Бернард Вербер Муравьи Муравьи – 1



страница14/15
Дата30.04.2016
Размер0.54 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

4. КОНЕЦ ДОРОГИ
Целый день Огюста просидела над шестью спичками. Она понимала, что стена была скорее психологической. Это знаменитое Эдмоново: «Надо думать по другому!» Эдмона… Ее сын что то открыл, это было ясно, и он умело прятал свое открытие.

Старушка вспомнила его детские гнездышки, его «убежища». Может быть, оттого, что их разрушили, он решил устроить не доступный никому тайник, где его никто не потревожит… Какое то внутреннее убежище, где он будет спокоен… и невидим. Огюста сбросила овладевающее ею оцепенение. Она вспомнила свое собственное детство. Совсем маленькой, однажды зимней ночью, она поняла, что бывают цифры меньше нуля… 3, 2, 1, 0, а потом —  1,  2,  3… Цифры наоборот! Как будто они выворачивались наизнанку. Ноль не был ни концом всего, ни началом. С другой стороны был целый бесконечный мир. Как будто стена под названием «ноль» рухнула.

Ей было тогда семь или восемь лет, и ее открытие так взбудоражило ее, что она не спала всю ночь.

Цифры наизнанку… Другое измерение. Третье измерение. Объем!

Боже!

Руки ее дрожат от волнения, она плачет, но у нее хватает сил снова взяться за спички. Она складывает три треугольника, в каждый его угол кладет еще по одной спичке, так, чтобы они соединились в верхней точке.

Получается пирамида. Пирамида и четыре равнобедренных треугольника.
Вот он, конец Земли. Поразительное место. Здесь нет ничего естественного, ничего земного. Это не похоже на то, что представлял себе № 103683. Конец света черный, он никогда не видел ничего чернее! Он твердый, гладкий, теплый и пахнет минеральными маслами.

Здесь нет вертикального океана, но есть страшной силы движение воздуха.

Друзья долго пытаются понять, что же здесь происходит. Время от времени они чувствуют вибрацию. Она нарастает. Потом вдруг земля начинает дрожать, ветер поднимает их усики, в барабанных перепонках оглушительно стучит. Похоже на жесточайшую бурю, которая, едва начавшись, затихает, оставив в воздухе лишь несколько завитков пыли.

Многие разведчики жнецы хотели пересечь эту границу, но Стражи бдят. Потому что этот шум, этот ветер, эта вибрация — все это они, Стражи конца земли, убивающие все, что пытается ступить на черную территорию.

Видели ли они уже этих Стражей? Пока рыжие ждут ответа, грохот снова поднимается и утихает. Один из шести сопровождающих их жнецов уверяет, что никому еще не удавалось пройти по «проклятой земле» и вернуться оттуда живым. Стражи уничтожают все.

Стражи… должно быть, это они напали на Лашола кан и экспедицию самца № 327. Но почему они покинули край света и продвинулись на восток? Они хотят завоевать мир? Жнецы знают об этом не больше рыжих. Как они хотя бы выглядят? Все, что знают жнецы, так это то, что каждый, кто приблизился к Стражам, был раздавлен. Непонятно даже, к какой категории живых существ их отнести: гигантские насекомые? птицы? растения? Жнецы знают, что они очень быстры и могущественны. Сила непостижимая и не похожая ни на что известное…

И тут № 4000 совершает неожиданный поступок. Он отрывается от группы и вступает в запретную зону. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, так не лучше ли перейти край света вот так, отчаянно. Все ошеломленно смотрят на него.

Он идет медленно, прислушиваясь к малейшему колебанию, к малейшему запаху чувствительными окончаниями своих лапок. И… пятьдесят голов, сто голов, двести голов, четыреста, шестьсот, восемьсот голов пройдено. Ничего. Цел и невредим!

Ему устраивают овацию. С того места, где находится № 4000, он видит прерывистые белые линии, убегающие влево и вправо. На черной земле все мертво, нет ни насекомых, ни растений. И земля такая черная… да это не земля.

Он чувствует, что далеко впереди есть растения. Неужели возможно, чтобы существовал мир за краем света? Он бросает несколько феромонов своим друзьям, оставшимся у границы, чтобы рассказать им обо всем, но на таком расстоянии трудно разговаривать.

Он оборачивается, но тут опять земля дрожит, все гремит. Стража возвращается! № 4000 бежит изо всех сил к своим товарищам.

Те стоят в оцепенении несколько мгновений, пока какая то ошеломляющая масса пересекает небо, издавая оглушительное гудение. Стража прошла, распространяя запах минеральных масел.

А № 4000 исчез.

Муравьи подходят чуть ближе к границе и понимают все. №4000 раздавлен такой тяжестью, что его тело теперь не превышает в толщину одной десятой головы, он просто вмазан в черную почву!

Ничего больше не осталось от старого белоканского разведчика. Мучения с яйцами ихневмона закончены. Можно даже увидеть, насколько личинка осы проела ему спину, белое пятнышко посередине распластанного рыжего тела…

Так вот как наносят удар Стражи края света! Ты слышишь грохот, чувствуешь ветер, и в мгновение ока все разрушено, сметено, раздавлено. № 103683 не успел еще как следует обдумать случившееся, как слышится новый взрыв. Смерть разит даже тогда, когда никто не переходит порог. Пыль опускается.

Но № 103683 все таки хочет попробовать. Он вспоминает о Сатэе. Тут ведь все то же самое: если нельзя пройти поверху, значит, надо идти внизу. Будем рассматривать черную землю как реку, а лучший способ перейти реку — это прорыть под ней тоннель.

Он говорит об этом шести жнецам, и те приходят в восторг от его идеи. Решение настолько очевидно, что они не понимают, как сами раньше до этого не додумались! И все принимаются копать полными мандибулами.
Язон Братель и профессор Розенфельд никогда особо не жаловали вербеновый чай, но сейчас чаевничают вовсю. Огюста рассказала им все в подробностях. Она объяснила им, что ее сын завещал им эту квартиру — сразу вслед за ней самой. Скорее всего, каждый из них захочет однажды спуститься в подвал, как захотелось этого ей. Поэтому Огюста решила действовать объединенными усилиями, чтобы добиться максимального результата.

После того как Огюста вкратце ввела мужчин в курс дела, разговаривали очень мало. Они понимали друг друга без слов. Взгляд, улыбка… Никогда раньше никто из троих не ощущал такого мгновенного интеллектуального единства. Это было сильнее, чем разум каждого в отдельности, казалось, они рождены для того, чтобы дополнить друг друга, их генетические программы были частями единого целого и, наконец, сливались в одно. Это было подобно волшебству. Огюста была очень стара, но, тем не менее, двое мужчин находили ее чрезвычайно красивой…

Они вспомнили Эдмона, их нежность к усопшему, очищенная от каких бы то ни было задних мыслей, удивляла их самих. Язон Брагель не говорил о своей семье; Даниель Розенфельд не говорил о своей работе; Огюста не говорила о своих болезнях. Они решили пойти в подвал в тот же вечер. Они чувствовали, что это — то единственное, что надо было сделать здесь и сейчас.
Долгое время думали, что информатика вообще и программы искусственного интеллекта в частности вберут в себя и представят под новым углом зрения человеческие представления о мире. Короче говоря, от электроники ждали рождения новой философии. Но даже представленная по другому первичная материя осталась такой же: идеи, выработанные воображением людей. Образовался тупик.

Лучший способ создать новые идеи выйти за пределы человеческого воображения.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Шли пу кан растет и умнеет, это уже Город подросток. Развивая водные технологии, его жители построили целую сеть каналов под минус двенадцатым этажом. Эти речные рукава позволяют быстро перевозить грузы с одного края Города на другой.

Шлипуканцы довели до совершенства технический уровень акватранспорта. Последнее слово техники и последний писк моды — плавучий листок черники. Достаточно правильно выбрать течение, и можно совершать путешествия по реке длительностью в сотни голов. Например, от восточных грибниц до западных хлевов.

Муравьи лелеют надежду когда нибудь приручить жуков плавунцов. Эти большие жесткокрылые надводные насекомые имеют под надкрыльями воздушные мешки и плавают действительно очень быстро. Если заставить их толкать листки черники, то у плотов появится возможность продвигаться вперед гораздо увереннее, чем просто при помощи неверного речного течения.

Но Шли пу ни смотрит в будущее еще дальше. Она помнит об однорогом майском жуке, который освободил ее из паучьих сетей. Какая совершенная военная машина! У жестокрылых носорогов есть не только рог спереди и бронированный панцирь, они еще и быстро летают. Мать представила себе целую колонну такой живой бронетехники, и у каждого на голове сидит десяток артиллеристов. Она уже видит, как эти экипажи, практически неуязвимые, обрушиваются на вражеские войска и заливают их кислотой…

Вот только носороги, совсем как жуки плавунцы, плохо поддаются дрессировке! Даже их языком никак не удается овладеть. И это притом, что многие десятки рабочих посвящают все свое время расшифровке их обонятельных разговоров и обучению их феромональному муравьиному языку.

Так что результаты пока скромные, хотя шлипуканцам удалось все таки подружиться с носорогами, большими охотниками до лакомого молочка. Пища остается самым понятным языком между насекомыми.

Несмотря на такой всеобщий энтузиазм, Шли пуни озабочена. Три отряда послов были отправлены, чтобы получить официальное признание Шли пукана шестьдесят пятым Городом Федерации, а ответа до сих пор нет. Неужели Бело киу киуни не хочет их признавать?

Чем дольше Шли пу ни размышляет об этом, тем больше склоняется к тому, что послы разведчики совершили какую то ошибку и попались воинам с запахом скальных камней. А может быть, их просто опьянили галлюцинаторные запахи ломешузы с минус пятидесятого этажа… Или что то еще?

Она хочет знать точно. Она не собирается отказываться ни от присоединения к Федерации, ни от продолжения расследования! Она решает задействовать № 801, своего лучшего и умнейшего воина. Чтобы вооружить его всеми возможными преимуществами, королева осуществляет с молодым солдатом абсолютную связь. Так он будет знать о тайне столько же, сколько знает королева. Он станет
Видящим оком,

Воспринимающим усиком,

Атакующим когтем Шли пу кана.
Старушка подготовила полный рюкзак съестных припасов и питья, в частности три термоса с вербеновым чаем. Надо не повторить ошибку этого противного Ледюка, который был вынужден быстро вернуться, так как забыл о том, что без пищи долго не протянешь. Да и в любом случае разве он отгадал бы кодовое слово? Огюста позволяла себе в этом усомниться. Среди прочего снаряжения Язон Брагель запасся большим баллончиком со слезоточивым газом и тремя противогазами, Даниель Розенфельд взял с собой последнюю модель фотоаппарата со вспышкой.

И вот они идут кругами вниз в каменном мешке. Как и у всех их предшественников, спуск вызвал у них воспоминания, забытые мысли. Раннее детство, родители, первые переживания, сделанные ошибки, несчастная любовь, эгоизм, гордость, угрызения совести…

Тела их двигались машинально, забыв об усталости. Они углублялись в плоть планеты, вспоминали прожитые годы. Ах, как длинна жизнь, и какой разрушительной она может быть, и насколько легче сделать ее разрушительной, чем созидательной…

Наконец они дошли до двери. На ней было написано:

«Душа в смертный час испытывает то же чувство, которое испытывают приобщенные к великим Тайнам.

Сначала это беспорядочный бег с трудными поворотами, тревожное и бесконечное путешествие сквозь тьму.

Наконец, страх достигает своего апогея. Душа объята дрожью, судорогами, холодным потом, ужасом.

Но буквально через мгновение она взмывает к свету, к неожиданному озарению. Перед глазами предстает чудесное сияние, душа несется над прекрасными лугами и долинами, где все поют и танцуют.

Священные слова внушают религиозный трепет.

Совершенный и посвященный человек обретает свободу, он прославляет Тайны».

Даниель взял фотоаппарат.

— Я знаю этот текст, — заявил Язон. — Это Плутарх.

— Действительно прекрасные слова.

— Они вас не пугают? — спросила Огюста.

— Пугают, но это так и задумано. И в любом случае здесь говорится о том, что вслед за ужасом грядет просветление. Так что будем действовать последовательно. Если нужно немного ужаса, что ж, ужаснемся.

— Вот как раз крысы…



Не успела Огюста произнести это слово, как серые твари были уже тут как тут. Три разведчика почувствовали, как они пугливо озираются где то рядом, ощутили их прикосновения к высоким ботинкам. Даниель снова достал фотоаппарат. Вспышка осветила омерзительное зрелище — ковер из серых клубков и черных ушей. Язон поторопился раздать противогазы перед тем, как щедро окропить все вокруг из своего баллончика. Грызуны не просили его повторить…

Спуск возобновился, они опять долго кружили.

— Не устроить ли пикник, господа? — предложила Огюста. Они устроили пикник. Приключение с крысами казалось забытым, все трое пребывали в прекрасном настроении. Так как было прохладно, они завершили легкую трапезу глотком спирта и хорошим обжигающим кофе. Вербеновый чай ведь пьют только на полдник.


Они долго рыли, прежде чем дошли до участка с рыхлой землей. Наконец пара усиков выныривает, как перископ, на поверхность, незнакомые запахи заливают их. Открытое небо. Они по ту сторону края земли. Стены воды все нет. Но новый мир ничем не похож на старый. Можно насчитать несколько деревьев и немного травы, а затем расстилается серая, гладкая и твердая пустыня. Не видно ни одного муравейника или термитника.

Они делают несколько шагов. Какие то огромные черные предметы падают на землю вокруг них. Они немного похожи на Стражей, но только эти обрушиваются наугад.

Это еще не все. Далеко впереди возвышается гигантский монолит, такой высокий, что усики друзей не могут определить его границ. Он затмевает небо, давит землю.

Это, должно быть, стена края Земли, и за ней вода, — думает № 103683.

Они продвигаются еще немного вперед и натыкаются на несколько тараканов, приклеившихся к куску… неизвестно чего. Их прозрачные панцири позволяют увидеть все внутренности, органы и даже струящуюся по артериям кровь! Какая гнусность! Во время отступления на троих жнецов рухнула какая то глыба и раздавила в лепешку.

103683 и трое оставшихся его товарищей решают, несмотря ни на что, продолжать. Они проходят через какие то ноздреватые стенки, по прежнему приближаясь к монолиту необъятных размеров. И вдруг оказываются на еще более странной местности. Почва тут красная и пористая, как поверхность клубники. Они замечают углубление, похожее на колодец, и решают спуститься туда, чтобы немного передохнуть в тени, как вдруг большой белый шар, диаметром как минимум в десять голов, падает с неба, отскакивает от земли и начинает их преследовать. Они бросаются в колодец… и едва успевают прижаться к стенкам, как шар обрушивается на его дно.



Обезумев, друзья вылезают и пускаются наутек. Почва вокруг синего, зеленого или желтого цвета, белые шары охотятся за ними. На этот раз хватит, храбрость тоже имеет свои пределы. Этот мир слишком странен, чтобы его можно было вынести.

Они бегут что есть духу, ныряют в тоннель и скорей возвращаются в привычный мир.
Цивилизация (продолжение): Другое большое столкновение цивилизаций встреча Запада и Востока.

В анналах Китайской империи, примерно в 115 году, упоминается о прибытии корабля, скорее всего римского, заблудившегося во время бури и приставшего к берегу после нескольких дней плавания без руля и ветрил.

Пассажирами были акробаты и жонглеры, которые, едва ступив на землю, решили дать представление, чтобы тем самым завоевать симпатии туземцев. И китайцы с разинутыми ртами глазели, как длинноносые чужеземцы изрыгают пламя, завязывают в узел свои руки и ноги, превращают лягушек в змей и т. д.

Из этого жители Поднебесной с полным основанием заключили, что Запад населен паяцами и пожирателями огня. И прошли многие сотни лет, прежде чем представился случай их в этом разуверить.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Наконец они перед стеной Джонатана. Как сделать четыре треугольника из шести спичек? Даниель не забывает фотографировать. Огюста набрала слово «пирамида», и стена медленно отошла. Огюста почувствовала гордость за своего внука.

Они прошли и тут же услышали, как стена становится на место. Язон осветил стены, они были из скалы, но не такой, как раньше. Прежде стены были красными, теперь они стали желтыми, с прожилками серы.

Воздуха по прежнему вполне хватало. Даже как будто чувствовался легкий сквозняк. Что ж, выходит, профессор Ледюк был прав и туннель действительно ведет в лес Фонтенбло?

Неожиданно они столкнулись с новой ордой крыс, гораздо более агрессивных, чем первые. Язон понял, как, должно быть, обстояло дело, но у него не было времени объяснить все остальным: нужно было надеть противогазы и разбрызгать отраву. Каждый раз, когда стена приходила в движение, что случалось, конечно, нечасто, крысы из «красной зоны» перебегали в «желтую зону» в поисках пищи. Но если крысы красной зоны еще как то могли прожить, то эти — мигранты — не находили ничего съестного и должны были пожирать друг друга.

И Язон с друзьями встретились с победителями, то есть с самыми свирепыми. На них слезоточивый газ совершенно не действовал. Они атаковали! Прыгали, пытались уцепиться за руки…

На грани истерики, Даниель трещал ослепительной вспышкой, но кошмарные твари, весом по нескольку килограммов, не боялись людей. Появились первые раны. Язон достал свой перочинный ножик, убил двух крыс и бросил их на съедение остальным. Огюста без конца стреляла из маленького револьвера… Они смогли оторваться. И вовремя!
Когда я был маленьким, я часами лежал на земле, разглядывая муравьев. Они казались мне более «настоящими», чем телевидение. Среди тайн, встреченных мной в муравейнике, была такая: почему после того, как я у них «похозяйничал», некоторых раненых муравьи уносили, а других оставляли умирать? Все были одинакового размера… Согласно каким критериям один индивидуум считался нужным, а другой нет?

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Они бежали по тоннелю, покрытому желтыми полосами. Затем перед ними возникла стальная решетка. Отверстие в центре делало ее похожей на паучью сеть. Она имела форму конуса, сужающегося таким образом, что человек среднего телосложения мог проникнуть сквозь нее. Но вернуться обратно он бы уже не сумел, так как конус заканчивался острыми пиками.

— Это сделали недавно…

— М да, такое впечатление, что те, кто смастерил эту дверь и эту сеть, не дают никому шанса возвратиться…

Огюста снова узнала работу Джонатана, мастера дверных и стальных дел.

— Посмотрите! Даниель осветил надпись:


Здесь кончается сознание.

Вы хотите вернуться в бессознательность?
Они стояли с разинутыми ртами.

— Ну и что же нам делать?



Все трое одновременно подумали об одном и том же.

— Дойдя досюда, обидно было бы остановиться. Я предлагаю идти дальше!

— Я иду первым, — бросил Даниель, заправляя хвостик волос в воротник, чтобы ни за что им не зацепиться.

Они по очереди пробрались сквозь стальную паутину.

— Знаете, — сказала Огюста, — мне кажется, что я уже переживала подобного рода эксперимент.

— Вы уже были в сети, которая сужается и мешает вернуться назад?

— Да. Это было очень давно.

— Что вы называете «очень давно»?

— О! Я была тогда совсем маленькой, мне едва стукнуло… секунду или две.


Жнецы рассказывают в Городе о своих приключениях на краю света, в стране монстров и необъяснимых явлений. Тараканы, черные пятна, гигантский монолит, колодец, белые шары… Это уж слишком! Нет никакой возможности построить деревню в таком абсурдном мире.

103683 сидит в стороне и собирается с силами. Он размышляет. Когда собратья услышат его, то должны будут переделать все карты и пересмотреть базовые принципы планетологии. Он думает о том, что пора возвращаться в Федерацию.


Пройдя сеть, они шли еще километров десять. Хотя, может быть, и меньше, усталость все таки уже начинала чувствоваться.

Они дошли до пересекавшего тоннель маленького ручья с очень теплой и насыщенной серой водой.

Даниель остановился как вкопанный. Ему показалось, что он видел муравьев, плывущих по течению на плоту в виде листка! Он опомнился, без сомнения, серный запах навеял ему видения…

Через сотню метров под ногами Язона что то хрустнуло. Он посветил. Грудная клетка скелета! Он испустил громкий крик. Даниель и Огюста прочесали фонарями окрестности и обнаружили еще два скелета, один из них — детский. Неужели это Джонатан и его семья?

Они снова пустились в путь и вскоре были вынуждены припустить бегом: громкий шорох означал приближение крыс. Желтый цвет стен сменился белым. Известь. Обессиленные путники подошли к концу тоннеля. К подножию винтовой, идущей вверх лестницы!

Огюста выпустила две последние пули в сторону крыс, затем они бросились подниматься по лестнице.

У Язона еще хватило сил сообразить, что эта лестница была изнанкой первой, то есть подъем, как и спуск, шел кругами по часовой стрелке.
Сенсационная новость: в Городе появился белоканец! Все говорят о том, что это, должно быть, посол, пришедший официально объявить Шли пу кан шестьдесят пятым Городом Федерации.

Шли пу ни, в отличие от своих детей, настроена менее оптимистично. Пришелец вызывает у нее недоверие. А вдруг это воин с запахом скальных камней, посланный Бел о каном для того, чтобы внедриться в Город королевы смутьянки?

Какой он?

Он ужасно усталый! Он, наверное, бежал от самого Бел о кана, чтобы проделать путь за несколько дней!

Его заметили пастухи, изнуренного, бредущего по окрестностям. Он пока еще ничего не сказал, его отвели прямо в зал муравьев цистерн, чтобы он подкрепился.

Приведите его сюда, я хочу поговорить с ним с глазу на глаз. Пусть стража остается у входа в королевскую ложу и будет готова вмешаться по моему сигналу.

Шли пу ни всегда хотелось узнать новости о родном Городе, но теперь, когда явился его представитель, она вынуждена думать о том, что это, скорее всего, шпион и что, быть может, его придется убить. Она сначала посмотрит на него, но если уловит хоть одну молекулу скального запаха, то казнит его без малейшего колебания.

Белоканца приводят. Как только оба муравья видят друг друга, они кидаются друг к другу с широко раскрытыми мандибулами и начинают… самую обильную трофаллаксию. Волнение их так сильно, что они не сразу могут заговорить.

Шли пу кан первая бросает феромон. Что удалось выяснить? Это термиты? № 103683 рассказывает о том, что пересек восточную реку и посетил Город термитов, о том, что этот Город уничтожен и выживших нет. Ну и кто же за всем этим стоит? Истинные виновники всех этих необъяснимых событий, считает воин, Стражи восточного края света. Существа настолько странные, что их не видишь и не чувствуешь. Они неожиданно обрушиваются с неба и убивают всех!

Шли пу ни внимательно слушает. Остается, однако, непонятная деталь, добавляет № 103683, — как Стражи края света могут использовать солдат с запахом скальных камней?

У Шли пу ни есть соображения на этот счет. Она рассказывает о том, что солдаты со скальным запахом — не шпионы и не наемники, что они представляют собой тайные силы, следящие за уровнем стресса в организме Города. Они подавляют любую информацию, способную встревожить Город… Она говорит о том, как эти убийцы казнили № 327 и как они пытались уничтожить ее саму.

А запасы пищи под скалой? А коридор в гранитном утесе?

На это у Шли пу ни ответа нет. Она как раз послала разведчиков, которые попытаются разрешить эту двойную загадку.

Молодая королева предлагает своему другу осмотреть Город. По дороге она объясняет ему, какие великолепные возможности открывает им вода. Восточная река, например, всегда воспринималась как угроза жизни, но это всего лишь вода, королева упала в нее и ничего с ней не случилось. Может быть, однажды мы спустимся по этой реке на плотах из листьев и откроем северный край мира… Шли пу ни воодушевляется: Стражи северного края мира, конечно, тоже существуют, можно будет столкнуть их со Стражами восточного края земли.

103683 замечает, что Шли пу ни переполнена отважными планами. Не все они осуществимы, но то, что уже сделано, впечатляет: никогда солдат не видел такие обширные грибницы и хлева, не встречал плотов, плывущих по подземным каналам… Но что его удивляет больше всего, так это последний феромон королевы.



Она утверждает, что если послы не вернутся через пятнадцать дней, то она объявит войну Бел о кану. Она считает, что ее родной Город отстал от жизни. Само то, что существуют воины со скальным запахом, показывает, что Город оторвался от реальности. Это Город — трус, подобный улитке. Когда то он был передовым, но теперь его обогнали другие. Нужна смена. Здесь, в Шли пу кане, прогресс муравьев идет гораздо быстрее. Шли пу ни считает, что если она встанет во главе Федерации, та будет развиваться быстрее. Замыслы королевы станут вдвое плодотворнее, когда она будет иметь под началом шестьдесят пять Федеральных Городов. Она уже думает о том, как покорить водные источники и создать летучий легион на жесткокрылых носорогах. № 103683 колеблется. Он хотел вернуться в Бел о кан, чтобы рассказать о своей одиссее, но Шлипу ни просит его отказаться от своего плана.

Бел о кан создал армию для того, чтобы «не знать», так не вынуждай его знать то, что он не хочет знать.
Вверху винтовая лестница продолжилась алюминиевыми ступенями. Они не были времен Возрождения! Они вели к белой двери. На ней красовалась еще одна надпись:

Они вознесли меня на небо, и я приблизился к одной стене, которая была устроена из кристалловых камней и окружена огненным пламенем; и она стала устрашать меня.

И я вошел в огненное пламя, и приблизился к великому дому, который был устроен из кристалловых камней; стены этого дома были подобны наборному полу (паркет или мозаика) из кристалловых камней, и почвою его был кристалл.

Его крыша была подобна пути звезд и молний с огненными херувимами между нею (крышею) и водным небом (Енох 1).
Они толкнули дверь, поднялись по очень крутому коридору. Вдруг земля ушла у них из под ног — пол раздвинулся! Они падают так долго… что им уже не страшно, у них возникает ощущение полета. Они летят!

Они мягко приземляются в гигантскую сетку с мелкими ячейками, вроде сетки воздушных гимнастов. На четвереньках ползут в темноте. Язон Брагель замечает новую дверь… но уже без кода, просто с ручкой. Он тихо зовет своих товарищей. Потом открывает ее.
Старость: В Африке смерть старика оплакивают гораздо больше, чем смерть новорожденного. У старика был опыт, из которого племя могло извлечь пользу, а новорожденный, еще не поживший, даже не осознает своей смерти.

В Европе оплакивают младенца, так как считают, что он мог бы многое совершить, если бы получил возможность вырасти. На смерть старика, напротив, обращают мало внимания. Старик уже прожил свое.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Помещение залито голубоватым светом. Это храм без икон и статуй.

Огюста вспоминает рассказы профессора Ледюка. Несомненно, гугеноты укрывались здесь, когда преследования становились слишком жестокими. Зал просторный, квадратный, очень красивый, увенчанный широкими сводами из тесаного камня. Единственное его украшение — маленький старинный орган, находящийся в центре. Рядом с органом — аналой, на котором лежит объемистая папка. Стены покрыты надписями, многие из которых, даже на взгляд профана, относятся скорее к черной, чем к белой магии. Ледюк был прав, секты сменяли друг друга в этом подземном убежище. И раньше здесь не было ни движущихся стен, ни загадок, ни ловушек с сетями.

Слышно журчание, как будто где то течет вода. Они не сразу замечают источник звуков. С правой стороны струится голубоватый свет. Там находится что то вроде лаборатории, полной компьютеров и пробирок. Все компьютеры включены, это их экраны излучают сияние, озаряющее храм.

— Ну что, вы заинтригованы?



Они переглядываются. Никто из них не произнес ни слова. Под потолком зажигается лампа.
Они оборачиваются. Навстречу им идет Джонатан Уэллс в белом халате. Он вошел через дверь в храм, со стороны лаборатории.

— Здравствуй, бабушка Огюста! Здравствуйте, Язон Брагель! Здравствуйте, Даниель Розенфельд!



Все трое стоят с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова. Так он не умер! Он здесь живет! Как здесь можно жить? Они не знают, с какого вопроса начать…

— Добро пожаловать в нашу маленькую общину.

— Где мы?

— Вы в протестантском храме, построенном Жаном Андруэ Дю Серсо в начале семнадцатого века.



Андруэ прославился тем, что построил особняк Сюлли на улице Святого Антуана в Париже, но, по моему, его истинный шедевр — этот подземный храм. Километры тоннелей из тесаного камня. Вы видели, воздуха достаточно в течение всего пути. Он, должно быть, сделал трубы или сумел использовать воздушные мешки естественных галерей. Как ему это удалось, ума не приложу. И это не все, здесь есть не только воздух, но и вода. Вы, конечно, заметили ручьи, пересекающие некоторые участки тоннеля. Посмотрите, один выходит сюда.

Джонатан показывает источник постоянного журчания, это скульптурный фонтан, находящийся за органом.

— Веками люди укрывались здесь, чтобы спокойно и беспрепятственно заниматься делом, требующим… скажем так, большой сосредоточенности. Об этом убежище мой дядя Эдмон прочел в старинной книге. Он здесь работал.



Джонатан подходит ближе, он весь лучится доброжелательностью, он абсолютно раскован. Огюста буквально ошеломлена.

— Но вы ведь, наверное, очень устали. Идите за мной.



Он толкает дверь, из которой появился чуть раньше, и ведет их в комнату, где стоят углом несколько диванов.

— Люси, — окликает он, — у нас гости!

— Люси? Она с тобой? — радостно восклицает Огюста.

— М да а… И сколько же вас здесь? — спрашивает Даниель.

— Пока нас восемнадцать: Люси, Николя, восемь спасателей, инспектор, пять жандармов, Бишлейм и я. Короче, все, кто дал себе труд спуститься. Вы их всех скоро увидите. Извините нас, но в нашей общине сейчас четыре часа утра, и они спят. Вы только меня разбудили своим приходом. Ну и закоптились же вы в коридорах, надо же…

Появляется Люси, тоже в халате.

— Здравствуйте!



Она подходит, улыбаясь, и обнимает всех троих. За ней силуэты в пижамах просовывают головы в проем двери, чтобы увидеть «вновь прибывших».

Джонатан приносит большой графин воды из фонтана и стаканы.

— Мы оставим вас, пойдем оденемся и приготовимся. Мы встречаем всех новеньких маленьким праздником, просто не ожидали, что вы заявитесь среди ночи… До скорого!



Огюста, Язон и Даниель стоят неподвижно. Вся эта история просто не укладывается в голове.

Даниель вдруг щиплет себя за руку. Огюста и Язон находят идею превосходной и делают то же самое. Но нет, реальность иногда фантастичнее снов. «Вновь прибывшие» переглядываются, совершенно сбитые с толку, и обмениваются улыбками.
Через несколько минут все собираются и рассаживаются на диваны. Огюста, Язон и Даниель пришли в себя и жаждут объяснений.

— Вы только что говорили о трубах, мы далеко от поверхности земли?

— Нет, метра три четыре максимум.

— Так значит, можно выйти на воздух?

— Нет, нет. Жан Андруэ Дю Серсо разместил свой храм как раз под огромной, плоской, удивительно прочной скалой — она из гранита!

— Правда, она имеет проход толщиной в руку, — добавляет Люси. — Это отверстие служило еще и вентиляционной трубой.

— Служило?

— Да, теперь этот проход используется для других целей. Но это не страшно, есть другие боковые вентиляционные трубы. Сами видите, мы здесь не задыхаемся…

— Но выйти нельзя?

— Нет. Во всяком случае не через верх. Язон озабоченно хмурится.

— Но, Джонатан, зачем тогда ты устроил эту убирающуюся стену, ловушки, раздвигающийся пол, сеть?.. Мы здесь заперты навсегда!

— Именно этого я и добивался. Мне пришлось немало потрудиться и потратиться, но иначе было нельзя. Когда я первый раз пришел в этот храм, я нашел аналой. Кроме «Энциклопедии относительного и абсолютного знания», я обнаружил письмо моего дяди, адресованное лично мне. Вот оно.



Они читают:

«Дорогой Джонатан, Ты все таки решился спуститься, несмотря на мое предупреждение. Значит, ты храбрее, чем я думал. Браво. Я давал тебе один шанс из пяти. Твоя мать говорила мне, что ты боишься темноты. Если ты здесь, значит, ты, помимо других слабостей, преодолел и эту, и воля твоя укрепилась. Она понадобится нам.

Ты найдешь в этой папке «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», которая на тот день, когда я пишу эти строки, составляет двести восемьдесят восемь глав, рассказывающих о моей работе. Я хочу, чтобы ты продолжил ее, она того стоит. Основная цель моей работы изучение цивилизации муравьев. Ты прочтешь и поймешь. Но сначала у меня к тебе есть очень важная просьба. К тому моменту, как ты придешь сюда, я не успею оборудовать устройства, оберегающие мою тайну (если бы я успел, письмо было бы составлено по другому).

Я прошу тебя сделать их. Я набросал эскизы, но думаю, что ты сможешь их усовершенствовать при помощи твоих знаний. Цель создания этих механизмов проста. Необходимо, чтобы людям было бы непросто добраться до моей берлоги. Те же, кто сумел это сделать, не должны иметь возможности вернуться и рассказать о том, что они нашли.

Я надеюсь, что ты добьешься успеха, и это место принесет тебе столько же «богатств», сколько оно дало мне.

Эдмон».
— Джонатан подчинился правилам игры, — объяснила Люси. — Он изготовил все предусмотренные ловушки, и, как видите, они работают.

— А скелеты? Это люди, на которых напали крысы?

— Нет. — Джонатан улыбнулся. — Уверяю вас, никто не погиб в этом подземелье с тех пор, как здесь обосновался Эдмон. Скелетам, которые вы нашли, как минимум лет пятьдесят. Кто знает, какие драмы здесь разыгрывались тогда. Может быть, какая нибудь секта…

— Но значит, мы никогда не сможем подняться?

— Никогда.

— Для этого надо добраться до ямы над сетью (подняться по меньшей мере на восемь метров в высоту), пройти ловушку в форме конуса в обратном направлении, что невозможно (а уничтожить ее мы не в силах), и снова пройти через отодвигающуюся стену (а с этой стороны Джонатан не сделал никакой системы для открывания двери)…

— Не говоря уже о крысах…

— Как ты крыс здесь развел? — спросил Даниель.

— Это идея Эдмона. Он оставил пару особенно здоровых и агрессивных rattus norvegicus в углублении скалы, с большим запасом пищи. Он знал, что это бомба замедленного действия. Хорошо питающиеся крысы размножаются с показательной скоростью. Каждый месяц шесть малышей, способных размножаться уже через две недели… Чтобы защититься от них, он разбрызгивал феромоны агрессии, невыносимые для этих грызунов.

— Так это они убили Уарзазата? — спросила Огюста.

— Увы. И Джонатан не предвидел того, что крысы, проникшие сюда со стороны стены с пирамидой, станут еще свирепее.

— Один из наших товарищей, который и до этого боялся крыс, совершенно обезумел, когда одна из этих огромных тварей прыгнула ему в лицо и откусила кончик носа. Он тут же вернулся, стена с пирамидой как раз не успела еще закрыться. Вы знаете, что с ним произошло потом? — спросил один из жандармов.

— Говорят, что он сошел с ума и его поместили в сумасшедший дом, — ответила Огюста. — Но это — слухи.

Она встает, чтобы взять стакан с водой, и замечает, что на столе полно муравьев. Она вскрикивает и инстинктивно сметает их ладонью. Джонатан прыгает, хватает ее за запястье. Его суровый взгляд контрастирует с царившей до сих пор крайней безмятежностью, уголок рта снова дергается, чего давно уже не было.

— Никогда… не делай больше… этого!


Одна в своей ложе, Бело киу киуни рассеянно пожирает кладку своих яиц. Вообще то это ее любимая пища.

Она знает, что этот пресловутый № 801 — не только посол нового Города. Самка № 56, или королева Шли пу ни, как она хочет теперь называться, послала его для продолжения расследования.

Бело киу киуни не о чем беспокоиться, ее воины со скальным запахом покончат с ним без труда. Хромой в особенности преуспел в искусстве снимать тяготы жизни — просто артист!

Однако вот уже в четвертый раз Шли пу ни посылает к ней слишком любопытных послов. Первых убили еще до того, как они нашли зал с ломешузой. Вторые и третьи подпали под воздействие галлюцинаторной субстанции ядовитого жесткокрылого.

Что касается № 801, то он, по всей видимости, пошел вниз, едва закончилось свидание с Матерью. Решительно им все больше и больше не терпится умереть! Но с каждым разом они заходят все ниже в глубины Города. А если один из них, несмотря ни на что, найдет проход? Если он откроет секрет? Если начнет распространять об этом запахи?..

Племя не поймет. Противострессовые воины не сумеют задушить вовремя всю информацию. Как будут реагировать ее дети?

Стремительно входит воин со скальным запахом.

Шпион сумел победить ломешузу! Он внизу!

Ну вот, это должно было произойти…
666 это имя зверя (Откровение Иоанна Богослова).

Но кто для кого будет зверем?

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Джонатан отпустил запястье своей бабушки. Чтобы разрядить обстановку, Даниель пытается отвлечь внимание на себя.

— А эта лаборатория при входе, для чего она?

— Это Розетский Камень! Все наши усилия направлены к одной цели: общаться с ними!

— С ними… это с кем?

— С муравьями. Идите за мной.

Они покидают гостиную и идут в лабораторию. Джонатан, видимо совершенно свыкшийся с ролью продолжателя дела Эдмона, берет с соломы пробирку, полную муравьев, и поднимает ее на уровень глаз.

— Вы видите эти существа? Они совершенно особые, и мой дядя сразу это понял… Муравьи — это вторая великая земная цивилизация. А Эдмон — второй Христофор Колумб, открывший континент под нашими ногами. Он первый понял, что до того, как искать внеземную жизнь по всем закоулкам космоса, надо сначала наладить связь с… земной цивилизацией.



Никто не сказал ни слова. Огюста вспоминает. Несколько дней назад она прогуливалась в лесу Фонтенбло и вдруг почувствовала, как что то хрустит у нее под ногой. Она наступила на муравьев. Старушка наклонилась. Они все были мертвы, но кое что задержало ее внимание. Муравьи выстроились линией в виде стрелы с наконечником в обратную сторону…

Джонатан положил пробирку и снова заговорил:

— Вернувшись из Африки, Эдмон нашел этот дом, потом подземелье, потом храм. Место было идеальным, он устроил здесь свою лабораторию… Первый этап его исследований заключался в расшифровке феромонов разговоров муравьев. Это машина — спектрометр массы. Как следует из ее названия, она определяет спектр массы, разлагая любую материю, обозначая составляющие ее атомы… Я прочел записки моего дяди. Он помещал подопытных муравьев под стеклянный купол, соединенный со спектрометром всасывающей трубкой. Он ставил муравья перед кусочком яблока, затем этот муравей встречал другого муравья и обязательно сообщал ему: «Там есть яблоко». То есть это была начальная гипотеза. Эдмон собирал выделенные феромоны, расшифровывал их и выводил химическую формулу… Скажем, сообщение «В северной стороне находится яблоко» выглядит так: «метил 4 метилпиррол 2 карбоксилат». Количества химических элементов ничтожны, на фразу приходится от двух до трех пикограмм (10 в минус двенадцатой степени)… Но этого было достаточно. Уже стало ясно, как обозначаются понятия «яблоко» и «северная сторона». Он продолжал опыты с разными предметами, продуктами или ситуациями. Он создал настоящий франко муравьиный словарь. Выяснив обозначения сотни фруктов, тридцати цветов, десятка направлений, он узнал, как выглядят феромоны тревоги, наслаждения, предложения, описания, он даже нашел самцов и самок, которые научили его выражать абстрактные эмоции седьмого усикового сегмента… Но Эдмону уже было мало «слушать» муравьев. Теперь он хотел говорить с ними, установить настоящий диалог.

— Потрясающе! — пробормотал профессор Даниель Розенфельд.

— Он установил соответствие каждой химической формулы звуку типа слога. Метил 4 метилпиррол 2 карбоксилат, например, произносится как МТ4МТП2ККС, затем, как Митичемитипидвакси. Наконец, он загрузил в память компьютера: митичетипи = яблоко, двакси = находится на севере. Компьютер переводит на французский и с французского. Когда он получает сочетание «двакси», он переводит «находится на севере». Когда на клавиатуре набирают «находится на севере», он переделывает эту фразу в «двакси», что обеспечивает подачу карбоксилата передающим аппаратом…

— Передающим аппаратом?

— Да, вот этой машиной.



Джонатан показывает необычного вида шкаф, подключенный к электрическому насосу, заполненный тысячами маленьких колбочек, каждая из которых заканчивается трубкой.

— Атомы, содержащиеся в каждой колбочке, втянуты насосом, потом переадресованы в этот аппарат, который их сортирует и фасует точными дозировками, указанными в компьютерном словаре.

— Невероятно, — снова восхитился Даниель Розенфельд, — просто невероятно. И ему удалось вступить в диалог?

— М м м… об этом этапе я лучше прочту вам его запись из «Энциклопедии».


Отрывок из разговора: Отрывок из первого разговора с firmica rufа , каста — солдат. Человек: Вы меня воспринимаете? Муравей: Кррррррр.

Человек: Я передаю, вы получаете мое послание? Муравей: Крррррррррррррррр. На помощь.
(N. B. : настройка изменена. В частности, сообщения были слишком интенсивными, они удушали собеседника. Мощность подачи надо перенести на деление 1. Мощность приема, наоборот, переносится на деление 10, чтобы не потерять ни единой молекулы. )
Человек: Вы меня воспринимаете? Муравей: Бугу.

Человек: Я передаю, вы меня слышите? Муравей: Згугну. На помощь. Я заточен.
Отрывок из третьего разговора.

(N. B. : словарный запас на этот раз достиг восьмидесяти слов. Мощность подачи снова слишком интенсивна. Новая подстройка, мощность подачи перенесена на деление 0. )
Муравей: Что? Человек: Что вы говорите? Муравей: Я ничего не понимаю. На помощь! Человек: Говорите медленнее! Муравей: Вы передаете слишком громко! Мои усики перегружены. На помощь! Я заточен. Человек: Так лучше?

Муравей: Нет, вы что, не умеете разговаривать?

Человек: Как сказать…

Муравей: Вы кто?

Человек: Я большое животное. Меня зовут ЭДМОН. Я — ЧЕЛОВЕК.

Муравей: Что вы говорите? Я ничего не понимаю. На помощь! Помогите! Я заточен!
(N. B. : в результате этого диалога собеседник умер в последующие пять секунд. Сообщения были токсичны? Он испугался?)
Джонатан прервал чтение.

— Как вы видите, это непросто! Для того чтобы говорить, недостаточно создать словарь. Кроме того, язык муравьев не такой, как наш. Воспринимаются не только сами сообщения, воспринимается информация со всех других одиннадцати усиковых сегментов. Это и идентификация личности индивидуума, и род его занятий, и особенности психики… что то вроде общего портрета, необходимого для хорошего взаимопонимания. Поэтому Эдмон оставил опыты. Читаю вам его записи.


«Какой же я дурак! Какой же я дурак!

Даже если бы пришельцы с других планет существовали, мы бы не смогли войти с ними в контакт. Несомненно, у нас разные базовые понятия. Мы бы протянули им руку, а быть может, это для них означает угрозу.

Мы не можем понять даже японцев с их ритуальным самоубийством и индийцев с их кастами. Мы среди людей друг друга не понимаем… Как я мог так возомнить о себе, что надеялся понять муравьев!»
У № 801 остается лишь часть брюшка. Пусть он сумел вовремя убить ломешузу, но битва с воинами со скальным запахом чертовски ослабила его. Тем хуже, а может быть, и тем лучше: без брюшка ему легче двигаться.

Он заходит в широкий коридор, прорубленный в граните. Как мандибулы муравьев могли прорубить этот тоннель?

Ниже он находит то, о чем ему говорила Шли пуни: зал, битком набитый продуктами. Сделав несколько шагов по этому залу, № 801 обнаруживает еще один проход. Он углубляется в него и вскоре оказывается в Городе, целом Городе со скальным запахом! Город под Городом.
— Значит, у него ничего не получилось?

— Он действительно долго переживал свою неудачу. Подумал, что выхода нет, что его этноцентризм его ослепил. А потом его отвлекли неприятности. И главную роль тут сыграла его давняя мизантропия.

— Что произошло?

— Вы помните, профессор, вы мне говорили, что он работал на фирме под названием «Суитмилк корпорейшн» и что у него были нелады с коллегами.

— Конечно!

— Один из его начальников залез к нему в стол. И этот начальник был не кто иной, как Марк Ледюк, брат профессора Лорена Ледюка!

— Энтомолог?

— Он самый.

— Невероятно… Он приходил ко мне, представился другом Эдмона, спускался в подвал.

— Он спускался в подвал?

— Ой, да не расстраивайся, он далеко не ушел. Он не сумел пройти стену пирамиды и вернулся.

— Н да, он приходил к Николя и пытался заполучить «Энциклопедию». Н да а… Так вот, Марк Ледюк заметил, что Эдмон увлеченно работал над чертежами машины (на самом деле, это были первые разработки Розетского Камня). Ему удалось открыть ящик стола Эдмона, и он наткнулся на папку, на «Энциклопедию относительного и абсолютного знания». В ней он нашел план первой машины для переговоров с муравьями. Когда он понял предназначение аппарата (а там было достаточно примечаний, чтобы он понял), то рассказал о нем своему брату. Тот, конечно, страшно заинтересовался и тут же попросил выкрасть документы… Но Эдмон заметил, что в его вещах рылись, и, чтобы защититься от нового визита непрошеных гостей, оставил в ящике четырех ос породы ихневмонов. Как только Марк Ледюк снова залез в ящик, его укусили эти насекомые, имеющие досадную привычку оставлять свои прожорливые личинки в теле, в которое погружались их жала. На следующий день Эдмон обнаружил следы укусов и решил публично разоблачить виновного. Продолжение вы знаете, в результате выгнали Эдмона.

— А братья Ледюк?

— Марк Ледюк был наказан жестоко! Личинки ихневмона пожирали его изнутри. Длилось это вроде бы многие годы. Так как личинки не могли вылезти из этого огромного тела для того, чтобы превратиться в ос, они прогрызали дорогу по всем направлениям, пытаясь найти выход. Под конец боли стали настолько нестерпимыми, что Марк бросился под поезд в метро. Я случайно прочел об этом в газете.

— А Лорен Ледюк?

Чего он только не испробовал, стараясь найти машину…

— Вы говорили, что благодаря этому у Эдмона снова появилось желание ей заняться. Но какая связь между этими старыми делами и его изысканиями?

— Лорен Ледюк вошел в прямой контакт с Эдмоном. Он признался в том, что знает о его машине для «разговоров с муравьями». Он сказал, что это его очень интересует и что он хочет работать с Эдмоном. Эдмон особенно этому не противился, в любом случае он топтался на месте и подумал, что, может быть, помощь извне будет полезной. «Приходит день, когда ты не можешь больше быть один», как говорится в Библии.7

Эдмон был уже готов отвести Ледюка в свою берлогу, но сначала решил получше с ним познакомиться. Они много разговаривали. Когда Лорен начал хвалить порядок и дисциплину муравьев, делая упор на то, что общение с ними несомненно позволит людям у них поучиться, Эдмон вспылил. Пережил кризис и сказал Лорену, чтобы больше ноги того в доме Эдмона не было.

— Оно и понятно, — вздохнул Даниель. — Ледюк разделяет взгляды самых крайних последователей немецкой школы, мечтающих изменить человечество, определенным образом копируя поведение животных. Своя территория, дисциплина в муравейниках… Так и до галлюцинаций недалеко.

— А у Эдмона появился предлог, чтобы приняться за работу. Он хотел поговорить с муравьями о… политических перспективах, он считал, что у муравьев — анархическая система управления, и хотел получить от них подтверждение этому.

— Естественно! — пробормотал Билшейм.

— Это становилось для него делом чести. Дядя долго еще размышлял и решил, что для этого лучше всего создать «муравья робота».

Джонатан потряс листами, покрытыми рисунками.

— Вот его наброски. Эдмон окрестил его «Доктор Ливингстон». Он сделан из пластика. Не буду вам рассказывать, как Эдмон колдовал над этим маленьким шедевром — работа поистине ювелирная. Эдмон не только воспроизвел все сочленения и оживил их при помощи крошечного, размещенного в брюшке, электрического моторчика на батарейке, он даже усики снабдил всеми одиннадцатью сегментами, способными одновременно выделять одиннадцать разных феромонов!.. Есть только одно отличие между Доктором Ливингстоном и настоящим муравьем: к роботу прикреплены одиннадцать трубок толщиной в волос, соединенных между собой в некую пуповину толщиной с бечевку.

— Потрясающе! Просто потрясающе! — воскликнул Язон.

— А где Доктор Ливингстон? — поинтересовалась Огюста.


Воины со скальным запахом преследуют его. Удирая, №801 видит очень широкую галерею и бросается в нее. Он попадает в огромный зал, в центре которого стоит странный муравей, гораздо выше среднего роста.

801 осторожно подходит к нему. Запахи удивительного муравья только наполовину настоящие. Его глаза не блестят, его кожа как будто покрыта черной краской… Молодому шлипуканцу хотелось бы в этом разобраться. Как можно быть муравьем в такой малой степени?



Но солдаты уже теснят его. Хромой идет впереди, один. Это дуэль. Он прыгает на усики противника и начинает кусать их. Оба катятся по земле.

801 вспоминает совет Матери: «Заметь, куда целится твой противник, часто это его собственное слабое место…» И действительно, как только он добирается до усиков хромого, тот начинает бешено извиваться. У него, бедного, наверное, очень чувствительные усики. № 801 начисто отсекает их и бежит. За ним мчится свора из пятидесяти убийц.


— Вы хотите знать, где находится Доктор Ливингстон? Проследите за проводами, выходящими из спектрометра массы…

Они действительно видят какую то прозрачную трубку, которая вьется по соломе до стены, поднимается до потолка и исчезает в большом деревянном ящике, подвешенном в центре зала, прямо над органом. Похоже на то, что ящик заполнен землей. Вновь прибывшие вытягивают шеи, чтобы получше его рассмотреть.

— Но вы сказали, что над нашими головами непроницаемая скала, — замечает Огюста.

— Да, но я ведь говорил вам еще и о том, что есть вентиляционный ход, которым мы больше не пользуемся…

— Но если мы им не пользуемся, — продолжает инспектор Гален, — это еще не значит, что мы его замуровали!

— Значит, если не вы… —… То это они!

— Муравьи?

— Совершенно верно! На этой плите стоит огромный Город рыжих муравьев, как известно, эти насекомые строят в лесах большие купола из веточек…

— По подсчетам Эдмона, там их больше десяти миллионов!

— Десять миллионов? Но они могут нас всех убить!

— Ну что вы, успокойтесь, бояться нечего. Во первых, они нас знают и разговаривают с нами. Во вторых, не всем муравьям Города известно о нашем существовании.



Пока Джонатан это говорит, какой то муравей падает из ящика под потолком и приземляется на лоб Люси. Она пытается снять его, но №801 обезумел и прячется в ее рыжей шевелюре, скользит по мочке уха, переваливает на затылок, углубляется в блузку, огибает грудь и пупок, скачет по нежной коже бедер, падает на щиколотку, с нее прыгает на пол. Секунду он пытается определить направление и… бросается к одному из отверстий боковой вентиляции.

— Что это с ним?

— Кто его знает. В любом случае его привлек поток свежего воздуха из трубы, он без труда выберется по ней.

— Но ведь там он не найдет свой Город, он вылезет на востоке Федерации, не так ли?


Шпиону удалось скрыться! Если так будет продолжаться, мы будем вынуждены напасть на пресловутый шестьдесят пятый Город…

Солдаты со скальным запахом отрапортовали и опустили усики. Когда они уходят, Бело киу киуни минуту переживает серьезное поражение своей секретной политики. Она устало вспоминает, как все началось.

Когда то, еще совсем молодая, она тоже сталкивалась с ужасными явлениями, которые давали повод думать, что на свете существуют какие то гигантские существа. Было это как раз после роения, она видела, как черная плита раздавила многих плодоносных королев, даже не съев их. Позже, основав свой Город, Бело киу киуни решила это обсудить и созвала совет. На него пришли большинство королев, матерей и дочерей. Да, давно это было… Первой тогда заговорила Зуби зуби ни. Она рассказала, что многие ее экспедиции попали под смертоносный дождь из каких то розовых шариков. Другие сестры дополнили рассказ. Каждая назвала поименно погибших и искалеченных от розовых шариков и черных плит.

Шолб гаи ни, старая Мать, заметила, что, по свидетельствам очевидцев, розовые шарики передвигаются группами из пяти членов.

Другая сестра, Рубг файли ни, нашла неподвижный розовый шарик примерно на триста голов под землей. Находка продолжалась мягкой субстанцией с сильным запахом.

Начали копать мандибулами и наткнулись на белые, твердые стержни — как будто у этих существ панцирь внутри, а не снаружи тела.

Посовещавшись, все королевы сошлись в одном: ясно, что ничего не ясно. Во всяком случае, чтобы муравейники не охватила паника, было решение хранить строжайшую тайну. Для этого Бело киу киуни быстро организовала свою собственную «тайную полицию» — рабочую группу, составившую тогда около пятидесяти солдат. В их задачу входило устранять тех, кто видел этот кошмар и мог рассказать о нем собратьям.

Но однажды произошло что то невероятное. Воины со скальным запахом задержали тогда рабочего из незнакомого Города. Мать пощадила его — то, что он рассказывал, было еще удивительнее, чем все, что она слышала до сих пор.

Рабочий утверждал, что его похитили розовые шарики! Они бросили его в прозрачную тюрьму, вместе со многими сотнями других муравьев. Над ними ставили различные опыты. Чаще всего их помещали в колокол, и там они воспринимали очень концентрированные запахи. Сначала это было очень больно, но потом запахи постепенно потеряли интенсивность и превратились в слова!

В конце концов, манипулируя запахами и колоколами, розовые шарики стали со своими пленниками разговаривать, представились им, как огромные существа под названием «люди». Они заявили, что под Городом есть прорытый в граните ход, и что они хотели бы поговорить с королевой, которая может быть уверена в том, что ей не причинят никакого вреда.

Потом все произошло очень быстро. Бело киу киуни встретилась с их «муравьем послом». Доктором Ливингстоном. Выглядел он очень странно — из него тянулась прозрачная кишка. Но с ним можно было разговаривать.

Беседа была долгой. Вначале они совсем друг друга не понимали. Но оба тем не менее были полны энтузиазма и хотели многое рассказать друг другу…

Потом люди установили в конце подземного хода ящик, полный земли. И Мать снесла яйца для нового Города. В тайне от других своих детей.

Бел о кан 2 был не только Городом воинов со скальным запахом. Он стал Городом связью между миром муравьев и миром людей. Там все время находился этот, как его… Доктор Ли винг стон — ну что за дурацкое имя.
Отрывки из разговоров: Отрывок из восемнадцатого разговора с королевой Бело киу киуни:

Муравей: Колесо? Не понимаю, как мы до сих пор не догадались использовать колесо. Ведь все мы видели, как навозный жук катит свой шарик, но никого это не натолкнуло на идею о колесе.

Человек: Как ты собираешься использовать эту информацию?

Муравей: Пока не знаю.
Отрывок из пятьдесят шестого разговора с королевой Бело киу киуни:

Муравей: У тебя грустный тон.

Человек: Аппарат с запахами, должно быть, плохо отрегулирован. С тех пор как я добавил эмоциональный язык, машина, похоже, барахлит.

Муравей: У тебя грустный тон.

Человек: …

Муравей: Ты молчишь?

Человек: Я думаю о том, что это чистое совпадение. Но я и вправду грустный.

Муравей: Что случилось?

Человек: У меня была самка. У нас самцы живут долго, поэтому мы живем парами, самец и самка. Так вот, у меня была самка, и я потерял ее, несколько лет назад. Я любил ее, я никак не могу ее забыть.

Муравей: Что значит «любить»?

Человек: Наверное, у нас были одинаковые запахи.
Мать вспоминает о смерти че ло века Эд мо на. Это случилось во время первой войны против карликов. Эдмон хотел им помочь. Он вышел из подземелья. Но поскольку он все время возился с феромонами, то весь пропитался их запахами. Настолько, что, сам того не зная, казался в лесу… рыжим муравьем Федерации. И когда сосновые осы (с которыми муравьи в то время воевали) почувствовали его опознавательные запахи, они все ринулись на него.

Они убили его, приняв его за белоканца. Должно быть, он умер счастливым.

А позже Джонатан и его община возобновили контакт…
Джонатан наливает еще медового напитка в стаканы троих новичков, не прекращающих засыпать его вопросами:

— Но тогда Доктор Ливингстон способен передавать наверх наши слова?

— Да, и выслушать ответ. Который появляется на этом экране. Эдмон одержал полную победу!

— Но о чем они говорили? О чем вы с ними говорите?

— Видите ли… После того как Эдмон добился успеха, его записи стали несколько расплывчатыми. Похоже на то, что он уже не старался записывать все.

Ну, сначала они рассказали друг другу о себе, о своих мирах. Так мы узнали, что их Город называется Бел окан, что он — центр Федерации многих сотен миллионов муравьев.

— Подумать только!

— Потом обе стороны решили, что и тем, и другим знать все это еще рано. Они также заключили договор о строжайшей секретности их «контакта».

— Поэтому Эдмон так настаивал на том, чтобы Джонатан устроил все эти ловушки, — вступает в разговор спасатель. — Он не хотел, чтобы люди узнали обо всем слишком рано. Он с ужасом представлял, какую шумиху поднимут телевидение, радио и газеты. Придет мода на муравьев! Он уже видел рекламу, брелоки для ключей, майки, шоу рок звезд… все глупости, которыми можно окружить это открытие.

— Со своей стороны, Бело киу киуни, королева муравьев, боялась, что ее дети, возможно, захотят пойти войной на опасных незнакомцев, — добавляет Люси.

— Нет, две цивилизации еще не готовы познакомиться и — будем реалистами — понять друг друга… Муравьи — не фашисты, не анархисты, не монархисты… Они — муравьи, их мир совершенно не похож на наш. В этом, кстати, его ценность.



Автор этой страстной тирады — комиссар Билшейм. Он очень изменился с тех пор, как покинул поверхность земли и свое начальство в лице Соланж Думен.

— И немецкая, и итальянская школы ошибаются, — говорит Джонатан, — они пытаются втиснуть муравьев в систему «человеческого» понимания вещей. Поэтому выводы у них очень приблизительные. Все равно как если бы муравьи попытались понять нашу жизнь, сравнивая ее со своей… А ведь каждая их особенность потрясает. Мы не понимаем японцев, тибетцев или индусов, но их культура, их музыка, их философия завораживают, даже при всем нашем европейском восприятии! Будущее нашей планеты в слиянии, это совершенно ясно.

— Но чему же мы можем научиться у муравьев? — удивляется Огюста.

Джонатан, не отвечая, делает знак Люси, та отлучается на несколько секунд и возвращается с предметом, похожим на баночку варенья.

— Посмотрите, только это уже сокровище! Молочко тли. Давайте пробуйте!



Огюста осторожно окунает в баночку указательный палец.

— М м м, очень сладко… но ужасно вкусно! Совсем не тот вкус, что у пчелиного меда.

— Вот видишь! А ты не задавала себе вопрос, чем мы питаемся в этом двойном тупике под землей?

— Как раз задаю…

— Муравьи кормят нас молочком и мукой. Они складывают продукты для нас там, наверху. Но это еще не все, мы переняли у них технику выращивания пластинчатых грибов.

Джонатан поднимает крышку большого деревянного ящика. На дне его видны белые грибы, растущие на подушке из перегнивших листьев.

— Гален у нас большой специалист по грибам. Гален скромно улыбается.

— Ну, мне еще многому надо научиться.

— Грибы, мед… но вам, наверное, не хватает белка?

— По белкам у нас Макс.

Один из спасателей поднимает палец к потолку.

— Я собираю всех насекомых, которых муравьи нам приносят, в маленькую коробку рядом с ящиком. Мы их варим, пока не отойдет хитин, и нам остается что то вроде крошечных креветок. Они даже вкусом и видом напоминают креветок.

— Вы знаете, здесь, если как следует постараться, можно жить со всеми мыслимыми удобствами, — добавляет жандарм. — Миниатюрная атомная электростанция, рассчитанная на пятьсот лет работы, снабжает нас электричеством. Ее установил Эдмон в первые же дни… Воздух проходит через вентиляционные отверстия, еду нам поставляют муравьи, есть источник со свежей водой. И кроме того, у нас есть страшно интересное занятие. Мы чувствуем себя первооткрывателями в каком то очень важном деле.

— Мы действительно как космонавты, постоянно живущие на базе и иногда вступающие в контакт с внеземными соседями.



Они смеются. Волна хорошего настроения электризует их спинной мозг. Джонатан предлагает вернуться в салон.

— Вы знаете, я давно мечтал жить вместе с моими друзьями. Я испробовал общины, заброшенные дома, фаланстеры… У меня ничего не получалось. В результате я решил, что я — романтический утопист, чтобы не сказать просто дурак. А здесь… здесь что то происходит. Мы вынуждены жить вместе, дополнять друг друга, мыслить сообща. У нас нет выбора: если мы не договоримся, то умрем. Убежать невозможно. Я не знаю, происходит ли это благодаря открытию моего дяди или просто потому, что у нас над головами муравьи, но пока что наша община процветает!

— Все получается, даже помимо нашего желания…

— У нас иногда возникает такое впечатление, что мы производим общую энергию, которой каждый свободно подпитывается. Странно.

— Я уже слышал такое про розенкрейцеров и некоторые масонские ложи, — говорит Язон. — Они называют это egregor: духовное достояние «паствы». Как водоем, куда все сливают свои силы, делают своего рода похлебку и затем каждый черпает… В принципе, всегда есть воры, использующие чужую энергию для своих личных целей.

— Здесь нет ничего подобного. Когда несколько человек живут под землей, личных амбиций быть не может…



Молчание.

— И потом, мы разговариваем все меньше и меньше, мы уже без слов понимаем друг друга.

— Да, здесь что то происходит. Мы не понимаем, что, и пока не контролируем это. Мы еще не дошли, мы в середине пути.

Снова молчание.

— Ну, ладно, короче говоря, я надеюсь, что вам понравится в нашей маленькой общине…


Обессиленный № 801 прибывает в родной Город. Он выполнил задание! Он выполнил задание!

Шли пу ни немедленно вступает с ним в абсолютную связь. То, что она узнает, подтверждает ее худшие опасения насчет спрятанного под гранитной плитой секрета.

Она решает немедленно напасть на Бел о кан. Всю ночь солдаты вооружаются. Уже полностью подготовлен первый легион летучих носорогов.

103683 выделяет предложение. В то время как часть армии будет наступать в лоб, двенадцать легионов скрытно обогнут Город для того, чтобы попытаться взять штурмом королевский корень.


Вселенная развивается: Вселенная развивается путем усложнения. От водорода к гелию, от гелия к углероду. Усложнять, усложнять и еще раз усложнять вот смысл эволюции вещей.

Из всех известных планет Земля самая сложная. Она находится в месте, где температура может меняться. Она покрыта океанами и горами. Но если варианты форм земной жизни практически неисчерпаемы, всего два из них выделяются уровнем интеллекта. Муравьи и люди.

Можно подумать, что Бог использовал планету Земля как опытный полигон. Два созданных им вида, с совершенно различной философией, вступили в интеллектуальное соревнование, а он наблюдает за тем, кто будет развиваться эффективнее.

Скорее всего цель прийти к коллективному планетарному интеллекту: слиянию интеллектов всего вида. Я думаю, что это — следующий этап развития интеллекта. Следующий уровень сложности.

Тем временем два главенствующих вида параллельно развиваются:

— Чтобы стать разумным, человек довел свой мозг до чудовищных размеров.



Получилось что то вроде огромного кочана цветной капусты.

— Чтобы получить тот же результат, муравьи предпочли использовать многие тысячи крошечных интеллектов, объединенных чрезвычайно тонкой связью.



Если оценивать в общем, то в куче крошек муравьиной капусты столько же интеллектуальной субстанции, сколько в цветной капусте человека. Борьба идет на равных.

А что будет, если две формы интеллекта, вместо того чтобы развиваться параллельно, станут сотрудничать?..

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
Жан и Филипп не любят телевизор, да и электрический бильярд тоже. Даже новенький мини гольф, оборудованный за большие деньги, их больше не интересует. А уж навязанные воспитателем прогулки на свежем воздухе для них и вовсе кошмар. На прошлой неделе Жан и Филипп, конечно, позабавились, убивая жаб, но удовольствие было слишком недолгим.

Впрочем, сегодня Жан, кажется, нашел занятие и вправду достойное интереса. Он увлекает своего приятеля в сторону от стайки детей, собирающих, как дураки, опавшие листья, чтобы делать из них идиотские картинки, и показывает ему что то вроде цементного купола. Термитник.

Они тут же начинают топтать его ногами, но никто не выходит, термитник пуст.

Филипп наклоняется и принюхивается.

— Путевые рабочие его разорили. Чуешь, как воняет средством от насекомых? Они все там внутри сдохли.



Разочарованные, ребята уже собираются догонять своих товарищей, как вдруг Жан замечает на другом берегу речушки полускрытую кустами пирамиду.

Ну, эти то живые! Здоровенный муравейник, купол, высотой как минимум в метр! Длинные колонны муравьев входят и выходят, сотни, тысячи рабочих, солдат, разведчиков. Этих дустом еще не травили.

Жан подпрыгивает от возбуждения.

— Скажи ка, ты такое видел?

— Ну нет! Ты что, опять муравьев хочешь есть? Последний раз они были отвратительные.

— Кто тебя просит их есть! Перед тобой Город, такой же, как Нью Йорк или Мехико. Ты помнишь, что говорили по телику? Внутри их там как сельдей в бочке. Ты только посмотри на этих уродов! Вкалывают как негры!

— Да а… А ты помнишь Николя? Он так интересовался муравьями, что в конце концов исчез. Я уверен, что на дне подвала были муравьи, и они его сожрали. Слушай, что то мне в лом даже рядом с этой штукой стоять. Ой, в лом! Я вчера видел, как эти гады вылезали из лунки мини гольфа, может, хотели в ней гнездо устроить… Во гады!

Жан трясет приятеля за плечо.

— Ну и отлично! Ты не любишь муравьев, я — тоже. Убьем их! Отомстим за нашего Николя!



Предложение нравится Филиппу.

— Убить их?

— Ну да! А чего? Сожжем этот Город! Представляешь, Мехико в пламени, только потому, что нам так хочется?

— Ладно, давай их сожжем. Да. За Николя.

— Погоди, я тут придумал кое что получше. Нальем туда средство для уничтожения травы — получится настоящий фейерверк.

— Кла асс…

— Послушай, сейчас одиннадцать, встретимся здесь ровно через два часа. Тогда и воспитатель не будет надоедать, и все остальные будут в столовой. Я пойду за средством для уничтожения травы. А ты достань коробок спичек, это лучше, чем зажигалка.

— Идет!


Кавалерийские легионы продвигаются вперед быстрым шагом. Когда другие Федеральные Города спрашивают их, куда они идут, шлипуканцы отвечают, что в восточном районе заметили ящерицу, и центральный Город попросил их помочь.

Над ними гудят жесткокрылые носороги, лишь слегка потерявшие скорость от тяжести артиллеристов, ерзающих на их головах.

13 часов. В Бел о кане кипит жизнь. Все перемещают яйца, куколок и тлю в солярий, чтобы они воспользовались теплом.
— Я спиртику принес, чтобы лучше загорелось, — объявляет Филипп.

— Порядок, — говорит Жан, — а я купил средство для уничтожения травы. Двадцать франков содрали, козлы!


Мать играет со своими хищными растениями. Почему за все это время она так и не высадила из них защитную стену, как собиралась вначале?

Потом она снова думает о колесе. Как использовать эту гениальную идею? Может быть, сделать большой цементный шар, который будут толкать лапками и давить им противника. Надо объявить об этом проекте.
— Ну, все, я на них вылил и спирт, и средство для уничтожения травы.

Пока Жан говорит, по нему карабкается муравей разведчик. Он постукивает по ткани его брюк кончиками усиков.

Вы мне кажетесь огромной живой системой, вы можете выделить опознавательные запахи?

Жан ловит муравья и раздавливает между большим и указательным пальцами. Желто черный сок течет по его пальцам.

— С одним уже в расчете, — заявляет он. — Ладно, теперь отодвинься, тут будет жарко!

— Будет супер поджарка, — говорит Филипп.

— Апокалипсис от Иоанна! — смеется Жан.

— Сколько их там может быть?

— Точно миллионы. Говорят, что в прошлом году муравьи напали на виллу в нашем районе.

— И за это отомстим, — ухмыляется Жан. — Давай прячься за то дерево.
Мать думает о людях. Надо будет в следующий раз задать им больше вопросов. Как они сами используют колесо?
Жан чиркает спичкой и бросает ее в купол из веточек и сосновых иголок. Потом пускается наутек, опасаясь языков пламени.
Есть, шлипуканская армия видит центральный Город. Какой же он большой!
Летящая спичка вычерчивает опускающуюся дугу.
Мать решает поговорить с ними немедленно. Надо еще им сказать, что она без всякого труда может увеличить для них количество молочка, надои в этом году обещают быть отличными.
Спичка падает на веточки купола.
Шлипуканская армия уже совсем близко. Она готовится к атаке.
Жан прыгает за большую сосну, за которой уже укрылся Филипп.
Спичка попадает на участок, не пропитанный ни спиртом, ни средством для уничтожения травы. Она гаснет.
Мальчики поднимаются.

— Блин!

— Я знаю, что мы сделаем. Мы туда засунем кусок бумаги, огонь разгорится и обязательно дойдет до спирта.

— У тебя бумага есть?

— Э э… только билет на метро.

— Давай.


Караул купола замечает что то таинственное: мало того, что уже несколько минут во многих кварталах пахнет спиртом, в купол втыкается кусок желтого дерева. Караул быстро вызывает рабочую группу для того, чтобы отмыть ветки от спирта и вытащить желтое бревно.

Другой караул бежит к двери номер пять.

Тревога! Тревога! На нас напала армия рыжих муравьев!

Картон горит. Мальчишки снова прячутся за сосной.

Третий караул видит занимающийся пламенем кусок желтого дерева.

Шлипуканцы бегут устрашающим галопом, они помнят, что так нападают рабовладельцы.

Гремит взрыв.

Весь купол загорается сразу.

Искры, языки пламени.

Жан и Филипп стараются не закрывать глаза, несмотря на доходящий до них жар.

Зрелище их не разочаровывает. Сухое дерево занимается быстро. Когда огонь доходит до средства для уничтожения травы, раздается новый взрыв. Зеленые, красные, малиновые снопы пламени вырываются из Города заблудившегося муравья.
Шлипуканская армия останавливается как вкопанная. Первым запылал солярий, а с ним все яйца и скот, затем пожар охватывает весь купол.

Корень запретного Города был затронут в первые же секунды катастрофы. Привратников разорвало в клочья. Воины бегут, чтобы вызволить единственную производительницу. Но уже слишком поздно, она задохнулась от ядовитых газов.

Быстро объявляется тревога. Тревога первой степени: выделяются возбуждающие феромоны, тревога второй степени: зловещий стук по всем коридорам, тревога третьей степени: «безумные» бегут по всем галереям и сеют панику, тревога четвертой степени: все самое ценное (яйца, самцы и самки, скот, пища…) спускается на нижние этажи, в противоположном направлении поднимаются солдаты, идущие защищать Город. Внутри купола муравьи пытаются найти решение. Легионы артиллеристов сумели погасить некоторые участки, поливая их муравьиной кислотой менее десяти процентов концентрации. Эти импровизированные пожарные, увидев, что их дело приносит плоды, поливают теперь запретный Город. Может быть, увлажнением удастся спасти корень. Но огонь побеждает. Замурованные горожане гибнут от ядовитого дыма. Раскаленные арки мостов падают на растерянную толпу. Панцири плавятся и скручиваются, как пластик в кастрюле.

Ничто не может противостоять огненному штурму.
Эпизод: Я ошибся. Мы не равны, мы не соперники. Появление людей всего лишь короткий эпизод в безраздельном царствовании муравьев на Земле.

Они неизмеримо многочисленней нас. У них больше Городов, они занимают больше экологических ниш. Они живут в любом климате, в том числе и в таком, где ни один человек не выжил бы. Куда бы ни упал наш. взгляд, везде есть муравьи. Они жили сто миллионов лет до нас, и, судя по тому, что они принадлежат к немногим организмам, нечувствительным к атомному взрыву, они проживут еще сто миллионов лет после нас. Мы только случайность в три миллиона лет в их истории. Кстати, если однажды нашу планету посетят пришельцы из космоса, они не совершат ошибки. Они вступят в контакт не с нами, а с ними. Они настоящие хозяева Земли.

Эдмон Уэллс.

«Энциклопедия относительного и абсолютного знания»
На следующее утро купол исчез совершенно. Черный голый корень торчит посреди погибшего Города.

Пять миллионов граждан погибли. Все, кто был в куполе и поблизости от него.

Все, кто сохранил присутствие духа и успел спуститься вниз, остались невредимыми. Люди, живущие под Городом, ничего не заметили. Огромная скала все закрыла от них. Да и произошло все во время их искусственной ночи.

В роковом огне погибла Бело киу киуни. Лишившись производительницы, Племя оказалось под угрозой.

Шлипуканская армия участвовала в борьбе с огнем. Как только солдаты узнали о смерти Бело киу киуни, они отправили гонцов в свой Город. Через несколько часов Шли пу ни на жесткокрылом носороге сама явилась засвидетельствовать потери.

Когда она заходит в запретный Город, муравьи пожарные еще поливают пепел. Бороться больше не с чем. Она расспрашивает их, и ей рассказывают о необъяснимой катастрофе. Так как плодоносной королевы больше нет, само собой разумеется, что Шлипу ни становится новой Бело киу киуни и занимает королевскую ложу центрального Города.
Джонатан просыпается первым, удивленный шуршанием принтера.

На экране компьютера одно слово.

Почему?

Значит, они передавали ночью. Они хотят поговорить. Он выстукивает ритуальную начальную фразу каждого диалога.

Человек: Приветствую вас, я Джонатан.

Муравей: Я новая Бело киу киуни. Почему?

Человек: Новая Бело киу киуни? А где старая?

Муравей: Вы убили ее. Я новая Бело киу киуни. Почему?

Человек: Что произошло?

Муравей: Почему?

Затем разговор обрывается.
Теперь она знает все.

Это они, люди, это их рук дело.

Мать была с ними знакома.

Она давно их знала.

Она хранила информацию в секрете.

Она приказала убивать любого, кто мог о чем то догадаться.

Она поддерживала людей даже в ущерб своим собственным клеткам.

Новая Бело киу киуни разглядывает неподвижную Мать. Когда стражники приходят забрать и выкинуть на свалку останки, она вздрагивает.

Нет, труп не надо выкидывать.

Она пристально смотрит на прежнюю Бело киукиуни, от которой уже исходят запахи смерти.

Она приказывает приклеить недостающие конечности смолой. Пусть выпотрошат внутренности и заменят их песком.

Она оставит королеву в своей ложе.

Шли пу ни, новая Бело киу киуни, собирает нескольких воинов. Она предлагает перестроить центральный Город по последнему слову техники. Королева считает, что купол и корень слишком уязвимы. И надо заняться поиском подземных рек, чтобы затем рыть каналы, связывающие между собой все Города Федерации. По ее мнению, будущее — в освоении воды. Проще будет бороться с пожарами, передвигаться станет быстрее и безопаснее.

А как быть с людьми?

Королева выделяет уклончивый ответ:

Они не представляют большого интереса.

Воин настаивает:

А если они снова атакуют нас огнем?

Чем сильнее противник, чем больше он вынуждает нас превосходить самих себя.

А как быть с теми, которые живут под скалой?

Новая Бело киу киуни не отвечает. Она просит всех уйти, потом оборачивается к трупу прежней Бело киу киуни.

Новая королева медленно склоняет голову и прижимает усики ко лбу Матери. И долго стоит так, как будто погруженная в абсолютную связь с вечностью.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница