Истоки эволюционной экономики В. Квасницкий


«Выживание наиболее приспособленных»



страница2/4
Дата01.05.2016
Размер0.56 Mb.
1   2   3   4

«Выживание наиболее приспособленных»

Во второй половине 19-го в. одним из немногих, кто способствовал популяризации идеи эволюции, был Герберт Спенсер. Его популярность была равносильна популярности Дарвина. Он внес свой собственный вклад в развитие идеи биологический эволюции, а также эволюционного подхода к анализу этических проблем и социальных процессов. В наше время работы Спенсера не очень известны, но заслуживают упоминания, особенно за их поразительное влияние на развитие экономики и других общественных наук в конце 19-го и в начале 20-го веков. В экономической области его влияние очевидно в работах таких известных экономистов, как Торстейн Веблен и Альфред Маршалл. Косвенное влияние может быть замечено также в развитии австрийской экономической школы.

На раннего Спенсера оказал влияние Томас Годскин (Thomas Hodgskin, 1787-1869), анархист и гудвинианец. Большинство работ Спенсера эклектичны. У него был дар объединять множество иногда очень разных подходов, заимствованных в физике, биологии, психологии, социологии и этике. Его принцип существования общей эволюционной структуры был частично заимствован у Сэмюэля Тэйлора Колериджа (Samuel Taylor Coleridge, 1772-1834). Идею сохранения энергии, ядро его теории, он позаимствовал у Джеймса Джоуля (James Joule, 1818-1889) и других физиков. Некоторые эволюционные идеи он взял у биолога Жана Батиста де Ламарка (Jean Baptiste de Lamarck, 1774-1829) и эмбриолога Карла Эрнеста фон Баера (Karl Ernest von Baer, 1792-1857). Он часто использовал биологические метафоры в своем исследовании общества: по его мнению, общество похоже на живой организм.

За несколько лет до публикации «Происхождения видов» Дарвина, в двух эссе 1852 г. Спенсер представил свою собственную идею эволюционного развития. В этих эссе он понимал эволюцию как «изменение от неопределенной, бессвязной однородности к определенной, связной разнородности через непрерывные дифференцирования»28*. Следуя его определению, эволюция – это прогресс (что отражает дух той эпохи, для многих ученых и писателей идея прогресса была основной категорией развития). «следовательно, прогресс есть не случайность, а необходимость …, точно также, как и развитие зародыша или цветка»29. Эволюция в точности означает прогресс и рост эффективности по направлению к идеальному состоянию. Эволюционное развитие, по мнению Спенсера, является изменением от более низких к более высоким формам организации жизни, от худших состояний к лучшим. Он утверждает, что сложность обычно ассоциируется с более развитыми и более адаптированными формами. Эволюция, по Спенсеру, - это изменение от однородного к разнородному. Как мы видим, это несколько отличное представление эволюции от естественного отбора Дарвина. Оба, Спенсер и Дарвин, обратили внимание на важность разнообразия и неоднородности,30 но значение этих понятий они понимали по-разному.

Для Дарвина разнообразие было мотором развития. Несмотря на хорошее понимание идеи естественного отбора, для Спенсера разнообразие было результатом и целью эволюционного процесса, а не его фундаментальной особенностью. Спенсер видел эволюцию как процесс достижения равновесия и гармонии. Он называл этот процесс «балансировкой» (equilibration): «изменения, представляемые эволюцией, не могут прекратиться, пока не будет достигнуто равновесие, и что равновесие это в конце концов должно когда-нибудь наступить»31. Для Дарвина разнообразие ведет к антагонизму и соревнованию, в его понимании эти механизмы выгодны эволюции. В противоположность Дарвину, для Спенсера разнообразие не ведет к антагонизму и вражде, эти антагонизмы – основные причины разобщения и угасания. Идея развития, внушившая Спенсеру телеологическую концепцию эволюции, принадлежала фон Баеру. Телеологическая идея присутствует в двух основных принципах развития, часто упоминающихся в его работах: (1) «переход от однородного к разнородному одинаково обнаруживается, как в прогрессе цивилизации, во всей ее совокупности, так и в прогрессе всякого отдельного племени и всякой нации, и прогресс этот продолжается еще до сих пор с возрастающей быстротой»32;

(2) «в каждой представляющейся более или менее отдельной частице каждого агрегата интеграция или уже совершилась, или еще совершается»33.

Эти два принципа относятся как к биологическому, так и к социально-экономическому развитию. Для Спенсера (также как и для Ламарка) внешняя среда служит главной причиной изменений, а разнообразие внутри популяций является функцией от внешней среды, в которой существует биологический организм. Дарвин, наоборот, склонялся к точке зрения, что изменение – это результат взаимодействия разнообразия и отбора под действием внешней среды.

Спенсер заметил существование естественного отбора, но он трактовал его как второстепенный механизм. Это кажется поразительным для человека, придумавшего знаменитое выражение «выживание наиболее приспособленных» (survival of the fittest). Действительно, Спенсер высказал его и сделал популярным. Вульгарная интерпретация этого выражения даже прицепила теории Спенсера ярлык «социального дарвинизма», что не совсем справедливо: подобные мнения – результат интеллектуального фольклора конца 19-го и начала 20-го веков. Стоит заметить, что в 1866 г. Дарвин использовал (следуя совету Уоллеса) выражение «выживание наиболее приспособленных» вместо «естественного отбора». Аргументом Уоллеса было то, что слово «отбор» несет намек на внешнюю силу (то есть Бога), которая производит отбор. Если мы посмотрим более внимательно, то можно заключить, что оно противоречит идее естественного отбора. В соответствии с идеей естественного отбора, выжившие организмы не лучшие, а относительно хорошие. Организмы не оптимизируют (максимизируют) свое развитие и свое поведение. Скорее, организмы приспособляются к условиям окружающей среды, для того, чтобы выжить и дать потомство.

Похожая идея появилась в экономике, когда принцип выживания наиболее приспособленных был соотнесен с принципом максимизации прибыли: те фирмы, которые выживают, приносят максимальную полезность. Однако «выживание наиболее приспособленных» и максимизация прибыли противоречат повседневному опыту: фирмы, которые выживают на рынке, приносят не максимальную, а относительно высокую прибыль. Герберт Саймон предложил заменить принцип максимизации прибыли на принцип удовлетворенности: фирмы стараются занять удовлетворительное положение на рынке получать относительно высокую прибыль.

Отбор в биологии действует не только через различия в уровнях смертности, но и через различия в уровнях рождаемости. Как писал Мэйр: «Отбор – это не только отбор через различия в уровнях смертности, что отражено в выражении “выживание наиболее приспособленных”, а также “репродуктивные преимущества”, что весьма ясно представлял себе Дарвин и подчеркивал как часть естественного отбора34. Если бы принцип «выживания наиболее приспособленных» действовал экстремальным образом, тогда бы в течение жизни одного поколения было бы потеряно все разнообразие. Следовательно, если довести до абсурда идею естественного отбора, то в течение жизни одного поколения он вообще не нужен, потому что не из чего будет отбирать. Кажется, Дарвин и Спенсер понимали это выражение не в его примитивной, экстремальной интерпретации, они склонялись к тому, что это лишь образное выражение35.

Значимость работы Спенсера 1852 г. не уменьшается от того, что ей в чем-то противоречила теория естественного отбора Дарвина и Уоллеса. Он не предлагал удовлетворительного объяснения эволюционному процессу и описания механизма его развития. Работа Спенсера сделала идею эволюции очень популярной и десятилетиями стимулировала дальнейшую разработку его теории биологами и специалистами общественных наук. Стоит заметить, что на представления Спенсера повлияла концепция спонтанного развития «laissez-faire». Как он писал в «Принципах социологии»:

Превращение земли в вычищенную, обнесенную изгородью, осушенную и покрытую сельскохозяйственными приспособлениями (устройствами) плодоносную поверхность произошло благодаря людям, которые работали для получения собственной выгоды, а не по предписанию закона. … из-за стремления человека удовлетворить свои желания незаметно выросли деревни, поселки и города … как следствие спонтанной кооперации граждан были построены каналы, железные дороги, телеграфные линии и другие средства коммуникации и передвижения. … Знание переросшее в науку, которая стала настолько богатой по объему информации, что никто не может постичь и малой ее толики и которая сейчас целиком руководит производственной деятельностью, появилось вследствие работы индивидов, побуждаемых не управляющим органом, а действующим согласно их собственным предпочтениям. … И на замену этому приходят бесчисленные компании, ассоциации, союзы, общества, клубы, филантропия, культура, искусство, развлечения, также как и множество институтов ежегодно получающих миллионы через пожертвования и взносы – все это появилось вследствие добровольной кооперации граждан. И все еще практически все так загипнотизированы пристальным вниманием за деятельностью министров и парламентов, что никому не удается заметить этой удивительной самоорганизации, которая росла в течение тысяч лет без помощи государства, даже более того, несмотря на препятствия со стороны государства»36.


Герберт Спесер был индивидуалистом, в некоторые периоды он был очень близок учению Кобдена (Cobden). Также как и Кобден, он ратовал за ограничение роли государства разработкой законов и поддержанием порядка. Но позднее его наблюдения привели к еще более радикальным взглядам. Он постулировал радикальное сокращение количества бюрократов и в долгосрочной перспективе ликвидацию государства. Государство нужно только на переходной фазе для того, чтобы обеспечить «равную свободу» для всех членов общества. Он предвидел, что в будущем роль государства как органа принуждения исчезнет и ее заменит обычная кооперация.

Эволюционная экономика по прошествии столетий

В конце 19-го века в трудах многих экономистов можно заметить весьма недвусмысленные заявления о необходимости эволюционного подхода. Парадоксально, что в то же самое время Стэнли Джевонс и Леон Вальрас сформулировали принципы основанной на механистической парадигме неоклассической экономики.37 Одним из немногих эволюционных экономистов того времени был Карл Менгер. В той же манере, как и Великие шотландцы, он обращался к таким явлениям, как язык, обычаи, мораль, право, и стремился оказать, что закономерности в развитии человеческого общества – это результат индивидуальных решений и действий всех членов общества. Идея, предложенная Менгером, была впоследствии развита другими экономистами австрийской школы, особенно Бём-Баверком, Мизесом и Хайеком. Основным предметом интереса Менгера была теория ценности и теория денег. В последующие годы он также занимался некоторыми методологическими вопросами экономики и гуманитарных наук.

Менгер понимал деньги как прагматичный, «органический» социальный институт, похожий на язык или общее право. Но слово «органический» для него имело значение, отличное от того, что используется в биологии. В его понимании «органический» значит являющийся результатом спонтанной человеческой деятельности, а не результатом рациональной реализации какого-либо проекта или плана. В опубликованных в 1871 г. «Основаниях политической экономии» (Principles of Economics) мы находим указание на экономический процесс, приводящий к появлению денег: «происхождение денег … совершенно … естественное … Деньги не установлены государством, они - не продукт законодательного акта, и санкционирование их государственной властью вообще чуждо поэтому понятию денег. Функционирование определенных товаров в роли денег образовалось, естественно, на почве экономических отношений, без государственного вмешательства»38. Деньги являются итогом непреднамеренного сотрудничества индивидов, принятия индивидуальных решений и выбора.

В 1883 г. он опубликовал «Проблемы экономики и социологии» (Problems of Economics and Sociology), где предположил, что деньгами стали те товары, которые «наиболее способны к сбыту, наиудобнее перевозимы, наиболее прочны, всего легче делимы» 39.Деньги появились в результате отбора. Так как отбор осуществлялся на уровне обычаев, соглашений и конвенций, можно спорить, до какой степени это - «естественный отбор». Интересно, что Менгер в использует термин «генетический», утверждая, что всякая экономическая теория «прежде всего имеет задачею дать нам уразумение конкретных явлений реального мира, в качестве отдельных примеров известной законосообразности в последовательности явлений, то есть выяснить их генетически… Этот генетический элемент неразрывен с идеей теоретических наук»40 В понимании Менгера, генетический значит то же самое, что и каузальный.

Фридрих Август фон Хайек (1899-1992) является одним из тех, что следовал этой идеи. Он сам объявлял себя последователем Менгера. Хайек часто использует выражение «эволюционный подход», особенно в отношении «эволюции систем правил поведения»41. «Эволюционный отбор различных правил индивидуального поведения происходит через жизнеспособность порядка, который будет создан», и «передача правил поведения происходит от индивида к индивиду, естественный отбор правил будет происходить на базе большей или меньшей эффективности получившегося группового порядка»42 В его эссе о Бернаре Мандевилле можно найти очень ясную ссылку на эволюционную биологию43. Аналогичным образом он включил эволюционный подход в анализ социально-экономических процессов в его трехтомной работе «Закон, правопорядок и свобода» 44. Но наиболее полное изложение его эволюционных взглядов можно увидеть в его последних работах, например, в «Пагубной самонадеянности»45. Хайек предположил наличие механизмов общественного развития второго порядка, которые дополняют отбор, а именно – механизм появления новых решений. Институты и практики, которые «были выбраны по другим причинам, а, возможно, даже случайно, сохранились, потому что они позволили группе, в которой они появились, доминировать над другими»46.

Другим экономистом конца 19-го века, который обратился к эволюционному подходу в экономическом анализе, был Альфред Маршалл (Alfred Marshall, 1842-1924). В одном из изданий своей основной работы, «Принципы экономической науки» (Principles of Economics, впервые опубликована в 1890 г.) писал, что «Экономическая наука … имеет дело … с человеческими существами, которые вынуждены двигаться по пути прогресса и осуществлять перемены, что бы они с собой ни несли»47. В предисловии к «Принципам экономической науки» мы находим известное изречение:

«Меккой экономиста является скорее экономическая биология, нежели экономическая динамика» (основанная на механистической парадигме). Однако комментарий, который следует сразу после этой известной фразы, наводит на мысль, что Маршалл понимал эту установку как едва ли реализуемую. Он пишет, что «биологические концепции более сложны, чем теории механики. Поэтому в книге об основах следует уделить относительно большее место аналогиям из области механики, приходится часто использовать термин "равновесие", что предполагает некоторую аналогию со статикой. Это обстоятельство наряду с главным вниманием, уделяемым в настоящем томе нормальным условиям жизни в новейшее время, создает впечатление, будто его центральной идеей служит "статика", а не "динамика". Но в действительности наше исследование целиком посвящено силам, порождающим движение, и основное внимание в нем сосредоточено не на статике, а на динамике»48 .

Маршалл видел ограниченность экономического анализа, основанного на механистических аналогиях, и поэтому обратился к биологии в поисках вдохновения и плодотворных метафор. В одной своей статье он сравнил роль механистических и биологических аналогий. Он писал, что «сходство экономических суждений на ранних стадиях развития экономики и методов физической статики довольно велико … По-моему, на более поздних стадиях развития экономики лучшими аналогиями будут не из физики, а из биологии; и, следовательно, экономические суждения должны сначала опираться на методы, аналогичные применяемым в физической статике, а затем постепенно становиться более биологическим по тону»49. Дарвиновская идея эволюции в конце 19-го в. не была ни доминирующей, ни общепринятой, поэтому Маршаллу была ближе точка зрения Спенсера, а не Дарвина. Маршалл с удовольствием прочел все книги Спенсера. После смерти Спенсера он написал, что «наверное, никто не имел такого сильного влияния на умы молодых выпускников Кембриджа тридцать или сорок лет назад, как он. Он открыл обнадеживающую перспективу»50.

К сожалению, Маршалл не развил свое предложение усилить экономический анализ биологическими аналогиями. Его «Принципы» относятся, в основном, к статическому анализу экономических процессов. Он намеревался написать вторую часть, которая была бы сосредоточена на динамике и содержала бы в качестве основной идеи понятие времени. В «Принципах» он касается этой проблемы только частично, и, к сожалению, она широко не обсуждается. Эволюционное мышление тесно связано с популяционным мышлением. Маршал избегает мыслить в терминах популяций и основывает свои идеи на понятии «репрезентативного агента» - полностью теоретической конструкции, не имеющей прототипа в реальной жизни. В приложении к «Принципам» Маршалл писал, что «Экономическая наука, подобно биологии, имеет дело с материей, внутренняя природа которой и строение, как и ее внешняя форма, постоянно изменяются», и поэтому экономическая наука «это широко трактуемая отрасль биологии»51.

Маршалл умер в 1924 году. В этот период уже не существовало диалога между экономикой и биологией. Слабую связь с биологическими идеями можно было заметить только в Соединенных Штатах. На биологию все еще ссылались меньшинство экономистов, разделявшие взгляды и цитировавшие Торстейна Веблена (см. ниже). Во время кейнсианской революции все метафоры базировались на механике, и поэтому гораздо более популярным был формальный математический подход.

Впоследствии идея «биологической экономики» трактовалась как лозунг, «слоган», за которым не следовал глубокий анализ, основанный на эволюционной парадигме. В своих книгах, статьях и речах Маршалл в основном заботился о распространении идеи рыночного равновесия, описания агентов, оптимально приспособленных к заданной экономической конъюнктуре, и других идей неоклассической экономики.

Но как это часто бывает в истории мысли, играет роль не сама работа, а способ ее прочтения и перечитывания последующими поколениями исследователей. Это касается и работы Маршалла. Несмотря на ее четкую неоклассическую направленность, некоторые ее отрывки были признаны абсолютно эволюционными, а желание автора искать биологические аналогии значительно повлияло на образ мышления многих будущих поколений экономистов.

Другим экономистом конца 19-го века, кто явно ратовал за эволюционный подход к экономическому анализу, был Торстейн Веблен (Thorstein Veblen, 1857-1929). В своем знаменитом эссе 1898 г. он задал вопрос «Почему экономика не эволюционная наука?». Очень важный и фундаментальный вопрос, на который сам Веблен не дает полного ответа. Также как и Маршалл, он не предложил связную исследовательскую программу, основанную на эволюционной парадигме. Вслед за Вебленом в последующие десятилетия прилагательное «эволюционный» употреблялось институционалистами для описания очень своеобразного типа развития, базирующегося на принципе отбора, но без четкого определения механизмов отбора (как и эволюционные биологи после Дарвина).

Веблен, как и Маршалл, видел в биологии источник плодотворных метафор для более глубокого понимания экономических и социальных процессов, особенно технологических изменений в капиталистической экономике. Его предложения отличаются от предложений Маршалла тем, что он больше внимания уделял динамике изменений, не заботясь о статическом анализе и анализе состояния равновесия (неоклассическая концепция равновесия и статического анализа были заимствованы из физики, особенно из классической механики). «Вопрос не в том, как процессы стабилизируется в “статическом состоянии”, а в том, как они бесконечно растут и изменяются» 52. Он считал гораздо более важным признание необходимости лучшего понимания экономического развития и технологических изменений. В 1898 г. Маршал писал: «эволюционная экономика должна быть теорией процесса культурного развития, постольку тот определяется экономическими интересами, теорией накапливающейся последовательности экономических институтов, определенных в терминах процесса самого по себе53.

Веблен долгое время изучал биологию, психологию, философию и общественные науки. Стоит заметить, что его вторая опубликованная статья (1892 г.) была ответом на статью Спенсера «От свободы к рабству». В многих статьях он показывал хорошее знание дарвинизма, генетики Менделя, теорию мутаций Хуго де Фриза (Hugo de Vries). Используя свои знания в биологии и философские идеи Чарльза Сэндерса Пирса (Charles Sanders Peirce) и Уильяма Джеймса (William James), Веблен попытался построить эволюционную теорию социально-экономического развития. Он предположил, что поведение человека определяется стереотипами мышления (thought customs). Веблен старался найти причины происхождения, появления, и дальнейшего развития этих «стереотипов мысли» (thought habits). Будучи под впечатлением от теории инстинктов, представленной Спенсером в «Принципах психологии» (Principles of Psychology, 1855) и идей Уильяма МакДугалла (William McDougall), представленными в «Введении в социальную психологию» (Introduction to Social Psychology, 1908), Веблен предположил, что корни этих стереотипов нужно искать в инстинктах человека. Появление стереотипов мысли происходит в результате эволюционной адаптации человека к постоянно меняющейся окружающей среде. Изменения в культуре, порядке повседневной жизни и технологические сдвиги изменяют эти стереотипы мышления.

Но все же Веблена не объясняет, как эти ментальные привычки становятся наследуемым элементом человеческой природы. С подобным определением инстинкта можно сделать только первый шаг по направлению к разработке концепции института. По мнению Веблена, «институты вырастают из привычек. Развитие культуры – это кумулятивная последовательность развития навыков, и способ, каким она реализуется, являются привычным ответом человеческой природы на требования внешней среды, которые резко изменяются, но при этом возникает некая устойчивая последовательность в накопленных изменениях, которая остается и в дальнейшем»54.

Веблен видел схожесть институтов и генов. Он интерпретировал социально-экономическое развитие в категориях дарвиновского отбора: «Жизнь человека в обществе так же, как жизнь других видов, - это борьба за существование, а следовательно, это процесс отбора и приспособления. Эволюция общественного устройства является процессом естественного отбора социальных институтов. Продолжающееся развитие институтов человеческого общества и природы человека, как и достигнутый в этом плане прогресс, можно в общих чертах свести к естественному отбору наиболее приспособленного образа мысли и прогрессу вынужденного приспособления индивидов к окружению, постепенно изменяющемуся с развитием общества, и социальных институтов, в условиях которых протекает человеческая жизнь. Социальные институты не только сами есть результат процесса отбора и приспособления, формирующего преобладающие и господствующие типы отношений и духовную позицию; они в то же время являются особыми способами существования общества, которые образуют особую систему общественных отношений и, следовательно, в свою очередь выступают действенным фактором отбора. Так что изменение институтов ведет в свою очередь к дальнейшему отбору индивидов с наиболее приспособленным складом характера и к приспособлению привычек и темперамента отдельных людей к изменяющемуся вследствие образования новых институтов окружения»55.

Веблен не пошел дальше словесного описания процесса социально-экономического развития. Он не выработал методологической основы для формального описания этого процесса, что могло бы позволить построить математические модели процесса экономических изменений. Существует несколько причин того, что дальнейшее развитие идеи «биологической экономики» в первых десятилетиях 20-го века было ограниченно. Эволюционная биология была еще молодой наукой, не определившей свои границы. И хотя идеи Дарвина оказали серьезное влияние на работу исследователей общества, это влияние было заметно на уровне концепции, а не на уровне формальных математических моделей социально-экономических явлений. Исследования были сосредоточены на качественном описании и классификации проблем. Практически не развивались качественные подходы, совместимые с формальным моделированием. В этой ситуации применение хорошо известных и надежных математических инструментов, заимствованных из ньютоновской механики инструментов, используемых физиками в течение десятилетий, было гораздо проще и давало лучший результат (особенно в краткосрочном плане). В то время было популярно рассматривать конкуренцию как основную силу, определяющую экономические процессы, причем конкуренцию трактовали как силу, аналогичную ньютоновской силе гравитации, приводящую к установлению равновесия, но не как силу, производящую отбор в дарвиновском смысле. Все эти размышления на экономические темы практически полностью упускали проблемы технологических изменений. Разнообразие продуктов и производств, разнообразие, наблюдающееся в повседневной экономической жизни, возникает благодаря технологическим изменениям.

Вплоть до 1950-х все размышления об экономических процессах в терминах эволюционной парадигмы ограничивались словесным описанием. Неоклассические модели имели элегантное, эстетичное математическое выражение, и это обстоятельство способствовало распространению и всеобщему признанию неоклассической теории в экономическом сообществе. Большинство неоклассических моделей линейны, а эволюционные модели для того, чтобы выделить сущность эволюционного подхода, должны быть нелинейны, и это обстоятельство аналитическую работу с ними. Благодаря развитию компьютерных технологий и развитию так называемого симуляционного метода в 1950-е и 1960-е годы стало возможным построить эволюционные модели и провести анализ их поведения.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница