Книга скачана из Librarium Warhammer 40000



страница26/29
Дата30.04.2016
Размер5.95 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

Глава 25


Единственно возможная победа

Последняя охота

Наследие

Кай получил свой последний подарок — увидел примарха собственными глазами, и ему потребовалось все самообладание, чтобы не упасть на колени перед повелителем Имперских Кулаков. После уничтожения Безучастного Ангела в храме воцарилась полная тишина, которую нарушили только шаги Рогала Дорна, проходящего по залу. Примарх, облаченный в боевые доспехи из полированного красного золота, мгновенно затмил собой всех присутствующих, и все взгляды были обращены только в его сторону.

— Отойди, Атхарва из Тысячи Сынов, — приказал Дорн голосом твердым и непоколебимым, словно горная гряда. — Все кончено.

— Еще ничего не кончено, Рогал Дорн, — возразил Атхарва. — И тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было.

Сопровождающие Дорна сестры в золотых доспехах заметно напряглись, услышав, что Атхарва обращается к примарху как к ровне, но, по своему обыкновению, ничего не сказали. В храм вошел еще один отряд воинов в броне из переплетенных черных металлических полос и с аметистовыми крестами на левой стороне груди. Во главе их шагала женщина, которую Кай видел в последний раз, будучи пленником в недрах горы. Там она явилась ему в видении, но сейчас он не сомневался, что перед ним самая настоящая Элиана Септима Вердучина Кастана.

При виде представителей своего клана Роксанна тихо ахнула и оглянулась на мальчика в объятиях дородной женщины, притаившейся у подножия статуи. Роксанна встала рядом с ним на колени и разжала туго сомкнутые пальцы, сжимающие серебряное кольцо с аметистом, сиявшим мягким пурпурным светом.

Глаза мальчика были полны слез.

— Ты сказала, что это волшебное кольцо, — произнес он.

— Так и есть.

Роксанна печально вздохнула и, подойдя к Каю, взяла его за руку, представ перед Рогалом Дорном и его спутниками. В свите примарха Кай заметил адепта Хирико и Афину Дийос. Он понимал, что Афина помогала его преследователям, но все равно был рад снова ее увидеть.

— Отдайте нам астропата, — приказал Рогал Дорн, и Каю пришлось напрячься, чтобы не шагнуть вперед.

Атхарва покачал головой.

— Он не подчиняется вашим командам.

Рогал Дорн расхохотался, но в его голосе Каю почудился оттенок неуверенности.

— Конечно подчиняется, — заявил Дорн, вытаскивая огромный пистолет, отделанный золотом и эбеновым деревом. — Я избранник Императора, и всё, что есть на Терре, мне подчиняется.

Атхарва оглянулся через плечо и с уважением кивнул Каю.

— Нет, не всё, — произнес он в тот момент, когда раздался оглушительный грохот.

Выстрел Дорна снес Атхарве затылок, и в душе Кая вспыхнул гнев. Свободный адепт Тысячи Сынов был мертв еще до того, как его тело рухнуло на пол храма.

Кай судорожно сжал руку Роксанны, стараясь не показать своего страха. От Рогала Дорна его взгляд метнулся к адепту Хирико и Афине Дийос, но он понимал, что не в состоянии помешать им узнать то, что знает он. Он не настолько силен, чтобы противиться дознанию, и теперь лишь отчаянно хотел избавиться от своего знания.

Эта истина слишком ужасна, и она уничтожит их всех. В этот момент Кай понял, что не должен попасть им в руки. Некоторые истины слишком мучительны, чтобы стать общеизвестными. Вспомнив слова своего соперника по игре в регицид, он слегка улыбнулся.

Порой победа состоит лишь в том, чтобы не дать противнику выиграть.

Кай не мог сказать с уверенностью, кому он обеспечивает победу, но в одном он был уверен: если у него вырвут это знание, Империуму не устоять против сил Хоруса Луперкаля. Атхарве не удалось доставить его к Воителю, и теперь судьба миллионов оказалась в руках Кая.

Он дожил до своего момента истины, это его последний шанс распорядиться своей судьбой и послужить Императору единственным оставшимся способом.

— Роксанна, — решительно заговорил он. — Мне необходимо, чтобы ты кое-что для меня сделала.


Битва закончена, но Нагасена еще не может определить, кто одержал победу. Мятежные космодесантники мертвы, и здание взято под контроль, но потери слишком велики, чтобы считать эту охоту чем-то, кроме поражения. Он опускается на колени рядом с изувеченным телом Картоно, скорбя по своему погибшему спутнику. Его раб жестоко изуродован, у него переломаны все кости, и Нагасена даже не знает, как случилось, что он погиб.

Они провели вместе слишком много времени, он даже представить себе не мог, что Картоно кто-то может одолеть, если только он не одержим варпом. Теперь уже не удастся выяснить, как Атхарве удалось противостоять Картоно и даже уничтожить его, а Нагасена ненавидит нерешенные проблемы.

Он вытирает слезу, а потом наблюдает, как солдаты Дома Кастана прочесывают храм, двигаясь с невероятной скоростью и целеустремленностью. Они хотят убедиться, что в живых никого не осталось. Операцией командует удивительно красивая женщина в одежде цвета аметиста, и Нагасена, рассмотрев затейливо украшенную перевязь на ее лбу, понимает, что перед ним Элиана Кастана.

Кай Зулан стоит рядом с последней группой уцелевших в этой резне людей — плотной женщиной с двумя маленькими мальчиками и привлекательной девушкой, у которой лоб повязан голубой косынкой. В ее лице заметно очевидное сходство с чертами Элианы Кастана, и Нагасена вдруг вспоминает, что уже видел эту девушку. Это Роксанна Лариса Джованни Кастана, второй уцелевший член экипажа «Арго». Подобное совпадение свидетельствует о том, что универсальный порядок все-таки действует.

Девы-воительницы из Безмолвного Сестринства уже вышли, а Рогал Дорн наклоняется над телами Пожирателей Миров. На его точеном патрицианском лице отражается ужас. Рядом слоняется Максим Головко. Он купается в лучах величия примарха, словно ревностный фанатик.

До сих пор никто не приближается к Каю Зулану, и Нагасена понимает, что все боятся его, даже примарх. Все заметили, что у него снова есть глаза, и это обстоятельство приводит всех в замешательство. Но больше, чем его глаза, их пугает то, что ему известно. Они боятся узнать скрытую в его разуме истину. Они жаждут ее узнать, но Нагасена подозревает, что проклятое знание принесет лишь одни сожаления. Нагасена почитает истину как краеугольный камень, но даже он понимает, что за некоторые знания приходится платить весьма высокую цену. Истина Кая Зулана принадлежит к их числу, но и отвернуться от нее никак нельзя.

Нагасена направляется к человеку, за которым прошел весь Город Просителей, и при виде безликой коленопреклоненной статуи его рука невольно тянется к рукоятке Шудзики. Чудовище, освобожденное Атхарвой из этого камня, уже изгнано, но сама статуя вызывает мрачные мысли. Она непременно будет уничтожена сегодня.

Кай Зулан о чем-то оживленно переговаривается с Роксанной Кастана. Нагасена не слышит его слов, но без труда угадывает смысл разговора. Роксанна Кастана качает головой, по ее щекам текут слезы, но Зулан настойчив. Нагасена ускоряет шаги, а в глубине его души растет страх.

— Кай! — кричит он, и все взгляды поворачиваются в его сторону.

Астропат не отвечает, и Нагасена снова кричит, а Роксанна поднимает свою голубую косынку.

Глаза Кая расширяются, и он вглядывается в бездну третьего глаза Роксанны, а потом испускает вздох, в котором Нагасене слышится безмерное облегчение, и падает на пол. Нагасена хватает Роксанну Кастана за плечи и оттаскивает в сторону, надеясь прервать контакт и не дать силам, которыми она обладает, завершить свою работу. Но он уже знает, что слишком поздно.

Роксанна поворачивает голову, и Нагасена на кратчайший миг видит, что скрывается под ее повязкой. Это молочно-белый и в то же время абсолютно черный бездонный водоворот, совершенно непрозрачный, не способный ничего увидеть и видящий все. Нагасена ощущает прикосновение чего-то абсолютно чуждого и далекого, но окружающего со всех сторон, чувствует близость царства безграничной мощи и непереносимого ужаса, грозящего безумием любому смертному, который осмелится туда заглянуть. Между человечеством и варпом стоит тончайшая грань, и Нагасена холодеет при мысли о том, насколько тонок и непрочен этот барьер.

Он вглядывается в это царство кошмаров, и его затягивает в непостижимые глубины. Нагасена пытается крикнуть, но голос пропал, и в эту долю секунды он видит то, что увидел Кай Зулан в третьем глазу Роксанны, однако складка кожи закрывает неестественное око и спасает Нагасену от судьбы астропата. Смертоносный контакт между ним и Роксанной Кастана прерывается, и охотник падает на колени, а Роксанна отворачивается и опускает косынку на лоб.

С замирающим сердцем Нагасена смотрит на лежащего рядом Кая Зулана.

Этот человек мертв, но на его лице выражение такого покоя, что Нагасена почти завидует ему. Лицо Кая безмятежно, морщины боли, забот и тревог разгладились, и Нагасене кажется, что астропат намного моложе, чем указано в его биометрическом досье.

Глаза Кая открыты, они поражают глубиной своего фиолетового цвета. В древние времена такой цвет глаз указывал на человека непревзойденного величия.

— Твой путь окончен, Кай Зулан, — говорит Нагасена и осторожным движением закрывает ему глаза.

Рядом с ним на колени опускается Роксанна Кастана, и Нагасена прикрывает лицо ладонями.

— Мой глаз закрыт, — говорит она, и Нагасена поднимает взгляд.

— Почему? — спрашивает он, зная, что суть вопроса ей понятна.

— Он был моим другом, — сквозь слезы говорит Роксанна.

Прежде чем она сумела договорить, воины Дома Кастана поднимают ее на ноги.

— Ждите, — приказывает она, и в ее голосе такая сталь, что они подчиняются.

— Эта истина была настолько ужасна? — спрашивает Нагасена.

— Я не знаю того, что знал он, — отвечает Роксанна.

— Я тебе верю, но они будут настойчиво тебя расспрашивать и вряд ли будут к тебе добры.

Роксанна поживает плечами.

— Я ничего не смогу им рассказать. Что бы ни было ему известно, это знание пропало безвозвратно.

— Но что же он говорил тебе? — умоляет Нагасена.

— Он сказал, что порой победа состоит лишь в том, чтобы не дать противнику выиграть.

В этот момент к ним приближается Элиана Кастана, и Роксанна находит в себе силы встретить ее неодобрительный взгляд с вызывающим и высокомерным видом.

— Ты опозорила нас, — говорит Элиана Кастана. — Патриарх Вердучина сильно разочарован. Ты навлекла бесчестье на наш Дом.

Роксанна ничего не отвечает, и воины Дома Кастана уводят девушку. Нагасена провожает ее взглядом, испытывая сожаление и печаль, понимая, что ее ждет весьма неопределенное будущее. Она член Навис Нобилите, и, что бы дальше с ней ни случилось, Империум всегда найдет способ использовать ее способности.

В сопровождении Максима Головко подходит Рогал Дорн, и Нагасена почтительно кланяется, не забыв снять ладонь с рукояти Шудзики. Лицо лорда Дорна непроницаемо, словно обветренная скала.

— Все напрасно, Йасу Нагасена? — спрашивает лорд Дорн, кивая на тело Кая Зулана. — Что произошло здесь сегодня?

У Нагасены для него имеется только один ответ.

— Сегодня здесь погибла истина.

— Возможно, это и к лучшему, — говорит Дорн.

Нагасена качает головой.

— Я не могу в это поверить. Разве все мы не служим Имперской Истине? Если мы не постигли истину, то что же мы создаем? Империум должен хранить истину в своем сердце, иначе не стоит тратить сил на его создание.

— Будь осторожнее в своих словах, Нагасена, — предостерегает Дорн, и в его голосе звучит неприкрытая угроза.

— Я давно уже поклялся, что не произнесу ни слова лжи, — говорит Нагасена. — Даже вам, мой господин.

Дорн кладет закованную в броню руку на его плечо, и на мгновение Нагасене кажется, что сейчас и его принесут в жертву на алтарь нерешенных вопросов. Но лорд Дорн не собирается его убивать.

— Ты честный человек, Йасу Нагасена, а честные люди мне пригодятся.

Нагасена снова кланяется.

— Всегда к вашим услугам.

— В таком случае, есть еще одно задание, которое я попрошу тебя выполнить.

— Назовите его, — говорит Нагасена, мысленно отмечая честь, которую оказывает ему лорд Дорн, представляя приказ в виде просьбы.

— Генерал Головко утверждает, что недосчитался одного мятежника, — говорит Дорн.

Нагасена сразу же догадывается, кто это может быть.

— Это Лунный Волк, — вмешивается Головко. — Его тела здесь нет.

— Точно, — соглашается Дорн. — Я бы не хотел, чтобы на Терре оставался кто-то из приверженцев Хоруса Луперкаля.

— Я отыщу его, — говорит Нагасена. — Но это будет моя последняя охота.

Примарх кивает и снова переводит взгляд на Кая Зулана.

— Что же ты узнал? — вслух вопрошает Дорн, и в его голосе Нагасена слышит то, чего никак не может ожидать от такого великолепного воина: неуверенность. — Главный принцип обороны, Йасу, понять, от чего придется защищаться, и я боюсь, что этот человек мог бы помочь мне понять…

— Понять что? — спрашивает Нагасена, когда Дорн умолкает.

— Я еще не знаю, — отвечает Дорн. — Но этот день унизил каждого из нас.

Примарх поворачивается и уходит, а у Нагасены по спине пробегает холодок, который не имеет ничего общего со сквозняками, сочащимися из разбитых окон и сорванной крыши храма.

«Чего же ты боишься? — задает себе вопрос Нагасена. — Чего ты боишься на самом деле?»
Серебристый цилиндр загудел, возвещая об окончании инкубационного периода. Из заполненного протеиновым раствором резервуара протянулись многочисленные провода и трубки, заключенные в терморегулирующую оболочку и подающие внутрь питательный раствор. В лаборатории холодно, свет приглушен. Здесь проводилась секретная работа, результат которой неясен.

Экранированные и изолированные кабели соединяют серебристый цилиндр с тремя прозрачными стеклянными капсулами, в каждой из которых содержится бесформенный фрагмент мягкой плоти фиолетового цвета. Из этих странных органов торчат тонкие иглы и генетические датчики, и пока идет расшифровка информации, заложенной в каждом зародыше, плоть пульсирует, словно сердце младенца.

За процессом ведется наблюдение при помощи обширного набора оборудования. Проводимая операция была чрезвычайно сложной, требующей безупречной последовательности этапов, каждый из которых следовало провести с абсолютной точностью, чтобы хоть немного приблизиться к возможному успеху.

Наконец на верхней поверхности серебристого цилиндра, словно драгоценные камни, зажглись четыре выпуклые лампы, и все они по очереди засияли зеленым светом. Прозвенел мелодичный сигнал, из боковой решетки поднялось облачко пара, и подача питательной жидкости была перекрыта.

Определить подлинность этого органа способна была еще одна лаборатория Терры, расположенная в глубине мира и защищенная надежнее любых других объектов. Сложность этого биологического чуда не мог постичь ни один смертный генетик, а повторить процесс его создания могла только одна личность.

— Получилось? — спросил Гхота.



— Да, сын мой, — торжествующе ответил Бабу Дхакал. — Получилось.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница