Л. Ф. Шестопалова



страница2/21
Дата23.04.2016
Размер2.15 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Психология — это наука о закономерностях, фактах, механизмах психической жизни человека, изучающая процессы активного отражения человеком объективной реальности в форме ощущений, восприятии, понятий, чувств и других явлений психики.

Психиатрия — это наука о проявлениях, этиологии, патогенезе психических болезней, их предупреждении и лечении.

В интересующем нас аспекте — определении предмета и содержания судебной патопсихологии — первостепенное значение имеет патопсихология.

Из вышесказанного следует, что криминальная (судебная) патопсихология возникла на стыке патопсихологии, судебной психиатрии и криминологии.

Выдвижение судебной (криминальной) патопсихологии как самостоятельной науки происходит не по предметному признаку, а на базе проблемной ориентации, т.е. в связи с появлением новых крупных теоретических и практических проблем. Что же собой представляет судебная патопсихология?



Судебная (криминальная) патопсихология — это самостоятельная научная дисциплина, возникшая на стыке патопсихологии, судебной психиатрии и криминологии, использующая подходы, понятийный аппарат и методы каждой из них в целях решения научных и практических проблем борьбы с преступностью (Ю. М. Антонян, В. В. Гульдан, 1991).

Предметом судебной (криминальной) патопсихологии являются особенности психологии личности и преступного поведения лиц с психическими аномалиями в связи с вопросами уголовного и гражданского права, которые имеют криминогенное значение и предусматривают разработку мер профилактики такого поведения.

Следовательно, судебная патопсихология изучает психологическую природу, психологические закономерности и механизмы влияния психических аномалий на совершение уголовно наказуемых действий.



Объектом изучения судебной патопсихологии являются психологические особенности личности и преступного поведения лиц с

психическими аномалиями. К последним относятся:

а) структурные, или функциональные, отклонения стабильного
характера, обусловленные нарушением внутриутробного развития
(олигофрения, ядерные или конституциональные психопатии);

б) краевые психопатии, патохарактерологические развития;

в) посттравматические остаточные явления, органические
поражения центральной нервной системы.

Строго говоря, психические аномалии на этом исчерпываются. Вместе с тем среди преступников большой удельный вес занимают алкоголики, встречаются, хотя и реже, наркоманы, эпилептики, еще реже шизофреники в стадии стойкой ремиссии, лица, на момент обследования страдающие реактивными состояниями и другими расстройствами психической деятельности. Эти нарушения могут приводить к стабильным личностным изменениям, не носящим психотического характера. Поэтому все указанные расстройства можно условно объединить в единую группу психических аномалий.

Таким образом, под психическими аномалиями понимают все расстройства психической деятельности, не достигшие психотического уровня и не исключающие вменяемости, но влекущие личностные изменения, которые могут иметь криминогенное значение. Такие аномалии затрудняют социальную адаптацию индивида и снижают его способность отдавать отчет в своих действиях и руководить ими (Ю. М. Антонян, В. В. Гульдан,1991).

Психические аномалии способствуют возникновению и развитию таких черт характера, как раздражительность, агрессивность, жестокость, и в то же время снижению волевых процессов, повышению внушаемости, ослаблению сдерживающих контрольных механизмов. Они препятствуют нормальной социализации личности, усвоению ею общественных ценностей, установлению нормальных связей и отношений; мешают заниматься определенными видами деятельности или вообще участвовать в труде, в связи с чем повышается вероятность совершения противоправных действий, ведения антиобщественного образа жизни. Они могут протекать скрыто, явно не проявляясь каждый раз, и восприниматься окружающими не как психические расстройства, а как странности характера, неуравновешенность, склочность и т.д.

В литературе справедливо отмечается, что психические аномалии в определенных условиях снижают сопротивляемость к воздействию ситуаций, в том числе конфликтных; создают препятствия для развития социально полезных черт личности, особенно для ее адаптации к внешней среде; ослабляют механизмы внутреннего контроля; сужают возможности выбора решений и вариантов поведения; облегчают реализацию импульсивных, случайных, непродуманных, в том числе противоправных поступков. Все это отрицательно сказывается на развитии личности и может привести к преступному поведению.

Накопление эмпирических данных о распространенности и

структуре психических аномалии среди преступников, полученных в результате криминологических исследований, требует теоретического анализа и оценки этих данных на современной научной методологической базе о природе и причинах преступного поведения. В противном случае значение психиатрических факторов может быть гиперболизировано в смысле придания им ведущей роли в механизме преступного поведения. Таким образом, перед отечественной криминологической теорией стоит задача внести необходимую методологическую ясность в вопрос о соотношении психиатрических факторов с иными. Игнорирование этой важной задачи может привести к биологизации преступности, психиатризации природы и причин преступного поведения.

Преступление как вид поведения, деятельности всегда социально значимо, а его совершение — всегда одно из социальных проявлений личности. Его субъектом может быть только личность, ибо только она обладает сознанием; в то же время личность — явление социальное, продукт общественных отношений.

Поэтому исходная концепция отечественной криминологии в определении причин преступного поведения — признание их социального характера, в силу чего такое поведение представляет собой социальное явление и, соответственно, меры его предупреждения носят в основном социальный характер. Ведущим звеном в комплексе причин преступного поведения являются нравственно-психологические особенности преступников, их ценностные ориентации, взгляды, стремления.

Социальный характер причин преступления в первую очередь состоит в том, что человек не рождается, а становится преступником. Антиобщественные установки, взгляды, ориентации и другие отрицательные личностные особенности преступников есть несомненный продукт усвоения ими аналогичных взглядов и ориентации социальной среды. Таким образом, социальная среда «детерминирует индивидуальное преступное поведение двояко: непосредственно перед совершением преступления — в форме конкретной жизненной ситуации — и опосредованно, в форме неблагоприятных воздействий на предыдущее развитие личности» (Ю. М. Антонян, С. В. Бородин, 1989).

В то же время признание определяющей роли социальной среды в совершении преступлений вовсе не означает пассивной позиции человека, фатальной неизбежности преступного поведения под воздействием неблагоприятных условий среды и обстоятельств. Каждое лицо обладает способностью противостоять вредным влияниям, выбирать определенный вариант поведения и образ действий, активно воздействовать на среду и изменять ее. Но при этом важно подчеркнуть, что и эта способность есть продукт социализации личности.

Важное методологическое значение имеет требование разграничения причины от условий при анализе детерминации социальных явлений. Смешение причин и условий в криминологии, невыявление главных факторов неверно не только в теоретическом, но и в практическом

плане, поскольку затрудняет ориентирование практической деятельности на установление и устранение наиболее криминогенных обстоятельств. Вот почему так необходимо найти и изучить место психических аномалий среди причинного комплекса явлений, порождающих преступление.

В связи с этим следует подчеркнуть, что, по мнению ведущих специалистов отечественной криминологии, криминологическое исследование психических аномалий может быть плодотворным только в том случае, если рассматривать их в структуре личности, поскольку человеческое поведение зависит от того, на какой личностной основе возникают и развиваются расстройства психики.

Хотя принято считать, что конкретная ситуация никогда не может выступать в качестве причины преступления, преступные действия лиц с психическими аномалиями в большей степени, чем психически здоровых, обусловлены ситуационными факторами. Это объясняется тем, что расстройства психики, приводя к заострению личностных черт, в то же время сужают адаптационные возможности личности, а это увеличивает количество ситуации, в которых человек с такими расстройствами может вести себя дезадаптивно. Дефекты психики обуславливают тяготение к определенной среде, условиям, и в той степени, в какой изменена личность под влиянием аномалии, может быть оценена криминогенность ситуации. Чем больше ситуация не соответствует данному типу личности, тем больше она непереносима для субъекта, тем сильнее его стремление к ее разрушению даже путем совершения противоправных действий.

Оценивая криминогенность психической аномалии, необходимо помнить, что, независимо от ее вида, места в структуре личности вменяемого индивида, она не может фатально приводить к совершению преступления. Чтобы признать психические аномалии причинами преступлений, необходимо доказать, что их наличие всегда ведет к преступному поведению, а отсутствие таковых — к общественно полезному. Криминогенность психических нарушений всегда зависит от особенностей личности, а в конечном итоге — от условий ее формирования, воспитания, внешних воздействий на протяжении всей жизни индивида.

В настоящее время никто, видимо, не сомневается в том, что криминология — комплексная наука, широко использующая достижения не только общественных, но и ряда естественных и математических наук, что является одним из условий ее успешного развития. В этом плане чрезвычайно актуально и становление молодой науки, вбирающей в себя криминологические и патопсихологические исследования,— криминальной (судебной) патопсихологии, которая позволит внести важные положения, существенные в теории и практике борьбы с преступностью.

Одним из методологических принципов исследования проблем преступности, в том числе личности преступника, является познание их в динамике. Это согласуется с воззрениями современной отечественной психиатрии, которая признает совершенно недостаточным статическое

рассмотрение многих расстройств психической деятельности, в частности
пограничных состояний. Подобное требование вызвано тем, что под
влиянием хронических и повторяющихся психических травм, соматических
изменений наступают неблагоприятные изменения психики, искажения
характера. При этом в зависимости от особенностей психогенной
травматизации происходит формирование различных типов патологических
«развитии», что может проявляться в поведении, в том числе
антиобщественном. Поэтому соответствующие категории

правонарушителей нужно исследовать в зависимости от развития аномалий и их поведенческих выражений, что и обуславливает появление такой науки, как судебная патопсихология. Вопросы для самоподготовки:



  1. В чем состоят предмет и задачи патопсихологии?

  2. Какое прикладное значение имеет патопсихология как наука?




  1. Что составляет предмет и задачи криминальной (судебной)
    патопсихологии?

  2. Что является объектом изучения криминальной (судебной)
    патопсихологии?

5. Что мы понимаем под психическими аномалиями?

6. В чем состоят методологические особенности изучения


криминогенности психических аномалий?

Глава 2


ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ПАТОПСИХОЛОГИИ И СУДЕБНОЙ ПАТОПСИХОЛОГИИ КАК НАУКИ

До конца XIX века большинство психиатров мира не использовали данных психологии: бесплодность ее умозрительных интроспективных положений для нужд клиники казалась бесспорной. В психиатрических журналах 60-80-х годов прошлого века публиковалось немало работ по анатомии и физиологии нервной системы и фактически отсутствовали психологические статьи.

Интерес к психологии со стороны передовых психоневрологов возник в связи с коренным поворотом в ее развитии — организацией в 1879 году В. Вундтом в Лейпциге первой в мире экспериментально-психологической лаборатории. С этого момента психология становится самостоятельной наукой и дальнейшее развитие психиатрии было немыслимо вне союза с экспериментальной психологией. «Пренебрегать положениями современной психологии, опирающейся на эксперимент, а не на умозрение, для психиатра уже не представляется возможным»,— писал В. М. Бехтерев (1907).

В конце XIX — начале XX века, когда при крупных психиатрических клиниках начали организовываться психологические лаборатории Э. Крепелина в Германии (1879), П. Жане во Франции (1890), В. М. Бехтерева в Казани (1885), затем в Петербурге, С. С. Корсакова в Москве (1886), П. И. Ковалевского в Харькове, вычленяется особая отрасль

знаний — патологическая психология. В лабораториях разрабатывались экспериментально-психологические методы исследования нарушенной психики. Одновременно для сопоставления результатов изучались особенности психики здоровых людей. Поскольку в России официальная психологическая наука упорно держалась за интроспективный метод, оставаясь в русле философского знания, психиатры оказались первыми психологами-экспериментаторами. В устных выступлениях и на страницах печати они обосновывали необходимость превращения психологии в опытную науку, доказывали несостоятельность спекулятивных умозрительных конструкций.

Наиболее четкое представление о предмете и задачах патопсихологии на заре ее становления содержалось в работах В. М. Бехтерева, который определял ее предмет, как «... изучение ненормальных проявлений психической сферы, поскольку они освещают задачи психологии нормальных лиц». (1907). Называя патологическую психологию в числе отраслей «объективной психологии», он не отождествлял понятие «патопсихология» и «психопатология». Отклонения и видоизменения нормальных проявлений душевной деятельности, по мнению В. М. Бехтерева, подчинены тем же основным законам, что и здоровая психика. В организованном им Психоневрологическом институте одновременно читались курсы общей психопатологии и патологической психологии, т.е. за ними стояли разные дисциплины.

Многие отечественные и зарубежные ученые, стоявшие у самых истоков формирующейся отрасли психологии, отмечали, что ее значение выходит за пределы прикладной науки в рамках психиатрии.

Расстройства психики рассматривались как эксперимент природы, затрагивающий большей частью сложные психические явления, к которым экспериментальная психология еще не имела подхода. Психология, таким образом, получала новый инструмент познания.

В одной из первых обобщающих работ по патопсихологии «Психопатология в применении к психологии» (1903) швейцарский психиатр Г. Штерринг проводил мысль, что изменение в результате болезни того или иного элемента душевной жизни позволяет судить о его значении и месте в составе сложных психических явлений. Патологический материал способствует постановке новых проблем в психологии. Кроме того, пато-психологические явления могут служить критерием при оценке психологических теорий.

Таким образом, исследования нарушений психической деятельности в самих своих истоках рассматривались отечественными и зарубежными учеными в русле психологических знаний. Одновременно признавалось большое значение экспериментально-психологических исследований для решения задач психиатрии.

Существенный вклад в развитие и становление зарубежной патопсихологии внесли исследования школы Э. Крепелина и появление в 20-х годах нашего столетия работ по медицинской психологии. Среди них:

«Медицинская психология» Э. Кречмера (1927), трактующая с позиций конституционализма проблемы развития и нарушений психики, и «Медицинская психология» П. Жане (1923), посвященная вопросам психотерапии.

На формирование принципов отечественной патопсихологии оказала влияние работа И. М. Сеченова «Рефлексы головного мозга» (1863), которая сблизила физиологию и психологию. Сам И. М. Сеченов придавал большое значение сближению психологии и психиатрии и даже собирался разработать медицинскую психологию, которую любовно называл своей «лебединой песней» (1952). Но обстоятельства не позволили ему осуществить свои намерения.

Преемником И. М. Сеченова в области разработки медицинской психологии стал В. М. Бехтерев, психиатр по образованию, родоначальник экспериментальной психологии и основоположник патопсихологии.

В своей работе «Объективная психология» (1907) он предлагал экспериментально исследовать различные виды деятельности: как больным производится отождествление впечатлений, определение несообразностей в рисунках и рассказах, сочетание словесных символов и внешних впечатлений, восполнение слогов и слов при пропуске их в тексте, определение сходства и различия между объектами, образование вывода из двух посылок и др.

Однако ошибка его заключалась в том, что он механически расщепил реальную деятельность: абсолютизировал ее внешние проявления и игнорировал психический образ, мотивационный компонент, позволяющий видеть в человеке субъекта деятельности.

Что касается патопсихологических исследований, то представителями школы В. М. Бехтерева было разработано много методик экспериментально-психологического исследования душевнобольных. Некоторые из них (методика сравнения понятий, определение понятий) вошли в число наиболее употребляемых в отечественной психологии.

Сохранили значение для современной науки и сформулированные В. М. Бехтеревым и С. Д. Владычко требования к методикам: простота (для решения экспериментальных задач испытуемые не должны обладать особыми знаниями, навыками) и портативность (возможность исследования непосредственно у постели больного, вне лабораторной обстановки).

В работах бехтеревской школы отражен богатый конкретный материал о расстройствах восприятия и памяти, мыслительной деятельности, воображения, внимания и умственной работоспособности. Результаты экспериментов сопоставлялись с особенностями поведения больного вне экспериментальной ситуации.

Основными принципами патопсихологического исследования в школе В. М. Бехтерева были: использование комплекса методик, качественный анализ расстройства психики, личностный подход, соотнесение результатов исследования с данными здоровых лиц соответствующего возраста, пола, образования.

Использование комплекса методик, наблюдение за испытуемым по ходу эксперимента, учет особенностей его поведения вне экспериментальной ситуации, сочетание различных экспериментальных методик для исследования одних и тех же патологических явлений — все это способствовало получению богатого объективного материала.

Принцип качественного анализа, выдвинутый в период увлечения многих исследователей измерительными методами (подход к нарушениям психики как к количественному уменьшению тех или иных способностей), стал традиционным в отечественной патопсихологии. Но теоретическая платформа ученого, особенно в период разработки рефлексологии, ограничивала анализ проявлением внешних особенностей деятельности. И зафиксированный объективный материал не доводился до подлинно психологического анализа.

Ценный и плодотворный принцип личностного подхода был тоже выдвинут В. М. Бехтеревым в период господства функционализма в мировой экспериментальной психологии. «...Все, что может дать объективное наблюдение над больным, начиная с мимики и кончая заявлениями и поведением больного, должно быть принято во внимание» (1910). Но «объективный метод» В. М. Бехтерева противоречил возможностям этого принципа, и анализ оставался незавершенным.

На взгляды представителей школы В. М. Бехтерева оказал большое


влияние заведующий психологической лабораторией

Психоневрологического института А. Ф. Лазурский. Будучи учеником и сотрудником В. М. Бехтерева, он стал организатором собственной психологической школы, в которой разрабатывались главным образом вопросы индивидуальной и педагогической психологии, но идеи из этих отраслей переносились и в патопсихологию.

В клинику был внедрен разработанный А. Ф. Лазурским для нужд педагогической психологии естественный эксперимент. Он применялся в ходе организации досуга больных, их занятий и развлечений. Со специальной целью предлагались счетные задачки, ребусы, загадки, задания по восполнению пропущенных в тесте букв,слогов и др.

Таким образом, патопсихология уже в истоках имела все признаки, необходимые для утверждения ее научной самостоятельности в качестве отрасли психологической науки: предмет исследования — нарушения психики; методы — весь арсенал психологических методов; концептуальный аппарат — аппарат психологической науки. Другое дело — какое содержание вкладывалось в понятие психики представителями различных психологических течений.

В школе В. М. Бехтерева связь с психиатрией осуществлялась через участие в воссоздании психопатологического синдрома, характерного для разных психических заболеваний. Патопсихологические методы использовались в детской и судебной экспертизах. В. М. Бехтерев и Н. М. Щелованов писали, что данные патологической психологии позволяют почти безошибочно распознавать психически несостоятельных

школьников, дабы выделить их в специальные учреждения для отсталых.

B. М. Бехтерев не считал изучение психики душевнобольных
ключом к познанию внутреннего мира здоровых. От нормы — к патологии,
чтобы возвратить больному нервно-психическое здоровье,— таким должен
быть путь мыслей психиатра. Поэтому и в практике подготовки
невропатолога и психиатра, и в научных психиатрических поисках школы

B. М. Бехтерева психология нормального человека занимала почетное


место.

Разносторонние конкретные исследования и разработка элементарных теоретических основ позволяют считать вклад школы В. М. Бехтерева в патопсихологию отправным пунктом формирования данной отрасли в России.

Вторым крупным центром отечественной психиатрии, в котором развивалась экспериментальная психология, была психиатрическая клиника

C. С. Корсакова, организованная в 1887 году при медицинском факультете


Московского университета. Как все представители прогрессивных
направлений в психиатрии, С. С. Корсаков придерживался мнения, что
только знание основ психологической науки дает возможность правильного
понимания распада психической деятельности душевнобольных. Не
случайно он начинал чтение курса психиатрии с изложения основ
психологии.

C. С. Корсаков и его сотрудники явились организаторами и


участниками Московского психологического общества. Его школа внесла
ценный вклад в понимание механизмов памяти и ее расстройств,
механизмов и расстройств мышления. Знаменитый «корсаковский
синдром» дал представление о временной структуре человеческой памяти,
заложил основы для деления видов памяти на краткую и долговременную.
В работе «К психологии микроцефалии» С. С. Корсаков писал об
отсутствии у идиотов «направляющей функции ума», которая делает
человеческие действия осмысленными и целесообразными (1894).

Как правило, ведущие психоневрологи предреволюционной России были проводниками передовых идей психологии и содействовали ее развитию в научно-организационном направлении. Они являлись членами научных психологических обществ, редакторами и авторами психологических журналов.

На становление патопсихологии как особой области знаний большое влияние оказали идеи выдающегося советского психолога Л. С. Выготского. В своих исследованиях Л. С. Выготский установил следующее:

— мозг человека имеет иные принципы организации, нежели мозг


животных;

— развитие высших психических функций не предопределено


морфологической структурой мозга, они формируются прижизненно путем
присвоения опыта человечества в процессе общения, обучения, воспитания;

— поражение одних и тех же -зон коры больших полушарий головного


мозга имеет неодинаковое значение на разных этапах психического

развития.

Сам Л. С. Выготский руководил патопсихологи-ческой лабораторией при Московском отделении ВИЭМ на базе клиники имени С. С. Корсакова. Он экспериментально исследовал психологию умственной отсталости, что дало большой материал, имевший огромное значение для построения теории о связи познавательной и мотивационной сфер. Экспериментальные исследования под руководством Л. С. Выготского положили начало многостороннему изучению распада мышления силами Б. В. Зейгарник и ее сотрудников в патопсихологической лаборатории института психиатрии и МГУ.

Теоретические идеи Л. С. Выготского получили развитие в работах его учеников и сотрудников:

А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьева, П. Я. Гальперина, А. В. Запорожца, Б. В. Зейгарник.

Б. В. Зейгарник внесла весомый вклад в становление современной патопсихологии, благодаря которому она и выделилась в самостоятельную научную дисциплину.

Что касается судебной патопсихологии, то она еще только начинает обособляться из комплекса психологических наук.

В работах, посвященных комплексному исследованию личности преступника, большой интерес представляет труд Л. И. Айхенвальда «Криминальная психопатология» (Л., 1928 г. — по нем. психологу Е. Бирн-бауму).

Он делит криминальную психопатологию на три области:

1. Криминальная психопатология в узком смысле слова. Это область


взаимоотношений между психопатологией и преступлением
(психопатологические основы, источники, составные элементы преступных
явлений).

  1. Психопатология кары (выявляет взаимоотношения между
    психопатологией и наказанием, влияние карательных мер на психику
    преступников с психическими аномалиями).

  2. Судебно-медицинская психопатология (отношения между
    психопатологией и уголовными нормами).

Большинство попыток изучения криминогенности психической патологии заключалось в поиске непосредственной связи между психопатологическими и преступными явлениями. При этом роль психических расстройств, как правило, значительно преувеличивалась и не проводилось различий между вменяемыми и невменяемыми, совершившими общественно опасные действия.

С особой остротой криминологическая проблема психических болезней (умопомешательства) была поставлена в работах Ч. Ломброзо и его последователей. В первых своих сочинениях Ч. Ломброзо писал, что прирожденный преступник — человек ненормальный, но не сумасшедший. Однако в дальнейшем прирожденного преступника он наделил весьма важной чертой — эпилепсией. По Ч. Ломброзо, прирожденная

преступность и нравственное помешательство (отсутствие нравственного чувства, чувства добра и зла, слепота в нравственном отношении) не что иное, как специальные формы проявления эпилепсии.

Ч. Ломброзо разработал первую классификацию преступников:


  1. прирожденные преступники;

  2. душевнобольные преступники;

  3. преступники по страсти;

  4. случайные преступники.

Он же сконструировал основной для его концепции тип «прирожденного преступника», который отличается от непреступного человека по своим анатомическим и физиологическим признакам, а также патологическими личностными чертами: отсутствием раскаяния, угрызений совести, цинизмом, тщеславием, мстительностью, жестокостью.

Эта концепция имеет ряд существенных недостатков и неоднократно подвергалась критике, во-первых, из-за односторонности и тенденциозности теории, а во-вторых, из-за отсутствия реальных прогностических критериев. Кроме того, Ломброзо интересовала биология, а не социология преступника, и поэтому он не учитывал материальные и социальные факторы.

В современной западной криминологии основным направлением является конституционально-наследственный подход.

Его последователи исходят из того, что преступление — это результат проявления физиолого-конституциональных особенностей человека, в том числе и имеющихся у него психических аномалий. В основе разрабатываемой ими типологии преступников лежат морфологические, физиологические и психопатологические характеристики, такие как физическая неполноценность, дисфункция эндокринной системы, умственная отсталость, психопатические расстройства.

В известной монографии «Строение тела и характер» Э. Кречмер выделял циклоидов, шизоидов, эпилептоидов, но криминологическими проблемами не занимался.

Непосредственным преемником концепций Кречмера в криминологии стал В. Шелдон, который установил связь между физической конституцией, свойствами личности (темпераментом) и преступным поведением.

В. Шелдон на основании четырех тысяч наблюдений выделяет три типа физической конституции:


  • эндоморфный;

  • эктоморфный;
    —мезоморфный,

которым, по его мнению, соответствуют три вида темперамента:

  • эндоморфия — висцеротония;

  • мезоморфия — соматотония;

  • эктоморфия — церебротония.

На материалах 200 правонарушителей В. Шелдон сопоставил типы

темперамента и виды преступного поведения, обусловив их психической конституцией. По его мнению, среди преступников преобладают лица мезоморфного склада.

Он выделил три вида преступников:


  • дионисиевый (с нарушением моральных устоев);

  • параноидный;

  • гебефренический.

Кречмеровская типология была положена в основу «Опыта психиатрического построения характеров у правонарушителей» Е. К. Краснушкина. Он находил корреляции между физическим типом и криминалом:

бандиты — атлетически сложены, воры — недоразвиты, дегенеративного, евнуховидного сложения.

Американские психиатры (Banay R., Barnes E, Masters F.) расценивали физические недостатки как важный фактор «отклоняющего поведения» и преступности, направленные на компенсацию физических дефектов. Они исследовали фотографии преступников и нашли, что уродов среди них больше, чем в основной массе населения («комплекс Квазимодо»).

Эндокринная теория связывает преступное поведение с нарушением психики, вызванным наследственными биологическими факторами. В соответствии с этой теорией, среди воров и преступников «по страсти» часто встречается гиперщитовидный тип, у насильников и убийц — гипернадпочечный; у половых преступников — гиперполовой. Однако в клинических исследованиях эта связь подтверждена не была.

Представляет интерес и концепция С. Грофа, американского врача-психиатра, в которой постулируется существование четырех гипотетических динамических матриц, связанных с клиническими стадиями родов и управляющих на перинатальном уровне бессознательного. Они называются базовыми перинатальными матрицами (БПМ). Помимо того, что эти матрицы обладают специфическим эмоциональным и психосоматическим содержанием, они являются также принципом организации материала различных уровней бессознательного. Различные аспекты биографического уровня — насилие и жестокость, угрозы, боль, удушье или, наоборот, состояния биологической и эмоциональной удовлетворенности — тесно связаны со специфическими аспектами БМП.

С. Гроф в своей работе «Области человеческого бессознательного» (1994) проводит параллель между

базовыми перинатальными матрицами и психопатологическими синдромами.

Таблица 2 (см. приложение)

В отечественной криминологии имеется ряд работ по проблемам преступности лиц с психическими аномалиями, но большей частью они

посвящены несовершеннолетним правонарушителям (А. В. Михеева, Р. И. Михеев). Отдельные вопросы связи преступного поведения и нарушений психики освещены в работах П. Б. Ганнушкина, К. К. Краснушкина, О. В. Кербикова и других психиатров.

Особое внимание криминогенному значению психической патологии уделял Д. А. Дриль. В работе «Малолетние преступники» (1884) он проследил влияние на преступность нарушений психики с античных времен, проанализировал с криминологических позиций современные ему психиатрические учения, показал на конкретных примерах роль психического вырождения, воздействие психических болезней на антиобщественное поведение. Аналогичным вопросам посвящен и другой его труд — «Психофизические типы» (1890).

Д. А. Дриль отмечал, что «преступность возникает обыкновенно на почве болезненной порочности и исцеляется или медицинским лечением, или благоприятным изменением жизненной обстановки. Эта болезненно-порочная природа передается далее путем унаследования различных дефектов» (1882). Сказанное свидетельствует, что Д. А. Дриль, всегда последовательно выступавший против воззрений Ч. Ломброзо и его последователей и особо выделявший значение социальных условий, тем не менее несколько преувеличивал роль психических расстройств.

Интересные соображения относительно психических расстройств высказывал С. В. Познышев. Классифицируя преступников на экзогенных и эндогенных, он призывал обращать серьезное внимание на наследственность и «органическую подкладку» психической конституции последних. По этому признаку С. В. Познышев считал целесообразным каждую подгруппу подразделить на лиц с нормальной нервной системой и невропатов, на людей без признаков физической дегенерации и дегенератов. Затем, по его мнению, следует выделить из общей массы лиц с психотической конституцией (1923). Эти мысли получили дальнейшее развитие в более поздней его работе «Криминальная психология» (1926).

В 20-е и 30-е годы довольно активно осуществлялись психиатрические исследования среди преступников. Однако многочисленные эмпирические данные, большинство из которых было получено медиками, а не юристами, к сожалению, не получили адекватной теоретической интерпретации, не сопоставлялись с материалами других исследований. Основным недостатком работ того периода была их методологическая несостоятельность, выражавшаяся в гиперболизации психических отклонений, приписывании им роли ведущей детерминанты любого преступного поведения. Тем самым криминологическая проблема личности преступника превращалась в медицинскую, а социальные факторы во многом игнорировались.

Так, Е. К. Краснушкин, один из виднейших отечественных психиатров, называл преступность социальной болезнью и считал, что преступление свидетельствует о биологической недостаточности личности правонарушителя (1925), хотя «...как преступность, так и сам преступник

порождаются экономическими факторами и что врожденного преступника нет» (1960). В Москве был создан Кабинет по изучению личности преступника и преступности, в котором, по свидетельству Е. К. Краснушкина, психиатрическому изучению подвергались психопатические личности. В этих исследованиях были получены некоторые важные данные о взаимоотношении между психопатией и преступностью, об особенностях индивидуальных механизмов преступления здоровых и больных, о социальных факторах дегенерации; предпринимались попытки разработать классификацию преступников по их индивидуальным свойствам и внедрить психиатрические принципы в пенитенциарную политику.

В последующие годы психологические проблемы преступности почти не изучались, недостаточно разрабатывались личностные аспекты в объяснении причин преступного поведения. Не обращалось должного внимания на сложнейшие психологические явления и процессы, в том числе связанные с нервно-психической патологией, а личность преступника зачастую представлялась малозначащим звеном во взаимоотношениях между негативными социальными условиями и преступлением.

В 50-е и 60-е годы выдающуюся роль в становлении современной криминологической теории сыграл А. А. Герцензон, который справедливо возражал против гиперболизации психиатрических факторов, имевшей место в 20-е годы. Однако в целом он весьма скептически относился к медико-психиатрическим исследованиям и, по существу, сводил их к чисто практическим целям: для решения вопроса о вменяемости или невменяемости, наличии или отсутствии психической болезни и т.д.

Правильно предостерегая против того, чтобы медики, психологи, антропологи самостоятельно исследовали криминологические проблемы, А. А. Герцензон в то же время возражал, например, против обследования людей, получивших черепно-мозговые травмы и совершивших преступления. По его мнению, данные таких обследований к криминологии отношения не имеют, так как не проливают никакого света на действительные при чины преступности как социального явления (1967).

Вместе с тем познание психопатологических факторов чрезвычайно важно для криминологии и профилактики преступного поведения, поскольку они порождают личностные особенности, которые могут привести к преступлению. Отсюда следует необходимость изучения и психопатологических проблем, так как психические аномалии действуют не сами по себе, а через психологию личности.

Однако в конце 50-х годов имело место недостаточное познание психологии и психопатологии личности преступника. Подобное положение во многом объясняется тем, что в те годы психология и психиатрия не были готовы к решению криминологических проблем, к тому же, еще не были созданы условия для того, чтобы соответствующие идеи и методы могли быть плодотворно перенесены на криминологическую почву.

Отметим, что, по мнению Ю. М. Антоняна, С. В. Бородина (1989), отставание в изучении психологии и психопатологии личности полностью

не ликвидировано в отечественной криминологии до сих пор, что является одной из главных причин недостаточной научной разработки проблем индивидуального предупреждения преступлений, исправления и перевоспитания преступников.

Психологические особенности личности и поведение преступников с патологией психики в криминологической литературе еще не выделены в самостоятельную проблему. Это связано, с одной стороны, с тем, что криминологи сталкиваются с необходимостью диагностики психических аномалий, а с другой — нужны знания о специальных психологических методиках.

В современный период криминолого-психиатрические исследования существенно активизировались, появился ряд работ, освещающих важные вопросы уголовной ответственности лиц с психическими аномалиями, влияния этих аномалий на преступное поведение, вопросы исправления и перевоспитания преступников.

Быстрый рост исследовательской и практической работы в области криминологии и экспериментальной патопсихологии способствуют тому, что все больше и больше эти исследования объединяются вокруг таких проблем, как значение патопсихологии для теории общей психологии и криминологии, проблемы патопсихологической экспертизы и психокоррекции; влияние личности преступника с психическими аномалиями на совершение им противоправных действий. Наиболее полно эти вопросы нашли отражение в монографии В. В. Гульдана и Ю. М. Антоняна «Криминальная патопсихология» (1994). По мнению авторов, психические аномалии любого генеза и любой природы не жестко и не однозначно определяют преступное поведение, которое является результатом взаимодействия социально приобретенных личностных качеств и психических аномалий (если они имеются) с внешними обстоятельствами.

Таким образом, в настоящее время развивается прикладная область психологии, имеющая свой предмет и свои методы,— судебная (криминальная) патопсихология.

Вопросы для самоподготовки:

1. Каковы исторические вехи развития патопсихологии как науки?

2. В чем заключается значение работ В. М. Бехтерева и И. М.
Сеченова в становлении патопсихологии как науки?

3. Какова роль исследований Ч. Ломброзо, В. Шел-дона, Э.


Кречмера и других ученых в изучении криминогенности психических
аномалий?

4. Какие концепции западных и отечественных ученых существуют


относительно криминогенности психических аномалий?

2.1. Прикладные проблемы судебной патопсихологии

2.7.7. Криминалистические



и уголовно-процессуальные проблемы

До недавнего времени наблюдалось недостаточное применение на

практике данных, полученных в ходе изучения преступников с психическими аномалиями, что связано с тем, что эти данные носили, по преимуществу, социологический характер. Патопсихологические исследования наиболее крупных проблем могут иметь существенное значение для раскрытия и расследования преступлений, исправления и перевоспитания осужденных, решения некоторых важных уголовно-правовых и исправительно-трудовых вопросов.

Кроме того, изучение патопсихологических проблем важно по многим другим нижеследующим причинам:



  • учет патопсихологических особенностей обвиняемого, в той же
    мере, что потерпевших и свидетелей,— одна из важных гарантий полного и
    объективного исследования обстоятельств дела, быстрого раскрытия
    преступлений, изобличения виновных;

  • патопсихологическая информация в уголовном процессе весьма
    важна потому, что, в соответствии с законом, к числу обстоятельств,
    подлежащих доказыванию по уголовному делу, относятся факторы,
    характеризующие личность виновного. И психические особенности
    личности, обусловленные психическими аномалиями, принадлежат к числу
    наиболее значимых ее характеристик, а потому подлежащих доказыванию;

— проявление характерных для данного человека свойств при
совершении преступления может явиться косвенным доказательством его
причастности к преступлению в случае достоверного установления этих
свойств у него;

— как известно, тревожность, жестокость, агрессивность,


внушаемость, ригидность характерны для пато-психологической картины
личности преступников с психическими аномалиями и они должны
рассматриваться в качестве субъективных, криминогенных факторов, тем
более, что они существенно препятствуют индивиду контролировать свое
поведение;

Расследуя уголовные дела в отношении лиц с психическими аномалиями, необходимо выяснять, как повлияли патопсихологические особенности личности обвиняемого на преступное поведение. По данным многих эмпирических исследований, значительная часть преступников отчуждена от среды, ее ценностей, от полезного и одобряемого общения. Это приводит к тому, что многие из этих лиц, особенно преступники с психическими аномалиями, воспринимают следствие и суд как нечто чуждое и враждебное им. При понимании того, какой конкретно закон они нарушили и в чем именно виновны, эти лица виновными себя не признают. К тому же, большинство из них даже при помощи адвоката далеко не всегда способны до конца уяснить себе многие существенные детали расследования и судебного разбирательства. Поэтому для них многое остается психологически непонятным, в том числе своя «личная» вина в содеянном.

На практике же происходит так, как отмечает Г. К. Курашвили: «... Следователь обычно уделяет основное внимание установлению

обстоятельств преступного деяния, а данные, характеризующие личность обвиняемого, зачастую представляются практическим работникам как обстоятельства в значительной мере второстепенной важности. Поэтому ими занимаются в оставшееся время перед окончанием расследования».

Уголовно-процессуальный закон оперирует только одним термином, обозначающим состояние психического здоровья обвиняемого,— «психический недостаток», не давая разъяснений по этому поводу. Между тем унифицированное понимание психических недостатков имеет существенное значение для обеспечения законности в ходе расследования и судебного рассмотрения уголовных дел.

Если ввести в закон определение психических аномалий и дать их перечень, то это исключит возможность многих субъективных ошибок, когда к числу психических недостатков относят характерологические особенности личности или акцентуации характера. В этой связи, как только возникают сомнения в психической полноценности конкретного человека, должна назначаться судебно-психиатрическая экспертиза, причем она может быть назначена и произведена уже в отношении подозреваемого. При этом не следует ограничиваться только выписками из истории болезни, заключениями ВКК, ВТЭК и другими документами, так как в них в основном может быть указан психиатрический диагноз. Однако для следствия, суда или лица, производящего дознание, этого совершенно недостаточно. Здесь очень важно знать, какими конкретно патопсихологическими особенностями обладает данное лицо, как это влияет на его поведение, более того — на само совершение преступления.

Здесь, как считают Ю. М. Антонян и В. В. Гульдан, мы подходим к достаточно крупной проблеме — изучению личности обвиняемого и подсудимого, что имеет существенное практическое значение. Причем это не может быть простой перечень патопсихологических особенностей личности обвиняемого. В соответствующих документах необходимо указывать, как повлияли они на совершение преступления, в чем именно состоит их криминогенная роль, какие именно патопсихологические черты следует иметь в виду в первую очередь. Поэтому возникает необходимость в комплексных психолого-психиатрических экспертизах.

Кроме того, необходимо фиксировать сведения о личности обвиняемого и подсудимого, которые были получены в ходе расследования прокурором, следователем, экспертами, адвокатом и другими лицами, производящими дознание. Это важно и для исправительно-трудовых учреждений, тем более, что не все факты судебно-психологической экспертизы поступают в их распоряжение.

Вопрос о наличии или отсутствии вменяемости не возникает при возбуждении уголовного дела, поскольку дело может быть возбуждено и по факту совершенного преступления. Если к моменту предъявления обвинения появились сомнения по поводу вменяемости подозреваемого или обвиняемого, следователь обязан назначить судебную психолого-психиатрическую экспертизу.

Сомнения во вменяемости могут быть обусловлены характером преступных действий обвиняемого при совершении преступления, наличием у него тяжкого психического заболевания, ранее перенесенным психическим заболеванием, непосредственным наблюдением следователя в ходе расследования за обвиняемым. Такие сомнения могут возникнуть в любой момент уголовного судопроизводства, и в связи с этим на любой стадии до вступления приговора в законную силу должна быть назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Повышению эффективности следствия способствовало бы участие в расследовании преступлений специалистов-психологов, их постоянная консультативная помощь с момента возбуждения уголовных дел, а при наличии психических нарушений — специалистов в области патопсихологии. Помощь последних наиболее ценна при расследовании убийств, особенно если они сопряжены с изнасилованиями и другими сексуальными преступлениями, некоторых других насильственных преступлений и т.д.

2.2. Уголовно-правовые и исправительно-трудовые проблемы

Патопсихологическая проблематика имеет важное уголовно-правовое значение для решения актуального вопроса об уменьшенной (ограниченной) вменяемости.

В уголовном праве этот вопрос является предметом самых острых научных дискуссий, хотя психические аномалии, порождающие патопсихологические особенности личности, в уголовном законе не упоминаются. В то же время о них говорит уголовно-процессуальное законодательство, устанавливая особые правила в отношении лиц с психическими недостатками.

При наличии психических аномалий психологические черты личности существенно изменены по сравнению с нормой. Поведение нередко выходит за рамки понятного, становится малопредсказуемым. Все это вносит значительные трудности в раскрытии преступления, при расследовании и судебном рассмотрении, исполнении уголовных наказаний. Последнее осложняется тем, что осужденные с психическими нарушениями уголовным и исправительно-трудовым законом не выделяются из общей массы преступников. Сотрудники ИТК не знают, кто имеет психические расстройства, как это отражается на их поведении и редко задумываются над необходимостью иного подхода к этим лицам при проведении воспитательной работы.

То, что закон не выделяет преступников с психическими аномалиями, сказывается и на том, что они не получают какой-либо специальной социальной помощи при освобождении. В целом же это приводит к рецидиву преступлений.

Таким образом, отсутствие института уменьшенной вменяемости не позволяет должным образом дать юридическую оценку не только личности виновного, но и самого преступления, правильно квалифицировать содеянное и назначить адекватное наказание.

Возражения противников уменьшенной вменяемости сводятся, в основном, к следующему:



  • трудно отыскать конкретную мерку для определения критерия
    этого понятия;

  • наличие или отсутствие «способности ко вменению» может
    означать только вменяемость или невменяемость;

  • наличие категории уменьшенной вменяемости может привести к
    злоупотреблениям;

  • введение категории уменьшенной вменяемости повлечет за собой
    снижение наказания злостным преступникам;

— они могут быть поставлены в лучшие, по сравнению со
здоровыми преступниками, условия отбывания наказания.

Между тем ограниченная вменяемость — это вменяемость, и ее юридические и медицинские критерии определены.

Лица, страдающие психическими аномалиями, об ладают способностью отдавать себе отчет о своих действиях (бездействии) и руководить своим поведением, хотя эта способность у них ослаблена.

Что касается медицинского критерия, то речь идет о так называемых пограничных состояниях, которые достаточно исследованы в общей и судебной психиатрии. Судебная патопсихология вполне позволяет определить критерии уменьшенной вменяемости, что может быть закреплено в уголовном законе. Это означает, что признание виновного ограниченно вменяемым дает возможность наполнить иным содержанием исполнение наказания, что влечет за собой и пенитенциарные проблемы.

Отметим, что те осужденные, у которых психические аномалии выражены и заметно влияют на поведение, занимают особое место в среде преступников. Лица с психическими аномалиями, включая хронических алкоголиков, часто нарушают режим в местах лишения свободы. Это частично объясняется тем, что психические аномалии еще плохо выявляются и лечатся, а карательно-воспитательное воздействие часто осуществляется без учета этого важного фактора.

Изучение поведения осужденных в местах лишения свободы показывает также, что среди отрицательно характеризующихся лиц с психическими аномалиями больше всего психопатов, а алкоголики находятся лишь на втором месте. Немало здесь и лиц с остаточными явлениями черепно-мозговых травм и органическими поражениями центральной нервной системы, доля которых, равно как и психопатов, намного меньше среди характеризующихся положительно. Среди тех, чье поведение получило положительную оценку, психопатов в три с половиной раза меньше, чем среди тех, кто нарушал правила отбывания наказания. Осужденные психопаты, лица, имеющие остаточные явления черепно-мозговых травм и органические заболевания центральной нервной системы, должны привлекать внимание в первую очередь, и вся воспитательная работа с ними, принудительное и карательное воздействие на них должны строиться с учетом названных психических дефектов.

Так, у психопатических личностей часто возникают состояния гипокомпенсации и декомпенсации, сопровождающиеся неправильным поведением. Наблюдающиеся у них различные нарушения режима содержания возникают чаще всего в связи с различными факторами, к которым относят временные этапы отбывания наказания, а именно:

— первое время пребывания в колонии и приближение срока


освобождения;

— первое или повторное отбывание срока наказания. К


немаловажным факторам относят также и такие, как:

  • структура и выраженность психопатических расстройств;

  • особенности межличностных отношений в бригаде и отряде;

— характерологические особенности и стиль руководства
бригадира;

— содержание выполняемой работы. Изучение показало, что с


положительно характеризующимися осуждёнными больше контактировали
психически здоровые лица. Из числа же тех, кто общался с отрицательно
характеризующимися, большинство составляли лица с психическими
аномалиями. Большая часть психопатов и олигофренов общались с
отрицательно или нейтрально характеризующимися осужденными,
алкоголики — с положительно или нейтрально характеризующимися,
перенесшие черепно-мозговые травмы — с отрицательно или нейтрально
характеризующимися, страдающие органическими заболеваниями
центральной нервной системы — с отрицательно характеризующимися.

Нуждается в объяснении и тот факт, что хронических алкоголиков больше среди характеризующихся положительно, чем отрицательно. Очевидно, что в исправительно-трудовом учреждении возможность употреблять спиртные напитки ограничена, что прямо влияет на поведение алкоголиков.

В свете приведенных сопоставлений не выглядит случайным, что в местах лишения свободы поведение психопатических личностей и лиц с остаточными явлениями черепно-мозговых травм и органическими заболеваниями центральной нервной системы значительно хуже, чем других осужденных, в том числе с иными нарушениями психики.

Условия отбывания наказания у лиц с психическими аномалиями могут, в частности, вызвать компенсацию, гипокомпенсацию или декомпенсацию, и от этого во многом зависит успешность достижения целей наказания.

По данным исследований, проведенных Ю. М. Антонян и В. В. Гульдан, состояние гипокопенсации у психопатических личностей возбудимого круга характеризовалось сниженным фоном настроения и дисфорической его окраской, повышенной раздражительностью, частыми конфликтами с администрацией и другими осужденными в связи с неудовлетворяемыми притязаниями, невыходом на работу, членовредительством.

У истерических психопатов состояние гипокомпенсации

характеризовалось подавленностью, повышенной возбудимостью, особенно при необходимости выполнять монотонную, однообразную работу, а также при пренебрежительном и невнимательном отношении со стороны окружающих.

Состояние гипокомпенсации у неустойчивых и тормозимых


психопатов характеризовалось сниженным фоном настроения,
подавленностью, замкнутостью, подозрительностью,

маломотивированными конфликтами с администрацией.

Таким образом, психопатические личности в состоянии гипокомпенсации являются самыми злостными нарушителями режима, особо выделяемыми администрацией по критериям частоты и тяжести нарушений. Это обусловлено рядом причин, одной из которых является повышенная конфликтность этих лиц, что затрудняет установление правильных взаимоотношений с окружающими и препятствует выполнению режима ИТК. В структуре депрессивных и субдепрессивных состояний часто отмечается аффективная неустойчивость с отчетливым дисфорическим компонентом, что тоже ухудшает социальный микроклимат в данной среде осужденных. Кроме того, те, у которых наблюдается интеллектуальное снижение, обычно занимают низшую ступень в неофициальной иерархии среди осужденных, у них часто наблюдаются значительные нарушения прогнозирования и опоры на прошлый опыт, что связано со структурой личностно-мотивационных расстройств.

Добавим к этому, что в исправительно-трудовых учреждениях психопаты, олигофрены и лица, имеющие остаточные явления черепно-мозговых травм, чаще общаются с осужденными за насильственное преступление и хулиганство, т.е. с лицами, совершившими те же преступления. Напомним, что из числа совершенных психопатами и олигофренами преступлений значительную часть составляют насильственные преступления и хулиганство. Можно предположить, что те психологические и социальные механизмы, которые приводят лиц с психическими аномалиями к насильственному и дезорганизующему преступному поведению, стимулируют и их общение с преступниками, осужденными за аналогичные преступления.

Учет всех этих факторов, увеличение доли психокоррекционных мероприятий по отношению к осужденным психопатическим личностям сделают более эффективными исправительно-трудовые воздействия на этих лиц.

По данным литературы, 30% психопатических личностей находились в условиях колонии в компенсированном состоянии, что достигалось двумя путями:

— активной включенностью в социальную среду;

— включенностью в трудовые процессы, внутреннюю


общественную жизнь ИТК.

К первым относятся психопатические личности, как правило, неоднократно судимые, для которых в аресте, местах лишения свободы нет

ничего принципиально нового. Это, в основном, истеро-возбудимые, эпилептоидные, неустойчивые психопаты.

Длительность и стойкость компенсации в этой группе психопатических личностей во многом зависела от иерархии мотивов, сложившихся межличностных отношений, возможности реализации главных для них ведущих мотивов.

Для истеровозбудимых — это возможность доминирования над окружающими, лидерства в группировках, манипулирование их мнением и поведением.

Шизоидные психопаты — это стремление к личностной автономии, завоевание авторитета своей независимостью, эмоциональной холодностью и жестокостью.

Неустойчивые психопатические личности, включаясь в асоциальные группировки, находили романтические аспекты в своей жизни.

Психопатов, которые включались в трудовую жизнь и соблюдение правил режима, в компенсированном состоянии было значительно меньше. Это, в основном, психопаты тормозимого круга, которые отличаются исполнительностью, трудолюбием, стараются избегать ссор и конфликтов. Осужденные зачастую стремятся произвести благоприятное впечатление, декларируя гиперсоциальные установки. Так, в рассказах ТАТ часто предлагаются сюжеты с избеганием агрессии, отрицательных оценок других людей. Гиперсоциальные формулировки в методике «незаконченные предложения» составляют более 70% законченных фраз. Отношения в семье, с отцом, матерью рисуются как гармоничные, идеальные, бесконфликтные. Здесь важно решить вопрос, насколько устойчивы эти установки. Становится ли прошлый опыт фактором самоконтроля и регуляции поведения, так как на основании поведения осужденных, демонстрируемых ими социальных или антисоциальных установок делается вывод об эффективности исправительно-трудовых мероприятий, прогнозируется риск рецидива, решается вопрос об условном и досрочном освобождении.

Однако у лиц с психическими аномалиями отрицательный аспект содеянного зачастую вытесняется, преобладают идеализированная оценка прежних межличностных отношений и нереалистическая оценка будущего, что делает весьма уязвимыми этих лиц при столкновении с реальными жизненными ситуациями после освобождения и ведет к аффективному реагированию, конфликтам, нарушениям адаптации. Неудачное трудоустройство конкретного лица может привести к снижению воспитательного эффекта трудовой занятости, накоплению аффективных переживаний, психопатическим срывам, конфликтам с окружающими, неудовлетворительной ресоциализации после освобождения.

Вот почему так важно оказание психотерапевтической помощи осужденным с психическими аномалиями, направленной не только на коррекцию поведения в местах лишения свободы, но и на формирование рациональных программ поведения и межличностных отношений после

освобождения. Именно это и должно составлять важную часть самого содержания исполнения уголовного наказания в отношении данной категории преступников.

При всей несомненности того, что изменения личностных особенностей должны учитываться в первую очередь, остается неясным, на какие же именно изменения и каких особенностей нужно ориентироваться в первую очередь и как эти изменения установить. По-видимому, это самая главная проблема — по существу, проблема прогнозирования индивидуального преступного поведения, требующая самостоятельного и всестороннего изучения. Представляется, что основным критерием исправления должна быть констатация того, что устранены мотивы, которые в прошлом детерминировали преступное поведение. Разумеется, преступник, отбывший наказание, может вновь совершить преступные действия по иным мотивам. Поэтому было бы идеально учитывать все те субъективные мотивационные тенденции конкретного лица, которые известны как наиболее криминогенные, и прогнозировать, какого рода преступные действия можно ожидать от данного субъекта.

Особое внимание должно быть уделено в отношении нарушителей психопатизированного типа. Как известно из данных литературы, именно психопаты и лица, страдающие остаточными явлениями черепно-мозговых травм и органическими заболеваниями центральной нервной системы, чаще других совершают новые преступления в течение первых двух лет после освобождения. Контроль за поведением лиц с психическими аномалиями и помощь им сразу после освобождения от наказания представляют собой раннюю индивидуальную профилактику рецидива преступлений.

Эффективность профилактики рецидива преступлений, успешная ресоциализация ранее судимых лиц, в том числе имеющих аномалии психики, предполагают решение ряда сложных организационно-правовых проблем. К ним относится, в первую очередь, создание специальной службы профилактики рецидивной преступности, важнейшим направлением деятельности которой должна быть ранняя индивидуальная профилактика рецидива преступлений.

Индивидуальный план проведения профилактических мер может включать в себя следующее:


  • диагностирование психических аномалий;

  • определение наиболее эффективных мер медицинской помощи и
    реабилитационной программы;

— разработку воспитательно-профилактических, педагогических
мер социально-криминологического направления;

— оказание помощи в трудовом и бытовом устройстве;

— оздоровление социальной среды, устранение
психотравмирующих факторов, разрешение конфликтов;

— применение принудительных мер медицинского характера.


Составление индивидуальных планов работниками милиции,

органами здравоохранения, другими лицами, осуществляющими

индивидуальное шефство и конкретность профилактики, обеспечивает целенаправленность и конкретность профилактики, сочетание мер лечебного и криминологического характера. Вопросы для самоподготовки:

1. В чем заключается важность учета патопсихологических


особенностей личности обвиняемых, потерпевших, свидетелей?

2. Понятие «психический недостаток» в действующем уголовно-
процессуальном законе и перспективное его рассмотрение.

  1. Какие существуют пути получения патопсихо логической
    информации при разрешении процессуаль ных вопросов?

  2. Какие существуют аргументы «за» и «против» понятия об
    уменьшенной вменяемости?

о. Как проходит процесс адаптации осужденных с психическими аномалиями в местах лишения свободы?

  1. Как влияют психические аномалии на поведение осужденных
    после их освобождения?

  2. С помощью каких факторов возможно уменьшить рецидивы
    проявления преступных действий ее стороны осужденных после их
    освобождения?


Каталог: book
book -> А. Д. Сахаров размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе
book -> Боль в спине
book -> Жизнь Александра Флеминга Андре Моруа
book -> Инэса Ципоркина 4 группы крови – 4 суперэффективные диеты
book -> Антон Николаевич Кошелев Синдром «белого воротничка» или Профилактика «профессионального выгорания»
book -> Психологическая диагностика Под редакцией М. К. Акимовой
book -> Учебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 1985
book -> Государев Н. А. Психодиагностика. Методологии и методики исследования психологических типов
book -> Елена Петровна Гора учебное пособие
book -> Руководство для самостоятельной работы студентов Казань 2006 ббк 52. Составитель


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница