Избранные труды



страница22/28
Дата12.12.2019
Размер3.02 Mb.
ТипСборник
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   28
Интересно отметить, что власти долго еще помнили о деятельности Л.Н.Толстого в качестве мирового посредника. В полицейском досье на «строптивого графа», заведенном почти через сорок лет — в 1898 году, она оценивалась следующим образом: «При эмансипации 61 года граф Толстой был мировым посредником и … всегда держал сторону крестьян в ущерб помещикам, чем вызывал неудовольствие как владельцев, так и мирового института».

Сам же Л.Н. Толстой в 1901 году вспоминал: «счастливые периоды моей жизни были только те, когда я всю жизнь отдавал на служение людям: школа (педагогическая деятельность писателя – А.А.), посредничество...».

А как-то довелось Толстому выступам, при несколько необычных обстоя­тельствах в роли защитника по уголовному делу. О данном эпизоде есть смысл рассказать подробнее, ибо, как говорил о нем сам писатель, «случай нот имел на всю мою жизнь гораздо более влияния, чем все кажущиеся более важными события жизни: потеря или поправление состояния, успехи или неуспехи в ли­тературе, даже потеря близких людей».

...В июне 1866 года писарь Московского пехотного полка, стоявшего неподалеку от Ясной Поляны, Василий Шабунин ударил по лицу своего ротного командира Яцевича. Произошло это после того, как Яцевич обнаружил писаря в канцелярии пьяным и распорядился посадить его в карцер, а также приготовить розги для наказания. При расследовании дела Шабунин ссылался на то, что командир был к нему несправедлив: заставлял переделывать хорошо исполненную работу, часто вызывал к себе без всякой надобности и т. п.

Когда знакомый офицер рассказал Л. Н. Толстому об этом деле, он очень им заинтересовался и пожелал выступить на суде защитником. Его просьба была удовлетворена. После встречи и беседы с обвиняемым, изучения материалов дела Толстой дал глубокий психологический анализ личности подсудимого Шабунина, поведения Яцевича, их внешне простых, но по сути весьма запутанных взаимоотношений. С позиции защиты одна из самых существенных сложностей дела состояла в том, что со стороны Яцевича не было проявлено какой-либо особой жестокости в отношении солдата и, следовательно, отсутствовали видимые поводы для своеобразного психологического «взрыва», который просматривался в действиях Шабунина. Однако Л. Н. Толстой пришел к выводу, что Шабунин действовал в состоянии крайнего исступления, развившегося постепенно и незаметно под влиянием педантичных требований и мелких придирок начальника. По самым пустячным поводам, из-за всякого рода обыденных мелочей накапливалось у Шабунина и Яцевича взаимное раздражение, которое с течением времени исподволь переросло, в обоюдную устойчивую неприязнь и даже ненависть. Толстой считал, что подсудимый в момент совершения пре­ступления был невменяем, и пытался доказать это суду в своей защитительной речи, построенной, как отмечают биографы писателя, «юридически очень искусно». Толстой оспаривал заключение полковых врачей о вменяемости подсудимого и высказал обоснованные сомнения в их компетентности в области судебной психиатрии. Обращаясь к судьям, защитник сказал: «Подумайте, обсудите этот вопрос — не судите ли вы вместо преступника, вместо злодея — просто душевнобольного человека, ответом на этот вопрос является жизнь человека».

Защитник ссылался, между прочим, на факт, косвенно свидетельствующий о том, что Шабунин и в самом деле вряд ли полностью отдавал себе отчет в своих действиях и был способен руководить ими: накануне, всего за несколько дней до случившегося, писарь собственноручно переписал приказ о расстреле рядового, совершившего аналогичный проступок.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   28


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница