Доклады и материалы Выпуск 5 Москва


ПРОБЛЕМЫ ВХОЖДЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ В ОБЩЕЕВРОПЕЙСКОЕ ПРОСТРАНСТВО УПРАВЛЕНИЯ



страница2/14
Дата12.12.2019
Размер2.24 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
ПРОБЛЕМЫ ВХОЖДЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ В ОБЩЕЕВРОПЕЙСКОЕ ПРОСТРАНСТВО УПРАВЛЕНИЯ

КАЧЕСТВОМ ОБРАЗОВАНИЯ, СЕРТИФИКАЦИИ РОССИЙСКИХ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ ЕВРОПЕЙСКИМИ АККРЕДИТАЦИОННЫМИ АГЕНТСТВАМИ
Важнейшим положением Болонского процесса является содействие европейскому сотрудничеству в обеспечении качества. Здесь жизненно важную роль играют системы обеспечения качества, единые стандарты высокого качества, позволяющие обеспечить сравнимость квалификаций по всей Европе.

Совместные образовательные программы, высокий уровень академической мобильности как основные прогрессивные составляющие Болонской реформы основаны на высоком уровне качества подготовки специалистов с высшим образованием. Еще в 1995 г. ЮНЕСКО, во исполнение решений своей Генеральной конференции, был разработан программный документ под названием «Реформа и развитие высшего образования»1. Документ отражает многие проблемы качества образования, а также подчёркивает важность преодоления разрыва между средним и высшим образованием и необходимость более активной работы по развитию мотивации и профессиональной ориентации студентов. Со структурами Болонского процесса активно сотрудничает Европейская сеть по обеспечению качества в высшем образовании (ENQA), членами которой являются 42 агентства (ассоциации), занимающихся оценкой качества образования в различных сферах и странах Европы. В этом году Россия присоединилась к этой организации.

Можно выделить два основных направления в реализации должного качества в системе высшего образования. Первое –– это наделение государственных органов управления образованием функциями гаранта качества. В Финляндии, к примеру, в состав административных органов Министерства образования входит специальный Финский аттестационный совет по высшему образованию. Второе направление –– это передача основных функций по обеспечению качества образования специальным общественным организациям: агентствам, советам, ассоциациям, учреждаемым профессиональными корпорациями, т.е. сообществами соответствующих специалистов. В последнее время все больше сторонников приобретает именно второй из указанных подходов (или же предлагается сочетание государственного и корпоративного контроля качества). В настоящее время повсеместно в странах Европейского Союза проводятся преобразования, общая направленность которых соответствует децентрализации и смягчению государственного управления, расширению автономии и самоуправления вузов, переходу части управленческих и контролирующих функций из Центра в регионы или от государства (министерства) к вузам и общественным структурам.

В организационном плане ключевая роль отводится разработке и использованию взаимоприемлемых критериев и механизмов для оценки и подтверждения качества, в частности, предлагается новая модель обеспечения качества высшего образования, некоторые элементы которой присутствуют в эффективно функционирующих национальных системах оценки качества ряда стран, например, во Франции, Швеции, Дании, Великобритании. Основой этой новой модели служат следующие базовые принципы: сокращение централизованного контроля над академической и исследовательской деятельностью вузов и расширение их автономии и ответственности; наличие национального, независимого от государственных структур управления образованием, органа (или органов) для оценки вузов и высшего образования; полноправное участие самих вузов в процедуре оценки и изменение этой процедуры таким образом, чтобы отчет о самооценке выдвигался на первый план и рассматривался в сопоставлении с заключением внешней аудиторской экспертизы.

Национальные системы оценки качества образования, существующие в настоящее время в разных странах, существенно различаются не только по целям и задачам, критериям и процедурам, но и многим другим параметрам, в том числе, степени вовлеченности в этот процесс правительственных (государственных), общественных и профессиональных органов и учреждений. Несмотря на то, что везде официально заявленной целью оценки качества является его поддержание на уровне заданных стандартов или повышение, в действительности есть большие различия в самом понимании этой задачи, которое колеблется в широких пределах, –– от необходимости усиления контроля за счет расширения и совершенствования отчетности до сведения оценки качества преимущественно к самооценке учебного заведения. Тем не менее, во всех случаях признается, что оценка качества образования должна основываться на двух составляющих: внутренней (самооценка) и внешней, при этом конкретные механизмы определения этих составляющих могут быть очень различны.

Формирование отношений взаимного доверия между странами к качеству их высшего образования не может основываться только на использовании общих для всех стандартов. Наиболее целесообразной здесь представляется разработка на европейском уровне механизмов взаимного признания результатов оценки качества, учитывающих национальные особенности и содержательные отличия объектов оценки, к примеру, механизмы аккредитации, располагающие общеевропейским кредитом доверия. Именно поэтому министры образования ЕС призывают высшие учебные заведения, национальные агентства и Европейскую сеть обеспечения качества в высшем образовании (ENQA), сотрудничать в установлении общих норм, принятии рекомендаций и в распространении лучшей практики обеспечения качества, механизмов аккредитации и сертификации образовательных услуг.

В беседах со своими коллегами приходится довольно часто сталкиваться с убежденностью в том, что кредиты, модули и рейтинговое оценивание являются магическими средствами унификации образовательных систем с одновременным значительным повышением качества дипломов. В действительности же в случае сугубо формальной замены одних (астрономических часов) единиц измерения учебной работы студентов на другие (зачетные единицы, кредиты или что-нибудь другое) изменения будут так же несущественны, как переход в измерении роста новорожденных, детей и взрослых с сантиметров на дюймы.

Присоединение России к Болонскому процессу не означает, что российским учебным заведениям надо начинать всю работу с »чистого листа». Вузы, заинтересованные в своем развитии и подготовке высококлассных специалистов, уже продолжительное время делают особый акцент на международной составляющей своих программ, которая является одним из важных критериев эффективности движения к формированию единого образовательного пространства. Стратегическим направлением развития российской системы образования является сотрудничество с европейскими образовательными учреждениями. В процессе вхождения в болонское пространство в преимущественном положении окажутся учебные заведения, реализующие совместные образовательные программы с зарубежными партнерами.

Благодаря опыту, приобретенному Институтом МИРБИС в ходе реализации международных образовательных программ, успешно решается задача его интеграции в систему европейского образования, а также формируются принципиально новые взаимоотношения с западными университетами.

Примером решения задач вхождения в европейское образовательное пространство могут служить совместные программы подготовки специалистов в области экономики и управления, реализуемые в сотрудничестве с зарубежными институтами. Нашими партнерами в разработке международных программ являются ведущие западные учебные центры –– университеты Австрии, Испании, Франции, Германии, Италии, Великобритании, Нидерландов и других стран. Особое место в сотрудничестве занимают британские университеты London Guildhall University и Middlesex University — университеты, готовящие специалистов в области высшего экономического образования. Данные университеты были выбраны не случайно, так как англо-саксонская система образования издавна известна своими классическими традициями в подготовке высококлассных специалистов. Разработка программ высшего экономического образования в нашем институте ведется с учетом накопленного опыта переподготовки руководителей и большого опыта в проведении экономических исследований. Учебные программы, разработанные совместно с крупнейшими российскими и западными вузами, представляют собой органичное сочетание опыта западного делового образования и специфики российского рынка. Так, в сотрудничестве с крупнейшими британскими университетами –– London Metropolitan University и –– Middlesex University началось внедрение системы «двойного диплома». Эта система основана на технологии так называемого «встроенного обучения». Каждому студенту в ходе учебы предстоит пройти следующие этапы: окончив программу бакалавра в Институте МИРБИС, студенты продолжают обучение в Великобритании по программам Магистра. В основу подготовки студентов был положен принцип взаимного признания дипломов и проведения взаимозачета учебных дисциплин. Система взаимозачетов основана на принципах взаимного признания общего уровня подготовки; привлечения специалистов от каждой стороны для определения общей концепции образования; применения современных форм и методов обучения, с целью разработки оптимальной образовательной траектории.

«Болонизация» системы образования предусматривает реализацию нескольких главных направлений. Первое –– введение двух уровней высшего образования. Например, «бакалавр» и «магистр», хотя национальные варианты этих терминов могут звучать и иначе. Второе –– накопительная система начисления зачетных баллов («кредитных пунктов»), так называемая European Credit Transfer System (ECTS). Представление учебного курса как совокупности модулей, имеющих единую для всей Европы систему измерения знаний (ESTC), позволяет студенту обучаться в любой другой стране Европейского Сообщества. Известно, что в настоящее время учебный план российского вуза не представляет собой набор предметов, объединенных в модули и измеряемых в единицах ESTC. Тем не менее, наши английские партнеры при составлении учебного плана бакалавра для наших студентов, обучающихся по совместной программе, отдали значительную часть предметов (в зависимости от курса) на преподавание российской стороне. Тем самым, предметы, читаемые преподавателями Института МИРБИС, оцениваются в единицах ESTC и засчитываются при выдаче государственных английских дипломов.

При проведении совместных международных программ непременно возникает новый взгляд на понятие автономного принципа деятельности вузов. Болонский процесс придает принципу автономии вузов чрезвычайно большое значение. «Великая хартия университетов» гласит: «Университет действует внутри обществ с различной организацией, являющейся следствием разных географических и исторических условий, и представляет собой институт, который критически осмысливает и распространяет культуру путём исследования и преподавания. Чтобы отвечать требованиям современного мира, в своей исследовательской и преподавательской деятельности он должен иметь моральную и научную независимость от политической и экономической власти»2. Иными словами, реальная автономия вузов имеет место в ситуации, когда учредитель выполняет свои обязательства по финансированию вузов и созданию необходимых условий для их деятельности, а все вопросы, относящиеся к содержанию образования, методике преподавания, штатному расписанию и т.п., вузы решают самостоятельно. При этом учредитель –– и не только он –– может, разумеется, «заказывать» вузу подготовку специалистов, необходимых для национальной экономики и культуры, что оформляется соответствующим образом (контрактом). Российские государственные вузы, согласно существующему законодательству, наделены автономией в сфере содержания и методики преподавания, в ряде других областей. Однако реально автономия весьма ограниченна. Прежде всего, это относится к необходимости следовать в реализации соответствующих учебных программ государственным стандартам высшего профессионального образования (ГОС ВПО), утвержденным Министерством. Только это (плюс государственная же аккредитация) позволяет вузам выдавать выпускникам диплом государственного образца, единственно признаваемый на всей территории Российской Федерации. Следует оговорить, что ГОС ВПО разрабатываются Учебно-методическими объединениями по отраслям знания (УМО), т.е. представителями научно-педагогической общественности вузов. Но основные параметры ГОС ВПО предлагаются Министерством, и конечная версия, как известно, также утверждается Министерством. Вуз имеет право на внесение изменений в объём преподаваемых дисциплин в пределах 5% (10% по циклам дисциплин). Достаточно жесткая регламентация учебного процесса, обусловленная необходимостью следовать нормам ГОС ВПО, безусловно, затрудняет сотрудничество отечественных вузов с зарубежными, в особенности при реализации совместных образовательных программ.

Говоря о совместных программах, нельзя не упомянуть и о том, что необходимо хорошее знание иностранных языков. Оно ценилось всегда. В настоящее время спрос на таких специалистов на рынке труда особенно высок. Институты иностранных языков и вузы, дающие хорошую подготовку по иностранному языку, пользуются большой популярностью у абитуриентов. В Институте МИРБИС концепция углубленного изучения иностранных языков служит основой для развития новых, перспективных направлений учебной деятельности Института— создания совместных с зарубежными университетами образовательных программ.

Английский язык изучается в Институте МИРБИС студентами всех специальностей в объеме в два раза большем, чем это предусмотрено государственным образовательным стандартом. На совместных программах предусмотрено изучение второго иностранного языка. Такое внимание к изучению языков является не самоцелью, а средством подготовки специалистов, знания и умения которых соответствуют мировым стандартам. Кроме того, у студентов Института МИРБИС теперь есть возможность кроме основной специальности получить дополнительную квалификацию «Переводчик в сфере профессиональной коммуникации» для экономистов, свободно владеющих иностранными языками. Таким образом, получая по окончании обучения диплом о высшем образовании, выпускник получает еще и диплом о дополнительной квалификации.

Интенсивное изучение нескольких иностранных языков, практически свободное владение ими позволяет нашим выпускникам не только овладеть современными коммуникативными навыками, но и повысить свою конкурентоспособность на международных рынках труда. Система обмена студентами представляет собой уникальную возможность межнационального общения, навыки которого позволят в будущем свободно понимать друг друга и строить взаимовыгодные отношения с международными партнерами в бизнесе. На втором, третьем и четвертом курсах возможно обучение по этой системе в одном из западных университетов — наших партнеров в 22 странах мира.

Уже несколько лет в процессе такого обучения активно участвует Японский образовательный центр менеджмента «МИРБИС»: ведущая профессура и практики крупных японских компаний проводят занятия со студентами по целому ряду дисциплин. В настоящее время активно реализуются совместные образовательные программы и научные проекты с ведущими университетами Китая. В Институте МИРБИС создан Китайский учебно-исследовательский центр, в котором более 150 студентов изучают китайский язык. 52 китайских специалиста прошли обучение в МИРБИС по проблемам экономики переходного периода, информационным технологиям и инвестициям в экономику России.

На протяжении всей своей деятельности Московская международная высшая школа бизнеса «МИРБИС» (Институт) ведет целенаправленную работу по созданию системы управления качеством образования и его соответствию национальным и международным стандартам качества. Прохождение аккредитации в сфере образования означает официальное признание уполномоченными инстанциями, что подготовка по определённой образовательной программе в данном вузе отвечает заданным стандартам качества. В Российской Федерации, согласно «Закону об образовании», предусматривается, хотя и в самом общем виде, как государственная, так и общественная аккредитации.

За прошедшие 17 лет Институт МИРБИС трижды успешно прошел государственную аккредитацию, а также стратегический аудит Европейского фонда развития менеджмента по международным стандартам качества EQUIS.



В 2002 году экспертами Министерства образования Великобритании, ряда британских университетов аккредитована программа «Мастер делового администрирования», Международной ассоциацией качества QC 100 в Лондоне деятельность МИРБИС отмечена международным золотым призом качества. В 2005 году программы МВА аккредитованы известной и авторитетной организацией Association of МВАs, в нынешнем году этой же организацией аккредитованы программы магистра по направлениям «Экономика» и «Менеджмент». В мае 2006 году программа бакалавра экономики аккредитована Европейской ассоциацией развития менеджмента (ЕFMD).

Постоянная работа над повышением качества образовательных программ Института МИРБИС обеспечивает его международное признание и позиции лидера в рейтингах российских школ бизнеса и экономических вузов страны.

За последнее десятилетие в российской сфере образования сложилась система лицензирования, аттестации и аккредитации, позволяющая на различных этапах контролировать деятельность образовательных учреждений. Основным инструментом контроля над качеством деятельности образовательных учреждений высшего профессионального образования являются государственные образовательные стандарты по направлениям и специальностям подготовки специалистов. Они содержат требования к уровню подготовки абитуриентов, наиболее общие требования к основным образовательным программам, а также требования к обязательному минимуму их содержания. Основные образовательные программы включают базисные учебные планы, примерные программы учебных дисциплин, программы учебных и производственных практик.

В государственных образовательных стандартах высшего профессионального образования сформулированы требования к кадровому, учебно-методическому и материально-техническому обеспечению учебного процесса, а также организации различного рода практик, итоговой государственной аттестации и уровню профессиональной подготовленности выпускников, что соответствует в сущности набору компетенций, выраженных в операциональной форме.

По нашему мнению, обеспечение качества высшего образования нельзя сводить к механизмам контроля, хотя их значимость никем не оспаривается. В учебных заведениях должен разрабатываться целостный механизм управления качеством: крайне необходимо создавать условия, благоприятные для того, чтобы преподаватель хорошо преподавал, а учащийся хорошо учился. Именно поэтому в Институте МИРБИС создание внутривузовской системы управления качеством подготовки специалистов рассматривается как одно из определяющих направлений совершенствования образовательной деятельности. Особое внимание уделяется формированию контрольных процедур, разработке методов оценки качества образования для различного типа образовательных программ и видов образовательных учреждений.

Весь образовательный процесс, при всём его творческом характере, индивидуальном подходе, интерактивности и диалогичности обучения, в идеале должен приобретать вид «технологической цепочки» с постоянным мониторингом промежуточных результатов. Конечным результатом подобного своеобразного образовательного алгоритма должно стать приобретение обучающимся заданного множества знаний, умений, навыков. Кроме того, следует сочетать внутренний и внешний контроль качества образования. Хотя именно вуз несёт всю полноту ответственности за качество подготавливаемых выпускников, далеко не оптимальна ситуация, когда единственно преподаватель, в конечном счёте, оценивает свою собственную работу, её результаты, т.е. компетенции обученного им же выпускника.

Интеллект нации, ее образование, наука, культура являются важнейшим ресурсом динамичного развития России в XXI веке. Развивающемуся обществу нужны нравственные, предприимчивые люди, умеющие принимать ответственные решения. Институт МИРБИС видит свою задачу в подготовке специалистов, обладающих фундаментальными профессиональными знаниями, с одной стороны, и уникальными навыками самообразования –– с другой. По нашему мнению, период обучения –– это не просто время приобретения знаний и освоения профессии, это еще и время формирования личности, время взросления, важный этап, когда создается задел на всю жизнь, вырабатываются личные и профессиональные качества. Целям такого всестороннего обучения студентов подчинена вся система образования в Институте МИРБИС.

В нашем Институте определен тот набор компетенций, которые формируются у студентов в процессе международного обучения и остаются с ним на всю жизнь:



  • умение работать в условиях постоянно меняющейся деловой, социальной и культурной среды.

  • умение правильно оценивать этическую сторону проблемы и следовать нормам поведения в профессиональном сообществе.

  • умение критически мыслить и вырабатывать решения адекватно деловой ситуации на основе определения, классификации, экстраполяции, анализа и синтеза информации.

  • умение руководить самим собой и работать в команде

  • умение эффективно общаться в деловой среде, выбирать соответствующие формы и способы деловой коммуникации в соответствии с конкретной ситуацией

  • умение искать, обрабатывать и интерпретировать информацию в соответствующих формах, создавая тем самым новую информацию.

Современные тенденции модернизации образовательных программ требуют внедрения активных методов обучения студентов. Преподаватели Института МИРБИС при организации занятий используют ролевые и дидактические игры, программированное обучение, лекции-дискуссии, метод конкретных ситуаций (кейс-метод), работу в малых группах, перекрестные дискуссии, деловые игры, в том числе комплексные, многофункциональные и другие современные методы обучения. Как вспомогательные средства широко используются информационные технологии, вычислительная техника, Интернет –– продукты и специальное оборудование. Для подготовки к занятиям студентами все шире используются электронные учебники или фрагменты, как правило, гипертекстовые со встроенными тренажерами по решению задач и упражнений, дополненные тренировочными и проверочными тестами. Активные методы обучения предполагают сокращение аудиторных занятий, особенно лекций, и увеличения объема самостоятельной работы студентов. Акцент в организации учебного процесса все более смещается в сторону активного дидактического управления и контроля обучения, оценки качества самостоятельной работы студентов.

Для подготовки будущих руководителей важно не только наполнение программ, но и формы организации занятий: семинары, ролевые и имитационные игры, тренинги, занятия, развивающие навыки. Только в общении, в дискуссиях, совместном поиске решений в условиях неопределенности –– опыт каждого становится достоянием всей группы. Активное участие в дискуссии носит ярко выраженный мотивационный характер для других студентов. Практически треть знаний студентов усваивается именно благодаря творческому, живому общению и это лишний раз подтверждает, что только дистанционными и другими методами, индивидуальным изучением предметов невозможно высокое качество подготовки, а тем более формирования современного управленца. В интегрированных (корпоративных) формах обучения всегда много информации для анализа.

Подготовить менеджера международного уровня — это значит создать условия для формирования его будущего стиля жизни и методов управления. А для этого необходимо параллельно со специальными предметами изучать психологию и педагогику, этику и этикет, развивать навык ведения переговоров, учить серьезно строить и формировать отношения и вырабатывать индивидуальность. Все это будет способствовать решению одной из главных задач образования — воспитанию личности.



Г. И. Ермилова




НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПОСТМОДЕРНИЗМА

В АНИМАЦИИ

К середине ХХ века западноевропейская цивилизация начала глобальный переход от индустриальной цивилизации к информационной. Примерно в то же время стала совершенно очевидной исчерпанность проекта Просвещения, выразившаяся в разочарованности в его идеалах и ценностях. Вера в прогресс, торжество разума и безграничные возможности Homo sapiens определять движущие пружины истории и управлять историческими процессами была серьезно поколеблена. Оказалось, что событие не является детерминированным, а носит вероятностный характер: нелинейность истории допускает множественность вариантов движения, не исключая попятного, тогда настоящее воспринимается как лишенное эффекта новизны (дежа-вю). Новым проектом переходной эпохи от индустриальной цивилизации к информационной стал постмодернизм, отвергающий детерминизм, логоцентризм и универсализм, замещая их неодетерминизмом, где вместо причины — след, вместо глубины — поверхностность, мышление оппозициями заменяется мышлением в категориях различия. Постмодернизм является не только конгломератом культурных явлений, а историческим феноменом сознания информационного общества, эры электронной революции.

Современная анимация позиционирует себя как часть интертекстуального социокультурного пространства, демонстрируя приверженность к его культурным архетипам, кодам, знаковым системам. Аниматограф «оперирует» персонажами-симулякрами, технологическая природа которых не существенна, а свойства по широте проявлений могут сравниться со свойствами сознания на высших ступенях эволюции. Анимационный фильм определяется как практика, осуществляемая в едином пространстве культуры и находящаяся в динамически диалогических взаимоотношениях с другими текстами, образующими общий континиум. Вместо постепенного «растительного» вызревания нового из старого многослойный мир картины создается из элементов — «кусочков вечности». Таким образом происходит реинкарнация явлений культуры, входящих в плоть нового текста.

Постмодернизм сохраняет и развивает главнейший элемент классической культуры — Игру в ее эстетической форме. Постмодернистская игра, рассматриваемая как бесконечная игра повторений и различий, абсолютизируется до определенного логического завершения, или абсурда, становящегося движителем. В постмодернизме абсурд воспринимается не как отсутствие, а как избыток смысла. Абсурд является естественной реакцией на радикальный слом линейного течения повествования. Внезапность перехода логически выстроенного дискурса в абсурдность — и возникает неопределенность, допускающая множественность вариантов разрешения ситуации. Иными словами, абсурдность выступает как сознательное намерение, посредством которого познание мира осуществляется через множественность истин.

В анимации абсурд часто выражается через эксцентрическую игровую акцию. Например, буквализация идиом оборачивается веселой игрой: папа теряет голову и играет ею как футбольным мячом («Большие неприятности» реж. В.и З. Брумберг); или летящая ракета-тарелка при ударе о землю взрывается, но ядерное облако в форме гриба при ближайшем рассмотрении оказывается маринованным груздем («Time out», реж. П. Пярн). Абсурдность всегда неожиданна и многолика, она может обернуться кафкианским воплощением ужаса («Властелин времени», реж. Р. Лалу) и чистейшей поэзией («Я жду птенца», реж. Н. Серебряков), разрешиться смехом («Time out») или саркастической усмешкой («Жил-был Козявин», реж. А. Хржановский). Абсурдно и смешно, когда живое ведет себя подобно механическому: сюрреалистически абсурдное движение Козявина демонизирует персонаж, превращая его в механический каток. Сквозь эксцентричность ситуации проступает поэзия, когда механический автомобиль проявляет человеческие эмоции («Дорожная сказка», реж. Г. Бардин) или самоотверженный влюбленный Слон высиживает птенца своей любимой Мэйзи («Я жду птенца»).

Постмодернизм очень внимателен к неоднородности, отклонению и расхождению, что определяет сущность смешного. Постмодернистский смех лишен мощной энергетики карнавального празднества, поскольку пронизан иронией. Ирония в постмодерне ослабляет напор смеховой стихии, а потом и совсем покидает высохший источник, оставив взамен себя пастиш («Новые бременские музыканты», реж. А. Горленко) или скучный перевертыш («Как стать человеком?», реж. В. Петкевич), когда черт во спасение собственной души возвращается в ад.

Современный человек-машина, ведущий автономное существование, более не рассматривает себя звеном единой цепи человечества, поэтому не уважает другие звенья и не сочувствует им, он естественно равнодушен ко всем и вся. Агрессивное давление массовой культуры на созданного техногенной цивилизацией «одномерного человека» чревато разрушением его биогенетической основы, психики и телесности, и Homo sapiens, пытаясь приспособиться к абсурдности бытия, эстетически осваивает безобразное, жестокое и низменное посредством «черного юмора» и горькой иронии: иронический модус нивелирует трагедийность. «Черный юмор» детских страшилок помогает ребенку испытать себя, преодолеть страх перед ужасами жизни. «Одномерный человек» никогда не взрослеет, он остается неосознанно, по-детски, жестоким, автоматически прибегая к «чернушному юмору». Космонавт-андроид, долго и тщательно выбирающий самую красивую туземку на завтрак («Лифт», реж. А. Татарский), и девочка, в своих фантазиях играющая отсеченной головой любовника матери («Розовая кукла», реж. В. Ольшванг) воспринимаются неразличимыми симулякрами. Пародийно абсурдистский гротеск делает условно травестийной и саму смерть, которая становится очередным поводом к трансформации симулякров.

Классическая культура рассматривала красоту как гармонию и соразмерность в результате отторжения безобразного и низменного, дискомфортного и отвратительного. Эпоха постмодерна противостоит хаосу и вынуждена эстетически осваивать хаотическое как праматерию бесформенных безобразных конгломератов, анатомических деформаций, насильственных искажений, полиморфных форм, чтобы реконструировать новый порядок из границ хтонического безобразия. Создатели постмодернистских артефактов переплавляют отвращение к низменному и отвратительному в радость текста, экстаз творчества — в катарсис.

Анимация эпохи постмодернизма эстетически осваивает жестокое и безобразное, либо сталкиваясь напрямую с обитателями преисподней, либо преодолевая дьявольское в себе самом3. Ад не изжит, и, как обратная сторона Рая, не может быть изжит. Зло принципиально не может быть уничтожено, ибо оно есть мера добра. Нет и не может быть абсолютного добра, как и абсолютного зла. Зло порождает добро и добро может перерождаться во зло. Относительность добра/зла делает принципиально возможными взаимные переходы: диалектические крайности сходятся. Взаимопроницаемость добра и зла делает бессмысленной борьбу, поскольку добро и зло играют в одну игру, полем которой является человеческая жизнь, культура, цивилизация.

Отношение к Другому становится основной проблемой ХХI века, века плюрализма и глобальной коммуникации, поиска различий и открытий, исследований и «изобретения» Другого. При этом Другой может выступать в различных ипостасях: 1) Другой как посторонний, чужак, угроза ; 2) Другой как партнер по коммуникации; 3) Другой во мне. Непродуктивность и ограниченность враждебного подхода к Другому очевидна, поскольку язык начинается с диалога, и сама способность к мышлению всегда приходит к нам от Другого. По замечанию Ж.Бодрийяра, компьютер, не имеющий двойника, не может мыслить4. Лишиться Другого значит оказаться в одиночестве, без партнера по коммуникации; существование Другого позволяет не самоповторяться до бесконечности. Парадоксальная логика О. Фрейденберг: «Даже враг есть друг, я сам, даже смерть — бессмертие»5, — отражает объективную потребность в Другом для самопознания и самовыражения. Именно познавая Другого, одновременно познаешь и себя самого, и самопознание предполагает диалог с самим собой как с Другим-в-себе.

Современная анимация более занята исследованием проблемы Другого-во-мне, то есть, Я — Другой-Я как автокоммуникация в настоящем, или Я — прежде-бывший-Я как воспоминание. Наиболее зримо автокоммуникация происходит в снах, видениях и галлюцинациях как психических состояниях, проявляющих собственное Оно-Бессознательное, причем Оно проступает как язык, речь Другого, инакового к Я, как неистребимая фатальность отличия, что позволяет проникнуть в мир Другого-во-мне, совместить его с миром реальности. Здесь Я утрачивает цельность, переставая совпадать с самим собой, ведет диалог с Другим/Другими. Сон, являясь пассивным погружением в собственное бессознательное, по существу, служит полем, где Я ведет диалог с кризисным, дезинтегрированным пространством сознания расщепленного Я. Визуализация сна очень органично происходит в анимации, где сон предстает то как смерть и последующее духовное возрождение

(«Кутх и мыши», реж. О. Черкасова), то как «дремлющее зрение» медитирующего сознания («Сон», реж. Н. Шорина), то как переход к прошлому в пространство мифа («Корова», реж. А. Петров), то как фантазм («Ночь», реж. В. Петкевич).

Анализ процесса воспоминания является одним из способов самопознания. На экране происходит объективизация «потока сознания», где отсутствует рациональность, заменяясь логикой сна или бессознательного, что выстраивает целостное пространство человеческой памяти и индивидуальной истории6.

Автокоммуникация Я — Другой-Я происходит также в пространстве памяти, где индивидуальное Я заменяется дублерами-двойниками. Память похожа на разбитое зеркало, которое может либо исказить образ, либо размножить его на осколках во множестве копий-симулякров. В постмодернизме прошлое-настоящее-будущее неразличимы: мы имеем дело с серией чистых несвязанных настоящих одновременно. В «прошлонастоящем» все одновременно современно, исторично, относительно. Прошлое, находясь в настоящем как воспоминание, движется по лабиринту памяти к будущему. Движение к будущему проходит через прошлое памяти как перевернутое движение вспять, к прошлому. При этом принципиально невозможно точно определить место наблюдателя, который двоится, пребывая одновременно в прошлом и настоящем и двигаясь в будущее.

Мультилокация персонажа означает фрагментарность образа повествователя, который складывающегося из множащихся двойников, одновременно пребывающих в разных местах7. На экране рассказ о прошлом неотличим от проживаемого момента настоящего, рассказчик живет в прошлонастоящем, причем, он может исчезнуть, оставляя своего двойника, и зрителю остается только догадываться, от чьего имени в данный момент ведется повествование. «Сказку сказок» слагают сливающиеся в единого рассказчика и Волчок, и поэт, и младенец. Биографическое время становления события на наших глазах превращается в историческое и далее спокойно перетекает в метафорическое (притчевое) цикличное, при этом сохраняя символы эпохи («Нюркина баня», реж. О. Черкасова; «Русалка», реж. А. Петров). Перемещение «наблюдателя» вовне, на границу внешнее/внутреннее, диктует эксцентрическую структуру текста, его открытость и включенность в пространство культурных влияний.

В постмодернистской эстетике различие и повторение заняли место гегелевского тождества и противоречия. Когда все тождества только симулированы, возникает более глубокая игра различия/повторения. Различие маскируется, выступая симулякром оригинала, и демонстративно включается в повторение. Повторение создает иллюзию стабильности и традиционности: жизнь предохраняет саму себя через повторение. Ж. Делёз различает два способа повторения: 1) повторение одинакового, или отрицательное повторение; 2) повторение, включающее различие и само включенное в изменчивость идеи, или положительное повторение8. Оба вида повторения соотносятся между собой как гипотетичное/категоричное, статичное/динамичное, экстенсивное/интенсивное, цикличное /эволюционное, равенство/неравенство, абстракция/ внутренняя глубина, поверхностность/сердцевина и т. д. Разумеется, положительное повторение несет в себе творческий импульс и более продуктивно, чем охранительно консервативный, механический отрицательный повтор.

Ж. Деррида полагает, что все возвращается потому, что ничто ничему не равно, все находится в различии даже с самим собой. Виртуальный объект — это обрывок чистого прошлого — обладает качеством будущего и никогда не будет там, где он находится или куда направляется, иными словами присутствует неразличимость постмодернистского прошлонастоящего в каждой точке пространства. Ж. Делёз выдвигает предположение, что, возможно, высший объект искусства — это синхронная игра повторений с их различием и взаимным смещением, расхождением и децентрализацией, что создает каждый раз иной эффект9.

В аниматографе многочисленные повторы выступают структурной основой дискурса: нет абсолютной идентичности повторения, существует свобода версий-вариаций, и веселый абсурдизм нарастает по мере нарастания числа повторов10. В результате получается некая ризома множественности смыслов, по существу, обессмысливающая смысл повествования.

Классический художественный образ в культуре постмодерна замещается понятием симулякра, который выступает не простой имитацией, а скорее действием, в силу которого сама идея образца или особой позиции опровергается и отвергается. Современная культура — это ни в коей мере не копиистика, она отвергает миметический принцип, а значит, подражание как прием, и, избегая копий с оригиналов, она делает копии копий, т. е. превращает копии в симулякры, не имеющие прямых связей с оригиналом. Таким образом, постмодернистская культура предстает как мираж и непрерывность симулякра, который одновременно подобие и видимость, различие и тождество, копия и оригинал, фантом сознания и кажимость, в общем то, что воспроизводит образ объекта вне его существенных свойств. Симулякр ироничен от избытка реальности, поскольку порядок симулякров, описывающих пустоту, отсутствие иерархии и гармонии в современном мироздании, одерживает полную победу над реальным миром, сумев навязать миру свое время симулякров, свои модели темпоральности11. Отныне исторические институты не разрушаются насильственно, но незаметно заменяются подобиями; симулякры берут верх над историей как чистая серийность, отрицающая всяческое развитие и эволюцию12.

Современная анимация определяется как искусство движущихся симулякров, замещающих друг друга. В «Человеке в раме» реж. А. Хржановского рама выступает симулякром персонажа, из условной становясь иконической, значимой, сакральной, персонаж же осуществляет противоположное превращение, превращаясь в условный знак. Трансформация рамы и анимационного героя происходит синхронно: чем более «нарастает» рама, чем более сокращается пространство для портрета, тем более изображение лица превращается в тупую личину, которая полностью исчезает под забронзовевшим обрамлением. Симулякр заменил вещь в постмодернистском дискурсе, и взаимозаменяемость симулякров снимает вопрос управления. Социальный кретин с рычагами jack-(slots)-pot или телевизионного пульта ничем не выделяется из окружающего пространства вещей, и совершенно непонятно, кто кем управляет: персонаж вещами или наоборот («Сон технократа», реж. А. Пайстик). Аналогичная ситуация в «Банкете» (реж. Г. Бардин); куверты являются симулякрами приглашенных гостей, или гости выступают симулякрами столовых приборов. Симулякры взаимозаменяемы, они тщательно избегают стать (или хотя бы казаться) оригинальной ценностью. Режим трансвестивности означает порядок в культуре постмодерна.

Постмодернистский лабиринт, будучи наряду с иронией символом и знаменем эпохи модерна, по существу, является частным случаем ризомы как формообразующего принципа постмодернистских дискурсов. У. Эко рассматривал три вида лабиринтов: греческий, в котором было невозможно заблудиться, поскольку он вел напрямую к Минотавру, но, к счастью, путеводная нить Ариадны дарила надежду; маньеристский или модернистский, в основе которого лежал древесный принцип, что давало шанс путем проб и ошибок (trial & error) выбраться в имеющий выход главный коридор, даже изрядно заплутавшись в боковых; и сетевой постмодернистский J. Deleuze-F. Guattari13. Последний строится по ризомному принципу, где нет ни входа ни выхода, ни центра ни периферии, отсутствие симметрии приводит к тому, что каждая тропинка может пересечься с любой другой. Этот лабиринт включает множественность фальшивых стартов, отступлений, вариаций и повторений, замыкая на себя все выходы из себя. Постмодернистский дискурс размечает движение или разворачивание сюжета в лабиринте, что неизбежно приводит к повторяемости и неподвижности: в лабиринте веселого абсурда мечется воображение фантазера Джека («Дом, который построил Джек»), в лабиринте тоскливого ритуала течет жизнь искателей приключений («Отель Е», реж. П. Пярн), кружение в лабиринте памяти/сна обозначает усложненное движение воспоминания/осознания в переплетении прошлого с настоящим («Бабочка», реж. А. Хржановский; «Сказка сказок», реж. Ю. Норштейн).

Организация постмодернистского лабиринта по ризомному принципу предполагает наличие множества равнозначных центров притяжения, причем, децентрация касается не только структуры дискурса, но и персонажа. Индивид, чье скептическое и играючи полиморфное самосознание децентровано, более не тождествен самому себе, он выступает неким призраком и рассматривается как фрагментарный, расколотый субъект желания, втянутый в игру символов, пользующийся символами/ суррогатами вещей и сам становящийся символом. В «Треугольнике» (реж. А. Пярн) Юлия выступает символом изменчивости желаний; она и внешне то тоненькая, то массивная в зависимости от ситуации; Берта («Завтрак на траве», реж. П. Пярн) вообще лишена лица, которое она потеряла после рождения ребенка, то есть обезличенность связана с полным растворением в материнстве. Лицо — не лик Бога, но его подобие. Потеря лица означает отсутствие связи с Творцом, почему всё живущее борется за сохранение лица. Пока существует различие между лицом и конечным миром без лица, борьба не проиграна. Мир без лица — это пост-апокалиптическое состояние мироздания. Появление безликих симулякров («Властелин времени», реж. Р. Лалу, «Завтрак на траве») — тревожный симптом надвигающегося апокалипсиса. Ризомная связанность множества центров в единую систему лишь отчасти структурирует современное общество, но вне границ ризомного образования лежит дезорганизация и террор.

Ницшеанская «веселая игра» культурными ценностями обернулась в постмодерне бесконечной игрой вновь возникающих смыслов. Смысл более не является вопросом общепризнанной реальности, а объективной проблемой существования изолированного индивида в произвольном и фрагментированном мире. Зритель сам конструирует свои смыслы, выступая соавтором дискурса. Постмодернизм всей своей практикой убедительно доказывает, что остался в безвозвратно ушедшем прошлом дерридеанский «окаменевший камень смысла»14. И сейчас проблема состоит не в том, чтобы проанализировать произведение искусства, а в том, чтобы показать множественность трактовок. Смысл текста относителен и множествен, поскольку более не заключается в самом тексте, а возникает в сознании реципиента, выступающего одним из множества соавторов дискурса при зафиксированной теоретиками постмодерна «смерти автора». Плюрализм и множественность интерпретаций в отсутствии авторитетов и бинарных оппозиций отражает онтологическую сущность бытия, что в чеканной формулировке Ж. Дерриды звучит как «несводимость и постоянство плюральности человеческих миров»15.

Конвенционная природа игры предполагает открытую форму дискурсов, проницаемость границ которой обеспечивает движение интертекстуальности. Постмодернистский дискурс предстает как интертекст, где размыты границы искусство/реальность, текст/контекст, язык/метаязык; формы тают, растворяясь в хаосе бытия, трансформируясь в мнимости как взаимозаменяющиеся знаки, у которых утеряна сущность. Открытость является онтологическим свойством неравновесных систем. Согласно синергетике, неравновесная система может существовать только в отсутствии жестких рамок, будучи открытой и ориентированной на двойной (внешний и внутренний) обмен как в диахронном, так и в синхронном режиме: внешний взаимообмен информацией культуры с природой и обществом и как внутрикультурные процессы обмена, поскольку каждый дискурс включен в пространство культурных влияний.

Современная эпоха «играет» с другими эпохами, чьи тексты не только входят контекстами во вновь создающиеся дискурсы, но и напрямую цитируются. Цитаты образуют «смысловую воронку», в которую втягиваются другие тексты, коды, смыслы. И таким образом постмодернистский текст оказывается, по существу, присвоением и симуляцией, текстом между текстами. Постмодернизм рассматривает текст, как игру знаков и цитат, требующих деконструкции. Деконструкция — это прием создания новых текстов из фрагментов уже существующих, то есть, стратегией деконструкции является повторение. Анализ произведение происходит путем расчленения структуры на отдельные единицы, с последующим выявлением их контекстуальных значений, что обеспечивает выход дискурса в другие тексты, другие коды, другие знаки. За стратегией деконструкции стоит глубокий философский смысл: постмодернизм отказывается от поисков истины, создавая дискурсы из текстуализированной реальности, иными словами, он отрицает реальность и имеет дело с виртуальной реальностью уже созданных текстов, которые кодировали реальность непосредственно. Таким образом, деконструкция означает двойное кодирование или перекодировку уже существующих кодов оригинального произведения. Постмодернизм выступает с декларацией философии вторичности или культурной опосредованности, обратив свои недостатки (цитация и копирование) в достоинство.

В современной авторской анимации нет субъектно-объектного разделения: персонажи и предметы постоянно трансформируются, пересекают границы, сливаются в неразличимости и т. д. Падающий свет раздвигает изнутри границы реальности предмета, раскрывая его безусловную и одновременную связь-принадлежность к разным мирам («Улица Крокодилов», реж. бр. Куэй; «Сказка сказок», «Ёжик в тумане», «Зимний день», реж. Ю. Норштейн). Самораскрывающееся бытие не может быть вынуждено и связано. Оно свободно и потому не представляет никаких гарантий, по меткому замечанию М.М.Бахтина16.

Современный аниматограф перемалывает все стили, стирая грани между высокой и низкой культурой. Иронический «принцип зла», опирающийся на гиперреальный симулякр, правит бал в анимационной киберреальности, где жестокость травестийна и персонажи-мутанты легко осуществляют морфинг. Двойственность действительности легко оборачивается абсурдом, как только случай выступает организующим началом, что отражается в замене иерархической древесной организации дискурса на децентрированную корневищную. Деконструкция разымает коллажно склеенные фрагменты, чтобы вновь употребить их в строительстве новых текстов. Анимационный дискурс, фрагментарный и децентрованный, обладает мультилокационностью и мультивременностью. Визуализируя положения постмодернистской парадигмы, современная анимация активно заявляет о себе как часть интертекстуального социокультурного пространства эпохи информационной цивилизации, одним из социокультурных течений которой является постмодернизм.


Каталог: nauchnaya -> publications -> conf materials -> Education of%20 the XXI century 2006 5
publications -> Методологические аспекты совершенствования системы управления государственными социальными расходами
publications -> Социальная справедливость и гуманизм в современном государстве и праве / отв ред. Т. А. Сошникова : материалы Международной научной конференции. — М. Изд-во Моск гуманит ун-та, 2015. — 244 с
Education of%20 the XXI century 2006 5 -> Доклады и материалы Выпуск 5 Москва
publications -> Международная академия наук педагогического образования
conf materials -> Доклады и материалы Выпуск 9 Москва
conf materials -> Доклады и материалы Выпуск 8 Москва
conf materials -> Доклады и материалы Выпуск 7 Москва


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница