Бернард Вербер Муравьи Муравьи – 1



страница12/15
Дата30.04.2016
Размер0.54 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
3. ТРИ ОДИССЕИ
Наконец № 56 нашла идеальное место для постройки Города. Это круглый холм. Она взбирается на него. Оттуда видны ближайшие восточные Города: Зуби зуби кан и Глуби диу кан. Связаться с Федерацией не составит труда.

Она обследует участок — земля несколько твердовата, серого цвета. Новая королева ищет место, где почва помягче, но поверхность холма везде одинакова. Тогда она просто вонзает мандибулу в землю, собираясь вырыть первую брачную ложу, как вдруг чувствует странный толчок. Похожий на землетрясение, но слишком уж локализованный, чтобы быть настоящим землетрясением. Она снова втыкает мандибулу в землю. Новый толчок, сильнее прежнего, холм приподнимается и скользит влево…

В памяти муравьев сохранилось немало удивительного, но живого холма еще никто не видел! А этот движется на неплохой скорости, приминая высокую траву, давя кустарник. Не успела № 56 опомниться от удивления, как увидела другой приближающийся к ним холм. Что за чертовщина? Не успев спуститься, она принимает участие в родео, хотя на самом деле, это любовные игры холмов, лапающих друг друга без зазрения совести… В довершение ко всему, холм, на котором сидит № 56, — самка. И на нее медленно взбирается другой холм. Появляется голова из камня, подобная какому то жуткому водосточному желобу, раскрытый рот…

Нет, это уже слишком! Молодая королева отказывается от мысли основать здесь свой Город. Катясь вниз по склону, она понимает, какой опасности избежала. У холмов есть не только головы, но еще и четыре когтистые лапы и маленькие треугольные хвосты.

Так № 56 познакомилась с черепахами.
Время заговорщиков. Самая распространенная система организации людей такова: сложная иерархия «административных работников», мужчин и женщин, обладающих властью, ограничивает, вернее даже управляет, менее многочисленной группой «созидателей», плоды труда которых под видом распределения присваивают «коммерсанты»… Администраторы, созидатели, коммерсанты вот три касты, которым сегодня соответствуют рабочие, солдаты и самцы, и самки у муравьев. Борьба между Сталиным и Троцким, двумя русскими вождями начала двадцатого века, прекрасно демонстрирует переход от системы, благоприятствующей созидателям, к системе, дающей привилегии администраторам. Троцкий, человек с математическим складом ума, создатель Красной Армии, оттеснен Сталиным, гением интриги. Страница перевернута. В обществе легче и быстрей продвигается тот, кто умеет обольщать, объединять убийц, дезинформировать, нежели тот, кто способен создавать концепции или что то новое.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
4000 и № 103683 снова вышли на обонятельную тропинку, ведущую к восточному термитнику. Они встречают жуков, катящих шарики перегноя, муравьев разведчиков, таких крошечных, что их почти не видно, других муравьев разведчиков, таких больших, что они едва замечают наших друзей…

Ведь существует более двенадцати тысяч видов муравьев, и каждый вид хоть в чем то отличается от другого. Самые маленькие насчитывают всего несколько сотен микронов, самые большие могут достигать семи сантиметров. Рыжие муравьи считаются средними. № 4000, кажется, наконец сориентировался. Теперь надо пересечь лужайку зеленого мха, взобраться на куст акации, пройти под первоцветами, потом, кажется, за стволом засохшего дерева, и будет то, что им нужно.

И действительно, пройдя корень, они видят сквозь ветви солероса и облепихи реку Востока и порт Сатэй.
— Алло, алло, Билшейм, вы меня слышите?

— Каждое слово.

— Как у вас дела?

— Все нормально.

— Длина раскрученной веревки говорит о том, что вы прошли 480 метров.

— Отлично.

— Вы что нибудь видели?

— Ничего особенного. Несколько надписей, выбитых на камне.

— Что за надписи?

— А, чертовщина всякая. Прочитать какую нибудь?

— Не надо, я вам верю на слово…
Лоно № 56 кипит. Внутри что то тянет, толкает, шевелится. Жители ее будущего Города в нетерпении.

Тут уж не до капризов. Она выбирает углубление в красно черной земле и решает основать там свой Город.

Место не так плохо расположено. В округе не пахнет карликами, термитами и осами. Несколько дорожных феромонов даже говорят о том, что здесь проходили белоканцы. № 56 пробует землю. Почва богата микроэлементами, влажность достаточная, но не чрезмерная. Нависает даже маленький кустик.

Королева расчищает окружность в три сотни голов диаметром — оптимальную форму для ее Города.

На исходе сил она срыгивает, чтобы извлечь какую нибудь пищу из своего социального зоба, но он давно уже пуст. У нее больше нет запасов энергии. Тогда она с сухим треском отрывает себе крылья и жадно ест их мясистые основания.

С полученными калориями она должна продержаться еще несколько дней. Потом она закапывается до кончиков усиков. Нужно, чтобы никто ее не заметил в то время, пока она будет беззащитна.

Она ждет. Город, спрятанный в ее теле, медленно просыпается. Как она его назовет? Для начала ей нужно придумать себе королевское имя. У муравьев наличие имени означает самостоятельное существование единицы. Рабочие, солдаты, девственные самцы и самки лишь нумеруются в том порядке, в каком они появились на свет. А оплодотворенные самки уже могут взять себе настоящее имя. Ага! Она улетела, преследуемая воинами с запахом скальных камней, значит, ей надо назваться «преследуемой королевой». Или нет, скорее, ее преследовали из за того, что она пыталась раскрыть тайну «секретного оружия». Об этом не надо забывать. Тогда она — «королева, появившаяся из тайны».

И она решает назвать свой Город Городом королевы, появившейся из тайны. Что на обонятельном языке муравьев пахнет так:

ШЛИ ПУ КАН
Спустя два часа — новый вызов.

— Как дела, Билшейм?

— Мы стоим перед дверью. Обычная дверь. На ней длинная надпись. Старинными буквами.

— Что за надпись?

— Прочитать? — Да.

Билшейм приблизил к буквам свой факел и начал читать, медленно и торжественно, постепенно разбирая старинную вязь:

«— Душа в смертный час испытывает то же чувство, которое испытывают приобщенные к великим Тайнам.

Сначала это беспорядочный бег с неожиданными поворотами, тревожное и бесконечное путешествие сквозь тьму.

Наконец, страх достигает своего апогея. Душа объята дрожью, судорогами, холодным потом, ужасом.

Но тут кошмар сменяется взлетом к свету, к неожиданному озарению.

Перед глазами предстает чудесное сияние, душа несется над прекрасными лугами и долинами, где все поют и танцуют.

Священные слова внушают божественный трепет.

Совершенный и посвященный человек обретает свободу, он прославляет Тайны».

Жандарм вздрогнул.

— А что за дверью? — раздалось из рации.

— Все нормально, я ее открываю… За мной, ребята.

Долгая тишина.

— Алло, Билшейм! Алло, Билшейм! Отвечайте же, черт подери, что вы видите?



Послышался выстрел. Потом новая пауза.

— Алло, Билшейм, отвечайте, старина!

— Билшейм слушает.

— Ну, говорите, что происходит?

— Крысы. Тысячи крыс. Они на нас набросились, но мы сумели обратить их в бегство.

— Так это вы в них стреляли?

— Да. Теперь они попрятались.

— Опишите, что вы видите!

— Здесь все красное. На стенах прожилки ржавого железа… на полу — кровь! Продолжаем…

— Оставайтесь на связи! Почему вы отключаетесь?

— Мне тут лучше видеть, чем вам, мадам, так что я буду действовать сам, если вы позволите, конечно.

— Но, Билшейм…



Раздался щелчок. Билшейм отключил связь.
Сатэй — это, собственно, не порт, это тоже всего лишь отдаленный аванпост. Но здесь, несомненно, белоканским экспедициям лучше всего переправляться через реку.

Давным давно, когда первые муравьи династии Ни оказались у этого рукава реки, они поняли, что переплыть его будет нелегко. Только вот муравей никогда не отступает. Он будет, если надо, пятнадцать тысяч раз и пятнадцатью тысячами разных способов биться головой о препятствие. Он либо умрет, либо одолеет его.

Такой образ действий может показаться нелогичным. Он, конечно, стоил мирмесеянской цивилизации многих жизней и уймы времени, но, в конце концов, он оправдал себя. Ценой невероятных усилий муравьи всегда в конечном итоге преодолевали трудности.

В Сатэе разведчики сначала пытались переправляться пешим порядком. Плотность воды достаточно велика, чтобы выдержать их вес, но за поверхность нельзя уцепиться когтями. Муравьи передвигались, словно на катке. Два шага вперед, три шага в сторону и… плюх! Их глотали лягушки.

После сотен безрезультатных попыток и нескольких тысяч погибших разведчиков, муравьи стали искать другой способ. Рабочие встали цепью, держась за лапки и усики, и достигли другого берега. Этот опыт удался бы, если бы река не была такой широкой и бурной. Двести сорок тысяч погибших. Но муравьи не отступали. По приказу тогдашней королевы, Биу па ни, они попытались построить мост из листьев, затем мост из соломинок, затем мост из трупов майских жуков, затем мост из камешков… Эти четыре опыта стоили жизни примерно шестистам семидесяти тысячам рабочих. Ради этого злосчастного моста Биу па ни уже послала на смерть больше своих подданных, чем их погибло во всех территориальных войнах ее царствования!

Но и это не заставило ее отступиться. Надо было выходить к восточным территориям. После неудачи с мостами она решила обойти реку, поднявшись на север, к ее истокам. Ни одна из экспедиций не вернулась. Восемь тысяч погибших. Тогда королева решила, что муравьи должны научиться плавать. Итог — пятнадцать тысяч погибших. Потом она сказала, что муравьи должны попытаться приручить лягушек. Шестьдесят восемь тысяч погибших. Планировать с высоких деревьев на листьях? Пятьдесят два погибших. Идти под водой, прикрепив к лапкам груз в виде кусочков засохшего меда? Двадцать семь погибших. Легенда гласит: когда королеве сообщили о том, что в Городе осталось не более десятка невредимых рабочих, а потому все эти опыты надо на время прекратить, она выделила фразу:

Жаль, у меня еще полно идей…

Но в конце концов муравьи Федерации нашли выход. Триста тысяч лет спустя королева Лифуг риюни предложила своим детям прорыть под рекой туннель. Странно, что никто не додумался до такого простого решения! Вот так появилась возможность совершенно беспрепятственно переправляться через реку в районе Сатэя.

103683 и № 4000 уже долгие градусы идут по этому знаменитому тоннелю. Место влажное, хотя самой воды и нет. Город термитов стоит на другом берегу. Термиты, кстати, тоже пользуются этим туннелем для нашествий на Федеральную территорию. До сих пор действовало молчаливое согласие. В туннеле не сражаются, все свободно проходят, и термиты, и муравьи. Но совершенно ясно, что как только одна из сторон сочтет себя более сильной, другая попытается завалить или затопить проход.



Друзья идут и идут без конца по длинной галерее. Здесь есть одно серьезное неудобство: водная масса над ними ледяная, а в подземелье температура воздуха еще ниже. Холод постепенно сковывает их. Каждый шаг дается с трудом. Если они тут заснут, то навечно. Они это знают и ползут к выходу. Подкрепляются последними запасами белка и сахара, оставшимися в социальном зобу. Их мускулы одеревенели. Вот наконец и выход… № 103683 и № 4000 вырвались на свежий воздух. Они так замерзли, что опускаются на землю прямо посреди дороги…
Когда идешь вперед, цепочкой, в темной кишке, голову начинают переполнять мысли. Но думать здесь было не о чем, надо было просто идти до конца. Будем надеяться, что он существует, этот конец…

Сзади больше не разговаривали. Билшейм слушал хриплое дыхание шести жандармов и думал о том, как несправедливо с ним всегда поступали.

Он давно должен быть старшим инспектором и получать соответственно. Билшейм трудился добросовестно, засиживался на работе допоздна, раскрыл добрый десяток дел. Только вот эта стерва не давала ему ходу.

Его положение вдруг показалось ему невыносимым.

— Пропади оно все пропадом! Все остановились.

— Что случилось, командир?

— Ничего, это я так, идем дальше.



Приплыли: сам с собой начал разговаривать! Билшейм закусил губу. «Надо держать себя в руках», — сказал он себе, но через пять минут снова погрузился в свои заботы.

Он ничего не имел против женщин, но он был против некомпетентности. «Старая мымра не смыслит в нашем деле ни уха, ни рыла, она не провела ни одного расследования, и при этом командует целым отделением из восьмидесяти полицейских! И получает в четыре раза больше, чем я! И кто ее только назначил на такую должность!

Видать, переспала с кем надо, это уж как водится. И еще в покое никого не оставляет, суетливая курица. Настраивает людей друг против друга, сама не работает и другим не дает, везде у нее любимчики…»

Задумавшись, Билшейм вспомнил документальный фильм про жаб. Во время брачного периода жабы так возбуждаются, что накидываются на все, что шевелится: на самок, на самцов и даже на камни. Они нажимают на животы своих соседей, чтобы выдавить икру, которую оплодотворяют. Тот, кто имеет дело с самкой, вознаграждается за свои усилия. Тот, кто жмет на живот самца, не добивается ничего и меняет партнера. Тот, кто давит на камень, повреждает лапы и останавливается.

Но бывает, что жабе попадается ком земли. Ком земли такой же мягкий, как живот самки. И жаба самец не прекращает его сжимать. Он может день за днем вот так носить воду решетом и думать, что прекрасно делает то, что должен делать…

Билшейм улыбнулся. Может, стоит поговорить с этой бабой по хорошему, сказал он себе, объяснить, что так каши не сваришь? Но тут в удачу он не верил. И подумал о том, что скорее всего в итоге он сам занимал не свое место на этой чертовой службе.

Полицейские позади него тоже были погружены в мрачные мысли. Этот безмолвный спуск всем действовал на нервы. Уже пять часов они шли без единой остановки. Большинство из них думало о том, что когда все закончится, надо будет потребовать надбавки за вредность, остальные — о жене, детях, машине или о ящике пива…
Ничто. Что может быть отраднее, чем прекратить думать? Остановить, наконец, этот полноводный поток мыслей, более или менее нужных, более или менее важных.

Прекратить думать! Как будто умереть, сохраняя возможность ожить. Стать ничем. Вернуться к высшим истокам. Не быть даже тем, кто ни о чем не думает. Быть ничем. Вот это благородная задача.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Проведшие всю ночь в неподвижности на илистом берегу, оба солдата оживлены первыми лучами солнца.

Одна за другой грани глаз № 103683 активируются, освещая мозгу новый пейзаж, который целиком состоит из огромного неподвижного и внимательного глаза, расположенного прямо над муравьем. № 103683 испускает феромон ужаса, обжигающий ему усики. Глаз тоже пугается, быстро отодвигается, с ним отодвигается и длинный хоботок, на котором он расположен. Оба прячутся во что то, напоминающее круглый камень. Улитка!

Да их несколько! Всего пять, спрятавшихся в свои ракушки. Два муравья приближаются и обходят одну из них. Они пытаются ее укусить, но это бессмысленно. Это движущееся гнездо — неприступная крепость.

Недаром говорила Мать: «Безопасность мой злейший враг, она усыпляет мои рефлексы и мою инициативу».

103683 говорит себе, что эти твари, спрятавшиеся в своих ракушках, всегда жили припеваючи, пощипывали себе травку. Им не надо было драться, хитрить, охотиться, убегать. Им не нужно было выдерживать натиск жизни. И они ничему не научились. Из чистого каприза ему захотелось заставить их выйти из ракушки, доказать им, что они уязвимы. Вот как раз две улитки посчитали, что опасность миновала. Они выпускают свои тела из убежищ, чтобы излить нервное возбуждение. Встретившись, они склеиваются животами. Слюна смешивается, они слились в липком поцелуе, соединяющем оба их тела. Их половые органы соприкасаются.



Между ними что то происходит.

Очень медленно.

Улитка справа погрузила свой пенис в виде известкового острия в полное икры влагалище улитки слева. Прежде чем вконец изнемочь, улитка слева обнажает, в свою очередь, свой напряженный пенис и вводит его во влагалище партнера.

Обе улитки испытывают наслаждение пронзать и быть пронзенным одновременно. Имея пенис и влагалище под ним, они могут параллельно испытать ощущения обоих полов.

Улитка справа первая достигает мужского оргазма. Она выкручивается и вытягивается, по ее телу прошел электрический разряд. Четыре окулярных рожка гермафродитов переплетаются. Слюна превращается в пену, потом — в пузыри. Партнеры тесно прижались друг к другу, обнявшись в танце, медлительность которого усиливает его эротичность.

Улитка справа поднимает рожки. Она тоже чувствует мужской оргазм. Как только она закончила семяизвержение, ее тело охватывает вторая волна сладострастия, на этот раз вагинального. Улитка справа, в свою очередь, познает женское наслаждение.

Затем рожки опускаются, любовные кинжалы втягиваются, влагалища закрываются… После этого полного акта любовники превращаются в магниты одной полярности. Возникает отторжение. Феномен, старый как мир. Две машины для дачи и получения наслаждения, полные оплодотворенной сперматозоидами партнера икры, медленно отдаляются друг от друга.

Пока №103683 не двигается, потрясенный красотой спектакля, № 4000 бросается в атаку на одну из улиток. Он хочет воспользоваться утомлением после страсти, чтобы распотрошить самую толстую из двух особей. Но уже слишком поздно, они опять замуровались в свои ракушки.

Старый разведчик не отступает, он знает, что, в конце концов, они снова появятся. Он долго сторожит. Наконец из домика выглядывает робкий глаз, а потом и весь рожок. Брюхоногое хочет посмотреть, как идут дела в большом мире, что вокруг его мира, маленького. Когда появляется второй рожок, № 4000 бросается и вцепляется в глаз изо всей силы своих мандибул. Он хочет его откусить. Но моллюск сворачивается, утащив одновременно и разведчика в кольца своей раковины.

Хлоп!

Как его спасти?

103683 размышляет, три его мозга напрягаются, и в одном уже родилась идея.

103683 хватает мандибулой камешек и изо всех сил стучит в стенку раковины. Он, конечно, изобрел молоток, но ракушка улитки не бамбуковая. Стук звучит прямо как музыка. Надо придумать что нибудь другое.

День оказывается плодотворным, так как муравей теперь изобрел рычаг. Он хватает прочную соломинку, камень служит ему осью, он наваливается всем своим телом, чтобы перевернуть тяжелую тварь. Он делает множество попыток. Наконец ракушка начинает двигаться взад вперед, потом опрокидывается. Отверстие входа обращено вверх. Получилось!

M 103683 взбирается по завиткам, наклоняется над колодцем, который теперь представляет собой ракушка, и падает навстречу моллюску. После долгого скольжения его падение смягчается коричневой жижей. С отвращением барахтаясь в тошнотворном желе, № 103683 начинает въедаться в мягкую плоть. Он не может применить кислоту, так как рискует раствориться в ней сам.

Вскоре к жиже примешивается новая жидкость — прозрачная кровь улитки. Обезумевшая улитка вытягивается в судороге и тем самым выбрасывает обоих муравьев из раковины. Невредимые, они долго гладят друг другу усики.

Агонизирующая улитка хочет убежать, но по дороге начинает терять внутренности.

Муравьи догоняют ее и легко приканчивают. Четверо других брюхоногих, высунувших рожки глаза, чтобы поглазеть на это зрелище, в ужасе забиваются на дно ракушек и не двигаются весь остаток дня.

В это утро № 103683 и № 4000 объедаются улиткой. Они режут ее на кусочки и поедают в виде теплой отбивной в собственном соку. Они находят даже вагинальный мешок, полный икры. Улиточная икра! Одно из любимых блюд рыжих муравьев, бесценный источник витаминов, жиров, сахара и белка…

С полным до отказа социальным зобом, заряженные солнечной энергией, друзья быстрым шагом идут по дороге в юго восточном направлении.
Анализ феромонов (тридцать четвертый опыт). Я определил при помощи спектрометра и хроматографа состав нескольких молекул сообщений муравьев. Я смог произвести химический анализ разговора между самцом и рабочим, записанного в десять часов утра. Самец нашел кусочек хлебного мякиша. Вот, что он выделил:

— Метил — 6

— Метил — 4, гексанон — 3 (два раза)

— Кетон

— Октанон — 3

Затем, снова:

— Кетон

— Октанон — 3 (два раза)

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
По дороге они встречают других улиток. Те тут же прячутся, как будто передают друг другу: «Эти муравьи опасны». Одна, правда, не прячется. Она просто открывает все свое тело.

Заинтригованные муравьи подходят к ней. Улитка раздавлена чем то тяжелым. Ракушка ее превратилась в груду осколков. Тело лопнуло и растеклось широкой лужей.

103683 тотчас вспоминает про «секретное оружие» термитов. Они уже недалеко от вражеского Города. Он внимательно осматривает труп. Удар был очень мощным, внезапным, был нанесен по всей поверхности тела. Неудивительно, что с таким оружием они распотрошили пост Ла шола кана!

103683 решается: надо проникнуть в Город термитов и увидеть, а еще лучше украсть их оружие. Иначе враг сотрет Федерацию в порошок!

Внезапно поднимается сильный ветер. Их когти не в силах уцепиться за землю. Буря поднимает их к небу. У № 103683 и № 4000 нет крыльев… Однако они летят.
Несколько часов спустя, когда команда на поверхности уже задремала, рация затрещала снова.

— Алло, мадам Думен? Ну все, мы дошли донизу.

— Ну и что? Что вы видите?

— Это тупик. Тут стена из бетона и стали, совсем новенькая. Похоже на то, что здесь все заканчивается… Есть еще надпись.

— Читайте!

— Как сделать четыре равнобедренных треугольника из шести спичек?

— Все?

— Нет, есть кнопки с буквами, видимо, для того чтобы написать ответ.

— А боковых коридоров никаких нет?

— Никаких.

— Трупов тоже не видите?

— Нет, ничего… ага… есть следы. Как будто прямо перед этой стеной топталась целая толпа.

— Что будем делать? — прошептал один из жандармов. — Вернемся?

Билшейм внимательно осмотрел препятствие. Все эти символы, все эти металлические бетонные плиты скрывали механизм. И потом, куда испарились все остальные?

Жандармы за ним сели на ступеньки. Он сосредоточился на кнопках. Надо в определенном порядке нажать на эти буквы. Джонатан Уэллс был слесарем, он воспроизвел кодовую систему для двери подъезда. Надо найти код.

Билшейм повернулся к своим людям:

— Ребята, у вас спички есть? Думен потеряла терпение:

— Алло, Билшейм, что вы делаете?

— Если вы действительно хотите нам помочь, попытайтесь сделать четыре треугольника из шести спичек. Как только сделаете, выходите на связь.

— Вы что, издеваетесь надо мной?!
Буря утихла. В течение нескольких секунд ветер замедлил свой танец, листья, пыль и насекомые снова подчинились закону всемирного тяготения и с разной скоростью, в зависимости от тяжести своего тела, беспорядочно попадали.

103683 и № 4000 шлепаются на землю в нескольких десятках голов один от другого. Они, невредимые, находят друг друга и осматриваются вокруг: каменистая поверхность, совершенно не похожая на края, которые они только что покинули. Здесь нет ни единого деревца, только несколько диких травинок, случайно занесенных ветром. Друзья не знают, куда их занесло…



Пока они кое как собираются с силами для того, чтобы бежать из этого зловещего места, небо снова решает продемонстрировать свое всемогущество. Облака тяжелеют, чернеют.

Громовой раскат высвобождает воздушные массы и дает волю всем накопленным электрическим разрядам.

Все животные поняли послание природы. Лягушки ныряют в воду, мухи прячутся под камни, птицы снижают полет.

Начинается дождь. Два муравья должны срочно найти укрытие. Любая капля может стать смертельной. Они спешат к возвышению, виднеющемуся вдали: то ли дереву, то ли скале. Понемногу, сквозь частые капли и стелющийся туман, возвышение вырисовывается более четко. Это не скала и не куст. Это настоящий земляной собор, верх его башен теряется в облаках. Вот это да…

Это же термитник! Термитник Востока!

103683 и № 4000 должны выбирать между ужасным ливнем и вражеским Городом. Они собирались, конечно, его посетить, но не так! Миллионы лет ненависти и вражды удерживают их у входа.



Но недолго. В конце концов, они сюда пришли разведать все о термитнике. И вот, дрожа, они подходят к темному входу, расположенному у подножия здания. Наставив усики, раскрыв мандибулы, слегка согнув лапки, они готовы дорого продать свою жизнь. Однако, против всех ожиданий, у входа в термитник нет ни одного солдата.

Такого просто не может быть. Что происходит?

Два муравья входят в обширный Город. Их любопытство пересиливает самую элементарную осторожность. Надо отметить, что внутри Город ничем не напоминает муравейник. Стены построены из материала, гораздо менее рыхлого, чем земля, — из твердого, как дерево, цемента. Коридоры насыщены влагой. Нет ни малейшего сквозняка. И воздух на удивление богат углекислым газом.

Вот уже в течение трех градусов они продвигаются по Городу и еще не встретили ни одного патруля! Очень странно… Два муравья застывают, усики совещаются на ощупь. Решение принимается быстро: продолжать.

Но чем дальше они идут, тем больше теряют чувство ориентации. Этот странный Город лабиринт еще более запутанный, чем их родные муравейники. Их опознавательные запахи, выделяемые железой Дюфура, не остаются на стенах. Они уже даже не знают, находятся они выше или ниже уровня земли!

Они пытаются повернуть обратно, но это им не помогает. Они беспрерывно обнаруживают новые коридоры странной формы. Они вконец заблудились, без всякой надежды выбраться.

И тогда № 103683 чувствует необычайный феромон: свет! Оба солдата не могут прийти в себя от удивления. Свет посреди безлюдного термитника — это просто невозможно. Они двигаются в направлении источника лучей.

Желто оранжевое свечение отливает то зеленым, то голубым. После довольно сильной вспышки источник света пропадает. Потом опять появляется, начинает мигать, отражаясь на блестящем хитине муравьев.

Как загипнотизированные, № 103683 и № 4000 бегут к этому подземному маяку.
Билшейм подскочил от возбуждения: он понял! Он показал жандармам, как надо расположить спички, чтобы получилось четыре треугольника. Ошеломленное выражение лиц сменилось воплями восторга. Соланж Думен, вне себя от любопытства, зарычала:

— Вы догадались? Вы догадались? Скажите мне! Но ее не слушали, до нее донесся шум голосов вперемешку с механическим лязганьем.



Потом снова наступила тишина.

— Что происходит, Билшейм? Скажите мне! Рация принялась бешено трещать.

— Алло! Алло!

— Да (треск), мы открыли проход. За ним — (треск) коридор. Он ведет (треск) влево. Мы пошли!

— Подождите! Как вы сделали четыре треугольника?

Но Билшейм и его люди уже не слышали посланий с земли. Микрофон их связи больше не работал, по всей видимости, из за короткого замыкания. Они не принимали, но еще могли передавать.

— О! Подумать только, чем дальше идем вперед, тем больше тут всего настроено. Вот свод, за ним вдали — свет. Мы идем туда.

— Подождите, вы сказали свет, внизу? — тщетно надрывалась Соланж Думен.

— Они там!

— Кто они, черт подери?! Трупы? Отвечайте!

— Осторожно…



Послышалась серия лихорадочных выстрелов, крики, потом связь прервалась.

Веревка больше не разматывалась, но оставалась натянутой. Полицейские на поверхности ухватились за нее и принялись тянуть, полагая, что она застряла. Они взялись за нее втроем… потом впятером. Вдруг она подалась.

Они стали поднимать и сворачивать веревку, причем не на кухне, а в столовой, такой гигантской получалась катушка. Наконец они увидели оборванный, искромсанный конец веревки, как будто отгрызенный зубами.

— Что делать, мадам? — пробормотал один из полицейских.

— Ничего. Вот именно, ничего не надо делать. Ничего больше. Ни слова прессе, ни единого, и вы мне как можно быстрее замуруете этот подвал. Расследование закончено. Дело закрыто, и чтобы я больше никогда не слышала об этом проклятом подвале! Давайте быстро покупайте кирпичи и цемент. И уладьте все со вдовами жандармов.

После обеда, когда полицейские собирались заложить последние кирпичи, из подвала послышался глухой шум. Кто то поднимался! Проход разобрали. Из тьмы появилась голова, а затем и все тело спасшегося. Жандарм. Наконец то выяснится, что произошло внизу. Лицо жандарма исказил леденящий ужас. Некоторые лицевые мышцы были парализованы, как после сердечного приступа. Это был настоящий зомби. Кто то оторвал бедняге кончик носа, и кровь так и хлестала. Жандарм дрожал, его глаза были широко раскрыты.

— Гебежеееееж, — проговорил он.



Из опущенных углов рта текла пена. Несчастный закрыл лицо ладонями. Его руки были покрыты ранами, которые опытному взгляду его коллег показались похожими на ножевые.

— Что там произошло? На вас напали?

— Гееебеге!

— Внизу есть еще кто нибудь живой?

— Бегегеееееебебегебе!

Поскольку ничего больше он сказать не мог, ему перевязали раны и отправили в психиатрическую больницу, а дверь в подвал замуровали.
Самое легкое шуршание лапок об пол вызывало изменение силы свечения. Свет дрожит, словно живой, как будто слышит, что муравьи подходят.

Муравьи останавливаются для того, чтобы в этом убедиться. Свечение тут же становится ярче, озаряет все шероховатости коридоров. Два разведчика быстро прячутся, чтобы их не обнаружил странный прожектор. Потом, пользуясь ослаблением света, бегут к источнику лучей.

Вот оно что, это светящееся жесткокрылое насекомое. Светлячок в течке. Как только он замечает пришельцев, он потухает окончательно… Но, поскольку ничего не происходит, он снова зажигает слабое зеленое свечение, словно осторожный ночник.

103683 выпускает запахи, говорящие: мы пришли с миром. Хотя все жесткокрылые понимают этот язык, светлячок не отвечает. Его зеленое свечение тускнеет, становится желтым, потом — чуть красноватым. Муравьи предполагают, что этот новый цвет обозначает вопрос.



Мы потерялись в этом термитнике, выделяет старый разведчик.

Сначала светлячок не отвечает. Через несколько градусов он начинает мигать, что может означать и радость, и раздражение. В сомнении муравьи ждут. Вдруг светлячок, мигая все быстрее, направляется в поперечный коридор. Похоже на то, что он хочет им что то показать. Муравьи следуют за ним.

Они приходят в еще более холодный и влажный район. Неизвестно откуда слышатся зловещие шумы. Они похожи на отчаянные крики, выраженные в форме запахов и звуков. Два разведчика не понимают, что происходит. Если светящееся насекомое и не говорит, то слышит оно прекрасно. И, как будто отвечая на их вопрос, светлячок зажигается и гаснет долгими периодами, как бы желая сказать: Не бойтесь, идите за мной.

Все трое углубляются все дальше и дальше в незнакомое подземелье, пока не доходят до очень холодного места с гораздо более широкими коридорами.

Опять раздаются стоны — с новой силой.

Внимание! неожиданно выделяет № 4000.

103683 оборачивается. Светлячок освещает какого то приближающегося монстра со сморщенным старческим лицом, закутанного в белый прозрачный саван. Солдат испускает мощный запах ужаса, от которого у обоих его спутников перехватывает дыхание. Мумия подходит все ближе, кажется, она даже наклоняется для того, чтобы поговорить с ними. На самом деле, ее просто качнуло вперед. Внезапно она всем телом падает на землю. Кокон разбивается. Чудовищный старик преображается в новорожденного…



Это куколка термит!

Она, должно быть, стояла в уголке, опираясь на стену. Сейчас распотрошенная мумия корчится, испуская горестные стоны. Так вот что это были за звуки!

И таких мумий тут еще много. Потому что трое насекомых находятся в яслях. Сотни куколок термитов выстроены вертикально вдоль стен. № 4000 осматривает их и обнаруживает, что некоторые уже мертвы — за ними явно никто не ухаживал. Еще живые выделяют отчаянные запахи, призывая кормилиц. Вот уже минимум два градуса, как их не вылизывают, они умирают от истощения.

Такого просто не может быть. Никогда социальное насекомое ни на один градус не покинет свое потомство. Если только… Одна и та же мысль приходит на ум обоим муравьям. Если только… Если только все рабочие не погибли, и куколки не остались одни!

Светлячок снова мигает пришельцам, делая знак следовать за ним по новым коридорам. Странный запах появляется в воздухе. Солдат наступает на что то твердое. У него нет инфракрасных глаз, и он не видит в темноте. Живой свет приближается и освещает лапки № 103683. Труп солдата термита! Он очень похож на муравья, но только он весь белый и брюшко у него оторвано…

Сотни таких белых трупов устилают землю. Какая резня! И что самое странное, все трупы невредимы. Борьбы не было! Смерть была мгновенной. Она застигла термитов за будничной работой. Такое впечатление, что некоторые разговаривают или режут мандибулами дерево. Что могло вызвать такую катастрофу?

4000 изучает мертвые статуи. Они пропитаны резким запахом. Дрожь пронизывает обоих муравьев. Умертвляющий газ. Это объясняет все: и исчезновение первой, брошенной на термитник, экспедиции, и гибель последнего участника третьей экспедиции, умершего без единой царапины на теле.



А сами они ничего не чувствуют, так как со временем токсичный газ испарился. Но почему тогда выжили куколки? Старый разведчик выделяет гипотезу. У них может быть особая иммунная защита, наверное, их спас кокон… Теперь они привиты от яда. Та самая знаменитая невосприимчивость к ядам, позволяющая насекомым противостоять любым ядохимикатам, производя поколения мутантов.

Но кто использовал убийственный яд? Настоящая головоломка. Снова, в поисках секретного оружия, № 103683 натыкается на какие то совершенно необъяснимые явления.

4000 хочет уйти. Светлячок мигает в знак одобрения. Муравьи дают несколько кусочков целлюлозы тем куколкам, которых еще можно спасти, потом отправляются на поиски выхода. Светлячок следует за ними. Чем дальше они продвигаются, чем чаще трупы солдат термитов уступают место трупам рабочих, занятых уходом за королевой. Некоторые еще держат в мандибулах яйца!



Архитектура Города становится все сложней. Коридоры треугольной формы испещрены надписями. Светлячок меняет цвет и горит голубоватым светом. Он, должно быть, что то заметил. Действительно, из глубины коридора слышится прерывистое дыхание.

Троица подходит к огромному святилищу, охраняемому пятью гигантами. Все они мертвы. И вход завален бездыханными телами двадцати маленьких рабочих. Муравьи убирают их, передавая тела из лапок в лапки.

Перед ними открывается пещера почти совершенной сферической формы. Королевская ложа термитов. Шум идет отсюда.

Светлячок испускает яркое белое сияние. В центре зала муравьи видят какого то странного слизняка. Это королева термитов, жалкое подобие королевы муравьев. Ее маленькая голова и рахитичный торакс переходят в гигантское брюшко длиной около пятидесяти голов. Гипертрофированный аппендикс сотрясается от судорог.

Маленькая голова дергается от боли, издавая звуковые и обонятельные вопли. Трупы рабочих так хорошо заткнули отверстие входа, что газ не проник в помещение. Но королева умирает из за того, что никто за ней не ухаживает.

Посмотри на ее брюшко! Малыши лезут изнутри, а она не может родить без посторонней помощи.

Светлячок поднимается к потолку и простодушно светит оттуда оранжевым сиянием. Подобным светом озарены картины Жоржа де Ла Тура.

Общими усилиями обоих муравьев яйца начинают сыпаться из огромной репродуктивной сумки. Настоящий источник жизни. Королеве становится легче, она перестает кричать.

Она спрашивает на общем, примитивном обонятельном языке, кто ее освободил. Она удивляется, определяя запахи муравьев. Они замаскированные муравьи?

Замаскированные муравьи — талантливые химики органики. Это черные крупные насекомые, живущие на северо востоке. Они умеют искусственно воспроизводить любые феромоны: опознавательные, для обозначения дороги, для сообщений… просто правильно смешивая растительный сок, пыльцу и слюну. Создав свой камуфляж, они могут проникнуть незамеченными, например, в Город термитов.

Они там грабят и убивают, а никто из их жертв не может их узнать!

Нет, мы не замаскированные муравьи.

Королева термитов спрашивает, есть ли в ее Городе кто нибудь живой, и муравьи отвечают, что нет. Она выделяет пожелание быть убитой, чтобы уменьшить свои страдания. Но сначала она хочет о чем то рассказать.

Да, она знает, почему ее Город был разрушен. Термиты недавно открыли восточный край Земли. Край света. Это черная, плоская местность, где гибнет все.

Там живут странные животные, стремительные и свирепые. Это стражи края света. Они вооружены черными щитами, расплющивающими все, что к ним приближается. И вот теперь, они еще используют и ядовитый газ!

Муравьям вспоминается старая мечта королевы Би стин га. Достичь одной из сторон света. Значит, это возможно? Оба муравья изумлены.

До сих пор они думали, что достичь краев Земли нельзя, так она обширна. А эта королева термитов говорит, что край света близко! И что он охраняется чудовищами… Значит, мечта королевы Би стин га осуществима?

Вся эта история так потрясла друзей, что они не знают, с какого вопроса начать.

Но почему «стражи края света» пришли сюда? Они хотят завоевать восточные Города?

Толстая королева ничего больше не знает. Теперь она хочет умереть. Она настаивает. Она не умеет останавливать свое сердце. Ее нужно убить.

После того как королева указывает им путь к выходу, муравьи отрубают ей голову. Потом они съедают несколько маленьких яиц и покидают величественный Город, ставший пристанищем призраков. У входа они оставляют феромон с рассказом о произошедшей здесь драме. Они — разведчики Федерации и никогда не должны забывать о своих обязанностях.

Светлячок прощается с ними. Он тоже, несомненно, потерялся в термитнике, прячась от дождя. Теперь погода снова хорошая, и он снова будет жить, как привык: есть, светить, чтобы привлекать самок, воспроизводиться… Что тут сказать, светлячок есть светлячок!

Друзья переводят свои взгляды и усики в сторону Востока. Отсюда ничего особенного не видно, но они то знают: край света близок. Он там.
Столкновение цивилизаций: Контакт двух цивилизаций всегда был тонким моментом. Скажем, среди других, вызывающих вопросы, случаев в истории человечества, можно привести пример черных африканцев, порабощенных в восемнадцатом веке.

Большинство народностей, ставших рабами, жило среди равнин и лесов, в глубине суши. Неожиданно соседний царек без всяких видимых причин шел на них войной, но вместо того, чтобы убить их, брал их в плен, заковывал в цепи и гнал в направлении морского побережья.

В конце этого долгого путешествия пленники обнаруживали две непостижимые вещи: 1) необъятное море, 2) европейцев с белой кожей. О море, даже если они его никогда не видели, они еще слышали в сказках, как, например, о стране мертвых. Но белые люди казались африканцам пришельцами из других миров: от них странно пахло, их кожа была странного цвета, на них была странная одежда.

Многие умирали от страха, другие, обезумев, прыгали с кораблей и их пожирали акулы. Выжившие же шли от потрясения к потрясению. Что они видели? Например, белых, которые пили вино. И пленники были уверены в том, что это кровь, кровь их братьев.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Самка № 56 хочет есть. Не только ее тело, но и все его обитатели требуют своей порции калорий. Как накормить племя, обитающее в ее лоне? В конце концов, она решается выйти из своей ямы для кладки яиц, бредет несколько сотен голов и находит три сосновые иголки, которые она жадно лижет и жует.

Но этого недостаточно. Она бы поохотилась, но у нее нет больше сил. И она сама рискует стать добычей для тысяч хищников, притаившихся в округе. Она возвращается в свою яму, чтобы ждать там смерти.

Но вместо этого появляется яйцо. Ее первый шлипуканец! Она едва почувствовала его приход. Она потрясла занемевшими лапками и сильно нажала на свои внутренности. Надо действовать, иначе все пропало. Яйцо выкатывается. Оно маленькое, темно серое, почти черное.

Если она даст ему созреть, из него вылупится мертвый муравей. И еще… она ведь не сможет кормить его до созревания. И она съедает своего первенца. Это вскоре вызывает у нее прилив энергии. Одним яйцом меньше в ее брюшке, одним яйцом больше в ее желудке. В результате этой жертвы она находит в себе силы снести второе яйцо, такого же темного цвета, такое же маленькое, как и первое.

Она пробует и его. И чувствует себя еще лучше. Третье яйцо чуть светлее. Она все таки пожирает и его тоже.

Только на десятом яйце королева меняет стратегию. Ее яйца стали светлее, размером с ее глазное яблоко. Шли пу ни сносит три таких, одно съедает, а два оставляет жить, согревая своим телом.

Пока она продолжает нести яйца, два счастливчика превращаются в длинные личинки, их мордочки застыли в странных гримасах. Они начинают хныкать, просят есть. Арифметика усложняется. Из трех снесенных яиц одно теперь достается ей самой, а два других — в пищу личинкам.

Вот так, замкнутым циклом, удается сделать что то из ничего. Когда личинка становится довольно большой, королева дает ей съесть другую личинку… Это единственный способ снабдить ее белком, необходимым для того, чтобы превратиться в настоящего муравья. Но выжившая личинка по прежнему хочет есть. Она корчится и кричит. Пиршество, составленное из тел ее сестер, не удовлетворяет ее. В конце концов Шли пу ни поедает свой первый эскиз ребенка.

У меня должно получиться, у меня должно получиться, повторяет она про себя. Она думает о самце № 327 и сносит сразу пять яиц, гораздо более светлых, чем предыдущие. Королева проглатывает два из них и оставляет три оставшихся расти.

Так, от поедания детей к их рождению, идет эстафета жизни. Три шага вперед, два шага назад. Жестокая гимнастика, заканчивающаяся в конце концов первым опытным образцом нормального муравья.

Он совсем маленький и скорее всего слабоумный, так как недокормлен. Но у королевы получился ее первый шлипуканец! Каннибальская дистанция до создания Города наполовину пройдена. Этот дегенеративный рабочий и вправду может двигаться и приносить еду из внешнего мира: трупы насекомых, зерна, листья, грибы… Что он и делает.

Шли пу ни, наконец утолившая голод, производит на свет все более светлые, крепкие яйца. Твердая скорлупа защищает их от холода. Личинки уже достигают нормальных размеров. Дети, вылупившиеся от этой кладки, крупные и здоровые. Они станут ядром населения Шли пу кана.

Ну а первого умственно отсталого рабочего, доставившего еду матери, вскоре убивают и пожирают его собственные собратья. После чего все убийства и вся боль, предшествовавшие созданию Города, забываются.

Шли пу кан родился.
Комар: Комар это насекомое, охотно вступающее в схватку с человеком. Каждый из нас хоть раз обязательно стоял на кровати с тапочком в руке, уставясь в девственно чистый потолок.

Удивительно: чешется там, куда из комариного хоботка попала дезинфицирующая слюна. Без нее каждый укус мог бы воспалиться. И комар всегда обращает внимание на то, чтобы укусить не в болевую точку!

Ныне комар ведет себя по отношению к человеку не так, как когда то. Он научился быть ловчее, незаметнее, быстрее улетать. Обнаружить его все труднее. Некоторые храбрецы последнего поколения не боятся прятаться под подушку жертвы. Они открыли для себя принцип, изложенный в «Украденном письме» Эдгара Алана По: если нужно что нибудь спрятать, лучше всего положить это на самое видное место, потому что там искать не придет никому в голову.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Бабушка Огюста смотрела на уже сложенные чемоданы. Завтра она переезжает на улицу Сибаритов. Невероятно, но факт — Эдмон предвидел исчезновение Джонатана и черным по белому написал в своем завещании: «Если Джонатан умрет или исчезнет и если он сам не оставит завещания, моя квартира отходит моей матери, Огюсте Уэллс. Если исчезнет и она, квартиру наследует Пьер Розенфельд, если же и он откажется или исчезнет, в квартиру может переехать Язон Брагель…»

Надо признать то, что, в свете последних событий, Эдмон Уэллс не зря предусмотрел как минимум четырех наследников. Но Огюста была не суеверна, и, кроме того, она думала, что, даже если Эдмон был бирюк бирюком, у него не было никаких причин желать смерти своему племяннику и своей матери. А уж Язона Брагеля, так тот и вовсе был его лучший друг!

Тут старушке пришла в голову интересная мысль. Можно было подумать, что Эдмон хотел устроить так, чтобы… все как будто начиналось после его смерти.
Вот уже несколько дней они идут туда, где восходит солнце. № 4000 становится все хуже, но старый воин продвигается вперед без жалоб. Его храбрость и любопытство и вправду сильнее всех выпавших на его долю испытаний.

Однажды после обеда, когда они лезут на ствол орешника, их вдруг окружают красные муравьи. Еще одни гости с Юга, путешествующие по стране. Их удлиненные тела снабжены ядовитым жалом, самый легкий его укус убивает в одно мгновение. Два рыжих друга предпочли бы оказаться сейчас где нибудь в другом месте.

Если не считать нескольких наемников вырожденцев, № 103683 никогда не встречал во Внешнем Мире красных муравьев. Да, несомненно, восточные территории стоят того, чтобы с ними познакомиться…

Начинается энергичное движение усиков. Красные муравьи умеют говорить на том же языке, что и белоканцы.

У вас нет необходимых опознавательных феромонов. Вон отсюда! Это наша территория.

Рыжие отвечают, что просто идут мимо на восточный край земли. Красные муравьи собираются с мыслями.

Они поняли, что эти двое принадлежат к Федерации рыжих. Она, может быть, и далеко отсюда, но могущественна (шестьдесят четыре Города до последнего роения), об ее армиях известно и за западной рекой. Так что с этой парочкой, наверное, лучше не связываться. Рано или поздно красным кочующим племенам обязательно придется пересечь Федеральные территории рыжих.

Движение усиков постепенно успокаивается. Время подвести итоги. Один из красных передает мнение всей группы:

«Вы можете переночевать ночь здесь. Мы готовы указать вам дорогу к краю света и даже проводить вас туда. Взамен вы оставите нам несколько ваших опознавательных феромонов…»

Что ж, все по честному. № 103683 и № 4000 знают, что, давая красным свои феромоны, они предоставляют им бесценный пропуск на все обширные территории Федерации. Но возможность пойти на край света и возвратиться оттуда стоит того…

Хозяева ведут гостей в лагерь, расположенный несколькими ветками выше. Ничего подобного рыжие еще никогда не видели. Красные муравьи, искусные ткачи и портные, устроили свое временное гнездо сшив край к краю три больших листа орешника. Один служит полом, два других — стенами.

103683 и № 4000 видят, как несколько ткачей закрывают на ночь гнездо «крышей». Они выбирают листок орешника, который послужит потолком. Чтобы присоединить этот листок к трем другим, они строят живую лестницу. Десяток рабочих становятся один на другого, пока не получается холмик, способный дотянуться до листка потолка.



Несколько раз пригорок обрушивается. До листка слишком высоко.

Тогда красные меняют тактику. Несколько рабочих поднимаются на листок потолок и составляют цепочку из держащихся друг за друга муравьев, свешивающуюся с края листка. Цепочка опускается, стремясь соединиться с живой лестницей, по прежнему ждущей внизу. Пока цепочка еще высоко, на конце ее висит гроздь красных.

Ну вот, почти получилось, черенок листка согнулся. Осталось около сантиметра вправо. Чтобы его преодолеть, муравьи цепочки начинают раскачиваться как маятник. При каждом движении маятника цепочка вытягивается, кажется, что она сейчас порвется, но нет, прекрасно держится. Наконец мандибулы верхних и нижних акробатов сцепляются — чпок!

Второй маневр: цепочка укорачивается. Рабочие из ее середины с величайшей аккуратностью, выходят из ряда, держась за плечи коллег. Все тянут, сближая два листка. Листок потолок понемногу спускается к деревне, закрывая своей тенью пол.

Теперь у коробочки есть крышка, но ее еще нужно закрыть. Старый красный муравей бросается в дом и выходит оттуда с большой личинкой. Это ткацкий станок. Края листьев держат параллельно и прижимают друг к другу. Теперь дело за личинкой. Бедняжка делала себе кокон, чтобы спокойно расти в нем, но ей не дадут времени заняться этим. Рабочий хватает нить живого клубка и начинает его разматывать. Слегка послюнив, он приклеивает нить к краю листка и затем передает кокон соседу.

Личинка, чувствуя, что у нее вытягивают ее нить, вырабатывает новую, чтобы восполнить потери. Чем больше ее разматывают, тем ей холоднее и тем больше она выделяет шелка. Рабочим только того и надо. Они передают живой челнок из мандибул в мандибулы и не скупятся на расходы. Когда истощенное дитя умирает, они берут новое. Двенадцать личинок были принесены в жертву только во время этой работы.

Рабочие закрывают второй край листка потолка, теперь деревня похожа на зеленую коробочку с белыми швами на гранях. № 103683, прогуливающийся там почти как у себя дома, несколько раз замечает черных муравьев посреди толпы красных. Он не может удержаться от вопросов.

Это наемники?

Нет, это рабы.

Но красные муравьи не славятся любовью к рабам… Один из красных соглашается объяснить № 103683, что недавно они столкнулись с ордой муравьев, использующих рабский труд. Орда шла на запад, красные приобрели у этих рабовладельцев яйца черных муравьев в обмен на переносное тканое гнездо.

103683 не отпускает собеседника и спрашивает, не обернулась ли эта встреча потасовкой. Тот отвечает, что нет, что страшные муравьи были сыты, у них было просто слишком много рабов, кроме того, они боялись смертоносных жал красных.



Черные муравьи, вылупившиеся из яиц, приняли опознавательные запахи хозяев и служат им верой и правдой. Откуда им знать, что согласно их генетическому наследию они — хищники, а не рабы? Они не знают ничего, кроме того, что красные считают нужным им рассказать.

Вы не боитесь, что они взбунтуются?

Да, волнения уже были. В ответ красные по большей части ликвидировали отдельных строптивцев. Так как черные не знают о том, что они украдены из другого лагеря и что они вообще другие, то настоящего повода к бунту у них нет…

Ночь и холод спустились на орешник. Двум разведчикам выделили уголок, чтобы они залегли там в ночную мини спячку.
Шли пу кан понемногу растет. Первым делом был обустроен запретный Город. Он построен не вокруг корня, а в странном, зарытом в землю предмете — в ржавой консервной банке, когда то содержавшей три килограмма фруктового пюре и выброшенной из расположенного поблизости сиротского приюта.

В этом новом дворце Шли пу ни, пока ее пичкают сахаром, жирами и витаминами, лихорадочно несет яйца.

Первые братья построили прямо под запретным Городом ясли, обогреваемые разлагающимся перегноем. Это лучшее, что можно придумать, пока не достроены купол из веток и солярий, — когда они будут готовы, строительство завершится.

Шли пу ни хочет, чтобы в ее Городе использовались все известные передовые технологии: надо обзавестись грибницами, муравьями цистернами, стадами тли, плющами, предохраняющими почву от осыпания, помещениями для брожения молочка, помещениями для производства муки из зерен, помещениями для наемников, помещениями для органической химии и т. д.

И движение идет повсюду. Молодая королева сумела передать своим детям энтузиазм и надежду. Она не допустит, чтобы Шли пу кан стал обычным Федеральным Городом. Она мечтает сделать из него центр прогресса, вершину мирмесеянской цивилизации.

В голове у нее полно проектов.

Например, вблизи минус двенадцатого этажа открыли подземный ручей. Королева считает, что возможности воды до сих пор не были изучены. Можно найти способ передвигаться по ней.

С самого начала одна из команд получила задание познакомиться с насекомыми, живущими в пресной воде: с плавунцами, циклопами, дафниями… Годятся ли они в пищу? Можно ли будет выращивать их в охраняемых водоемах?

Свою первую известную речь королева произнесла по поводу тли:

Грядет эра войн. Оружие становится все более и более сложным. Мы не всегда будем самыми сильными в этой области. Однажды, быть может, охотиться снаружи станет нельзя. Надо предусмотреть самое худшее. Наш Город должен уйти как можно глубже в землю. И выращивание тли должно стать преобладающим над всеми другими видами поставок живого сахара. Этот скот будет размещен в хлевах на самых нижних этажах…

Тридцать ее сыновей поймали двух тлей, которые вот вот должны были разродиться. Через несколько часов у муравьев было уже около сотни детенышей тли, которым они обрезали крылья. Это первоначальное стадо поместили на минус двадцать третий этаж, надежно защищенный от божьих коровок, и обеспечили его в изобилии свежей листвой и сочными черенками.

Шли пу ни посылает разведчиков во все стороны света. Они принесли споры пластинчатых грибов, высаженных затем в грибницы. Падкая на все новое, королева даже решает реализовать мечту своей Матери: на восточной границе она сажает ряд семян хищных растений для защиты от термитов с их секретным оружием.

Она не забыла о тайне «секретного оружия», об убийстве принца № 327 и о продовольственном складе, спрятанном под гранитом.

Она посылает делегацию в Бел о кан. Официально они должны объявить королеве матери о создании шестьдесят пятого Города рыжих муравьев и о его присоединении к Федерации. А неофициально они должны попытаться продолжить расследование на минус пятидесятом этаже Бел о кана.
Звонок раздался в тот момент, когда Огюста прикрепляла свою драгоценную коллекцию фотографий к серой стене. Удостоверившись в том, что дверь на цепочке, старушка приоткрыла ее.

Перед ней стоял господин средних лет, очень чистенький, даже без перхоти на воротнике пиджака.

— Здравствуйте, мадам Уэллс. Я профессор Ледюк, коллега вашего сына Эдмона. Я не буду ходить вокруг да около. Мне известно о том, что ваш внук и ваш правнук исчезли в подвале. И о том, что в нем сгинули также восемь спасателей, шесть жандармов и двое полицейских. И тем не менее, мадам… я хотел бы туда спуститься.



Огюста не была уверена в том, что верно его расслышала. Она поставила свой слуховой аппарат на максимальную мощность.

— Вы — профессор Розенфельд?

— Нет. Ледюк. Профессор Ледюк. Я вижу, вы слышали о профессоре Розенфельде. Розенфельд, Эдмон и я — мы все трое энтомологи. У нас общая специальность — изучение муравьев. Но Эдмон ушел от нас далеко вперед. Было бы обидно, если бы человечество об этом не узнало… Я хотел бы спуститься в ваш подвал.

Когда плохо слышишь, начинаешь лучше видеть. Старушка хорошо рассмотрела уши этого Ледюка.

Людям свойственно хранить на себе следы своего самого отдаленного прошлого, ухо с этой точки зрения представляет собой зародыш. Мочка символизирует голову, край уха повторяет очертания позвоночника и т. д. Этот Ледюк был чахлым зародышем, а Огюста не очень любила дохляков.

— И что вы надеетесь найти в этом подвале?

— Книгу. Энциклопедию, в которую он записывал все свои опыты. Эдмон был скрытным. Он, несомненно, все спрятал в подвале и понаставил ловушек, чтобы убить или отпугнуть профанов. Но я пойду туда, зная об этом, а знающий человек…

—… очень даже может дать себя убить! — закончила Огюста.

— Дайте мне шанс.

— Входите, господин…

— Ледюк, профессор Лорен Ледюк из лаборатории № 352 Национального центра научных исследований.

Старушка провела незваного гостя к подвалу. На стене, что возвели полицейские, большими красными буквами было начертано:




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница