Индоевропейская


Глава седьмая. СОМНЕНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ



страница6/41
Дата30.04.2016
Размер2.56 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41
Глава седьмая. СОМНЕНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ
Наступление Биконсонантной Эпохи в истории развития раннего бореального языка не произошло внезапно – вчера ещё не было, а сегодня эта эпоха уже нагрянула. Нельзя сказать даже и так: это наступление было длительным и долговременным процессом...

Всё было намного сложнее. Это наступление шло не просто исподволь, но – в это трудно поверить! – оно проявило себя ЕДВА ЛИ НЕ С САМОГО НАЧАЛА предыдущей Моноконсонантной Эпохи!

Биконсонантные конструкции (двойные междометия) создавались всё время, их было много, но они были неустойчивыми, и их создатели отчётливо понимали, из чего сделана та или иная конструкция, ощущая значение каждого отдельного элемента или, говоря строже, моноконсонантного корня. Пока такое ощущение было, была и Моноконсонантная Эпоха, независимо от того – соединялись ли эти элементы в двойные конструкции или существовали порознь.

По-настоящему говорить о начале Биконсонантной Эпохи можно лишь с того момента, когда носители раннего бореального языка перестали ощущать значение отдельных элементов внутри корня. Или хотя бы с того момента, когда это ощущение стало притупляться. Ещё немного, и элементы превратились в простой строительный материал, в обыкновенные согласные звуки, которых почему-то должно быть непременно по две штуки в каждом корне – не больше и не меньше. Ну, насчёт того, чтобы их было больше, – до этого тогда ещё было очень далеко. А вот насчёт меньшего числа – и это тоже важно учесть! – такие варианты полностью исчезли, хотя прежде моноконсонантные корни мирно уживались с биконсонантными конструкциями.

Вообще-то борейцам можно было бы сделать так: обзавестись БИконсонантными корнями (взамен прежних БИконсонантных конструкций) и сохранить при этом ещё и МОНОконсонантные корни.

БИ- и МОНО-. Одновременно.

И никакого бы противоречия между ними не было – так мне теперь кажется. Но, видимо, борейцы имели на этот счёт совершенно другое мнение. Они усмотрели какое-то очень серьёзное, прямо-таки фундаментальное противоречие каким-то известным и понятным им законам в таком вроде бы разумном варианте развития событий. Какое именно противоречие – понять трудно. Практически невозможно. Всё, что бы ни пришло на ум по поводу этого их решения – строгая дозировка информации, распределение энергии порциями, явления ритмического происхождения, первобытный табуизм – всё останется лишь догадкою, которую нельзя ничем ни подтвердить, ни опровергнуть с достаточною степенью обоснованности. Остаётся только принять к сведению простой и непреложный факт: возникли биконсонантные корни, а всё остальное было начисто отметено.

И это тем более удивительно, что из всей истории Моноконсонантной Эпохи мы бы могли вывести одно очень важное и мудрое правило, которым постоянно руководствовались борейцы: всё новое в языке должно дополнять и обогащать старое, а не исключать его!

В любом случае: столь резкий и безоговорочный отказ от системы моноконсонантных корней – это тайна. Позже, в восьмой главе, я дам своё подробное толкование этому процессу: мол, это была подгонка всех членов древнего бореального сообщества под единый интеллектуальный стандарт... Но я далеко не уверен, что это будет исчерпывающее объяснение.
Николай Дмитриевич Андреев приводит в своей работе 203 биконсонантных корня, с которых начался раннеиндоевропейский язык. По его мнению, которое я полностью разделяю, понятия "раннеиндоевропейский" и "раннебореальный" суть одно и то же; просто, "раннебореальный" – это более ранняя историческая стадия того, что потом будет называться словом "раннеиндоевропейский". Так вот, вопрос мною ставится так: а сколько же было этих самых корней в раннебореальном или в раннеиндоевропейском (что одно и то же) языке? На самом ли деле их было 203?

Думаю, что их было намного больше. По крайней мере, втрое. Или даже вчетверо и впятеро – и это запросто. Без особого труда можно описать те корни, которые до нас не дошли. В дальнейшем я буду многократно приводить примеры таких корней, чьё существование было возможным или даже совершенно несомненным. И, тем не менее: в качестве основной, незыблемой цифры я беру именно андреевские 203 корня. Во-первых, потому, что надо же от чего-то твёрдого и прочного отталкиваться, а во-вторых, потому, что эта цифра очень правдива. Остальные корни до нас не дошли – вот в чём вся правда. Их существование было поставлено под вопрос, и по разным причинам они исчезли. А причины были такие: неустойчивость или неточность значений, срабатывание всевозможных правил и запретов, которым подчинялась жизнь носителей языка того времени, а также причины фонетического свойства.

Менялось, а точнее, сильно упрощалось произношение, и происходили многочисленные "омонимичные столкновения" – такие ситуации, когда два разных корня с разным значением вдруг обретали одинаковое звучание. Омонимов язык категорически не терпел (о чём будет сказано позже), и один из корней – менее важный – неизбежно погибал или сливался своим значением с корнем более важным. Точно так же происходили и синонимичные столкновения: разными путями возникали пары синонимов, и язык тут же отвергал одну из этих единиц по причине жёсткой нетерпимости и к синонимам тоже.

Были и другие запреты, существование которых привело к отмиранию многих биконсонантных корней.


Глава восьмая. ЗАКОНЫ, ЗАПРЕТЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ БОРЕАЛЬНОГО ЯЗЫКА БИКОНСОНАНТНОЙ ЭПОХИ
Теперь речь пойдёт о законах, которые действовали в эпоху создания раннего бореального языка Биконсонантной Эпохи. Их было несколько, и они носили характер запретов или ограничений, что, несомненно, является показателем умственного развития описываемого народа и уровня его здравого смысла.

Итак, законы, запреты и ограничения:



ЗАКОН О ЕДИНЫХ СТАНДАРТАХ или ЗАКОН О ЗАКОНАХ

Тут всё не так-то просто, и мне придётся начать издалека.

Сколько всего существовало на свете борейцев ко времени их перехода от Моноконсонантной Эпохи к Биконсонантной? Думаю, сто человек. Ну, несколько сотен. Тысяча – это в самом крайнем случае, но я в эту цифру не верю, просто допускаю её чисто теоретически.

Совершенно невозможно допустить, что их число измерялось десятками тысяч – такие огромные цифры ни из чего не следуют. Если в доколумбову эпоху основная территория Соединённых Штатов Америки (48 штатов) вмещала в себе 200 000 человек, а большего числа людей она не могла прокормить при том способе производства, то сколько же людей могло поместиться в эпоху ледникового периода во всей Европе да ещё и при ТОМ способе производства? Думаю, что общее число жителей этой части света как раз-таки и измерялось несколькими (двумя-тремя) десятками тысяч. И заметим: далеко не все они были борейцами. Борейцами была лишь небольшая их часть.

Какая же?

Европа в те времена была бóльших размеров, чем сейчас, за счёт того, что уровень Мирового Океана в те времена был на 100 метров ниже нынешнего. И тем не менее…

Север Европы был в основном покрыт льдами; на Юге борейцы тоже не жили; в горах – тоже. Ни к каким морям они не выходили. Стало быть, их не было и на побережье Атлантического океана. Скорее всего, это был какой-то внутренний район на северо-западе Европы.

И очень небольшое число людей.

В самом деле: относительно маленький участок земли, жесточайший климат, а способ производства – намного более примитивный, чем у индейцев в доколумбову эпоху. Откуда при таком раскладе взяться большому количеству людей, связанных между собою единым хозяйственным, культурным и языковым пространством? Любое столпотворение людей на одной территории должно было восприниматься как катастрофа, которая могла завершиться либо кровопролитием, либо смертью от голода, либо – и, это самое простое! – мирным и разумным рассредоточением людей по большим пространствам. Люди жили в Европе, более или менее равномерно покрывая её своими, как правило, недолговечными стойбищами.

Походы до Урала и дальше, вплоть до Тихого океана – они ещё предстоят для некоторой самой непоседливой части борейцев. Пока же – Европа и только Европа. И не вся, а лишь небольшой её кусочек.

Кстати, о перемещениях на Восток. Тот факт, что современные уральские бореальные народы содержат в себе монголоидную примесь до 50 процентов и больше, а современные сибирские народы, говорящие на бореальных языках, это порою стопроцентные монголоиды! – подтверждает моё предположение о том, что борейцев в те далёкие времена было очень и очень мало. Сталкиваясь в Азии с невообразимо более многочисленными монголоидными племенами, стоящими на значительно более низкой ступени развития, они с лёгкостью одерживали над ними моральные, военные и культурные победы, навязывали им свой язык, а сами растворялись в их массе. Если не считать кетов, принадлежащих к сино-кавказскому сверхсемейству языков, если оставить в стороне эскимосов и айнов, чьё языковое происхождение пока ещё вызывает споры, то достоверно известно вот что: весь Урал, вся Средняя Азия, вся Сибирь от Урала и вплоть до Тихого океана, Монголия (Внутренняя и Внешняя), Уйгурия и Маньчжурия, – это всё зона распространения бореальных языков. И это всё – зона распространения монголоидной расы. Было бы борейцев в своё время много, мы бы видели отражение этого факта в физическом облике современных сибирских народов.

Но их было, повторюсь: очень и очень мало.

На момент перехода из МОНОконсонантного Состояния в БИконсонантное они все проживали на относительно небольшой территории, все были европеоидами (в нордическом варианте этой расы) и все ощущали своё языковое, физическое, семейное и культурное родство. Борейцы имели острую потребность в постоянном общении друг с другом и, хотя и были кочевниками и жили разрозненными и маленькими группировками, хотя их язык и делился на какое-то подобие диалектов, хотя отношения между группировками, наверняка были не всегда гладкими, но все они вместе взятые представляли собою некую ОТНОСИТЕЛЬНО ЕДИНУЮ РАЗУМНО УСТРОЕННУЮ ОБЩНОСТЬ ЛЮДЕЙ, заинтересованных друг в друге по причине острого желания выжить! Реализовать на практике эту заинтересованность можно было только в системе жёстких знаков, понятных всем и признанных всеми в качестве необходимейшего условия. Такою системою знаков и были:

– древний бореальный язык со всеми его строгими правилами и требованиями,

– единая система обычаев,

– единая хозяйственная система

и шире

– культурная система.



Хочешь выжить в условиях ледникового периода и жесточайшего климата, живи в системе. Не хочешь – погибай!

Другие жители ледниковой Европы не образовывали таких единств и вот результат: до нас не дошли их языки. Это означает, что они были разрозненны и слабы, и вовлечение в сферу влияния борейцев или полная гибель – это было для них лишь делом времени. Борейцы расширяли свою сферу, и всё, что оказывалось рядом, поглощалось ею либо погибало в ней. К примеру сказать, европейские неандертальцы – полностью исчезли. Другие варианты Большой Европеоидной расы сохранились и поныне, но – ни единый из них не существует на данный момент в чистом виде!

Итак – законы. Законы сильных, способных, думающих, инициативных. Законы людей нордического расового типа.

ЗАКОН О ФОНЕТИКЕ

Фонетика – незыблема. Вот и весь закон. Нетерпеливые могут не читать этот раздел дальше, ибо я сказал практически всё.

Для терпеливых продолжу.

Этот закон является даже и не следствием, а просто-напросто частью предыдущего закона о законах. В самом деле: если подвергать сомнению правильность существующего произношения, то как, в таком случае, можно общаться? Ведь словесное общение в тех климатических и хозяйственных рамках – это жёсткая схема, это условия очень серьёзной игры, условия которой категорически обязательны для всех, ибо выигрышем или проигрышем становятся выживание или смерть.

Между тем, фонетические изменения всё-таки происходили, но

– во-первых, они были относительно медленными и постепенными,

– во-вторых, они были разумными и взвешенными, ибо одобрялись всем коллективом носителей языка, ибо приносили пользу и только пользу,

– а в-третьих, они не были катастрофическими.

Много позже, как мы увидим, катастрофа всё-таки нагрянет. Она нанесёт сокрушительный удар по языку борейцев, приостановив его развитие. И по чисто внешним признакам эта катастрофа будет, прежде всего, фонетическая! Её удар будет нанесён по согласным звукам, из которых и состояла вся фонетика. О причинах этого драматического эпизода в истории борейцев – не сейчас.

ЗАКОН О ВЫСКАЗЫВАНИЯХ И О СПОСОБЕ ИХ РАСПРОСТРАНЕНИЯ СРЕДИ НОСИТЕЛЕЙ ЯЗЫКА

Бореальный язык Биконсонантной Эпохи не содержал в себе слов. А равным образом и предложений. Он весь состоял из ВЫСКАЗЫВАНИЙ. В нём не было никаких существительных, глаголов, числительных, местоимений, подлежащих, сказуемых... Каждое высказывание представляло собою МУДРОЕ ИЗРЕЧЕНИЕ, сделанное когда-то и кем-то ВПЕРВЫЕ при соблюдении следующих обстоятельств:

– высказывание делалось АВТОРИТЕТНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, к мнению которого прислушивались;

– оно делалось ПУБЛИЧНО, а иначе как бы о нём узнали – ведь не в пересказе же? – пересказ в те времена был очень сильно затруднён по причине ужасающей примитивности языка, а во многих случаях – он был и вовсе невозможен;

– в такой форме оно делалось ВПЕРВЫЕ в истории этого народа и этого языка, и раньше до такой мысли никто и никогда из числа этих людей не додумывался;

– оно воспринималось как СЕНСАЦИЯ, как потрясающее открытие, как сообщение, от которого зависит всеобщая судьба, как важное указание к дальнейшим действиям;

– оно воспринималось ЖАДНО, с готовностью поглотить новую информацию и постичь неизвестное ранее;

– оно ОДОБРЯЛОСЬ всем коллективом (но лишь в пределах данного стойбища) как РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ, вызывало у всех восторг или изумление по поводу точности высказанного суждения;

– его тут же начинали МНОГОКРАТНО ПОВТОРЯТЬ, на единой эмоциональной волне; такие повторения носили ритуальный характер, и таким образом оно выучивалось и усваивалось;

– оно принималось в качестве РАЗУМНОГО ДОПОЛНЕНИЯ к уже имеющемуся багажу знаний;

– на основании закона о законах оно после принятия СЧИТАЛОСЬ ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ для этой системы знаков – то есть обязательным для всех, кто входил в эту группу людей;

– борейцы из соседних стойбищ узнавали о новом высказывании уже в процессе живого общения с тою группировкою, где это высказывание впервые прозвучало: они слышали знакомую речь близких по духу людей, подмечали в ней нечто новое и вводили это новое и в свой диалект.

И вот ещё одно мощнейшее подтверждение тому, что борейцев было очень и очень мало. Всего лишь одна сотня или несколько. В самом деле: как могло одно мудрое изречение стать достоянием большого числа людей (например, нескольких десятков тысяч человек), если эти люди не могли жить в едином городе или в одной деревне, а при том способе производства, при том культурном уровне могли жить только и только маленькими подвижными группами?

А никак!


Если мы допустим, что такое распространение всё же могло иметь место, то нам придётся допустить и другое: либо почту-телеграф-телефон, либо инопланетян, которые распространяли на большие расстояния информацию среди подопечных им людей.

Если когда-либо будет доказано существование в те времена каких бы то ни было способов быстрой и доходчивой информации, то можно будет поверить в то, что борейцев в описываемый период было много – десятки тысяч, сотни тысяч, а хоть бы и миллионы! Если же такого доказательства не будет предоставлено, то тут и спорить не о чем... Выскажу, однако, парадоксальную мысль: лучше бы такое доказательство было. Позже мы увидим, что предположение о малом количестве носителей бореального языка приводит к совершенно поразительным выводам. К выводам тяжёлым, трудным, загоняющим в тупик…

Группы перемещались примерно в одном и том же пространстве, время от времени встречались между собою, разными способами (деликатными и не очень) осуществляли обмен женщинами (а иногда и мужчинами), знали о существовании друг друга. И таким образом единый язык поддерживался. И единое культурное пространство – тоже.

Подробности – позже.



ЗАКОН О САКРАЛИЗАЦИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ РЕЧИ

звучит так:

– всему, что произносилось вслух, придавалось особое значение;

– слово и дело уравнивались в правах;

– считалось, что, если слово сказано, то оно повлияет на дело – хорошо или плохо, в зависимости от магических свойств данного слова;

– непременным условием принятия к сведению нового высказывания являлась успешность тех обстоятельств, когда оно прозвучало впервые; если новому высказыванию сопутствовал успех, то и высказывание принималось, ибо успех этот напрямую увязывался с магическими (сакральными) свойствами слова;

– многократные повторения, с помощью которых выучивалось впервые прозвучавшее высказывание, носили чисто ритуальный характер и по существу являлись обращением к Высшим Силам;

– эти же многократные повторения выполняли и другую функцию: они как бы вводили в транс говорящих и вытравливали из высказывания связь с первоначальным событием;

– люди из соседних стойбищ, которые не были свидетелями первоначального высказывания, потому и воспринимали услышанное новое слово как обязательное к употреблению, не зная при этом толком, по какому поводу оно возникло; им это было и не нужно, ибо они доверяли не столько информационной стороне дела, сколько сакральной: уважаемые нами соседи верят в магические свойства этого слова – верим и мы.
Предлагаю проследить за ходом моих рассуждений и для начала рассмотреть всем известный образец увязывания прозвучавшего слова с успехом или неуспехом того или иного дела.
Современный японский язык. Он являет собою массу подобных примеров. Японцы на каком-то этапе своей истории самостоятельно пришли к созданию личных местоимений и числительных и так с ними и жили. Но вот они замечают, что существует некая Китайская цивилизация, у которой все дела обстоят намного успешнее, чем у них. Японцы многое берут у этой цивилизации, тщательно подражая ей. И это бы ничего. Но они пошли ещё дальше! Они приписали успех, сопутствующий китайцам, их языку, обладающему, видимо, какими-то сакральными свойствами. Для достижения такого же успеха они взяли из китайского языка, совершенно неродственного японскому, огромное количество слов. И это бы ничего, и это бы в порядке вещей: любой европеец подсознательно считает, что все научные термины должны быть непременно или греческими, или латинскими, подсознательно приписывая этим двум языкам сакральную силу. У японцев – было бы в принципе то же самое. Если бы не один перебор: они взяли у китайцев их систему личных местоимений и их числительные! При этом они не выбросили своих соответствующих систем, а оставили их в сохранности. Взятым же они пользуются лишь в особых случаях, чтобы этот священный амулет не изнашивался от чрезмерного употребления, а употреблялся бы именно тогда, когда решается что-то важное. То есть: для того, чтобы в особо важных случаях делу сопутствовал успех.

Невозможно себе представить, чтобы русский человек, слепо преклоняющийся перед всем немецким, сказал так:

Ich купил zwei книги.

Точно так же никакой немец, даже и маниакально помешанный на всём русском, никогда не скажет:

Я habe две Bücher gekauft.

Европейский менталитет не позволит сделать это ни немцу, ни русскому, ни какому бы то ни было другому европейцу.

У японцев же такое возможно. Им это не кажется диким, потому что в них всё ещё живы древнейшие представления о сакральности всего произносимого вслух.

Отношение японцев к слову поразительно напоминает их же отношение к делу. Битва, которую они затеяли в 1904 году с русским крейсером "Варяг", – явно не такой эпизод их истории, которым они могли бы гордиться. И японцы это прекрасно поняли. Русские показали своё моральное превосходство над ними.

И какой же вывод делают из этого японцы?

А такой: превосходством можно обзавестись и самим, если выполнить некоторые ритуальные мероприятия. И они выполняют целый ряд этих мероприятий, из которых я расскажу только об одном:

Они поднимают со дна морского русский крейсер, снимают с него прекрасно сохранившийся штурвал и ставят его на свой флагманский корабль! Мужество и благородство капитана первого ранга Руднева должны таким образом передаться японским морякам! Через штурвал эти свойства перельются в руки тех, кто будет к нему прикасаться!

И ведь точно так же они поступали и с китайскими местоимениями или числительными, которые поставили себе на службу. Через слова более успешного китайского народа что-то важное перельётся и в японский язык – вот их рассуждение!


Другой пример.

В году 1581-м в стране под названием Россия произошло событие, послужившее началом закрепощения русских крестьян. А именно: был отменён так называемый Юрьев день, во время которого крестьяне могли покидать прежних феодалов и переселяться под власть феодалов новых.

Известно, что это событие неприятно поразило и разочаровало россиян того времени.

Когда весть об отмене Юрьева дня достигла одной из русских деревень, местоположения и названия которой мы никогда не узнаем, один из крестьян сказал, обращаясь к старой крестьянке, возможно, доводившейся ему родственницею: "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!" Имелись в виду, какие-то предыдущие разговоры с этою самою бабушкою на темы предстоящего Юрьева дня и предстоящего переезда на новое местожительство. Содержание этих разговоров и жизненных планов было известно и понятно широкому кругу людей – родственников и односельчан. Когда пришла весть об отмене Юрьева дня, эти знаменитые слова прозвучали не в разговоре с глазу на глаз молодого человека со старою женщиною, а публично. Эти слова были услышаны большим количеством людей (возможно, дело происходило на деревенской площади), они вызвали у всех горький смех и другие формы сильной эмоциональной реакции. Они показались всем очень многозначительными (нам теперь уже не понять до какой степени!) и врезались всем в память. Среди всех других высказываний, сделанных в огромном Российском государстве в этот день и на эту тему, в историю России вошло только это одно. Его многократно повторяли в соседних деревнях, где уже не все знали о существовании этой бабушки и в других областях России, совершенно не представляя о том, как звали эту бабушку и в какой деревне она жила.

Между тем, эта старая женщина была человеком, имеющим целый ряд анкетных данных: год и место рождения, имя, отчество и фамилию. Мы никогда всего этого не узнаем. Но о том, что такой факт был: знаменитое высказывание, толпа крестьян, бабушка, молодой человек, повод для высказывания – мы можем утверждать смело. Не спорю: это всего лишь реконструкция события. Но ведь очень точная. Настолько точная, что её можно считать историческим фактом.

Так вот: высказывание "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!" стало частью русской речи, русского языка. Это некая единица речи. И я показал, как эта единица речи возникла.

Все остальные единицы речи – русского языка и всех остальных языков мира во все времена возникали по такой же схеме:

– сначала чьё-то публичное высказывание,

– затем всеобщее одобрение,

– затем – запоминание с помощью многократного повторения,

– затем – внедрение в язык.

А если не так – то как?

Голос свыше? Внезапное озарение всего коллектива, который вдруг ни с того, ни с сего получил в своё распоряжение новую единицу речи?

Я не поклонник мистики и мой читатель – тоже, ибо всех любителей волшебных превращений я с самого начала вежливо попросил отложить мою книгу в сторону. Поэтому продолжу.

Действовала эта же самая схема и тогда, когда высказывание представляло собою двойное междометие. И два междометия, слитые в новую и необычную конструкцию, могли поразить воображение людей, если это были первобытные люди, если весь их язык состоял только из междометий и, причём, весьма малого их количества!

ЗАКОН ЖАДНОГО ПОГЛОЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ –

он уже полностью описан мною в ЗАКОНЕ О ВЫСКАЗЫВАНИЯХ, и сейчас я просто выделяю его ещё раз. Всякое мудрое и полезное высказывание жадно, с готовностью, с благодарностью воспринималось окружающими. Отрицания чужого опыта, равнодушия к нему – такого явления просто не существовало, а если оно всё-таки и возникало, то оно осуждалось и было нетипичным.



ЗАКОН О КОЛИЧЕСТВЕ ЭЛЕМЕНТОВ В ОДНОМ ВЫСКАЗЫВАНИИ, или ЗАКОН ОБ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ СТАНДАРТЕ

Количество элементов – это была важная проблема. Их должно быть не больше и не меньше двух. Меньше – это было бы слишком упрощённо, а большего числа элементов не выдерживали память и сознание древнего борейца.

Язык был подогнан под умственные способности среднего человека; средний же человек к этому времени превзошёл МОНОконсонантный уровень, но за пределы уровня БИконсонантного ещё не мог выйти, хотя такие попытки и делались.

Биконсонантная система уравнивала всех: подгоняла отстающих и придерживала слишком уж рьяных. Одновременно она же давала полную свободу для дальнейшего языкового творчества: выход языка на новые рубежи был заложен в этой системе в качестве её главного условия.

Рассматривая все 203 корня, я сделал некоторое количество расшифровок, при которых у меня возникало подозрение или даже твёрдая уверенность: данный корень составлен из трёх, а не из двух элементов!

Судя по всему, исключения из правил могли иметь место, но, во-первых, их существование не было продолжительным, а во-вторых: они воспринимались именно как исключение, как СБОЙ В РИТМЕ, а не как правило.

Кстати, по поводу ритма:

БИКОНСОНАНТИЗМ ЕСТЬ ЯВЛЕНИЕ РИТМИЧЕСКОГО ПОРЯДКА.

Одно из назначений биконсонантной системы – это создание РИТМА языка. Ритма, способствующего лучшему запоминанию и пониманию сообщений.



ПОЛОЖЕНИЕ О ЖЕЛАТЕЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ БИКОНСОНАНТНОГО КОРНЯ

Суть его вот в чём: из двух моноконсонантных корней, складываемых воедино, на первое место ставится тот, которому придаётся большее значение. То, что важнее, – проговаривается раньше; то, что менее важно, – позже. Это не очень твёрдое правило, в нём делались нарушения, потому что оно вступало в противоречие с другими положениями, но оно, насколько я могу судить, преобладало. Оно было желательно, к нему стремились.

Просматривается и другое правило:

То, что важнее, то и звонче!

Главы третья и пятая в моей книге – они как раз об этом, но там речь шла об одиночных моноконсонантных корнях; здесь же речь идёт о складываемых моноконсонантных корнях, которые при сложении как бы сравниваются между собою по звонкости-глухости, а равным образом – и по своей значимости. Характерно, что среди всех 203 биконсонантных корней нет ни единого случая, чтобы глухой элемент предшествовал звонкому. И есть лишь три случая, когда сверхзвонкий как будто следует после звонкого. Это XwBh (статья 170), XjDh (184) и XjGhj (186). Им можно дать очень простое объяснение: элементы Hhw и Hhj, которые в этих биконсонантных корнях стоят на первом месте, они просто-напросто изначально – сверхзвонкие, и поэтому никакого противоречия нет вовсе. Вопрос о сверхзвонком качестве этих двух элементов я не поднимаю в этой работе лишь по той причине, что звонкие они или сверхзвонкие, – это ничего не меняет в той роли, которую они играют. Я просто не придаю этому значения.

Итак, правило о желательной структуре биконсонантного корня уточняется и принимает такой вид:

1) То, что важнее, то и ставится на первое из двух мест.

2) Поскольку понятия "более звонкое" и "более важное" – очень близки (хотя и не совпадают полностью), то на первом из двух мест оказывается тот из двух элементов, который звонче.

3) Указание на бóльшую важность подразумевает и логическое ударение, и поэтому первый из двух моноконсонантных корней (а это, напомню, слог, состоящий из полноценного согласного и краткого гласного) произносился ещё и с бóльшим силовым ударением.

Можно было бы привести специальную статистику, отражающую справедливость этих трёх пунктов; можно было бы объяснить, почему в этой системе происходили отдельные сбои; можно было бы дополнить эти пункты другими пунктами и подпунктами (сопоставление трёхфокусных и двухфокусных, долгих и кратких согласных и т.д.), но это могло бы разрастись до отдельного исследования очень большого объёма, что не входит в мою задачу. Пусть эту работу проделает кто-нибудь другой.

ПОЛОЖЕНИЕ О НЕИЗБЕЖНОЙ НЕДОСКАЗАННОСТИ

Оно вытекает из другого закона: элементов может быть только два – и не больше, и не меньше. Лишь в очень редких случаях эти два элемента объясняли совсем уж всё и не нуждались ни в каких дополнительных жестах или ссылках на понятные всем обстоятельства. В основном же они дополнялись жестами и самою ситуацией.


Приведу пример такой, на наш современный взгляд, явной недомолвки. Это высказывание об осознании своей собственной личности (я его считаю самым главным среди всех 203 высказываний).

Оно выглядело так:



M + Nn = я вижу + внутри.

А внутри чего я вижу, и что я там узрел, и почему это так уж важно, что я там что-то такое усматриваю – непонятно. Но это лишь с нашей, современной и потому грубой и примитивной точки зрения.

Когда один бореец делал другому это сообщение, он показывал рукою на свою собственную голову, и собеседнику было ясно: речь идёт о том, что человек ВИДИТ ВНУТРИ СВОЕЙ ГОЛОВЫ НЕКИЕ ОБРАЗЫ. То есть: думает, мыслит, принимает решение, прикидывает, мысленно просчитывает, осознаёт свою индивидуальность. А ведь вслух произносилось только две вещи: "Я ВИЖУ" и "ВНУТРИ" и ничего больше! Всё – остальное домысливалось сообразительным, догадливым собеседником, чьё сознание работало как бы на той же самой волне.

ЗАКОН О ЗНАЧИМОСТИ СИТУАЦИИ И ЖЕСТОВ

Практически все высказывания становились понятными лишь при наличии той самой ситуации, когда они звучали.

Возьмём, к примеру, приведённое выше высказывание:

M + Nn = я вижу + внутри.

Оно означало примерно следующую мысль: я думаю, я мыслю, а стало быть, я – это я, и я существую как личность!

Но оно могло означать ведь и нечто совсем другое. Сообщая своему собеседнику, что, мол, я вижу внутри, бореец мог показывать не на свою голову, а внутрь дупла, норы или пещеры. Забравшись на дерево и заглядывая в дупло, он этим же самым высказыванием мог сообщить человеку, оставшемуся внизу о том, что видит нечто интересное внутри дупла. И собеседнику было понятно, что речь идёт о содержимом дупла, а не о мыслях в голове человека. Но понятным это могло быть лишь с помощью ситуации (дерево, дупло) и жестов.

Борейцам это не могло казаться разнобоем в значениях, они не могли воспринимать это в качестве омонимии, ибо все необходимые разъяснения и уточнения они получали из той ситуации, которая сопутствовала данному сообщению. Позже, однако, это стало невозможным: за каждым высказыванием закрепилось одно-единственное значение, и по закону о невозможности омонимов (о нём – позже) все значения, кроме основного, отошли в тень и забылись. На деле это означало, что роль ситуации и жеста со временем всё более и более шла на убыль. Но до нуля она так и не дошла, и доказательство тому очень простое: эта роль и по сей день довольно важна в современных вполне развитых языках.

Приведу ещё один пример, иллюстрирующий роль ситуации и жеста в создании бореального языка Биконсонантной Эпохи: это высказывание

J + G = благополучно пройти + земля.

В переводе на современный язык оно означает "ЛЁД".

А теперь подумаем: ну из чего это следует? Хождение словно бы по земле – это разве и есть лёд?

Ну, конечно, это именно так и есть!

Представим себе, как группа борейцев вышла в самом начале зимы к берегу реки, покрытой льдом. (Разумеется, это были люди очень разумные, а не какие-нибудь полуобезьяны или недочеловеки: они были одеты тепло и носили обувь, они составляли организованную группу и имели лидера!) Увидев лёд там, где его ещё недавно не было, все сильно засомневались: идти дальше или не идти?

И вот тут-то один из борейцев, человек мыслящий, наблюдательный и смелый – явный лидер! – первым опробовал лёд и признал его безопасным. При этом он высказал такую примерно мысль: смотрите-ка, ещё недавно здесь была глубокая и опасная река, а теперь МЫ МОЖЕМ СВОБОДНО ПРОЙТИ ПО ЭТОЙ ЗАМЁРЗШЕЙ ВОДЕ, КАК ПО ТВЁРДОЙ ЗЕМЛЕ! Высказать это всё такими в точности словами он, естественно, не мог – слов таких ещё не было изобретено, и он, согласно закону о неизбежной недосказанности, а также, мысленно ссылаясь на положение о ситуациях и жестах, высказал всё это с помощью двух элементов (и опять закон: два и только два!):

J + G.

И все его поняли – "приёмная аппаратура" у всех работала на одной и той же волне – на волне жадного поглощения умных и ярких мыслей! И это высказывание поразило всех своею новизною, и с той самой минуты оно стало обозначать в этом языке понятие лёд. И этот корень существует и поныне в современных индоевропейских языках, в том числе и в современном русском – об этом позже, в соответствующей статье.



ПОЛОЖЕНИЕ О НЕВОЗМОЖНОСТИ РАЗВЁРНУТОГО ПЕРЕСКАЗА СОБЫТИЙ

Смысл его сводится к следующему: если на глазах у одного человека происходило нечто значительное, протяжённое во времени и требующее длительных пояснений, то:

– не существовало способа довести об этом до сознания собеседников, прибегнув к помощи языковых средств;

– такая информация неизбежно умирала внутри того, кто её узнавал.

Всё это же самое в полной мере касается и тех озарений или прозрений, которые могли прийти в голову отдельно взятой самой что ни на есть гениальной личности: если они заходили слишком далеко за рамки той эпохи с её потребностями в знаниях и с её способами передачи информации, то они там и оставались, где возникли, – в голове человека и не более того.
Поясню это положение на таком фантастическом и то ли шутливом, то ли грустном примере: представим себе, что мы на машине времени примчались к древним борейцам и на время похитили одного из них. И привели в наше время. И показали ему все наши чудеса: дворцы, города, диковинные растения и пейзажи всех частей света, разные механизмы, полёты над землёю или даже в космос, погружения в морскую бездну... А затем мы бы вернули этого человека назад.

Закономерен вопрос: смог бы он рассказать своим соплеменникам о случившемся с ним?

Нет, конечно. Не смог бы. По причине отсутствия языковых средств для такого пересказа.

Его соплеменники поняли бы только то, что рассказчик чересчур взволнован, что он испытал какое-то потрясение, что он, возможно, лишился рассудка. Очень может быть, что его душевное волнение передалось бы соплеменникам и они бы испытали в полной мере и тот ужас, и тот восторг, через которые прошёл сам рассказчик, но истинных причин ужаса и восторга они так бы никогда и не узнали. Только эмоции и ничего больше.

Передать можно было лишь ту информацию, к восприятию которой были готовы собеседники.

Я охотно отрекусь от этого своего утверждения, если будет доказано, что существовали другие средства передачи информации – например, телепатия.



ПОЛОЖЕНИЕ О НЕВОЗМОЖНОСТИ ЗАИМСТВОВАНИЙ

Оно звучит очень просто: заимствования из других языков категорически невозможны!

Запрещались ли они усилием чьей-то воли или так оно само получалось, но факт остаётся фактом: в древнем бореальном языке, начиная от протобореальной фазы развития и вплоть до вступления в раннеиндоевропейскую фазу, не было ни единого моноконсонантного корня, ни единой конструкции, ни единого биконсонантного корня, о которых бы можно было сказать, что их происхождение непонятно, что оно не укладывается в общую систему.

В языке борейцев всё было родным, своим и объяснимым с точки зрения этого народа, его культуры и языковых традиций. И – ни единого чужеродного элемента!

Это приводит к совершенно невероятным, а порою даже и абсурдным и противоречащим друг другу предположениям:

– древние борейцы на протяжении всей своей истории (а это многие сотни тысяч лет!), жили в жесточайшей изоляции от народов другого происхождения – на островах какого-то океана, в безлюдных дремучих лесах или в труднодоступных горных долинах; возможно, они жили и развивались на другой планете и только позже были завезены к нам; возможно, имели стражников (инопланетного или божественного происхождения), тщательно оберегавших их от таких контактов;

– если древние борейцы и встречались с другими народами, то те – все без исключения! – стояли на более низком уровне развития, и у них нечему было поучиться, и это притом, что борейцы имели обыкновение жадно воспринимать всё новое и полезное;

– вся Европа была абсолютно безлюдна, и лишь на небольшой её части жили эти самые борейцы; борейцам, просто не с кем было встречаться, вот они и не встречались;

– Европа была не безлюдна, и её населяли различные народы, а борейцы составляли лишь небольшой процент от всего населения этой части света (ну, допустим, 10 процентов или один, или одну десятую долю процента); все эти народы имели свою историю, свою культуру, свои языки со своими законами, и всё это было так же грандиозно и сложно, как и у борейцев, но по какой-то причине роль одного-единственного народа оказалась настолько велика, что все подчинились именно его воле и отказались от всего того, что прежде имели сами;

– в этом последнем случае получается так: для борейцев заимствования были категорически невозможны, а для всех, кто вступал с ними в контакт, они были категорически обязательны – они, в конце концов, позаимствовали чужой для них бореальный язык и отказались от своего...


В такую уж жесточайшую изоляцию древних борейцев я не верю: никаких островов и горных долин, а тем более планет – не было, и это видно из языка борейцев – они не знали морей и не жили в горах. Дремучие, труднопроходимые леса – это да, это – вне всякого сомнения. Но в то, что во всех этих лесах жили только несколько сотен борейцев и никто больше – во всей Европе! – в это поверить невозможно.

Остаётся лишь признать, что контакты с народами, живущими в совершенно других языковых и культурных системах, всё-таки БЫЛИ, но каждый раз выяснялось, что именно борейцы являются носителями более высокой культуры, именно они учат других и навязывают им свою волю, а не наоборот!

В современной истории мы видим множество образцов такого навязывания культуры и языка, но каждый раз оно делалось с помощью грандиозного превосходства в техническом развитии. Например, горстка храбрецов и безумцев, обладающая огнестрельным оружием, знающая железо, колесо, буквенную письменность и некоторые другие полезные вещи, порабощала в Мексике и в Перу целые могущественные прежде народы, которые всего этого никогда раньше не знали.

Но если древние борейцы и в самом деле настолько превосходили все другие народы, то в чём же заключалось это их превосходство? В более остро заточенных каменных топорах? В более тяжёлых дубинках?..

Нам сейчас трудно судить об этом, но, очевидно, что такое превосходство всё-таки было – в умении добывать огонь, в лучших способах охоты или строительства жилья, а главное – это было какое-то ОРГАНИЗАЦИОННОЕ и ДУХОВНОЕ превосходство. Возможно, именно борейцы оказались в таких климатических и природных условиях, которые подтолкнули их на это превосходство, а всем остальным народам удача не сопутствовала столь же явно. Возможно, именно у борейцев сила духа оказалась сильнее, чем у всех остальных людей – ведь существует же понятие национального характера или темперамента.

Если мы не допустим всех этих предположений, то нам придётся признать участие инопланетян или пришельцев из параллельных миров в наших земных делах. Пришельцы оповещали о каждом новом высказывании огромные массы людей на огромных территориях и всё только для того, чтобы был единый язык; пришельцы подталкивали большое количество людей, разделённых большими пространствами, на единомыслие да так, что даже и народы разных расовых типов стали говорить на языках одного происхождения!..

Я вполне способен допустить, что инопланетяне и пришельцы из других миров могут быть на самом деле, но в то, что они делали это, я поверить не могу. Ведь если даже и делали, то зачем? С целью подтолкнуть нас на путь правильного развития? (Убийственный довод против инопланетян: а их самих, кто подталкивал, когда они жили в своих лесах с дубинками и каменными топорами?) И если они подталкивали нас на истинный путь во времена нашего каменного века и если они такие умные, то пусть бы они сейчас вмешались и сделали бы нам что-нибудь хорошее – например, предотвратили бы в двадцатом веке Вторую Мировую войну или сейчас – расползание Воинствующего Ислама или американской псевдокультуры.

Я думаю так: если они и есть на самом деле, то они просто наблюдают за нами и явно не горят желанием вмешиваться в наши дела.



ЗАКОН О НРАВСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЯХ

В чём заключается механическая суть бореального языка Биконсонантной Эпохи, я уже рассказывал: прежде корни, состоящие из одного согласного звука, существовали порознь, теперь же такие корни стали встречаться только парами. Возникла новая эпоха, предоставившая древним борейцам новые, доселе невиданные возможности в сфере обмена информацией. Всё это понятно.

Но вот вопрос: а почему это произошло?

Дам на него ответ заведомо легковесный и неглубокий, почти шутовской: борейцев потянуло на прогресс, и поскольку неудержимое стремление людей к самоусовершенствованию есть нечто фатально неизбежное, то, стало быть, они, эти самые борейцы, со всею неизбежностью и поднялись на более высокую ступеньку в своём развитии. А куда им было деваться? Все поднимаются, вот и они поднялись.

Напоминаю: это я пошутил!

Так вот: во-первых, поднимаются на новые и прекрасные ступеньки, далеко не все и не всегда. Почему-то же одни рептилии стали млекопитающими, а другие нет; одни обезьяны, стали людьми, а другие и по сей день скачут по деревьям. То же и с людьми.

А во-вторых: почему-то раньше не было Биконсонантной системы, и почему-то же она возникла?..

Попробуем дать дикарю компьютер и при этом отобрать у него дубинку и каменный топор, да ещё и доказать ему, что этот новый инструмент лучше дубинки или каменного топора. И что мы получим? Дикарь возмутится, выбросит компьютер как ненужный хлам и потребует назад свои привычные и понятные инструменты – дубинку и каменный топор. Он знает, что делать с этими предметами, а что делать с компьютером – он не знает. У него нет потребности в компьютере! Вот когда (или если) он дорастёт до соответствующего уровня, вот тогда он сам себе и создаст этот самый компьютер. И скажет: мне это нужно, и я теперь не такой уж и дикарь!

То же самое – и Биконсонантная система.

Почему-то она была нужна. И её создали тогда, когда в ней возникла потребность. Тогда, когда до неё доросли.

Борейцы создали её для того, чтобы обслуживать какие-то новые свои потребности. Отсюда и правило:

ТО, ЧТО СЛУЖИТ НОВЫМ ПОТРЕБНОСТЯМ, ТО И ОТРАЖАЕТСЯ В НОВОМ ЯЗЫКЕ; ТО, ЧТО НЕ СЛУЖИТ ТАКОВЫМ, ТО И НЕ ОТРАЖАЕТСЯ И ДАЖЕ СТРОГО ВОСПРЕЩАЕТСЯ!

И что же всё-таки служит?

Я не проводил специальных подсчётов, но общее впечатление от бореального языка Биконсонантной Эпохи такое: большая часть его высказываний посвящена заботе о своём соплеменнике. Или скажу иначе: этот язык посвящён идее коллективного выживания.

Всё то, что работает на эту идею, вот то и высказывается в рамках этого языка; всё то, что противно этой идее – то даже и не осуждается, а просто умалчивается. То есть: не подлежит обсуждению!

Большая часть высказываний этого языка посвящена предупреждениям о больших, маленьких и даже совершенно крохотных опасностях, всевозможным предостережениям и поучениям.

Меньшая часть высказываний (совсем небольшая!) посвящена всевозможным открытиям, озарениям, выражениям восторга или изумления, прозрениям и наблюдениям над природою, сделанным примерно в таком духе: смотрите-ка – до чего же оно интересно устроено, это ж надо!

Есть и всевозможные призывы. И не всегда только к трудовой или какой-то бытовой и мирной деятельности. Это призывы к бою, наступлению или запугиванию противника. Например:

– давайте надувать щёки для устрашения врага!

– наступаем!

– все на защиту!

и так далее.

Есть и всевозможные оценки в виде штампов, обязательных для всех. Например:

– мужчина – это тот, у кого в груди боевой дух!

– заблудившийся человек – это тот, у кого боевой дух пребывает в затруднении;

– место женщинам нашего стойбища – у огня!

– все мужчины нашего стойбища располагаются по кругу, на краю безопасного пространства и охраняют тех, кто находится внутри!

И так далее, и тому подобное...

Совершенно точно, что в бореальном языке Биконсонантной Эпохи не содержится безнравственных высказываний. Приведу примеры:

– любовная парочка – это не предмет для насмешек; она называется примерно так: "укрывшиеся ото всех";

– ребёнок – это не помеха, это не есть нечто несмышлёное; это "то, драгоценное, что следует уберегать от опасностей";

– старик – это не тот, кого следует убить за ненадобностью; это "тот, кто потратил свои внутренние силы";

– мужской член – это не есть нечто неприличное; это "то, что следует оберегать от опасностей, опоясавшись соответствующим предметом одежды".

И так далее. Все 203 высказывания.

Вспомним духовный и умственный уровень борейцев Моноконсонантной Эпохи по тем, суждениям, которыми они располагали:

– жадно захапывать в свою пользу;

– дойти до цели и не умереть по пути – это уже хорошо;

– то, что я вижу, то и должно быть моим;

– то, что я вижу, то и существует;

– то, чего я не вижу, того и не существует.

Духовный рост – налицо! Бореальный язык Биконсонантной Эпохи создан ради того, чтобы отказаться от старых представлений о жизни и перейти к новым – более нравственным, а потому и практичным.



ТО, ЧТО НРАВСТВЕННО – ТО И ПРАКТИЧНО. ТО И ДОЛЖНО БЫТЬ ОТРАЖЕНО В НОВОМ ЯЗЫКЕ. НА ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ НАЛАГАЕТСЯ ЗАПРЕТ!

ЗАПРЕТ НА СИНОНИМЫ

Нет смысла называть одно и то же явление разными способами. Это внесёт путаницу в умы, и поэтому такого быть не должно. Вполне разумное правило для языка, в котором так мало слов, что современный человек с хорошею памятью может их выучить в один день.

Слов же было так мало, потому что память человека той эпохи не могла выдержать большего их числа, да и потребности в большем их числе не было, и, стало быть, зачем же в таком случае расходовать драгоценный словарный материал на создание лишних слов? Слов должно быть ровно столько, сколько нужно для потребностей данной эпохи. Не больше и не меньше.

ЗАПРЕТ НА ОМОНИМЫ –

самый грозный упрёк многим современным языкам. Омонимы – это позор любого языка, это его постыдная болезнь. Чем больше в данном языке омонимов – тем он беднее, а чем их меньше, тем больше чести для того народа, который на этом языке говорит. Существование омонимов и омонимичных форм в современных языках ещё можно как-то оправдать, если они служат для шуток и каламбуров, но и не более того...

В языке борейцев или ранних индоевропейцев омонимы были под запретом по причине их явного противоречия здравому смыслу. Люди стремились постичь мир, назвать его сложные явления, а не запутать мозги себе и собеседнику.
Поскольку все конструкции были только биконсонантными, то изначально они воспринимались борейцами как ДВА МОНОКОНСОНАНТНЫХ КОРНЯ, сложенные воедино. Поэтому действовало простое логическое и математическое правило:

ОТ ПЕРЕМЕНЫ МЕСТ СЛАГАЕМЫХ – СУММА НЕ МЕНЯЕТСЯ.

Применительно к бореальному языку Биконсонантной Эпохи это означает, что, если сложены вместе два элемента в одном порядке, то, будучи сложенными в обратном порядке, они сохраняют своё прежнее значение.

Поначалу порядок расположения элементов не имел особого значения; можно было с одинаковым успехом сказать и A + B, и B + A, и каждому было понятно, что это абсолютно одно и то же. Но позже возникла потребность в каком-то одном окончательном решении:

либо A + B,

либо B + A.

Порядок расположения элементов закреплялся в каждом случае окончательно и бесповоротно, но правило ещё очень долгое время оставалось незыблемым: не может быть такого, чтобы два корня с разными значениями состояли из одних и тех же звуков, пусть бы даже и расположенных в обратном порядке. Применительно к современному русскому языку, это правило действовало бы так: слова СОН и НОС считались бы омонимами, и одно из этих слов было бы признано невозможным, и его бы выбросили из языка.



ПОЛОЖЕНИЕ О НЕЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ ПАРОНИМОВ

Терпимость к паронимам в разных языках мира имеет разные пределы. И вообще, сама постановка вопроса о том, что считать паронимами, а что не считать – это всё очень зыбко...

Приведу примеры из современного русского языка. С точки зрения людей не очень образованных, паронимами являются пары слов: Швеция и Швейцария, Австрия и Австралия; для миллионов простых советских людей было непостижимо, в чём заключается отличие между Латвией и Литвою. Но незнание или непонимание таких простых вещей – это дело индивидуальное; если захочешь – узнаешь, и не будет для тебя никакой проблемы паронимов.

Но вот другой пример: война между Ираном и Ираком – двумя соседними государствами. Радио сообщает о том, что ираНские войска наступают, а ираКские отступают или наоборот, и все слушатели тщательно напрягают свои слуховые органы и на основании того, что они услышали – "Н" или "К", – делают выводы о том, кто побеждает, а кто терпит поражение.

Равным образом русским людям приходится напрягать слух, когда они слышат близкие по значению слова – девять и десять, июнь и июль, вдох и вздох.

В бореальном языке Биконсонантной Эпохи существование паронимов имело разные пределы допустимости на разных исторических этапах. Пока язык был достоянием относительно небольшой группы людей, для которых он был родным и понятным, терпимость к паронимам вообще не имела никаких границ – каждый оттенок звука или мысли был понятен для каждого борейца и не вызывал ни малейшего протеста. Фактически это означает: паронимов просто-напросто не было!

Осознание того, что паронимы появились, и сопротивление им начались с того момента, когда древний бореальный язык стал распространяться на людей, для которых он не был родным и понятным. И чем дальше, тем сильнее. Чем большее число людей попадало в сферу влияния могущественных борейцев, тем сильнее свирепствовал этот процесс. Как возмездие. Вы нас вовлекли в свою сферу влияния и лишили нас собственной индивидуальности, а мы вам за это – разрушим ваш язык! В конечном счёте, вся Эпоха Упрощения, о которой я подробно расскажу в десятой главе, явилась одним сплошным сопротивлением против того, что новые носители бореального языка сочли сначала паронимами, а потом и того хуже – омонимами, против которых восставал их разум. Последствия Эпохи Упрощения будут ужасающими: бореальный язык сначала остановится в развитии, а затем и пойдёт вспять, упрощаясь и упрощаясь... Но об этом – речь впереди.

Главное же пока вот что: ПАРОНИМЫ БЫЛИ НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫ, но описать эту нежелательность в каких-то более чётких терминах практически невозможно. В дальнейшем я, по мере необходимости, буду делать ссылки на ПОЛОЖЕНИЕ О НЕЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ ПАРОНИМОВ, имея в виду, что это нечто не очень строгое, не очень жёсткое.



ЗАПРЕТ НА АНТОНИМЫ И РЕЗКИЕ СУЖДЕНИЯ

Это был не очень строгий запрет, и он иногда нарушался. В языке борейцев не существовало многих привычных для нас противопоставлений таких, как



день – ночь;

утро – вечер;

зима – лето;

хороший – плохой;

сытость – голод.

Создаётся впечатление: у них не было вообще никаких двойных противопоставлений. Никогда и ни по какому поводу!

На самом деле, это ложное впечатление, и отдельные случаи двойных противопоставлений у них всё-таки были. Приведу два очень сильных примера: биконсонантный корень – это самое настоящее двойное противопоставление левого элемента и правого. Или так: первого и второго. Слитые воедино оба элемента образовывали некую информационную единицу, содержащую в себе такую идею: то, что высказано вслух. Но высказанное вслух в каждом случае всенепременно противопоставлялось тому, что подразумевается, но не высказывается – и опять двойное противопоставление!

Есть и другие примеры, но они как бы не лежат на поверхности, до них нужно докапываться, а это не входит в мои задачи.


Почему мышление борейцев было устроено именно так – мне сейчас об этом трудно судить. Так же, как и о том – хорошо это или плохо. Вот образчик их мышления: у них были звонкие и глухие согласные, но не было противопоставления по звонкости-глухости! Свои согласные они делили на глухие, звонкие и сверхзвонкие!

P – B – Bh;

T – D – Dh...

У древних борейцев было специфическое мышление, и в его тайну ещё предстоит проникнуть.

Что же касается запрета на резкие высказывания, то ему можно дать очень простое и, на мой взгляд, единственно верное и разумное толкование: у борейцев было исключительно развито чувство ответственности за свои слова.

Ответственности перед соплеменниками.

И ответственности перед Высшими Силами.

Последнее обстоятельство и есть самая главная и несомненная причина. Доказательств этому своему утверждению я бы мог привести множество, но все они выходили бы за рамки задач, которые я перед собою поставил. Скажу только одно: ссылки на Невидимые Силы, опасение за возможный конфликт с ними – постоянно звучат в языке борейцев. Они не хотели лишний раз гневить эти силы – вот в чём смысл запрета на резкие суждения.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница