Хел Херцог Радость, гадость и обед


В вопросах морали нельзя доверять голове… и сердцу



страница23/30
Дата23.04.2016
Размер1.3 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   30

В вопросах морали нельзя доверять голове… и сердцу
Мой внутренний судья задал вопрос, лежащий в основе всей человеческой морали, а не только этики взаимоотношений с животными. Откуда мы знаем, что нечто – правильно? За решением этической проблемы мы можем обратиться к двум источникам: к собственному уму и к собственному сердцу. Беда в том, что полагаться ни на один из этих источников нельзя.

Начнем с головы. Когнитивные психологи раз за разом демонстрируют нам, что человеческое мышление, говоря словами экономиста бихевиориста Дэна Ариели, «предсказуемо иррационально». Исследователи выявили не одну дюжину предубеждений, которые исподволь влияют на наши мысли. Названия у них самые роскошные: эффект Лейк Вобегон, оценка по себе, ошибка игрока, эффект Барнума, наивный реализм и так далее.

Сделанный Данейер вывод о том, что паук и человеческий ребенок обладают одинаковым морально этическим статусом, является логичным и нелепым одновременно. На его примере можно понять, как абсолютно логический подход может довести нас до абсолютно извращенных этических стандартов; понять, что, даже когда мы используем логику, при принятии этического решения все может пойти наперекосяк. Мой друг философ Роб Басс с этим не согласен. Он убежден в том, что, если вы будете верно использовать формальную дедуктивную логику и исходить из истинных предпосылок, вы всегда придете к верному выводу. Быть может, в теории все так. И все же психологи раз за разом доказывают, что способность людей к рациональному размышлению о вопросах морали бывает очень разной. Более того, существует масса доказательств практически полного отсутствия связи между степенью сложности этического мышления и реальным поведением человека.

Восприятие вопросов морали с излишней серьезностью заводит в ловушку даже таких первоклассных мыслителей, как Том Реган и Питер Сингер. Так, в своем примере со шлюпкой Реган говорит, что за борт отправится собака, а потом идет дальше и утверждает, что ради спасения одного человека допустимо выбросить за борт хоть миллион собак. И в то же время Реган считает, что нельзя использовать миллион мышей в биомедицинских экспериментах, результаты которых могли бы спасти миллионы человеческих детей.

Питера Сингера та же самая логика приводит к выводам, которые у большинства вызвали бы отторжение. В книге «Практическая этика» он демонстрирует логическое следствие утилитарианизма, утверждая, что допустимо подвергнуть эвтаназии неизлечимо больного ребенка в случае, если его мать впоследствии может родить здорового младенца. Кроме того, Сингер утверждает, что сексуальные контакты между животным и человеком не всегда вредны для человека и для зверя. Эти замечания, будучи вырваны из контекста, вызывали бурю протеста как со стороны прессы, так и со стороны защитников животных.

Следование холодной логике при принятии решений привело многих философов к выводам, согласно которым для биомедицинских экспериментов лучше использовать не обезьян, а детей инвалидов, поджигатель может быть вполне почтенным агентом социальных перемен, а жизнь муравья и обезьяны имеют равную ценность с точки зрения морали. Вот что значит полагаться на голову, когда речь заходит о животных.

А как насчет сердца? Быть может, моральная интуиция успешнее логики разрешит моральные парадоксы, возникающие при общении с представителями других видов?

Увы, нет. Уж если на то пошло, в вопросах морали сердце ошибается еще чаще головы. Интуиция (и ее слуга, здравый смысл) подвержена влиянию тьмы разнообразных факторов, не имеющих никакого отношения к морали – ах, у этого животного такие большие глаза, оно такое маленькое, оно было символом нашей футбольной команды в университете, – а также зависит от эволюционной истории нашего вида. Моральная интуиция подсказывает моему другу Сэмми Хенсли, что его гончие вполне довольны жизнью на цепи у будки, а японскому рыбаку говорит, что дельфинов убивать можно, потому что это «рыба». Моя моральная интуиция разрешает мне есть мясо (особенно если оно снабжено ярлычком «выращено без жестокости»), а вот моему другу Алу та же интуиция говорит, что мясо – это убийство. Тысячи лет подряд здравый смысл твердил нам, что рабы являются собственностью хозяина, а гомосексуализм – преступление против природы. И та же самая моральная интуиция позволила террористам, угнавшим самолеты 11 сентября, а вместе с ними и поджигателям, подложившим бомбу под машину Дэвида Джентша, верить, что они совершают крайне высокоморальный поступок.
Кого считать высокоморальным
Я вконец запутываюсь и чувствую, что мне нужен взгляд со стороны на все эти «должен – не должен» в том, что касается этичного обращения с животными. Поэтому я пишу письма Гейл Дин, защитнице животных, которая относится к этике весьма серьезно.

Скажи, Гейл, с точки зрения освобождения животных есть какая нибудь разница между террористами, протаранившими башни близнецы, и теми «боевиками» из ALF, которые нападают на ученых? Ведь и те и другие убеждены, что их действия высокоморальны.

Гейл отвечает мне:
Есть огромная разница между группами, которые убеждены, что их действия высокоморальны, и группами, действия которых действительно высокоморальны. В том то и разница. Во времена рабства многие люди незаконно помогали рабам с риском для собственной жизни потому, что были убеждены в высокоморальности собственных действий. На практике их действия действительно были высокоморальны. То же самое можно сказать о людях, которые спасали людей от нацистов.
На часах уже за полночь. Тилли спит в кресле качалке у меня в офисе. Я устал. Пишу ответ:
Гейл, я согласен с тобой по поводу нацистов и рабовладения. Но скажи, откуда нам знать, где на самом деле кроется этическая истина в этих вопросах? Разве все в конце концов не сводится к личному мнению или к твоей собственной моральной интуиции?
На следующее утро приходит ответ:
Да, согласна, отыскать этическую истину бывает трудно. Но одно совершенно точно: этическая истина НИКОГДА не сводится к личному мнению!
Мне хотелось бы поверить в ее правоту, но чем дольше я изучаю взаимодействие людей и животных, тем больше у меня появляется сомнений.

Джонатан Хайдт утверждает, что все мы ханжи. За двадцать лет изучения отношения людей к животным я убедился, что это правда. Встречаются, конечно, редкие исключения вроде Лизы – веганки, которая не принимает антибиотиков и не выпускает кота на улицу, чтобы тот не охотился на птиц. Однако подавляющее большинство людей непоследовательны, чудовищно непоследовательны в своих суждениях и обращении с представителями других видов. И что с этим делать?

В 1950 х годах социальный психолог выдвинул одну из самых значимых психологических теорий. Согласно этой теории, при конфликте наших убеждений, поведения и установок мы испытываем состояние, которое автор назвал когнитивным диссонансом. Это причиняет нам дискомфорт, и потому человек стремится снизить градус психического конфликта, порожденного этим столкновением. Мы можем, к примеру, изменить убеждения или поведение либо искажать или отрицать доказательства.

Этик и эколог Крис Дайм (веган) – оптимист. По его словам, когда он указывает человеку на непоследовательность обращения с животными, тот нередко стремится вести себя более последовательно или, как минимум, пытается разрешить конфликт убеждений и поведения с помощью рационализации. Дайм пишет: «Мы понимаем, что наши отношения с животными весьма различны и противоречивы: кота мы держим в доме, а корову кладем на тарелку. Если указать человеку на эту непоследовательность, он попытается придать ей смысл или же изменить ситуацию, сделав ее приемлемой для себя. Видимо, стремление к последовательности – явление положительное, а демонстрация непоследовательности становится серьезным мотиватором, побуждающим человека к моральной рефлексии и развитию».

Крис – философ. Его поражает потребность человека в логичности и соответствии убеждений поведению. Я – психолог. Меня больше поражает наша способность игнорировать даже самые явные примеры этической непоследовательности в собственном отношении и поведении с животными. Мой опыт показывает, что большинство людей – будь то любители петушиных боев, ученые, ставящие опыты на животных, или собаковладельцы, – упорно не желают замечать (разве что издадут раздраженный смешок) парадоксов и несоответствий нашего личного и культурно обусловленного обращения с животными, даже когда им на это указываешь.

Получается, что в нашей обыденной каждодневности мораль если и не невозможна, то все время ускользает от нас, и когда мы пытаемся решить, как же нам обращаться с животными, то в равной мере и сердце и разум могут сбить нас с пути. Быть может, все таки, как мы увидим в следующей главе, скорее стоит прислушиваться к невероятно сложной и тонкой индивидуальности человека, чем к абстрактным философическим трактатам, чтобы понять, как же нам жить с «иными» сущностями на этой планете.

10

Плотоядный йеху в каждом из нас
Если ты можешь сделать очень мало, это еще не причина не делать ничего.

Джон Ле Карре
Главная героиня романа «Элизабет Костелло» нобелевского лауреата Дж. М. Кутзее – писательница, читающая в крупном университете серию лекций об этическом статусе животных. После одного из выступлений одна из слушательниц поднимает руку и спрашивает: «Не слишком ли многого вы хотите от человечества, когда призываете нас отказаться от эксплуатации других живых существ и от жестокости? Разве не естественнее для человека признать себя человеком – пусть даже для этого ему придется признать, что в душе у него живет плотоядный йеху?»

Хороший вопрос. Борьба с внутренним йеху – это центральная тема этики, психологии, религии. Йеху имеет много имен. Фрейд называл его «Оно». Джордж Лукас звал его Дартом Вейдером. Когда апостол Павел писал, что дух силен, но плоть слаба, он предостерегал нас от йеху. О нем пел Джордж Джонс в песне «Почти убежден». Эволюционные психологи возводят его происхождение к плейстоцену, а нейроученые утверждают, что он обитает поочередно в лобных долях мозга и в лимбической системе.

Джонатан Хайдт, психолог, тщательнее прочих исследовавший моральные проявления йеху, сравнивает его с эмоциональным слоном, на котором восседает рациональный погонщик. Слон велик и обычно играет главную роль в этой паре, хотя и делает это неосознанно. Погонщик слабее слона, но умнее. Набравшись опыта, погонщик может научиться понемногу контролировать слона. В этой книге я доказывал, что парадоксы в области отношений с представителями других видов являются неизбежным результатом извечной борьбы между рациональностью и скрывающимся внутри нас йеху. Мы живем в мире запутанной морали и трудноуловимой, а порой и вовсе отсутствующей логики – и что же теперь делать? Поднять лапки и сдаться? Обязательно ли сложная мораль приводит к моральному параличу?

Нет. Я встречал множество людей, сумевших договориться со своим плотоядным йеху. Они трудятся на благо животных, по разному, с разной степенью отдачи – но трудятся. Большинство из них делает какие то мелочи, которые одновременно помогают животным и дарят удовлетворение самим людям. Одни начинают есть меньше мяса или берут собаку из приюта. Другие жертвуют деньги в РЕТА или во Всемирный фонд охраны дикой природы, а может, просто останавливаются на обочине шоссе, чтобы унести ползущую по дороге черепашку в безопасное место.

А кто то помогает животным по крупному. Майкл Маунтин – как раз из таких.
Спасение животных по крупному: глобальная революция доброты
В бар вошел человек…

Бар находился отеле «Шератон» города Рейли (Северная Каролина), куда я приехал на конференцию по вопросам взаимодействия человека и животных. Вошедшему было чуть за шестьдесят. Высокий, худощавый, с рыжеватыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой, явно проводящий много времени на воздухе, румяный – ну вылитый Авраам Линкольн. Он огляделся по сторонам и увидел, что единственное свободное место находится рядом с моим.

«Вы не против?» – английский акцент. Оксфорд или Кембридж.

«Нет нет, садитесь. Меня зовут Хел Херцог».

«Майкл Маунтин, Общество лучших друзей животных».

«Ах да, кажется, я о нем слышал. Это где то в глуши, верно? В пустыне».

«Да. Канеб, Юта».

Мы заказали по пиву.

Я стал расспрашивать Майкла про Общество лучших друзей. Он сказал, что основано общество было двадцать пять лет назад компанией любителей животных, мечтавших о месте, где никто не станет усыплять бездомную собаку или кошку. Со временем общество выросло и имеет оборот в 35 миллионов долларов (то есть размерами не уступает РЕТА); во время урагана «Катрина» члены общества спасли 6 тысяч животных; они сменили название с «Приюта „Лучшие друзья животных“» на «Общество лучших друзей животных», и теперь у них есть сотрудники и контакты с действующими общественными организациями по всей стране, а вся их деятельность посвящена защите животных.

Я впечатлен. Однако еще больше меня поражает то, что я слышу, когда наш разговор переходит на отношение людей к животным. Майкл прекрасно понимает, что отношение людей к представителям других видов не может не быть парадоксальным и нелогичным. Он признается, что и сам не без греха. Сам он веган и не ест животных продуктов вовсе, однако покупает свиные уши для своей собаки. Собака их обожает, но Майкл говорит, что не может не думать о бедных свиньях.

Потом он заговаривает о сложных этических принципах, которыми руководствуется, имея дело с наводняющими дом летом слепнями.

«Правило у меня такое, – говорит он. – Если я гуляю на открытом воздухе и меня кусает слепень, я имею право его прихлопнуть, как комара. Но если слепень залетает ко мне в дом, я должен поймать его и вынести на улицу. – Майкл улыбается и добавляет: – Там то он меня и будет поджидать, когда я в следующий раз пойду прогуляться».

«Но… ведь у тебя все шиворот навыворот, – говорю я. – Наоборот, убивать можно муху, которая залетела к тебе в дом, на твою территорию, а если ты на улице, на ее территории, то убивать муху уже нельзя. В твоих принципах вообще есть логика?»

Он смеется: «Конечно есть. Логика во всем есть. Только логика не обязательно бывает логична. По моему, мои принципы вполне согласуются с философией Общества лучших друзей животных. Невозможно спасти всех животных на свете, но если живое существо попало к тебе в руки, ты за него отвечаешь. Поэтому, если в дом ко мне залетает муха, я должен взять на себя ответственность за нее и быть добр к ней».

Редкая все же птица – принципиальный человек, способный смеяться над самим собой.

Недавно Майкл оставил должность президента, главного сборщика средств и издателя журнала Общества лучших друзей животных и начал работу над несколькими новыми проектами, объединившись для этого с молодым предпринимателем по имени Ландон Поллак. Один из проектов посвящен реабилитации образа питбуля в Соединенных Штатах, целью другого является организация глобального сообщества людей, которые заботятся о животных и о живой природе. Называется проект «Зое» – греческое слово, означающее «жизнь».

«Мы хотим совершить глобальную революцию доброты, чтобы люди начали по иному относиться к животным, к природе и друг к другу».

Глобальная революция доброты? Как то это слишком грандиозно, на грани безумия. Однако сам Майкл, похоже, не считает это безнадежным делом.

Я гляжу на часы. Мы проговорили два часа кряду. Бар закрывается в полночь, и, кроме нас, посетителей в нем уже не осталось. Когда мы встаем, Майкл приглашает меня приехать в Канеб, чтобы продолжить разговор и посмотреть, как работает их общество.

«Смотри, я ведь могу и правда приехать!»

Я возвращаюсь в номер и звоню Мэри Джин. «Не хочешь следующим летом слетать в Юту?»
Убежище в глухомани
Мы с Мэри Джин сходим с самолета в Лас Вегасе, пересаживаемся на черный Hyundai, взятый напрокат в фирме Avis, и выезжаем на шоссе I 15 в северном направлении. Чтобы добраться до Канеба (штат Юта), нужно два часа ехать в сторону Сент Джорджа, потом свернуть с хайвея, идущего между штатами, и еще пару часов ехать по двухполосной асфальтированной дороге через Аризону, Колорадо Сити (который СМИ обычно называют «анклавом полигамии») и индейскую резервацию Кайбаб Пают – тут то и будет Канеб, городишко с одним единственным светофором и населением в 3769 жителей (людей).

На следующее утро мы отправляемся к Лучшим друзьям, обитающим в пяти милях от города, если ехать по шоссе номер 89. Мне казалось, что убежище должно выглядеть как большой зоопарк с кошками и собаками. Как я ошибался.

Убежище, располагающееся рядом с национальным заповедником «Гранд стэркейс эскалант» размером с весь штат Делавер, занимает 3700 акров, да еще 30 тысяч акров арендует у Бюро по управлению земельными участками. Виды здесь совершенно библейские – бескрайнее небо, бесконечные скалы из песчаника, а горы напоминают огромную коробку цветных карандашей, за которые мы когда то дрались с сестрой: кирпично красные, цвета жженой охры, красного дерева и умбры, красно розовые, медные, темно бордовые. Такое чувство, будто все это я уже когда то видел. Позже я вспоминаю, что да, действительно, видел. Многие из телесериалов, которые я любил в детстве, снимались неподалеку от каньона Ангелов, а то и в самом каньоне – «Одинокий рейнджер», «Рин тин тин», «Лесси», «С ружьем в дорогу», «Пороховой дымок», и даже «Дни Долины Смерти» с Рональдом Рейганом. Начиная с 1920 х годов здесь сняли почти сотню художественных фильмов, в том числе «Планету обезьян», «Величайшую из когда либо рассказанных историй», «Человек, который любил танцующую кошку» и «Джоси Уэйлс – человек вне закона».

Общество лучших друзей ежедневно проводит экскурсии для 30 тысяч посетителей, которые приезжают сюда каждый год, но для нас Майкл организовал специальную экскурсию по местам, которые обычно никому не показывают. Ведет нас Фейс Мелоун, жизнерадостная англичанка шестидесяти пяти лет, которая, похоже, знает кличку каждой из 1700 спасенных собак, кошек, свиней, лошадей, кроликов, ослов, павлинов, морских свинок и попугаев, проживающих в убежище. Майкл и Фейс входили в небольшую группу, которую теперь почтительно называют «основателями». Общество лучших друзей животных было создано кучкой молодых идеалистов середины 1960 x, стремившихся творить добро. («Мы не были хиппи, – оговаривается Майкл. – Уж скорее антихиппи. Например, у нас было строгое правило: никаких наркотиков».) Побывав на Юкатане, группа занялась политикой, включила в свою сферу деятельности религию и социальное обслуживание, а затем распалась. Однако некоторые ее члены вновь объединились в конце 1970 х и обнаружили, что у них есть общее дело – спасение животных.

В начале 1980 х группа наткнулась на Канебский каньон, который переименовала в каньон Ангелов. Место было глухое, однако члены группы решили, что именно тут можно устроить дом для никому не нужных животных. Они никак не ожидали, что небольшой приют на юго западе Юты вырастет в одну из крупнейших американских организаций защиты животных; что в один прекрасный день к ним валом повалят волонтеры, готовые выгуливать собак, мыть пузатых свиней и убирать навоз из лошадиных стойл; что про приют снимут популярнейший телевизионный сериал («Догтаун» канала National Geographic); что Общество лучших друзей животных сыграет главную роль в самой успешной за всю американскую историю кампании по защите животных, ориентированной на создание общественных программ по стерилизации и взятию из приютов домашних животных. Благодаря этим программам число собак и кошек, усыпляемых каждый год в приютах для животных, сократилось с семнадцати миллионов до четырех.

Фейс встречает нас в туристическом центре и ведет в «Свиной рай» (в Обществе лучших друзей любят вычурные названия). Мы видим, как волонтер из Виргинии заставляет толстую свинью размяться, подманивая ее диетическим попкорном. Мы говорим с женщиной ветеринаром, восстанавливающей разбитое копыто огромного тяжеловоза, которого хозяева бросили на свалке. Потом мы садимся в машин) Фейс и отправляемся в Каса дель Калмар. Это дом – настоящий дом (Лучшие друзья не держат животных в клетках) – для котов с такими неизлечимыми заболеваниями, как лейкемия. Вокруг безупречная чистота, ни намека на запах мочи, и это при том, что, куда ни глянь, повсюду мурлычащие кошки. Фейс объясняет, что основная задача Общества лучших друзей – это работа с особыми животными: потерявшей лапу кошкой, собакой с огромной опухолью горла, орлом со сломанным крылом. Большинство таких животных поступает из других приютов, где о них не могут заботиться достаточно долго. Этот приют – последнее убежище для слепых, глухих, душевно надломленных.

Мимоходом посетив Кроличий дом, Лошадиный приют. Сады попугаев и Дом диких друзей (реабилитационный центр для черепах, сов, соколов, рысей и певчих птиц), мы сворачиваем к Верхнему Догтауну – комплексу, который занимает девяносто акров и служит домом примерно четырем сотням собак. В Доме старых друзей, где обитают пожилые собаки, я знакомлюсь с Руби Бенджамин, энергичной дамой психотерапевтом семидесяти восьми лет. Она живет на Манхэттене, но каждый год приезжает волонтером в Общество лучших друзей на неделю другую. «Мое сердце остается здесь, – говорит она. – Когда я приезжаю сюда, у меня такое чувство, будто меня крепко обняли».

В главном здании Догтауна нас знакомят с Черри, мелким питбулем, который безмятежно лежит на подушке под столом, за которым печатает что то на компьютере молодая девушка. Взгляд у Черри такой меланхоличный, а сам пес такой спокойный, что вы никогда бы не подумали, что он попал сюда вместе с двумя дюжинами бойцовых собак футболиста Майкла Вика – их отправили в Общество лучших друзей после полицейской проверки виргинского питомника «Бэд ньюз кеннелс».

Нас быстро проводят по клинике. Волонтер интерн из калифорнийской ветеринарной школы кастрирует в операционной кошку. За ним внимательно следит один из шести штатных ветеринаров организации. Мы суем нос в комнату гидротерапии, а потом техник гордо демонстрирует нам новейшую рентгеновскую установку с выводом данных на компьютер. Клиника обустроена лучше некоторых человеческих больниц, которые мне довелось повидать.

Фейс устроила нам обед с Фрэнком Макмилланом. Доктор Фрэнк, как зовут его Лучшие друзья, – ветеринар, ответственный за психическое здоровье животных компаньонов. Именно он занимается реабилитацией питбулей Вика. Он утверждает, что эти животные страдают от собачьей разновидности посттравматического стрессового расстройства. В результате ужасного обращения со стороны организаторов собачьих боев главным симптомом у собак стала не агрессия, а страх. Вместе с командой специалистов по поведению животных Фрэнк полтора года работал над реабилитацией питбулей. Он ожидал худшего, однако был приятно удивлен – двадцать одна собака из двадцати двух демонстрируют настоящий прогресс. Несколько из них прошли собачий тест на лояльность. В настоящее время две собаки нашли семью, а еще об одной заботятся временные опекуны.

Следующим утром я прихожу сюда как волонтер. Меня отправляют в Догтаун. Там меня приветствует человек по имени Дон Бейн, бывший банкир из Техаса. Дон с женой наткнулись на Общество лучших друзей случайно, а потом влюбились в приют и в конце концов купили дом в Канебе. Теперь Дон работает в Догтауне «координатором по социализации щенят» – бьюсь об заклад, другой работы с таким великолепным названием не сыщешь во всем мире. Он отправляет меня работать с сотрудником по имени Терри. Я должен помогать Терри кормить добрую дюжину собак. Одна из них, по кличке Тень, раньше принадлежала Вику вместе с другими питбулями. Тень бросает на меня взгляд и сердито ворчит. Терри говорит, что она всегда ведет себя так с незнакомыми людьми.

Я не в претензии. Тень не виновата. Она всего лишь жертва. В большинстве приютов для животных ей давным давно вкололи бы смертельную дозу миорелаксанта. У Лучших друзей эта собака обрела дом и будет жить, даже если ее никогда не придется отдать в семью.

Наступает время прогулки.

Меня передают другому волонтеру, Доре. Дора живет в Канзасе и работает в магазине Home Depot. Она возвращалась домой из Сан Франциско и на пару дней заехала поработать у Лучших друзей. Дора берег на поводок бурую псину, смахивающую на лабрадора и носящую кличку Золушка. Мне достается Лола, дворняжка, в которую я немедленно влюбляюсь, потому что она – точная копия Фриски, собаки, которая была у меня в детстве. И мы идем по прогулочной тропинке, которая вьется под пиниями, идет вдоль кустов можжевельника и хризантем, мимо кактусов опунций, а вдали виднеются белые утесы заповедника. Собаки довольны жизнью, да и мы с Дорой тоже… пока не выясняется, что за разговорами о собаках мы ухитрились заблудиться. Терри находит нас как раз в тот момент, когда поднимается ветер, резко холодает, гремит гром и начинается дождь.

За обедом мы с Мэри Джин рассказываем Майклу о своих впечатлениях от убежища. Мы пробыли в Канебе неделю и были потрясены тем, чего сумела добиться кучка вооруженных одной только идеей мечтателей в пустыне Юты. Они создали первоклассное заведение. Ванные здесь чистые, а сотрудники всегда отвечают на звонки. Еще удивительнее то, что животные в приюте не сливаются в единую массу. Сотрудники говорят не о «собаках», «кошках» или «лошадях», а о Джеймсе, Минде и Лучике (так зовут черно белую морскую свинку). В воздухе разлито спокойствие. Все вокруг находится в совершенном порядке. Это даже немного пугает.

Философ Иммануил Кант утверждал, что люди не должны быть жестоки к животным, однако лишь потому, что, по его мнению, жестокое обращение с животными побуждает людей быть более жестокими друг к другу. Идея основателей Общества лучших друзей была противоположна кантовской: они верили, что доброе обращение с животными делает людей добрее друг к другу.

Майкл хочет поднять эту философию на новый уровень с помощью своего нового проекта «Зое» и поставить его целью глобальную революцию добра. Проект пока находится в зачаточном состоянии, однако Майкл уже собрал группу менеджеров и консультантов, в которую входят воротилы из разных корпораций, эксперты по защите животных, естественным и гуманитарным наукам, коммуникациям, маркетингу, издательскому делу и социальным проектам. Планы у них грандиозные – серия книг, возможно, журнал, телеканал, веб сайт типа Haffmgton Post, где можно было бы ежедневно узнавать свежие новости о животных и об охране окружающей среды. Проект «Зое» должен превратиться в бренд, в стиль жизни, в площадку, объединяющую всех, кого волнуют охрана животных и окружающей среды, – сторонников переработки отходов, борцов с вырубкой лесов, веганов и «умеренных вегетарианцев», людей, которые пьют фритрейдерский кофе, и тех, кто ест курятину с пометкой «выращено без жестокости». Короче говоря, это люди, которые хотят сделать мир лучше, хотят жить в мире с животными и с природой, но не совсем представляют себе, как этого добиться.

Такие наполеоновские планы меня ошеломляют. Мы с Майклом придерживаемся разных убеждений, но его замыслы поистине масштабны. Для меня – даже слишком. Я меняю тему:

«А ты всегда был добр к животным?»

Ответ меня удивляет:

«Да я не то чтобы вот так вот ужасно их любил. У меня лучше получается все организовывать, выпускать газету, объединять людей, а не ухаживать за животными».

Но потом он рассказывает о муравьях, живущих у него на кухне.

«Муравьи такие забавные! Знаете, вроде комиссии по гигиене. Сначала засылают разведку на кухню, а если ничего не найдут, уходят на улицу. Но стоит моей кошке Конфетке обронить хоть крошку еды, муравьи устраивают целую военную операцию, чтобы вынести ее наружу. Интересно за ними следить. Чтобы поднять кусочек кошачьего корма, нужно много муравьев. Когда я вижу, как они над ним пыхтят, я им помогаю – собираю муравьев вместе с едой на салфетку и выношу на улицу».

Я пытаюсь представить себе человека, который запросто разговаривает с главами мультимиллиардных корпораций, зовет по имени голливудских звезд первой величины и утверждает, что не слишком любит животных, – и при этом стоит на четвереньках у себя на кухне, бережно собирает на салфетку муравьишек и несет их обратно к муравейнику только затем, чтобы чуть чуть облегчить их жизнь.
Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> Xx неделя здорового сердца
2016 -> Правила и сроки госпитализации граждан в обуз курская городская больница
2016 -> «казұму 85 жыл: жетістіктері мен келешегі» халықаралық ғылыми-тəжірибелік конференция аясындағы «клиникалық фармация: халықаралық ТƏжірибе мен қазақстанның денсаулық сақтаудағы даму ерекшеліктері»
2016 -> Перечень видов, форм и условий медицинской помощи, оказание которой осуществляется бесплатно
2016 -> В рамках Территориальной программы бесплатно предоставляются виды помощи
2016 -> Памятка для пациента: Как предупредить появление и прогрессирование остеохондроза
2016 -> Юрий Александрович Никитин Трансчеловек Странные романы
2016 -> Март 2016г. Привет, ребята это я! Здоровячок. Необходимо завтрак по утрам, зачем и почему?


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   30




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница