Кафедра пропедевтики внутренних болезней, лучевая диагностика



страница3/3
Дата23.04.2016
Размер0.55 Mb.
1   2   3

2.10.5. Уважение к профессии

Приступая к комментарию раздела "Этического кодекса..." "Медицинская сестра и ее профессия" (статьи 11-13), необходимо сказать следующее. Одной из важнейших функций профессиональ­ной этики является функция консолидации профессии. Профессио­нальная этика определяет моральные цели ("сверхзадачи") функци­онирования профессии. Средства же, главным образом, находятся в социальных обстоятельствах, складывающихся вокруг конкретных медсестер. Реформа сестринского дела, кроме всего прочего, заклю­чается в изменении этих самых социальных обстоятельств.

Первое положение интересующего нас раздела "Этического ко­декса...' гласит: "Медицинская сестра должна поддерживать авто­ритет и репутацию своей профессии. Опрятность и соблюдение пра­вил личной гигиены — неотъемлемое качество личности медицин­ской сестры". Работа медсестры предполагает постоянные физичес­кие контакты (перевязка ран и т.д.) с пациентами. Из этого сле­дует, что создание комнат личной гигиены — важное условие сле­дования процитированной выше норме "Этического кодекса...".

Медицинская сестра и подарки пациентов. Более подробно рассмотрим следующие положения статьи 11 "Этического кодек­са...': "Право и долг медицинской сестры — отстаивать свою мо­ральную, экономическую и профессиональную независимость. Ме­дицинская сестра должна отказываться от подарков и лестных пред­ложений со стороны пациента, если в основе лежит его желание добиться привилегированного положения по сравнению с другими пациентами. Медицинская сестра вправе принять благодарность от пациента, если она выражается в форме, не унижающей человечес­кого достоинства обоих, не противоречит принципам справедливос­ти и порядочности и не нарушает правовых норм".

В непростом вопросе о подарках пациентов медицинским ра­ботникам следует различать исторические, социально-экономичес­кие, правовые и морально-этические аспекты. Сразу же подчерк­нем: выражение благодарности пациента как его естественная реак­ция, естественный ответ на оказанную ему высокопрофессиональ­ную медицинскую помощь ~ это давняя традиция, коренящаяся в глубинных нравственных законах, определяющих взаимоотноше­ния людей. В то же время все наши нравственные чувства осозна­ются всегда в определенном социальном контексте. Частнопракти­кующий врач за свои визиты к пациенту (или за прием последнего в своем кабинете) получает от пациента гонорар. Гонорар — это и оплата профессиональных услуг, и оценка профессионального ав­торитета, известности специалиста, и в определенной степени — от­ражение материальных возможностей пациента.

В советской системе здравоохранения почти все врачи и мед­сестры оказались наемными работниками государственных меди­цинских учреждений, в которых все средства труда, естественно, принадлежали государству. Как госслужащие все они получали зар­плату. Тем самым пациенты совершенно освобождались от заботы вознаграждать медиков за оказываемую им медицинскую помощь. Парадокс заключается в том, что именно в этой системе здраво­охранения традиция дополнительно вознаграждать труд медицин­ских работников получила особенно большое распространение. При­чин тому было несколько:

1) чувство благодарности пациента естественно и неискоренимо;

2) явно заниженный стандарт оплаты труда медицинских ра­ботников в соцстранах порождал стремление самих пациентов уст­ранять эту социальную несправедливость;

3) дефицит тех или иных медицинских услуг (как часть обще­го дефицита услуг в социальной сфере) принуждал пациентов к по­добным "правилам игры".

Юридическое понятие "взятка" (из раздела УК РФ "Преступ­ления против государства") рассматривается только по отношению к должностным лицам (главным, старшим медсестрам, заведующим отделениями и т.д.) и подразумевает: "Получение должностным лицом... денег... или выгод имущественного характера за действия... в пользу взяткодателя..., если такие действия входят в служебные полномочия должностного лица..." (статья 290). Например: стар­шая медсестра выдает назначенные пациенту лекарства только "за подарок".

Морально-этические аспекты проблемы подарков пациентов медикам, к сожалению, недооцениваются последними. С одной сто­роны, подарок как выражение чувства благодарности пациента — нормальное явление. С другой стороны, в нем может содержаться угроза профессиональной независимости медсестры (фельдшера, врача и т.д.), а также опасность отступления от норм социальной справедливости при оказании медицинской помощи.

Русское слово "подарок" предполагает, что вы получаете нечто приятное, ценное даром, т.е. со стороны дарителя в этом нет ни­чего корыстного. Если медсестра не попала в зависимость от "паци­ента с подарком", если она одинаково внимательно и старательно, используя одни и те же профессиональные стандарты, относится ко всем своим пациентам, то "подарок" кого-то из них оправдывается медицинской этикой, что и зафиксировано в "Этическом кодексе...".

Если же с помощью "подарка" пациент или его близкие хотят направлять какие-то профессиональные действия медсестры, т.е. в некотором смысле манипулируют ею как личностью, то такой "подарок" не соответствует понятию бескорыстного дара, а являет­ся средством психологического давления на Медсестру. О професси­ональной независимости медицинского специалиста в данном случае не может быть и речи. Одновременно подвергается оскорблению чувство справедливости у всех свидетелей такого явления (прежде всего — у других пациентов).

Вопрос о подарках медикам осложняется еще и тем, что боль­шинством населения и многими медицинскими работниками они ин­терпретируются как дополнительное вознаграждение за дополни­тельный труд. Если это индивидуальный пост медсестры у постели тяжелобольного после ее дежурства в этом же отделении, то полу­ченное ею вознаграждение является зарплатой, а не подарком. Ес­ли же это вознаграждение за особую старательность во время ее дежурства, то такая старательность не может быть оправдана ни общечеловеческой моралью, ни, тем более, профессиональной ме­дицинской этикой. Моральный и профессиональный долг медсест­ры — относиться одинаково ко всем своим пациентам.

Таким образом, подарок пациента медику как знак благодар­ности — явление, оправдываемое и, если угодно, санкционируемое моралью. В то же время "подарок " как посягательство на профес­сиональную независимость специалиста, как фактор, усугубляющий общественную несправедливость, - аморальное явление, осуждае­мое медицинской этикой. При таких условиях речь идет о социаль­ном зле, которое, в конечном счете, деформирует психологию и па­циентов, и медицинских работников. Медсестра должна понимать, что у "подарков пациентов" есть и лицо, и изнанка. Принять пода­рок или отказаться от него — значит совершить моральный выбор, учитывая все аспекты этого социального явления.



Отношение медсестры к своему здоровью и медицинская этика. Заключительное положение статьи 11 "Этического кодекса..." гласит: "Поведение медицинской сестры не должно быть примером отрицательного отношения к здоровью". Еще Гиппократ учил, что отношение медика к своему собственному здоровью имеет особый смысл. Например, современные эпидемиологические данные о па­губном влиянии курения табака на здоровье известны абсолютно всем (как фактор риска табакокурение изучено едва ли не лучше всех других). Значит, пример курящей медсестры обладает огром­ным потенциалом "негативной педагогики". Вот почему курение в среде медицинских работников — это не только вредная для здо­ровья привычка, но и неэтичное с позиций профессиональной ме­дицинской этики поведение.

Профессиональная солидарность медицинских сестер. Пер­вая часть статьи 12 "Этического кодекса..." ("Медицинская сестра и коллеги") гласит: "Медицинская сестра должна отдавать дань за­служенного уважения своим учителям. Во взаимоотношениях с кол­легами медицинская сестра должна быть честной, справедливой и порядочной, признавать и уважать их знания и опыт, их вклад в лечебный процесс. Медицинская сестра обязана в меру своих знаний и опыта помогать коллегам по профессии, рассчитывая на такую же помощь с их стороны, а также оказывать содействие другим участникам лечебного процесса, включая добровольных по­мощников. Медицинская сестра обязана уважать давнюю традицию своей профессии оказывать медицинскую помощь коллеге без­возмездно. Попытки завоевать себе авторитет путем дискредитации j коллег неэтичны". ;

В своем труде П. Беннер много внимания уделяет проблеме передачи медсестрам-новичкам уникального сестринского опыта как особого практического знания, которое еще не осмыслено в качест­ве знания научного: "Во многих больницах к новичкам прикрепля­ют наставников... Главное, что нужно уяснить как практикантам, так и наставникам: тех, кто находится на стадии освоения практи­ческих навыков (переход с 1-й ступени на 2-ю по классификации ■ сестринского мастерства П. Беннер —- Авт.), нельзя оставлять без поддержки в клинических условиях" [1, с.25-26].

Рассматривая работу медсестер в условиях неукомплектован- j ности штата и высокой текучести кадров, П. Беннер подчеркивает: j "Работа в условиях повышенной нагрузки и большого числа при- I крепленных пациентов требует от медсестры умения найти при не- j обходимости поддержку среди других медсестер, даже когда у тех < есть свои важные дела" [1, с.105]. Далее она говорит, что в таких условиях образуется своеобразное "фронтовое братство" сестер.

Медицинские сестры и врачи. Во второй части статьи 12 Этического кодекса..." говорится о взаимоотношениях медсестры и врача: "Моральный и профессиональный долг медицинской сест­ры помогать пациенту выполнять назначенную врачом программу . лечения. Медицинская сестра обязана точно и квалифицированно производить назначенные врачом медицинские манипуляции. Высо-

\

кий профессионализм медицинской сестры — важнейший мораль­ный фактор товарищеских, коллегиальных взаимоотношений меди­цинской сестры и врача. Фамильярность, неслужебный характер взаимоотношений медицинской сестры и врача при исполнении ими профессиональных обязанностей осуждается медицинской этикой. Если медицинская сестра сомневается в целесообразности лечебных рекомендаций врача, она должна тактично обсудить эту ситуацию сначала с самим врачом, а при сохраняющемся сомнении и после этого — с вышестоящим руководством."

Очевидно, что по мере обретения сестринской профессией все большей независимости и автономии отношения сестер и врачей должны становиться партнерскими. Как показало исследование П. Беннер, в США эти отношения подчас отличаются довольно острыми противоречиями. В предисловии к своей книге автор пи­шет: "Если и есть в моей работе предвзятость, то как раз в обрат­ную сторону: напряженность взаимоотношений «врач — медсестра» сглажена, учитывая, сколько времени в своих рассказах большинст­во сестер отводит тому, насколько болезненно эти отношения скла­дываются" [1, с.6].

Пример 29. В отделение неотложной травматологии поступи­ла женщина с обширной травмой тазобедренной области. Показа­тели гемодинамики при поступлении удовлетворительные. Больную осмотрели травматолог и ортопед, но никаких указаний по неот­ложной помощи пациентке не дали, предложение медсестры — по­ставить вторую капельницу и срочно начать переливание крови сочли нецелесообразным. Вскоре врачи ушли. Медсестра пыталась прижатием сосудов приостановить кровотечение из открытых ран (показатели гемодинамики резко ухудшались). На сигналы медсест­ры оба врача фактически не реагировали. Слова ортопеда: "Сейчас больную поместят в палату этажом выше, а через несколько часов ей сделают операцию". Слова медсестры: "Тут я вышла из себя и сказала, чтобы он не смешил людей: пациентка и часа не протя­нет". Через час больную все-таки прооперировали, на столе была остановка сердца, но его удалось "завести". Потом врачи извини­лись перед медсестрой [1, с.77-78].

Известный в США врач и популяризатор медицины Л. Томас, побывав в качестве пациента сначала в терапевтическом, а затем в хирургическом отделении, так высказался о проблеме взаимо­отношений медсестер и врачей: "И, зная то, что я знаю, я целиком и полностью за медсестер. И пусть они объявляют профессиональ­ную вендетту врачам, пусть требуют больших прав и большей зар­платы, пусть выводят врачей из себя, утверждая, что знают все не хуже их..." [1, с.92]. Мы целиком согласны с этим эмоциональным заявлением, еще раз подтверждающим, что в сложном деле враче­вания и выхаживания больных врач и медсестра должны быть рав­нозначными партнерами, однако последние слова несколько бы из­менили: "...знают кое-что не хуже, а подчас и лучше их...".

Необходимо подчеркнуть, что требования юридического рас­ширения компетенции медсестер, расширения круга их законных прав — это не просто стремление, во что бы то ни стало, поднять престиж, социальный статус, зарплату медсестер. Речь идет о ре­альной роли медсестер при оказании квалифицированной медицин­ской помощи пациентам П. Беннер пишет: "Роль среднего медпер­сонала в условиях стационара выходит далеко за рамки должност­ных инструкций — в первую очередь, благодаря щедрому делеги­рованию им своих обязанностей со стороны врачей, особенно когда речь идет о нестандартных, внеплановых ситуациях" [1, с.17].

Конечно, отечественные медсестры находятся еще в самом на­чале пути к независимости, автономии и самодостаточности своей профессии (к равнозначно-партнерским отношениям с врачами). Однако и они сталкиваются с аналогичными проблемами. Напри­мер, в перечне должностных обязанностей медсестры, в частности, указывается, что она "оказывает доврачебную медицинскую помощь" [13, C.43J. Но теперь представим ситуацию, когда врача рядом нет, а состояние больного стремительно ухудшается. Грамотная и опыт­ная медсестра убеждена в крайней необходимости внутривенного введения определенного лекарственного средства. Здесь та же самая дилемма: закон запрещает медсестре применение данной медицин­ской меры по своему усмотрению, но моральный и профессиональ­ный долг требует этого от нее.



2.10.6. Медицинская сестра и умирающий больной

Особенно трудные вопросы, в том числе этического характера, возникают перед медперсоналом при оказании помощи умирающим больным. "Этический кодекс..." предписывает: "Медицинская сест­ра должна с уважением относиться к праву умирающего на гуман­ное обращение и достойную смерть. Медицинская сестра обязана владеть необходимыми знаниями и умениями в области паллиатив­ной медицинской помощи, дающей умирающему возможность окон­чить жизнь с максимально достижимым физическим, эмоциональ­ным и духовным комфортом. Первейшие моральные и профессио­нальные обязанности медицинской сестры: предотвращение и об­легчение страданий, как правило, связанных с процессом умира­ния; оказание умирающему и его семье психологической поддерж­ки" (статья 9).

Анализируя профессиональные функции медсестры в области оказания помощи и выделяя 8 таких функций (создание атмосфе­ры для выздоровления, присутствие и т.д.), П. Беннер на второе место ставит функцию "уход и личное внимание тяжелым и безна­дежным больным". В свой книге она, в частности, воспроизводит следующий рассказ опытной медсестры.

Пример 30. Жизнь пациентки 86 лет с тяжелой хронической бронхиальной астмой сохранялась благодаря постоянной поддержи­вающей терапии. Получив согласие сына, врачи и медсестра реши­ли прекратить жизнеподдерживающее лечение и дать больной спо­койно умереть. Слова медсестры: "Это была моя пациентка... Я ее искупала..., переодела в чистый домашний халатик и усадила в по­стели поудобнее, подоткнула со всех сторон подушками... Когда все кончилось, ее сын рассказал мне, как много это для него зна­чило — видеть, что за его матерью все равно продолжают ухажи­вать" [1, с.46].

Идея создания первых современных хосписов принадлежит Се­силии Сондерс. Она была социальным работником, впоследствии стала медсестрой, а затем и врачом. Философия хосписного дела начала оформляться в ее сознании еще в 1947 г., когда, испытывая затруднения в общении с одним из своих пациентов Дэвидом Тас-мой, страдающим неизлечимой болезнью, она решилась сказать ему правду. Именно смелая попытка отказаться от вековой медицин­ской традиции обязательно прибегать к "святой лжи" позволила С. Сондерс почувствовать состояние души умирающего больного. Она помогла ему преодолеть одиночество, примириться со своей участью. Д. Тасма завещал на постройку хосписов 500 фунтов стерлингов, положив начало фонду движения за создание современ­ных приютов для умирающих. То был акт искренней благодарнос­ти умиравшего человека и свидетельство правильной в данном слу­чае этической тактики. Одновременно в профессиональном созна­нии С. Сондерс произошел своего рода "коперниковский перево­рот она перестала скрывать за привычкой к "святой лжи" свое профессиональное бессилие, свой собственный страх перед смертью, а вместо этого попыталась найти путь к общению со своим труд­ным больным.

Что же означает этот "переворот"? С нашей точки зрения, вслед за С. Сондерс, каждый врач, каждая медсестра, все решив­шиеся посвятить себя работе в хосписе, обязательно должны об­рести некоторый личный опыт философского или религиозного по­стижения границы между жизнью и смертью.

Понятие "безнадежный больной" имеет в массовом сознании (равно как и в сознании медиков) двоякий смысл: фатальность про­гноза и бессилие медицины. Другими словами, считается, что обре­ченному больному уже ничем нельзя помочь. Лечащий врач, как правило, редко и неохотно подходит к такому пациенту, медсестра лишь казенно "выполняет назначения (сама испытывая при этом страх и растерянность), безнадежного больного по возможности стремятся выписать домой, чтобы смерть его произошла вне кли­ники.

Хосписы же не просто специализированные больницы для умирающих, философская сторона дела является здесь едва ли не более важной, чем медико-техническая. Исходная идея философии хосписов очень проста: умирающий нуждается в особой помощи, ему можно и нужно помочь пройти через известную границу.

Как же общаться с умирающим? Труднейший этический во­прос — говорить ли правду обреченному больному — мы обсудили в главе 2.4. Специалисты хосписного дела подчеркивают, что весь период терминального состояния у их пациентов проходит на фоне мыслей о смерти, и именно это придает особую трагическую окрас­ку тяжелейшим физическим и психическим страданиям умирающих больных. Такова психологическая реальность, с которой имеют дело медики, когда решают дилемму — говорить или не говорить прав­ду. Речь идет именно о дилемме, о выборе, который в каждом кон­кретном случае необходимо делать врачу, медсестре. С одной сто­роны, аргументы в пользу медицинской "святой лжи" вряд ли когда-нибудь утратят свою силу. С другой стороны, врачи, медсестры не имеют права не видеть возможных морально-этических, социаль­ных и психологических издержек, когда они прибегают к тактике "святой лжи".

В хосписах никому не навязывают правду о неизбежности ско­рой смерти, но в то же время откровенно обсуждают данную проб­лему с теми, кто готов к такому разговору. Больные, которые не хотят знать правду, имеют право и возможность не знать ее. Вы­бор предоставляется больному. Опыт хосписов прежде всего отри­цает "святую ложь" как косный обычай, игнорирующий индивиду­альный личностный подход.

Английской медсестре-инструктору, которая готовила персо­нал для работы в первом в нашей стране Лахтинском хосписе (в Санкт-Петербурге) был задан вопрос: какая разница в отноше­нии пациентов к боли в Англии и в России? Оказывается, боль­ные в Англии гораздо более нетерпеливы и требовательны. В на­шей же стране они не очень надеются, что им помогут — "русские терпят боль". Причем для описания боли наши пациенты исполь­зуют всего 5-6 слов, а в Англии — более 100 [6]. Дело, видимо, в том, что пациенты английских врачей хорошо знакомы с медико-психологическими опросниками, цель которых — объективизировать интенсивность боли.

Философия хосписов исключает идею активной эвтаназии "милосердного убийства" безнадежных больных. Как известно, ре­шающий аргумент сторонников эвтаназии —. невыносимые страда­ния умирающего, которые медицина не в состоянии облегчить. Хро­ническая боль изменяет мировосприятие человека, она способна "от­равить" отношения больного со всеми окружающими. Не освобо­дясь от боли, человек не может размышлять, осмысленно действо­вать. Боль способна вытеснить духовные потребности, нравствен­ную мотивацию поведения. Все это так, но именно опыт хосписов лучше всего показал, что боль, как правило, может быть взята под контроль у самых тяжелых больных.

В процессе становления медико-социальных принципов деятель­ности хосписов (1948-1965), прежде всего, создавались методики комплексного подхода к лечению и предупреждению боли, т.е. при­менения с этой целью, кроме различных обезболивающих средств, также психотропных препаратов, химиотерапии, паллиативной лу­чевой терапии и т.д. О том, насколько может быть эффективной современная терапия боли, свидетельствует, например, исследование экспертов ВОЗ, проведенное в 1983-1984 гг.: в ходе трехэтапно-го введения обезболивающих средств 156 онкологическим больным 87% из них были полностью избавлены от боли, 9% — в доста­точной степени, 4% — частично [18, с.111]. Теперь понятно, что отнюдь не бесплодное "прекраснодушие" стоит за словами С. Сон-дерс, которая считает, что хоспис — это "альтернатива негативно­му и социально опасному представлению" о гуманности активной эвтаназии [17, с.16].

Поставить болевой синдром под контроль — первая, но не единственная функция хосписов, в которых врачи и медсестры стре­мятся учитывать и другие специфические потребности умирающе­го человека. Умение обеспечить физический комфорт обреченному больному, когда многие его функции страдают от декомпенсации, в первую очередь зависит от профессионализма медсестер и других сотрудников, а также от технической оснащенности хосписов совре­менными функциональными кроватями, противопролежневыми мат­расами, ваннами, меняющими с помощью системы управления угол наклона, и т.п. Таким образом, благодаря более чем 30-летнему опыту хосписов в начале XXI в. мы можем, наконец-то, понять особые потребности умирающих людей.

Забота о физическом комфорте больного в хосписе органично сочетается с заботой о его психологическом благополучии. Возника­ет вопрос: уместны ли вообще такие слова, если речь идет об уми­рающем? Но ведь смогли оказать посильную помощь Кити Щер-бацкая умирающему Николаю Левину и буфетный мужик Герасим умирающему Ивану Ильичу (см. главу 2.9), а они не были про­фессионалами.

Врачи английских хосписов специально подчеркивают особую важность первой встречи с больным, как правило, сознающим, что он прибыл в "свое последнее пристанище". С этой первой встре­чи больной должен почувствовать, что здесь, в хосписе, он будет в безопасности, что он попал в такое место, где считают своей первейшей обязанностью заботу о нем и его близких. Отличие хос­писа от больницы не только в техническом оснащении, но и в иной философии врачевания, согласно которой пациенту создают необхо­димое в его состоянии "жизненное пространство". В больнице пре­выше всего "больничный порядок" —• как некий путь к выздоров­лению пациента, который как личность (с индивидуальными при­вычками, эмоциональным миром) оказывается на втором плане, в сущности, приносится в жертву достижению некоей общей цели. В хосписе как раз наоборот: личность (с ее желаниями, эмоцио­нальными реакциями) выдвинута на первый план.

Название замечательной книги Розмари и Виктора Зорза "Жить до конца" (повествующей о том, как умирала от рака их 25-летняя дочь Джейн, находившаяся последние 8 дней в хосписе) имеет поистине сокровенный смысл [4]. Наши врачи, медсестры и журналисты, посещавшие образцовые зарубежные хосписы, не только рассказывали об отдельных палатах с телевизором, телефо­ном, о невероятном ассортименте блюд и напитков, но и отмечали внешний облик больных. Между прочим, читатель книги о Джейн Зорза непременно обратит внимание на такую деталь: пациентам хосписа при поступлении обязательно рекомендовали иметь при се­бе зеркальце...

В хосписе совсем иное восприятие времени, чем в больнице, где пациент находится временно, ждет выписки, чтобы вернуться к нормальной жизни (для него более актуально будущее). В хос­писе же человек гораздо больше ценит настоящее, переживаемые им "здесь" и "теперь" минуты, часы, дни. Здесь принято испол­нять последнее желание пациента. Слова Джейн Зорза "этот хос­пис — лучшее место в мире" представляются нам глубоко симво­личными. В самом деле, где еще в мире удовлетворение желания человека считается не просто обязанностью медперсонала, но пред­ставляет собой поступок, которому нет нравственной альтернати­вы?! Вот почему работающие в хосписе медсестры и другие спе­циалисты всякий раз подчеркивают, что они рассматривают свою работу как служение.

Опыт хосписов убеждает, что в условиях эффективной пал­лиативной медицинской помощи (когда боль и другие тягостные симптомы, сопровождающие умирание, могут быть взяты под кон­троль) заключительный этап жизни человека, сознающего, что он умирает, становится нередко этапом интенсивной духовной работы и потому может быть исполнен для него особенно глубокого смыс­ла. Религиозная, философская ориентация сознания умирающего че­ловека, особая направленность его мышления являются скорее пра­вилом, чем исключением. Поэтому психотерапевтическая функция медперсонала в хосписе исключительно своеобразна.

Тот, кто решился связать свою судьбу с работой в хосписе, должен научиться такому стилю поведения и такту в общении с об­реченными больными, при котором будут исключены поверхност­ные, шаблонные суждения, замечания, игнорирующие, принижаю­щие моральный статус умирающего человека. Конечно, не только врачи и медицинские психологи, но и медсестры, добровольцы долж­ны быть готовы к религиозным, философским беседам, диалогам со своими больными о справедливости, о смысле жизни, о добре и зле. Вся трудность заключается в том, что религиозные и фило­софские суждения здесь, в большинстве случаев, важны не сами по себе, а как средство утешения, примирения обреченного больного со своей судьбой.

При прогнозировании сроков выживаемости своих пациентов медики должны быть максимально сдержанны, не высказываясь по этому поводу, так сказать, всуе — без крайней необходимости. На самом заключении "умирающий больной" должно лежать этическое табу. Вполне достаточна формулировка "нуждается только в пал­лиативном лечении". Речь идет о воспитании у каждого медика дисциплины мышления, своеобразного интеллектуального аскетизма при вынесении диагностических суждений, обсуждении вопросов прогноза. Конечно, врачу, медицинской сестре при оказании палли­ативной медицинской помощи невозможно совсем уклониться от ди­агностических суждений в отношении безнадежных больных, но не следует торопиться брать на себя такую ответственность. Кстати, из хосписа больной при желании может быть выписан, само по се­бе помещение туда не означает окончательный приговор.

Подчеркнем, что цель паллиативной помощи — реализация права человека на достойную смерть. Не приемля идею активной эвтана­зии, врачи, все медицинские работники, оказывающие паллиативную помощь, исповедуют следующее этическое кредо: если невозможно прервать или даже замедлить развитие болезни, качество жизни па-; циента становится более важным, чем ее продолжительность. Одна­ко, выйдя на этот путь, врач, медсестра обречены постоянно стал­киваться с дилеммой "двойного эффекта". При оказании помощи больному борьба с болью, купирование других тягостных симпто­мов могут сократить его жизнь. Но если применяемые средства со­ответствуют профессиональным стандартам в медицине, то даже на­ступление смерти считается этически приемлемым и не квалифици­руется как "передозировка лекарств" [10, с.53].

Что же касается проблемы активной эвтаназии, то позиция, выраженная в "Этическом кодексе...", такова: "Эвтаназия, то есть преднамеренные действия медицинской сестры с целью прекраще­ния жизни умирающего пациента, даже по его просьбе, неэтична и недопустима".



Литература

1. Беннер П. По пути обретения опыта. В чем сила и совершенство медсестры. — 1984, by Addison — Wesley Publishing Company, Inc. (неофициальный перевод).

2. Врачебные ассоциации, медицинская этика и общемедицинские проблемы: Сборник официальных материалов / Под ред. В.Н. Урано-ва. - М.: ПАИМС, 1995. - С.89.

3. Гуляев А.В. Вопросы деонтологии в хирургии: Первая Всесоюз­ная конференция по проблемам медицинской деонтологии. — М.: Меди­цина, 1970.

4. Зорза Р., Зорза В. Путь к смерти. Жить до конца. История Джейн Зорза. — М.: Прогресс, 1990.

5. Иванюшкин А.Я. Профессиональная этика в медицине. Фило­софские очерки. — М., Медицина, 1990. — С.77-87.

6. Известия, 27 октября 1990 г.

7. Лурия Р.А. Внутренняя картина болезни и ятрогенные заболева­ния. - М., Медицина, 1977. - С.62.

8. Митрополит Антоний Сурожский. Жизнь. Болезнь. Смерть. — М.: Зачатьевский монастырь, 1995. — С.29-30.

9. Николаев Н.Д. Сестра или медицинский техник //За кадры медицинского персонала. — 1932. — №1-2. — С.40.

10. Обезболивание при раке и паллиативное лечение. Доклад коми­тета экспертов ВОЗ. Серия технических докладов. 804. — Женева: ВОЗ, 1992. - С.53.

11. Перфильева Г.М. Сестринское дело // Мед. вестник. — 1994. — №4. - С.7.

12. Пирогов Н.И. О Крестовоздвиженской общине // Собр. соч. в 8 т. - М.: Медгиз, 1961. - Т.6. - С.394.

13. Положение об аттестации средних медицинских и фармацевти­ческих работников: Справочник главной (старшей) медицинской сест­ры. - М.: АГАР, 1996. - С.27-35.

14. Серебренников А.Б. Великая княгиня Елена Павловна и отечест­венная медицина // Клин, медицина. — 1991. — №10. — С.116-119.

15. Сестринское дело / Под ред. А.Ф. Краснова. — Самара, 1998. —

Т.1.

16. Скит М. Ф. Найтингейл — проницательная и энергичная жен­щина // Всем, форум здравоохр. — 1989. — Т.9, №2. — С.30,32.



17. Сондерс С. Помощь умирающим // Здоровье мира. — 1982. — №11. - С.16.

18. Стъернфорд Я., Озорио П. Облегчить страдания больных ра­ком / / Здоровье мира. — 1982. — №1. — С.16.

19. Тарифно-квалификационные характеристики по должностям ра­ботников здравоохранения: Справочник главной (старшей) медицинской сестры. — С.43.

20. Теоретические основы сестринского дела / / Сб. материалов 1-й Всероссийской научно-практической конференции по теории сестрин­ского дела. Голицыно, 26 июля - 13 августа 1993 г. — М., 1993.



21. Тищенко П. Д. Этические правила взаимоотношений медицинских работников и пациентов // Биоэтика: принципы, правила, проблемы / Под ред. Б.Г. Юдина. - М.: Эдиториал УРСС, 1998. - С.35-38.

22. Фаулер М.Д.М. Духовность и сестринская практика: Выступле­ние на 2-й Российско-Американской конференции по реформе сестрин­ского дела. Голицыно, 24 июля - 5 августа 1994 г.

23. Яровинский М.Я. Лекции по курсу "Медицинская этика" (био­этика). Вып.2. — М.: Медицина, 2000.
Каталог: sites -> default -> files
files -> Рабочая программа дисциплины Лечебная физическая культура и массаж Направление подготовки 050100 Педагогическое образование
files -> Хроническая сердечная недостаточность и депрессия у лиц пожилого возраста
files -> Ирвин Ялом Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы
files -> Оценка элементного статуса в определении нутриентной обеспеченности организма. Значение нарушений элементного статуса при различной патологии
files -> Проблема безопасности продуктов питания
files -> Примерная программа профессионального модуля
files -> Бета-адреноблокаторы в терапии артериальной гипертензии// Лечащий врач. 2015. № С. 12-14
files -> Тамбовское областное государственное бюджетное учреждение «научная медицинская библиотека»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница