не терпел. Когда-то в детстве он на спор катался больше 3-х часов и теперь его мутило при одном только упоминании этого названия… Дан ободряюще улыбнулся.
— Можешь остаться, – одними губами проговорил он.
Арсение обреченно мотнул головой и поправил пояс, отчего Дан захлебнулся воздухом и резко отвернулся.
«Да что же это такое?.. Он невыносим!..»
В результате поездкой на колесе наслаждался только Раду. Дан тупо смотрел в окно, молясь, чтобы никто не заметил, что с ним творится, потому что Арсение уютно утроился подремать у него на плече.
— Тоска заела, – тихо шепнул он Дану.
«Скорей бы это все кончилось… Хочу домой!»
Но надеждам Дана суждено было сбыться еще нескоро. Раду, похоже, задался целью обойти весь парк, так что через 3 часа, когда у Дана невыносимо болела голова и стертые ноги, маленький мучитель все еще оставался свежим, как огурчик, и, что-то напевая себе под нос, бодро таскал ребят по всевозможным павильонам. Арсение уже не раз просил его о милосердии, но Раду смотрел так жалобно, что Тодерашу оставалось только смириться…
— Дан! Да-ан…
Бэлан вздрогнул и поднял голову. Он только что присел на скамейку, блаженно прикрыв глаза, пока Раду мучил Арсение на силомере.
— Ну, чего тебе еще? – простонал Дан, вставая. Все тело ломило от усталости и мучительного неудовлетворенного желания.
— Да почти ничего, – Раду весело смотрел на попытки Дана прямо держаться на ногах, вместо того, чтобы плюхнуться обратно на скамейку. – Это последняя просьба…
— Точно последняя? – недоверчиво спросил Дан. В его голосе сквозила затаенная надежда.
— Точно, – кивнул Раду. – Скажи «да», пожалуйста… Это последняя, честно.
Дан обреченно вздохнул, согласно кивая в ответ, лицо Раду счастливо просветлело.
— Да-ан! Не надо, не соглашайся! – от палатки с сахарной ватой к ним бежал Арс.
— Поздно, он уже согласился, – в глазах Раду светился какой-то подозрительно лукавый огонек.
Арсение осел на скамейку.
— Дан, ты хотя бы спрашивал, на что соглашаешься? – Дан отрицательно покачал головой. Арс сочувствующе взглянул на него. – ты не представляешь, что он тебе закажет напоследок… Держи уж, мучитель, – он протянул Раду вату, которую держал в руках, натянуто улыбнувшись.
Дан, замирая внутри, обернулся к Раду. Слова Арса могли означать одно: Сырбу уже приставал с этим к Арсение, тот отказался, и теперь Раду собирался вывалить свою просьбу на него…
— Так на что я согласился? Чего тебе еще от меня надо?
Раду ласково улыбнулся.
— Я только хочу проверить, кто из нас дольше удержится на необъезженном жеребце…
Он едва успел подхватить ошарашенного Дана и осторожно усадить на скамейку. Бэлан поднял на него черные, полные ужаса и муки, глаза.
— Да что же это?.. – выдавил он. – Смерти моей хочешь? Могу проще устроить.
— Ну Дане… Ну пожалуйста… te rog, pici…
Глаза Дана сузились – он не переносил, когда его называли малышом.
— Принимаю твой вызов, – сквозь зубы процедил он. – Но потом – домой.
— Домой, домой, как скажешь, – покладисто кивнул Раду.
Через четверть часа Дан пожалел о своем согласии. Эта выходка Раду была уже слишком. Но проклятое слово «pici» – «малыш» неотступно звучало в голове, не давая покоя. И Дан только крепче стискивал зубы, изо всех сил сжимая коленями бока коня, вцепившись в луку седла, стараясь продержаться дольше Раду, свалившегося на 5-й минуте.
— Давай, Дан, еще немного, – ободряюще крикнул Арсение из-за ограды. – Ты его сделаешь!
Глаза Раду, стоявшего рядом с ним, весело блестели. Его безоблачное настроение не портил даже неизбежный проигрыш. Бэлан выдавил что-то нечленораздельное, зажмуриваясь. Как назло, перед глазами всплыл навязчивый образ Тодераша.
— Нет… только не сейчас… – кусая губы, прошептал Дан.
Но предательское желание, против его воли, затопило Дана жаркой волной. Он как никогда четко ощущал каждое прикосновение к телу, ставшему вдруг невероятно чувствительным. И непослушные пряди, выбившиеся из-под резинки, скользящие по щекам, и боль в закушенной губе и пальцах, цепляющихся за луку… и невыносимое трение изгиба седла там, где собрался мучительно болезненный комок желания… Рывки, бросающие безвольно обмякающее тело Дана в стороны… Бэлан сильнее впился зубами в свою несчастную губу, он был уже на грани… Сдавленный стон все-таки прорвался, ослабевшие пальцы разжались, и Дана поглотила убаюкивающая темнота…

— Раду, ты – чудовище! – сердитый голос Арсение пробился сквозь вату, в которую, казалось, был укутан Дан. – Он же мог сломать себе что-нибудь…


Дан с трудом приоткрыл глаза. Он лежал дома, на диване в библиотеке, рядом сидел Арс, Раду, опустив голову, переминался с ноги на ногу в центре комнаты.
— Но ведь все хорошо, ничего не случилось… – тихо отвечал он.
— Так радуйся, что все обошлось! – похоже, Арсение очень сильно разозлился – ты хоть задумывался о последствиях?
Раду мотнул головой, еще ниже опустив голову.
— Да ладно тебе, Арсение… – негромко сказал Дан. Сказал – и сам поразился тому, как хрипло звучал его голос. Боль во всем теле, смешанная с так и не отступившим желанием… адский коктейль.
— Дан! – тревога на лице Арсение сменилась радостью, Сырбу осторожно поднял глаза.
— Дан? Ты как?..
Арс вскочил и забегал по комнате. Он уже открыл было рот, чтобы выдать еще что-нибудь злое в сторону Раду, но Дан опередил его.
— Нормально. Арс, ты неправ… Я сам виноват… Знал же, что Раду может выдумать что-нибудь несусветное… если уж и ты отказался, и… да есть и еще причины… Я уже в норме, правда.
Раду осторожно сел рядом.
— Дан, прости… – начал он.
— Все нормально, – оборвал его Дан. – Можете успокоиться и прекратить волноваться.
Раду загадочно ухмыльнулся. Дан подозрительно взглянул на него и… мысленно заскрипел зубами, поняв планы Раду.
«Нет, нет! Ну почему именно сейчас?»
Рука Сырбу легла на его колено и поползла выше…
— Хо-очешь, я отвлеку тебя от боли? – нараспев промурлыкал он.
Это была любимая игра Раду – поверять, на сколько хватит терпения Дана. Он никогда не заходил слишком далеко, просто ждал, когда Дан сорвется и пошлет его на все 4 стороны. Обычно эти случаи поднимали настроение всем троим, оставаясь всего-навсего безобидной шуткой.
«Нет!» – в голове Дана мелькнула мысль, тут же задушенная бурей ощущений, обрушившейся на перевозбужденное тело. – «Нет, Раду, не надо… что же ты делаешь?..»
Краем глаза он заметил, как нахмурился Арсение – почему-то ему, всегда с улыбкой наблюдавшему за шалостями Раду, сегодня это сильно не нравилось… Но, кажется, Раду зашел слишком далеко…
— Раду… не надо… – простонал Дан, чувствуя теплую руку в опасной близости… слишком близко… – Раду, пожалуйста…
Он не сомневался, что ребятам прекрасно видно, что с ним происходит – облегающие брюки не давали возможности скрыть…
— Черт, Раду…
Дан непроизвольно выгнулся навстречу умелой руке, не в силах сдержать сдавленный стон. В голове билась испуганная мысль, что он сейчас не выдержит и будет просить Раду не останавливаться… закончить начатое… Сырбу хмыкнул и усилил нажим, Дан запрокинул голову.
— Не на-адо…
Собрав остатки сил, он резко оттолкнул Раду и, пошатываясь, поднялся, с трудом давя всхлип, попытавшийся вырваться при виде Арсение, все еще не переодевшегося во что-то менее… соблазняющее.. Раду самодовольно улыбался.
— Что, в душ идешь? Может, мне помочь? – он многозначительно облизнул губы.
Дана передернуло.
— Отвали! – голос предательски сорвался. – Запомни раз и навсегда: я – не гей!! Больше никогда не смей ко мне приставать!
Его мотнуло в сторону, но, вцепившись в стеллаж с книгами, Дан сумел удержаться на ногах, казавшихся ватными. Прилагая нечеловеческие усилия, он вышел, хлопнув дверью. Раду задумчиво посмотрел ему вслед.
— Знаешь, хайдук, а это ведь твой долгожданный шанс, – тихо сказал он.
— В смысле? – Арсение недоуменно посмотрел на Раду. – Ты хочешь сказать, что…
Раду кивнул.
— Именно. Вот она, твоя возможность заполучить Дана. Сейчас его можно даже не подпаивать, как ты собирался – он и так весь горит от желания. Ну просто сказка: бери – не хочу…
Лицо Арсение просветлело, он запустил пальцы в растрепанные пряди, что-то обдумывая.
— Давай, Арс, иди к нему, – продолжал увещевать Раду. – Видел, как он среагировал на мои прикосновения? Еще немного, и он бы кончил тут, на месте… Давай, ты ему нужен.
Арс криво улыбнулся, выходя.
— Удачи тебе, – донеслось ему вслед.

Темная тень скользнула по коридору, тихо скрипнула дверь – кто-то бесшумно шагнул в комнату. Постоял, привыкая к темноте, стараясь не выдать себя случайным движением. Тишину разрывали слабые, почти неслышные всхлипы, изредка прорывался тихий стон. Тонкая фигура, свернувшаяся в клубочек на кресле, соскользнула с него и, пошатываясь, опираясь на столешницу и тумбочку, добралась до окна. Раздвинулась штора, раскрылось окно, впустив в комнату запахи сада и щебет ночных птиц. Парень, замерший в темноте, чего-то ждал.


Фигура у окна опустила голову, ссутулившись.
— Арс… – шепот Дана был почти осязаемым. – Арси…unde esti…
Арс приподнял бровь. Все было так просто, а он-то боялся, не знал, как подойти… как справиться со своими чувствами… А Дан тоже его хочет… Но как же тогда все эти утверждения о не-гействе и депрессии, когда Дан находил очередную сплетню?..
Наверное, он неловко шелохнулся, потому что Дан поднял голову.
— Арсение?.. – в его голосе звучал страх и… надежда.
Дан ждал его… кажется… Арс не знал, что и подумать… Бэлан прислонился к подоконнику, уронив голову на раму окна.
— Да нет… – прошептал он, в голосе слышалась грустная улыбка. – Откуда ему тут взяться? Это все мое больное воображение… – Дан уселся на подоконник, смотря в окно. – Эх, Арсение… если бы ты знал… ну зачем ты сегодня так вырядился?.. Что же ты со мной делаешь? Блин, только бы они не догадались, что я сегодня весь день то и дело голову от возбуждения терял…
Арсение затаил дыхание, шагнул ближе к Дану. Все было как нельзя более лучше…
— Арси… – Дана было почти не слышно.
— Я здесь, – низкий голос Арсение разорвал темноту, как выстрел.
Дан вскинулся.
— Ты?!
— Я, – согласился Арс, уверенно подходя к Дану. Бэлан смотрел на него немного испуганно, Арс ласково улыбнулся и приник к приоткрывшимся навстречу губам.
Раду не соврал – Дана и в самом деле трясло от желания. Он отвечал Арсение так страстно, будто Тодераш был последним, что удерживало его в этом мире. Судорожно сжимавшиеся пальцы царапали кожу сквозь тонкую сетку майки. Неохотно оторвавшись от Дана, он сорвал ее с себя, затем освободил Дана от футболки и, теребя губами мочку небольшого, чуть оттопыренного уха, накрыл пальцами отвердевшие соски. Дан выгнулся под ним, глухо застонав, его ноги стальным замком сомкнулись на талии Арса, тонкие пальцы чертили красные полосы на спине.
— Арс… – хриплый голос Дана был едва ли не ниже, чем у Арсение.
Тодераш отстранился.
— Да? – слово прозвучало обманчиво мягко – Арс весь дрожал от нетерпения.
Дан рывком притянул его к себе, впившись в губы болезненным, голодным поцелуем. Он кусал губы Арсение, грубо проникал языком в рот, неожиданно сильные на фоне недавней покорности руки жадно шарили по всему телу Арса. Настала его очередь выгнуться и застонать.
— Да-ан… Ну не здесь же…
— Да-а? Почему? – Дан атаковал бледную шею, покусывая тонкую кожу, придавливая языком голубоватую жилку, бешено пульсировавшую.
— Ну не… а-а… на окне же… Да-ан… Может, хоть куда-нибудь…
— Стол тебя устроит? – улыбнулся Дан, не останавливаясь.
Арсение мотнул головой, крепче прижимаясь к Дану, впечатывая его в подоконник, перехватывая инициативу. Дан застонал, его рука метнулась к молнии брюк, нещадно давивших. Арсение усмехнулся, помогая другу избавиться от мешающей ткани, но тут же вскрикнул сам, потому что ловкая рука расстегнула пряжку, лишив его джинсы единственной опоры и жестко охватила напряженную плоть. Арсение всхлипнул, двигаясь в такт с рукой Бэлана. И это Дан? Спокойный, уверенный лидер O-Zone, не позволяющий себе лишних эмоций? Арс извивался в его властных руках, умоляя прекратить эту пытку, подарить, наконец, желанное освобождение. Глаза Дана все больше затуманивались, дыхание учащалось, зубы нещадно терзали нижнюю губу… Он резко отпустил Арса и выгнулся в его руках.
— Все-о-о… – Дан запрокинул голову. – Не могу больше… Возьми меня, Арс… все, что хочешь, только быстрей…
Арсение вздрогнул, нерешительно взглянул на Дана, но тот, не дожидаясь, изогнулся сам, притянул Тодераша к себе, заставив резко войти в себя.
— Да-а… – Дан выгибался, направляя движения Арсение, ускоряя его, извиваясь, стараясь впустить глубже, длинные, мокрые от пота пряди волос прилипли к лицу. Стройное тело напряглось в руках Арсение, как тетива лука, Дан больно стискивал бедрами его талию.
«Синяки потом будут», – отрешенно подумал Арс. Его уже накрывало…
Дан выгнулся в последний раз, простонав его имя, Арс судорожным усилием скользнул вглубь до упора и растворился в кипящем шквале черного пламени…

Возвращение было медленным и трудным. Боязнь обнаружить, что все это было лишь наваждением… Но нет – Дан сидел, свернувшись клубочком в теплых руках. Он нерешительно поднял голову. Арс.


Тодераш улыбнулся.
— Salut, Дан, ты снова с нами…
Дан улыбнулся в ответ. Еще многое предстояло выяснить, понять, но это – потом. Есть только одна фраза, вертящаяся на языке…
— Ты хоть знаешь, как выглядишь в этих джинсах… с майкой в сетку?..
Арсение снова улыбнулся.
— Не менее возбуждающе, чем ты, я думаю…

Природа берет свое

  • Моя девушка беременна, - сказал Раду, входя в квартиру Дана.
    - Хе, да это не секрет. Пора бы уже и привыкнуть, рожать скоро, а ты всё никак не привыкнешь к мысли об отцовстве.
    - Да не в этом дело…
    - Да что с тобой, в самом деле?
    - Я так больше не могу…
    - Э… чего не можешь? Ты ведь не бросишь Ану?
    - Не, её я люблю, но не в этом дело...
    - В чём проблема?
    - Понимаешь… я уже месяцев 7 сексом не занимался! И всё из-за этой беременности…
    Откуда-то сзади послышался приглушённый смешок, который вскоре перерос в истерический смех.
    - Арсений! - проговорил Дан как можно серьёзней. – Не смейся над другом!!!
    Щёки Раду пылали пунцовым огнём. Он с недоумением смотрел то на серьёзного Дана, то на смеющегося Арсения.
    - Ну почему? Почему я романтик? Почему я люблю только Ану? Почему?
    - Романтика это хорошо – сказал Арсений, всё ещё давясь от смеха.
    - Ну, хватит! – крикнул Дан. Его глаза как-то по-особому сверкнули, и Арс успокоился.- Так, что мы имеем? Раду, если тебе так уж неймётся, сходи и посмотри мои журнальчики, ну или посмотри мои кассеты. Могу посоветовать «Горячие немецкие девушки», девочки там и в самом деле ничего, а их формы просто зашибись. Держи кассету и иди в ту комнату, отвлекать мы тебя не будем, – Дан чуть ли не силой втолкнул ничего не понимающего Раду в небольшую комнату и захлопнул дверь.
    -Ха ха……..7 месяцев это ж надо придумать. Я бы не выдержал, – усмехнулся Дан и плюхнулся на диван рядом с Арсением.
    Минут пятнадцать из соседней комнаты доносились какие-то шорохи и стоны немецких девушек с кассеты, после чего дверь распахнулась, и на пороге показался взмочаленный Раду. Вид у него был нелепый: взгляд рассеянный, рубашка помята, не застегнутый ремень болтался на штанах.
    - Ну, как? – с интересом спросил Арсений.
    - Нет не то…мне не порнуха нужна. Мне бы вставить в кого.
    - М-да, и это называется романтик.
    Неожиданно завибрировал мобильник в глубине штанов Раду, от чего тот вздрогнул. Неловким движением он вытащил трепещущее чудо и ответил.
    - Слушаю…
    - Простите, это Раду Сырбу?
    - Да. А вы, по какому вопросу?
    - Видите ли, ваша девушка… э… у вашей девушки только что начались роды. Приезжайте в больницу.
    Трубку повесили. Раду побледнел.
    - Что…что тебе сказали?
    - Э…Ана в больнице…рожает.
    - Что? – Арсений поперхнулся.
    - Так чего же мы стоим? Надо же ехать!!! – возбужденно сказал Дан.
    Через пять минут все трое уже сидели в чёрной Дановской Audi: Дан и Арсений на передних сиденьях, а Раду сзади.
    - Это всё кончится? Скоро? Правда? – задыхаясь, пролепетал Раду. Сейчас он больше походил на сумасшедшего: взъерошенные волосы, бесноватый взгляд.
    - Да не волнуйся ты так. Всё с ней будет нормально. Ты скоро отцом станешь. Не бойся!
    - Да при чём тут это? Это ведь кончится? Уже сегодня я смогу заняться сексом с Аной!!! Её дурацкого живота не будет!! О, как я счастлив…
    - Ну, по части секса тут будет проблематично…ты в школе биологию проходил? Тебе ещё до секса с Анной как до Шанхая пешком…месяца 2.
    - Что?
    - Ну да…примерно так. Хотя даже и потом она вряд ли будет тебя возбуждать.
    - Почему?
    - Понимаешь…за время беременности она пополнела, и грудь обвисла, кроме того, у кормящих женщин соски как тарелки, – Арсений представлял себе эту «живописную картину», и его лицо потихоньку начало искажаться в гримасе отвращения.
    - Стоп! Дан, останови машину!!! Я не выдержу этого. Я хочу потрахаться!!! Останови немедленно!!! – трясущаяся рука Раду потянулась к сидящему за рулём Дану и начала махать у того перед носом, загораживая обзор.
    - Эй! Ты что делаешь?- Дан отпрянул и резко затормозил машину.
    Раду выскочил из машины и подбежал к ближайшей девушке.
    - Простите, девушка, понимаете, моя жена рожает, а мне потрахаться надо, вы не согласны…
    - Что??? - девушка залепила «романтику» смачную пощёчину, и тот был вынужден вернуться к машине.
    - Ты что, с катушек съехал? – недоуменно спросил Дан.
    - Я ж говорю…не могу я…трахнуть бы кого.
    - Блин, дело серьёзное. На вот журнальчик. И вот ещё пакетик. Как говорится, помоги себе сам, поработай руками, полегчает.
    - Ты что спец в этом деле?
    - Э… без комментариев.
    Дальше ехали они молча. Приехав в больницу, все трое поднялись на 3 этаж, началось томительное ожидание. Так прошло около двух часов.
    - Долго ещё? Меня уже тошнит от этого больничного запаха, - недовольно сказал Арсений и запрокинул голову назад, как будто пытаясь втянуть свежий воздух.
    - Если хотите, можете прилечь в соседней палате. Она свободна, - проговорила миловидная медсестричка Раду, заметив его нервное состояние.
    - Да, я, пожалуй, зайду туда, - быстро ответил Раду.
    Палата была обычной: белые стены, кресло и кровать. Он подошёл к окну и долго смотрел вдаль, пытаясь осознать происходящее. Ведь через считанные часы он станет отцом. Его размышления прервала молодая белокурая девушка в больничной униформе.
    -Может быть, принести вам воды? Вы очень бледны.
    Раду посмотрел на неё неистовым взглядом. Не долго думая, он подошёл к ней и, прижав хрупкое девичье тело к двери, начал целовать её шею. Казалось, она даже не сопротивлялась под его натиском. А он, чувствуя свою силу, усиливал напор. Какой-то неведомый и буйный зверь, сидевший где-то внутри, вырывался наружу. Раду подхватил медсестричку обеими руками и потащил её на больничную кровать. Затем, оседлав «жертву», трясущимися руками он начал расстёгивать белые пуговицы, которые почему-то не поддавались ему. Раду потянулся к губам девушки, не позволяя ей даже передохнуть. Под форменным халатиком оказалась прекрасное почти что фарфоровое, настолько оно было белым, тело. На девушке был красивый кружевной лифчик такого же белого цвета, как и халатик. Раду смотрел на высоко вздымающуюся аппетитную грудь и думал о том, как давно он не видел женского тела так близко. Медсестра слегка застонала, как будто призывая Раду продолжать начатое. Он незамедлительно ответил ей морем поцелуев, покрывшем ее тело.
    «Она ничего… очень сексуальна…», - думал Раду. – «Я бы хотел почаще проводить с ней подобные исследования». Он потянулся к пухлым губам, издававшим малиновый аромат, и сначала поцеловал их, а потом начал их покусывать, специально причиняя боль…
    Вдруг в его мозгу что-то щёлкнуло.
    «Романтик. Романтик», - слова эхом пробежали по его голове.
    «Ты не можешь изменить Анне. Она рожает твоего ребёнка. Это неправильно. Так нельзя. Ты её любишь. Ты романтик», - мысли беспорядочно роились в голове. Каждый вздох отдавался эхом боли. Вдруг осознав, что лежит на совершенно незнакомой девушке, Раду смутился и, не найдя слов для этой ситуации, промямлил:
    «Извините…э……. я не знаю, что на меня нашло».
    Он сполз с кровати и плюхнулся в кресло, обхватив голову руками. Щёки пылали огнём. Голова раскалывалась на части. Предательское ощущение тепла внизу живота не покидало ни на секунду. Девушка, испуганно ойкнув, запахнула халатик и выскользнула из палаты.
    - Нет, я так не могу! - почти кричал Раду, смотря в потолок.
    В комнату вошёл Арсений. Его рассеянный взгляд остановился на лице друга.
    - Ты звал? Может водички или чего покрепче?
    Из соседней палаты послышались крики Анны.
    - О, какая акустика, – попытался сострить Арс, но, поняв нелепость сказанного, тут же замялся.
    - Слушай, если я пересплю с девушкой, то это будет считаться изменой Анне?
    - Думаю, да…
    - А если с мужчиной?
    - Э…ты на что намекаешь?
    - Арсений, ты мне друг?– Раду подошёл вплотную к Арсению.
    - Ну да, друг… но я не стану…
    Раду не дал ему договорить. Он прижимал к себе Арса всё сильнее и сильнее, чувствуя своим телом каждую его клеточку. Он не мог больше противиться своему желанию. Семь месяцев воздержания давали о себе знать. Не разжимая объятий, не давая опомниться, Раду целовал и целовал шею, губы, лицо друга. Его руки беспорядочно бродили по спине Арсения, который всё ещё пытался оказать хоть какое-то сопротивление. Разгорячённое тело пылало. Пульс участился. Ловкие пальцы нащупали кожаный пояс и с ловкостью фокусника быстро сорвали его и принялись расстёгивать пуговицу на джинсах. Арсений понял, что сопротивляться бесполезно, так как Раду уже заметил, что плотная ткань джинсов стала неумолимо напрягаться. Постепенно он даже начал отвечать на действия разбушевавшегося друга. С каким-то неведомым отчаянием, пытаясь восполнить пустоту в душе, Раду терзал Арсения своими ласками. Неподдающимися пальцами он расстегнул свою рубашку, а так же молнию на джинсах и спустил их вниз. Стянув с него футболку, он на миг заглянул в голубые, горевшие синим холодным огнём глаза. Он потянул его на кровать, и когда тот упал, с нетерпением снял с него штаны и сел на него сверху. Передышка была короткой. Не удержавшись, он по-детски чмокнул Арса в нос, спускаясь всё ниже и ниже, обводя языком тонкую, нежную кожу вокруг сосков. Тело Арса выгибалось в сладостной агонии, разрешая делать с собой все, что только душе захочется. Природа брала своё. Кровь кипела. Заняв удобное положение, Раду начал постепенно входить в Арсения. Сладостная мука сковала его тело, которое уже не подчинялось разуму. Семь месяцев… он слишком долго ждал, и теперь обязан получить то, что заслужил. Закрыв от удовольствия глаза, он убыстрял темп. Хриплый стон Арса смешивался с криками рожающей Анны. И крики, и стоны, и запах чужого тела, и радость обладания этим телом сводили Раду с ума.
    Наконец тонкое, тёплое, приятное тепло распространилось по всему телу.
    Раду подался назад, выпрямившись до предела.
    «Да…», - стучало у него в голове с каждым толчком сердца.
    Глубоко вздохнув, он слез с Арсения, который остался лежать на кровати, пытаясь вернуть себе дыхание. Слегка покачиваясь, Раду ленивыми движениями начал застёгивать помятую рубашку. Всё смолкло. Даже в соседней палате на миг было тихо. Вскоре послышался плач новорождённого. Сердце Раду радостно забилось. Он выбежал из палаты, напрочь забыв про Арсения, и побежал туда, где только что на свет появилась новая жизнь.
    «Я уже люблю его… или её. Я люблю Ану. Я люблю этот мир. И всё-таки неплохо, что я романтик…люблю».
    Он даже точно не знал, чему он радовался больше. Тому, что стал отцом, или тому, что освободился от семимесячного груза. Но сейчас его это не волновало. Он улетал на седьмое небо, смотря сияющими глазами через окошко на новорожденного и женщину, которую он любил больше всего на свете, оставляя на Земле Арсения, который, сидя в соседней палате на остывающей кровати, нервно курил последнюю сигарету.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница