Книга скачана из Librarium Warhammer 40000



страница25/29
Дата30.04.2016
Размер5.95 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

Глава 24


«Арго»

Мертвые способны простить

Конец игры

Черный песок поглотил Кая, и паника захлестнула его приливной волной. От ужаса он открыл рот, но вместо маслянисто-жидкой субстанции, которой можно было ожидать, его легкие наполнились невероятно холодным воздухом. А вместо непроглядного мрака вокруг кружил вихрь всех возможных цветов. Вокруг Кая поднялась неистовая буря из призрачных видений и голосов, рожденных вне реального мира, и Кай ощутил сильнейшее головокружение.

Несмотря на ужас, он не мог не видеть во всем этом своеобразной красоты, очарования эфира, которое вызывало не только страх, но и восхищение. Чарующие картины простирались повсюду, насколько хватало взгляда, и уже через мгновение Кай осознал, что наблюдает за грандиозным явлением не только своими глазами.

Сразу вслед за этим открытием он ощутил под собой колоссальную тушу космического корабля. Огромный корпус простирался позади него подобно сектору голубого города, который отсекли от поверхности планеты и отправили в странствие к далеким звездам. Этот корабль был ему знаком, хотя Кай никогда еще не видел его с этой точки.

Этим ожившим чудом технологии был «Арго».

Корабль дрожал, словно только что вылупившийся птенец, и Кай не мог понять, какие же силы способны сотрясать это грандиозное сооружение. Хлесткое щупальце, переливающееся немыслимыми цветами, оторвалось от рождающейся черной звезды и устремилось к кораблю. Вспышка пронзительного света ударила в едва различимый, мерцающий защитный энергетический барьер судна и рассеялась, сопровождаемая ревом, в котором слышалось яростное негодование.

Следующий вихрь багровых грозовых туч возник в непосредственной близости от плавно изогнутого носа судна, и Кай ощутил, как напряженно взвыли двигатели в попытке увести корабль в сторону. Словно в ответ на старание судна избежать столкновения, грозные тучи заклубились с новой силой, выбрасывая стремительные копья алчного огня. Они тоже ударили в щиты, и Кай заметил, что вспышки стали более мощными и более продолжительными.

Все новые и новые удары обрушивались на корабль, бросая его из стороны в сторону, словно сухой лист. На бортовой надстройке произошел взрыв, и в мгновенном ослепительном огненном облаке исчезло несколько стройных башен.

Часть защитных барьеров рухнула, образовав в обороне «Арго» зияющую пробоину, и Кай понял, что капитан корабля отворачивает судно в сторону от самых яростных вихрей, чтобы уберечь поврежденный борт.

Все красоты разворачивающейся картины были мгновенно забыты. Над судном нависла ужасная, невообразимая опасность. Сюда не решился бы сунуться ни один здравомыслящий человек. Это царство грозило гибелью всему живому и преграждало путь человечеству, решившему покинуть спокойные окрестности Терры.

Новые взрывы прогремели вдоль всего корпуса корабля, обрывая опоры и сметая новые башни. По правому борту взрыв прорвал корпус, и из пробоины, словно белая кровь, вырвалась струя замерзшего воздуха.

Каю хотелось зажмурить глаза, но в этой ужасной сцене он был не участником, а лишь наблюдателем. Он изогнулся, когда корабль рванул в сторону, словно раненый зверь, но взрывы продолжали сотрясать корпус, хотя до слуха Кая не доносилось ни звука. Губительные силы пробивали себе путь внутрь корабля, словно тараны боевой машины Механикум.

Темнота сгущалась. Навстречу «Арго» ринулось багряное облако, и спиральные щупальца из разверстой пасти черного вихря обрушились на энергетические щиты с новой яростью. Каю казалось, что их злобные усилия подчинены какому-то колоссальному злобному разуму, иначе как можно было объяснить хищное ликование, которое он чувствовал в глубине мрачной тьмы, окружившей корабль?

Ему хотелось отвернуться, отгородиться от населенного кошмарами неба, от мелькающих жадных глаз и силуэтов чудовищ размером с континент, что мелькали в его глубине. Но Кай пришел сюда не для того, чтобы отводить взгляд и прятаться. Слишком долго он оставался слепым к реальной картине гибели «Арго», и теперь он не отвернется, что бы перед ним ни предстало.

Роксанна права. Пора с этим покончить.

Он видел, как один за другим падают защитные поля и через пробоины, словно отравленные морские потоки, в корабль проникает варп. Имматериальная энергия стала затоплять корабль, и Кай заметил, что поблизости еще работающих щитов закружились едва различимые тени. Покрытые красной чешуей существа, отдаленно напоминающие людей, с длинными загнутыми рогами и когтями, блестевшими, словно клинки. Чудовища, рожденные самыми страшными кошмарами членов экипажа, покачиваясь, словно клубы дыма, злобно радовались обретенным формам.

Оболочка корабля не составляла для них преграды, и они проникали сквозь многометровые слои адамантия, чтобы появиться в каютах и переходах судна. Их бесформенные сородичи метались по кораблю, каждым своим прикосновением разрушая прочные переборки огневых позиций, служебных и грузовых отсеков. Судно отзывалось стоном на каждое повреждение, но разрушения росли в геометрической прогрессии. Огромные трюмы беззвучно превращались в завалы искореженного металла, и Кай плакал, видя, как тысячи мужчин и женщин затягивает через пробоины в бездну.

Отчаянные вопли переполняли его разум, но он никак не мог от них отгородиться, он больше не мог укрыться в крепости Арзашкун или в пустыне Руб-Эль-Хали. Здесь Кай был вынужден встретиться со своими демонами лицом к лицу, и он с тяжелым сердцем наблюдал за гибелью «Арго». Он знал, что корабль обречен, но был полон решимости почтить своим свидетельством последние мгновения его жизни.

И в тот момент, когда казалось, что корабль вот-вот разломится пополам и бесследно канет в бездну, сквозь тьму пробился тонкий золотой луч. Всего лишь хрупкая нить в адском урагане цвета, но луч представлял собой спасательный трос, и «Арго» отчаянно рванулся к нему. Словно утопающий, хватающийся за протянутую руку, корабль выжал все из двигателей и повернул к свету разбитый нос.

Там, где сиял золотой луч, грозовые тучи теряли силу и отступали. Перед «Арго» открылся узкий свободный проход, и Кай с восторгом увидел, как последнее усилие двигателей направило судно на чудом открывшийся путь.

Разбитый и потрепанный, утративший свое былое величие, «Арго» прошел по туннелю, словно по узкому мостику. Вокруг яростно бушевали слепящие вихри невообразимого света, стремясь обрушить спасительный коридор, но золотой свет не дрогнул перед их натиском и остался непоколебимым. Кай всхлипнул, когда в его памяти возникло видение величайшей горы Терры, воплощения преданного служения, на которой высился самый мощный во всей Галактике маяк.

Никто не говорил Каю, как «Арго» удалось выбраться в реальное пространство после нападения монстров. Он был уверен, что капитану посчастливилось отыскать врата, ведущие в Солнечную систему, но теперь стало понятно, каким наивным было это предположение. Капитан погиб, как и все остальные члены экипажа, и в живых на судне остались только двое — Кай и Роксанна. Неужели это Роксанна отыскала путеводную нить Астрономикона и вывела их из варпа? Он понимал, насколько натянутым кажется это объяснение, но как могло быть иначе?

Его воспоминания заимствованы из чужого сознания, но Кай все равно испытал огромное облегчение, когда «Арго» вошел в спокойное течение. К судну еще липли щупальца, не желавшие отпускать свою жертву, но власть Астрономикона здесь была сильнее, и «Арго» был вытащен в материальный мир.

Переход из одного уровня существования в другое вызвал у Кая привычную тошноту и сгусток желчи во рту. Прыжок из варпа в реальный космос никогда не давался ему легко, но после того, как он заглянул в сердце злобного шторма, этот процесс оказался намного тяжелее. Он с трудом сохранял сознание и несколько раз судорожно втягивал воздух, но, наконец немыслимые цвета варпа померкли и вместо них проявились мерцающие звезды.

Теперь «Арго» подчинялся законам реальной Вселенной, и гравитация тотчас вцепилась в него своими когтями. Какие-то части судна провалились внутрь, другие в процессе перехода оторвались от корпуса. Как было бы нелепо пережить жесточайший варп-шторм и погибнуть от обычной силы притяжения.

Но Кай знал, что им суждено остаться в живых.

Он вспомнил, как команда спасателей вырезала дверь его каюты, помнил, как с воплями набросился на них, кусаясь и царапаясь, едва не потеряв рассудок после кошмарного одиночества. Он слышал, как погибали члены экипажа, слышал их мысли в момент агонии и сам едва не переступил границу безумия. Подобные переживания были не по силам большинству человеческих умов, и Кай знал, что только благодаря душевной стойкости не погиб вместе с остальными членами команды «Арго».

А потом он долгое время упрекал себя в глупости и слабости, винил себя в том, что выжил, и в каждой смерти, которую ему пришлось услышать. Теперь он знал, что обязан жизнью только своей стойкости и способности отсекать ту часть своего сознания, которая не могла справиться с подобной травмой. Многие люди по разным причинам старались убедить Кая, что в гибели «Арго» нет его вины, но постичь истину он сумел, только взглянув на ужасную сцену другими глазами.

И вместе с этим осознанием пришло откровение.

Я был там в тот день, когда Хорус поразил Императора.

В этих словах слышно восхищение предательством. Открытый финал. Воин новой луны произнесет эту фразу, и она будет звучать шуткой, но скоро станет пеплом у него на губах, горьким воспоминанием, от которого хочется избавиться. Это одновременно и правда, и ложь. Кровь, пролитая по недоразумению.

Кай видит Красный Терем.

Багряный свет растекается словно масло: густой, тягучий и удушающий. Он окутывает его со всех сторон, пока в мире не остается ничего, кроме крови.

Он бесплотен, или его тело уничтожено. Это невозможно определить.

Красный Терем подобен внутренности пораженного болезнью желудка, он пульсирует алым светом и имеет такую странную форму, что кажется, будто здесь не действуют основные законы физики. Прямые и кривые линии пересекаются и расходятся, образуя уровни, стены и потолок, расположенные под невообразимыми углами друг к другу.

Отовсюду сочится кровь или это только игра его воображения?

Мерцающие красным светом гололиты показывают медленно вращающуюся серебристо-голубоватую планету, в нижних слоях атмосферы которой бушует пламя. Этот мир охвачен войной, и его ничуть не удивляет, что в разрывах сверкающих молниями туч появляются знакомые очертания Нордафриканского континента.

Это атакованная Терра.

Кай не ощущает своего тела, и ничто не может ему подсказать, как он мог оказаться в таком месте. Он стал фрагментом души, обрывком сознания? Пассивным наблюдателем или тем, кто формирует грядущее? Как бы он ни напрягал свои чувства, он не ощущает ни веса, ни плотности.

Вспышка. Время сдвигается.

Он видит так, как видел когда-то — данным от рождения зрением, — но тотчас сожалеет об этом.

Перед ним сцена ужасной резни, настоящая бойня, где рассеченные тела развешаны по стенам, а головы насажены на колья, словно тотемы примитивных дикарей. Ветра нет, но черные полотнища знамен слегка шевелятся, словно в них заключены отвратительные существа, живущие своей собственной жизнью.

Здесь свершилась страшная битва. Или когда-то свершится. Это была — или будет — схватка, какой не знал мир, и космосу еще предстоит осознать ее исход. Этот момент, этот эпохальный рубеж, смещающий положение в Галактике, виден пока только ему одному, но вскоре он прогремит в вечности, словно удар величайшего колокола.

Перед ним история, требующая своего летописца и очевидца.

Разбросанные перед ним тела принадлежали могучим воинам, облаченным в боевые доспехи, но они изуродованы мечами и топорами, пробиты снарядами и разорваны когтями жестоких монстров. Нанесенные повреждения невозможно себе представить: плоть и кость размолоты и смешаны с костным мозгом, тела перекручены и рассечены, словно негодные обрезки туш в лавке мясника. Кай привычен к виду смерти и знает, на какую жестокость способны люди по отношению к себе подобным, но здесь нечто другое.

В этом сражении все окрашено ненавистью, а нет более сильной ненависти, чем бывшая любовь. Эти воины знали друг друга, и в Красном Тереме состоялся не просто бой, это было истребление. Братоубийство в самом худшем и непростительном его виде.

Взгляд Кая блуждает по залу и перемещается к главному очагу сражения, к ступенчатому возвышению, где его поджидает ни с чем не сравнимый ужас. Ему хочется отвести взгляд, избавиться от созерцания жуткого свидетельства, оставленного на ступенях. Инстинкт самосохранения запрещает смотреть в ту сторону под угрозой полного разрушения рассудка.

Кай понимает, что отвести взгляд было бы проявлением трусости. И все же он боится этого откровения. Он боится, что, открыв эту дверь, никогда не сможет ее закрыть. Если процесс познания запущен, его нельзя повернуть вспять, нельзя вернуться назад, к прошлой жизни.

Вспышка. Время снова сдвигается…

Вокруг него собираются тени, огромные космические существа без очертаний и форм. Их невозможно уловить взглядом, но он знает об их присутствии. Он ощущает их ужас и изумление перед тем, что здесь произошло, их галактический гнев, вызванный непредвиденным исходом. Течение времени искажается, капли крови изменяют свое направление и возвращаются в рассеченные вены, откуда они вытекли. Протестующие крики, болезненные стоны и оглушительный хохот возвращаются и снова рождают эхо, а потом исчезают в породивших их гортанях. В одно мгновение ужас на возвышении исчезает, и он видит предшествующие бойне фрагменты.


Черное сплетается с красным, золотой глаз с вертикальным кошачьим зрачком. Кремовые плюмажи, гулкий воздух и лязг мечей. Нимб сталкивается с терновым венцом. Удивительное сияние поднимается над твердостью брони и чудовищными амбициями. Все пропитано яростью и агрессией. Безысходность борьбы, битва, проходящая в недоступном для смертных царстве.

Не имеющее себе равных воинское совершенство. Лишь одна битва в истории Галактики способна затмить его ярость, и она пройдет здесь спустя несколько мгновений. То, что это событие должно произойти, уже само по себе удивительно. Второго такого быть не может.

Кай не видит никаких силуэтов, только свет и тени да мимолетное впечатление о сражающихся титанах. Эти воины — воплощения божества, непостижимые и наполненные светом создания из самого сердца Вселенной. Они созданы в идеально выверенных смертных формах и выпущены в Галактику, это ярчайшие звезды, и их яркость только усиливается мучительной краткостью существования.

Проявляются голоса, но Кай, к своему несказанному облегчению, не может разобрать слов, ибо кто осмелится выслушивать разговор богов? Эти невероятные колоссы снова сближаются, и, хотя наречие, на котором они говорят, ему незнакомо, смысл просачивается в его сознание.

Слышать богов невыносимо, но их можно понимать.

Даются обещания. Предложения власти и верности. На них изливается ангельское презрение. Жгучие слезы ярости и неприятия. Кровавые слезы пятнают золотые черты, смерть неизбежна, бесконечно малая трещина прорезает самую крепкую броню. Добровольное расставание с жизнью, жертва, принесенная на алтарь будущего.

Смерть ради смерти. Одна влечет за собой другую…

Черное и красное сталкиваются в последний раз. Вспышка алого света снова окутывает Кая, и время снова меняет направление. Прошлое это или будущее? Он видит это место, каким оно было когда-то: стерильный и функциональный интерьер стратегиума на космическом корабле. Потоки рециркулированного воздуха развевают и шевелят знамена, члены экипажа с гордостью выполняют свой долг, а за обзорным иллюминатором простирается безбрежная ширь Галактики.

В одно мгновение все изменяется, и теперь это храм живого бога.

Бога, облаченного в темную броню, чья святость сотворена его собственными руками. Не так давно он был любимым воплощением еще более великого божества, но теперь отрекся от всех принципов служения даже тем, кто возвысил его сверх всякой меры и одарил сверхчеловеческими возможностями. Этот бог кует свою судьбу, пользуясь грубой силой и непоколебимой волей, он формирует будущее, которое устраивает его, и только его одного. Никого он не признает своим господином, но в конце концов ему придется это сделать.

Вспышка. Назад и вперед. Вспышка, вспышка…

Варп насмехается над понятием линейного времени.

Кай видит его мертвым. Когда-то окутанный сиянием посланец багряного совершенства, он направил кинжал палача в свое сердце и теперь лежит сломленной жертвой. Мертвый. Это немыслимо, и рассудок содрогается от ужаса. Весь этот отвратительный парад кошмаров не имеет иной цели, кроме как сломить его дух.

Но варп способен на большее, и это всего лишь предвестники нового ужаса.

Видение разворачивается в малейших деталях, и он видит каждый блик на золотых доспехах, видит все оттенки света на постоянно меняющемся, но неизменно горестном лице. Он видит ненависть, любовь, вину, ужас и решимость, сменяющие друг друга в одно мгновение, и видит невыносимую бездну печали перед лицом будущего, созданного своими руками.

Течение времени абсолютно расстроено и разворачивается, словно сломанная пружина. Хотя Кай видит лишь отдельные фрагменты, он знает, что перед ним мелькают картины будущего.

И не очень далекого будущего.

Золотой свет вздрагивает, и Кай ощущает излучаемое им невероятное любопытство. Как будто кто-то смотрит на него. Нечто обращает на него взгляд, и в крохотную частицу времени, даже не поддающуюся измерению, узнает о нем все. Свет видит все, что видел он, знает обо всем, что он испытал на ступенчатом возвышении, и чувствует меру осознания увиденного.

Слова формируются в разуме Кая, негромкие, звучащие без посредства голоса, но их мощь подобна неудержимому урагану. Кай понимает эти слова, и теперь ему ясно, почему смертным нельзя слышать голос живых богов.

Он с непостижимой отчетливостью видит все, что происходит потом; золото и тьма, повелитель и слуга, бог и полубог.

Отец и сын.

Исход может быть только один, и осознания уже произошедшего, но еще грядущего события достаточно, чтобы лишить рассудка любого смертного, каким бы сильным ни был его дух. Но Кай закален сознанием вины и ужасом и обладает силой, превосходящей силу смертного.

Ему предстоит выполнить еще одно дело.

Видение растворяется в золотом сиянии, а Кай из Красного Терема попадает в место, наполненное теплыми ароматами душистых масел и журчанием фонтана. Открыв глаза, он обнаруживает, что лежит на мягком ложе, накрытом шкурой какого-то экзотического зверя. Его тело словно утопает в невидимой мягкой перине, а от ран, полученных с момента возвращения на Терру, не осталось никаких следов.

— Ох, Аник, — прошептал он. — Что нам довелось увидеть…

Он смог припомнить все детали видения в Красном Тереме, и, хотя оно предвещало невообразимый ужас, он странным образом чувствовал себя отстраненным, словно все это не имеет к нему никакого отношения.

Кай приподнялся и огляделся по сторонам. Он лежал в одном из центральных гостевых покоев Арзашкуна, в комнате, обставленной с такой пышностью, что она выглядела почти непристойной. Оказалось, что не только его физическое тело полностью восстановилось, но и с его души была снята огромная тяжесть, колоссальная ноша, которой он не сознавал, пока от нее не избавился. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, прислушиваясь к затухающим звукам тысяч голосов, погружавшихся в ячейки памяти его разума.

Как только эти звуки исчезли, он вновь услышал те же голоса, но только в них слышалось невыразимое облегчение. Мертвые не могли вернуться, но они могли простить. Кай знал, что он никогда не сможет забыть этих людей, как и они не смогут забыть его. Но мысль о том, что они навсегда останутся с ним, вызвала у него улыбку, поскольку теперь это стало частью истории, а не тяжестью на душе.

Кай поднялся, когда теплый ветерок, словно приглашая его, распахнул шелковые портьеры на двери, ведущей на балкон. Он прошел по мраморному полу, понимая, что Арзашкун из безопасного убежища превратился в обитель чудес. Кай сам вызвал из памяти каждую башню и каждый зал этой крепости, но до сих пор никогда не наслаждался ее великолепием. Только сейчас он смог по достоинству оценить мастерство древних строителей, их чувство гармонии и радость, с которой они поднимали к небесам такую красоту.

Он вышел на балкон, но вместо бескрайних песков Руб-Эль-Хали увидел пышные леса, обширные луга и кристально чистые реки. Таким Пустое Место было до того, как его поглотила пустыня, — цветущая земля, за которую с момента зарождения цивилизации сражались между собой все владыки мира. Здесь зародилась его раса, и здесь был заложен безграничный потенциал человечества.

Кай не удивился, увидев открытую доску для игры в регицид. Его оппонент, знакомый по партии на берегу, сидел перед строем ониксовых фигур, и в памяти Кая с невероятной ясностью всплыл их разговор. Но если в тот раз лицо его партнера по игре было закрыто, теперь он сидел с обнаженной головой, и Кай почтительно поклонился, увидев лицо, знакомое по многочисленным мраморным статуям.

— Ты выглядишь иначе, Кай, — сказал человек, глаза которого сверкали, словно две золотые монеты.

— Я и стал другим, — ответил астропат, усаживаясь перед серебряными фигурами. — Я чувствую себя свободным.

Человек улыбнулся.

— Хорошо. Я всегда тебе этого желал.

— Ты вывел «Арго» из варпа, — сказал Кай, двигая вперед серебряную фигуру.

— Ты задаешь мне вопрос?

Кай покачал головой.

— Нет. Я не хочу этого знать. Истина все только портит.

— Истина — это движущаяся цель, — сказал человек, передвигая на доске своего храмовника.

— Ты увидел?

— Да, я увидел то, что Сарашина скрыла в твоем разуме.

Кай ничего не ответил и некоторое время вел осторожную игру, оберегая свои фигуры и не рискуя понапрасну.

— Ты не хочешь играть? — спросил его партнер.

— Не знаю, что и сказать, — ответил Кай, откидываясь на спинку кресла. — А как ты способен продолжать игру, зная, что произойдет в будущем?

— Очень просто. В такое время игра лучше всего помогает сосредоточиться, — сказал человек и передвинул императора в атакующую позицию, намереваясь заставить Кая совершить какую-нибудь оплошность. — Если хочешь узнать истинный характер человека, сыграй с ним в регицид. В любом случае, будущее есть будущее, и мое отношение к событиям ничего не изменит.

— В самом деле? Ты не в состоянии его изменить? — спросил Кай, сознательно поддаваясь на уловку.

Человек пожал плечами, словно они обсуждали какие-то тривиальные вещи.

— Некоторые события должны произойти, Кай. Даже самые страшные ужасы, какие только можно себе представить, иногда должны происходить.

— Почему?

Его соперник по игре передвинул дивинитарха, блокируя путь фигуре Кая.

— Потому что порой победа состоит лишь в том, чтобы не дать противнику выиграть.

Кай посмотрел на доску и увидел, что ходов у него больше не осталось.

— Пат, — сказал он.

Человек развел руками, словно в притворном извинении.

— Я знаю, что есть люди, считающие меня всемогущим, но нельзя быть одновременно всемогущим и всезнающим.

— И что же теперь будет?

— Я закончу игру.

— Эту игру? — озадаченно переспросил Кай.

— Нет, эта игра уже закончена, и я благодарю тебя за нее.

— Я еще увижу тебя?

Его противник рассмеялся.

— Кто знает, Кай? Если эта игра меня чему-то и научила, так только тому, что на свете нет ничего невозможного.

— Но тебя ждет смерть.

— Я знаю, — сказал Император.
Кай открыл глаза, но увидел только темноту. От внезапного приступа клаустрофобии ему стало холодно и душно. Освободившись от рук Роксанны, он стал срывать с головы повязку, яростно отбрасывая лоскуты рыхлой ткани, пропитанные липкой мазью. Он слышал, что пронзительный вопль Безучастного Ангела звучит все ближе и ближе.

Последние слои повязки упали на пол, и Кай взглянул в светящиеся глаза Роксанны. В них, словно крупинки золота в янтаре, поблескивали искорки, и Кай удивился тому, что не замечал их раньше. Ответ пришел в следующее же мгновение.

Его аугментика, какой бы точной и дорогой она ни была, не могла заменить человеческого зрения. Заметив изумленное выражение на лице Роксанны, Кай поднял руку и ощупал свое лицо. Вместо безобразных ран, оставшихся после того, как Ашубха вырвал его глаза из металла и стекла, он ощутил мягкую кожу и упругую живую плоть.

— Кай! — воскликнула Роксанна. — Твои глаза…

Он поднял голову и взглянул на храм глазами, подаренными ему отцом и матерью. Хоть человеческое зрение и нельзя было назвать совершенным и долговечным, он безмерно обрадовался этому дару. И не важно, что первый за долгие годы взгляд упал на руины здания, ставшего полем боя. Он мог видеть, а это само по себе было чудом.

Вокруг них лежало множество тел мужчин и женщин, солдат и простых граждан. Среди общего хаоса Кай отыскал Головко и Йасу Нагасена. Их лица искажены ужасом, а взгляды прикованы к Безучастному Ангелу, пирующему на трупах. Кай оторвал взгляд от ужасного существа и увидел, как его бывший похититель и защитник сражается в своей последней битве.

Атхарва и пария бились в тени безликой статуи; один — генетически улучшенный супервоин, солдат Империума, второй — убийца таких, как он. Движения парии напоминали прыжки акробата. По сравнению с массивной фигурой легионера Астартес он казался хрупким и почти невесомым, но сражался с уверенностью, порожденной его способностью приводить в замешательство и препятствовать действиям любых псайкеров.

Но он не знал воина Тысячи Сынов, как знал его Кай.

Атхарва покачнулся, словно от боли, и пария, выбросив из рукава одежды длинное силовое лезвие, устремился к нему, намереваясь нанести завершающий удар.

Но в следующее мгновение Атхарва выпрямился и перехватил врага в середине прыжка.

Несмотря на закрывающий лицо парии шлем, Кай ощутил его шок.

— Когда-то я мог видеть, но теперь ослеп, — с пронзительной грустью и яростью произнес Атхарва.

Кай уже знал, на какую невероятную жертву решился Атхарва, чтобы одолеть ассасина Кулексус, но он сомневался, чтобы кто-то по справедливости мог оценить его утрату. Пария извивался в руке Атхарвы, но освободиться от могучей хватки не мог. Силовой клинок пронзил грудь Атхарвы, и воин испустил сдавленный стон, когда кончик клинка проколол его сердце.

Он отшвырнул парию так, что тот с хрустом ударился в стену. Под треск ломающихся костей тело парии сползло на пол, изогнутое под невероятным для живого существа углом.

Атхарва вырвал клинок из груди и взглянул на черный капюшон Безучастного Ангела.

— Остались только ты и я! — воскликнул Атхарва, и призрак немедленно ринулся ему навстречу.

Кай понимал, что Атхарва не в силах одолеть это ужасное чудовище, но воин неколебимо стоял на пути призрака, заслоняя собой нескольких смертных. Призрак раскинул крылья, но не успел заключить Атхарву в смертельные объятия, внезапно издав пронзительный крик боли. Чудовище запрокинуло голову и завопило в несомненной агонии, а части его бесформенного тела стали отрываться и таять в воздухе, словно протуберанцы, поднимающиеся над поверхностью звезды.

На глазах у Кая чудовище стало распадаться, его очертания дрожали и расплывались, а заключенная в нем сущность была вынуждена вернуться в то царство, откуда появилась. Кай не мог понять причины поражения чудовища, пока не увидел, как сквозь разбитые двери в храм вошла группа из нескольких стройных воинов, одетых в золотые с серебром доспехи.

Их шлемы закрывали всю нижнюю часть лица, а с макушек выбритых голов свисали пряди белых волос, словно все они были альбиносами. На плечах воинов были наброшены белые пятнистые шкуры, а за спиной у каждого имелся длинный меч с крестообразной рукоятью.

Воины без слов прошли сквозь храм, держа перед собой длинные копья с хрустальными наконечниками. Гибкие фигуры и ловкие движения выдавали в них женщин. Словно опытные охотники, загоняющие опасного хищника в логово, они образовали перед Безучастным Ангелом идеальный полукруг.

Вопль чудовища не умолкал ни на секунду, но его силы иссякали, и от грозной фигуры остался лишь сгусток грязновато-желтого света. Вскоре рассеялся и он, а потом, когда исчезла сила, поддерживающая существо из иного мира, затихли последние завывания.

— Безмолвное Сестринство, — выдохнула Роксанна.

Кай знал, что это за женщины, но его внимание привлек гигант в золотых доспехах, вошедший после группы воинов.

— Лорд Дорн, — произнес Атхарва.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница